Психея в зеркальном лабиринте

Тропа, ведущая в никуда

Бесконечная попытка

Вспомнить свое детство,

Закрытое на замок,

Где разум был чист

И не было рамок,

Где не было лабиринта

Так часто воздухе летала,

Была так чиста,

Как первый снег.

Была красива,

Как Афродита,

И останешься ею на век.

Поэтому люди так безжалостно

Рвали её нежные белые крылья,

Превратившиеся в стекло.

Крыльев не стало,

На земле было лишь пару обломков,

Она нанесла ими кучу порезов,

– В этот день я в первые услышала оскорбления в свой адрес по поводу веса.

Стеклянный ключ

Она больше не могла летать,

С того момента

Она начала думать, что с ней явно что-то не так.

Была не такой стройной

Кричала,

Что недостойна еды

И внимания родной семьи,

Избегала тепла,

Мужской ласки,

Остановившись возле дверей лабиринта,

– Селфхарм стал для меня способом прочувствовать всю ту боль, которую мне причиняли «близкие» люди.

Зеркальные коридоры

Она открыла ключом

Двери своего заточения.

Лучше бы это оказалось сном,

Чем вечностью без умиротворения.

Психея сходила с ума,

Её с головой накрыла тьма,

А плач был подобен песням сирены.

Из-за которых разум теперь,

Как тюрьма,

«Ноги твои слишком адипозны,

– Подсознание стало для меня бесконечным заточением.

Еда из осколков

Она прислушалась к тем оскорблениям.

Начала питаться лишь глотками тяжелого воздуха,

Не смотря в глаза печальным последствиям,

Её не покидала тревога.

Так проходили многие месяцы,

Но продолжала бродить

По краю стеклянной лестницы,

Она разбила почти все зеркала

И осколками начала обжираться.

В капельках крови были

Даже стенки её хрупкого горла.

– Тогда начались мои первые приступы компульсивного переедания, чередующиеся с неделями голодовки.

Вина

Она была истощенной

И очень счастливой.

Видела свои утонченные рёбра,

Поглядывая в зеркала.

Объедаясь частью осколка,

Долго винила себя,

Алая кровь текла по бледным рукам и ногам.

Из-за вины стала вызывать рвоту

И когтями царапать нежное горло,

– Эти таблетки сломали всю мою жизнь, искалечив мой организм. Пытка, состоящая из череды срывов, казалась бесконечной.

Принц без ключа

Со связкой стеклянных ключей.

С той секунды они были вместе,

Он так долго мечтал о принцессе.

Окружив её заботой,

Она почувствовала себя не такой одинокой.

Говорил:

«люблю тебя, моя принцесса»

– Они еще не раз разобьются.

Капкан

Кругом был обман,

Принца не полюбила.

Это тот самый капкан,

В который психея его заманила.

Она не хотела причинить ему боли,

Ей нравилось получать любовь и заботу,

Отчего слова её стали колки,

Всё сходилось к их больному расходу.

Быть любимой или же бросить все в одночасье,

– Я понимала, что этот принц не для меня. Он был слишком стабильным, мне было страшно причинить ему боль.

Разбитое зеркало

Её сердце стало,

Как осколки стекла,

Из которых выросли новые крылья.

А он был теплым и чутким,

Принц считал, что в ней есть только идеальная сторона,

Но в ней сидели страшные бесы,

А он так легко присвоил ей роль принцессы.

И совсем не заметил,

Которое он когда-то склеил.

– Я отстранилась от всех, не выходила из дома, депрессия полностью поглотила меня с головы до пят.

Хаос в лабиринте

Убегая от собственных опасений,

Натыкалась на безликих толпу,

Не имея ни капли сомнений.

Доверяла каждому «люблю».

Падала и вставала,

Унижалась, а потом расцветала.

Это было похоже на колесо судьбы,

Всё было циклично,

Ведь от Вселенной ей не уйти,

Но она все пыталась,

Бежала от суровой правды любви.

– Я пыталась убежать от правды таро.

Комната с кривыми зеркалами

Кружив в танце среди стекла,

Искала нужную комнату,

Как белый свет в конце туннеля,

Всё вокруг было подобно мраку,

У которого нет предела.

Психея нашла белую дверь,

Озаренную светом,

Но в ней оказался зверь,

– Зверь- человек, в которого я была влюблена до беспамятства, полностью растворилась в нём, потеряв себя окончательно. Он ломал мои крылья в течение 5 лет, а я продолжала любить его, посвятив ему тысячу стихов и картин, которые мой мальчик никогда не увидит.

Обломки разбитого тебя

В этот день он первый раз ушел,

Она уже толком не помнит ни черта,

Сколько о чувствах тогда ей наплёл,

Психея не знала, что его уход был не навсегда.

Она лежала на полу,

Задумываясь о своих похоронах.

Вся в крови и слезах,

Тушь стекала по её лицу.

Он стал для неё аппаратом искусственного дыхания,

От которого она отключилась.

Настала стадия мучительного молчания,

Наружу вышла вся та боль,

Которая внутри хранилась.

Воспользовавшись ей,

Зверь просто бросил психею,

А она продолжала зачеркивать страницы календарей,

Ожидав, что выиграет в лотерею.

– Только мама видела, как мне было больно.

Зелёные луга

Вся книга будет о твоих глазах,

Я стала их узницей.

Они такие зеленые, как трава на лугах,

Представляла, как сбежала бы с ним,

Как за руки держась, ходили по полям,

Как о чувствах мы поговорим,

Поговорим о том, что МЫ не будем подвластны их календарям.

– На самом деле, НАС никогда не было. Жаль, что я поняла это спустя 5 лет твоей сладкой лжи.

Комната, пахнущая бесконечностью

С первого взгляда

Зажег искры в глазах,

Как огни зажигались на фитилях.

Она полюбила этого зверя,

Вечность стала долгим понятием,

То до боли любят, то до горечи ненавидят,

Непредсказуема, словно покер,

В котором ей никогда не выиграть.

– Эмоциональные качели, которые он для меня устраивал, я запомню до последнего вздоха.

Пожар

Согревай моё сердце до последнего вздоха

Люби, пока последняя искра в тебе не погасла.

Не отпускай мою руку, сколько бы я не молчала,

Разжигай во мне пожар прям посреди океана.

– Мой мальчик даже в себе не мог разжечь искру, тогда о каком пожаре может идти речь? Он всегда ярко зажигался, когда говорил, насколько сильно скучал по мне. Затем быстро потухал, когда я говорила, как сильно хочу отношений с ним.

Привязанность

Отнюдь ненавижу тебя

И всё, что с тобой связанно.

Мне гадко и имя,

И сердце твое.

И слова: «я люблю тебя, солнце»

Что они значат?

Расскажи пустоте,

Как в другой раз эти три слова меня одурачат.

Твое имя пылью покрыто,

Мое же сердце из-за него кровью омыто,

Залатать бы дыру в нем любовью,

Пока лишь засыпаю её солью.

Зависимость парит в воздухе,

И дело вроде не в кислороде,

Это все дьявол,

Толкающий на произвол.

Я люблю его,

Хоть почти не помню те зеленые глаза,

Я была готова тонуть в них так долго,

Но я не его пентаклевая дама,

Которая захлебнется в пучине страха.

Но больше не готова так больно падать,

Ведь с каждым разом тяжелее вставать.