Реконструкция. Возрождение

Над дверью находилось ещё одно помещение, но в несколько раз меньше кабинета и больше походящее скорее на келью. Сходство дополняло множество горящих, сочащихся густым воском свечей, разбросанных тут и там, озаряющих помещение тусклым матовым светом, тем самым добавляя ему загадочности.

Рассматривая всё это таинственное и роскошное убранство, Свен неожиданно почувствовал, как у него всё холодеет внутри. Всюду, куда бы он ни бросил взгляд, на него смотрели кресты с загнутыми концами, направленными либо по часовой стрелке, либо против неё.

Символы солнца, страшным клеймом отпечатавшиеся в его душе. Свастики. Заметив, что и ковер украшен подобным знаком, Свен поспешно, словно ему обожгло подошвы, сделал несколько шагов назад, отступая на паркетный пол.

Здесь было собрано большое количество необычных предметов, включая золочёную пирамиду, увенчанную раскрытым глазом, от которого в разные стороны струились лучи, которую Свен видел во время своего первого посещения особняка Кохов.

Над всем этим монументально возвышалось огромное полотно в богатой позолочённой раме, писанное маслом неизвестным мастером и изображавшее гигантского чёрного волка с красными глазами, все четыре лапы которого были опутаны цепью.

Изображение было настолько натуралистично-правдоподобным, что Свену на миг показалось, будто чудовище вот-вот высвободится из своих оков и, соскочив с полотна, набросится на него.

– Не стоит бояться, друг мой. Хотя согласен, нужно отдать должное непревзойдённой кисти художника. Его четвертовали. Это Фенрир, мифический волк, сын бога Локи, – заметив, что картина привлекла внимание юноши, начал рассказывать легенду отец Альберта. – Но он был так велик и страшен, что только отважный Тюр осмеливался подходить к нему. Пророки предупреждали небожителей, что Фенрир рождён на погибель богам, но даже просто посадить его на цепь не удавалось никому. Первую цепь, которая называлась Лединг, наброшенную ему на шею, Фенрир разорвал, как тонкую нить. Вторая цепь, Дроми, разлетелась на мелкие части.

И только третья, волшебная цепь Глейпнир, скованная по просьбе богов чёрными карликами-цвергами из шума кошачьих шагов, дыхания рыб, птичьей слюны, корней гор, жил медведя и бороды женщины, смогла удержать страшного зверя.

Набросив на шею Фенрира цепь, боги хотели доказать, что она не причинит ему никакого вреда. Ради этого Тюр положил свою правую руку в пасть Фенрира. Волк откусил кисть Тюру, однако боги успели приковать чудовище к скале. Пророки предсказывали богам, что перед наступлением конца света Фенрир разорвёт оковы, вырвется на свободу и проглотит солнечный диск, а в последней битве богов с чудовищами и великанами он проглотит Одина.

– Очень увлекательная легенда, мистер Кох, я тоже немного знаком с мифологией, – учтиво ответил Свен, всё ещё не в силах справиться с потрясением от увиденных свастик. – Но к чему вы её рассказываете?

– Эта легенда имеет прямое отношение к делу, которое я собираюсь вам предложить. Я и мой сын состоим в так называемом Арийском Братстве, – видя изменившееся лицо Свена, продолжал спокойно рассказывать Кох. – К фашизму это не имеет никакого отношения, мистер Нордлихт, можете мне поверить. Это дела давно и безвозвратно ушедшего прошлого, воспоминание, кровавое пятно на теле истории. Братство преследует немного иные цели и имеет в своём распоряжении совершенно иные средства для их быстрейшего достижения.

– Некоторые пятна так никогда и не смываются, сэр, – негромко заметил Свен.

– Это зависит от того, каким способом их выводить, – веско заметил Кох-старший. – Достаточно просто приложить определённые усилия и набраться терпения. И когда холст становится девственно чистым, приходит время наполнить его пустоту новым смыслом.

– Мы мечтаем возродить Третий рейх, Свен, – впервые за время беседы подал голос Альберт. – Верно, отец?

При этих словах Нордлихт дернулся как от пощечины, понимая, что в его жизни что-то начинает вновь необратимо меняться. Он посмотрел на друга, которого знал столько лет и с которым они столько всего пережили вместе, внезапно отчётливо осознавая, что перед ним стоит совершенно незнакомый и чужой человек.

А Грета? Неужели хрупкая, весёлая жизнерадостная девушка тоже была отравлена этим смердящим ядом извращённого, скрытого фанатизма. Свен не в силах был в это поверить. Не хотел. Не мог.

– Именно так, мой сын. Но не в том понимании, как вы сейчас, наверное, подумали, Свен. Гитлер и его последователи теперь не более чем бестелесные призраки, химеры. Его слепила власть. Фюрер желал, чтобы его все боялись, не прислушиваясь к великой мудрости, – подойдя к небольшому столику, Генри Кох взял с подноса роскошный позолоченный жезл, украшенный драгоценными каменьями, и стал с видом знатока любоваться им. – Тот, кто ничего не боится, более могуществен, чем тот, кого боятся все. Мир оправился от войны, но он по-прежнему остаётся пустым холстом, на котором ничего нет. И он может таким и остаться, если не начать своевременно принимать меры и не приступить к смешиванию новых красок.

– Боюсь, я не совсем понимаю, к чему вы ведёте, сэр, – судорожно сглотнув, пробормотал Свен, у которого от всего услышанного начинала кружиться голова. – При чём здесь Арийское Братство?

– Разумеется, я объясню. Волею судьбы в моём распоряжении оказались многочисленные уникальные чертежи и наработки ведущих нацистских инженеров, которые так и не успели их реализовать. Невероятное наследие, способное заново переписать мировую историю. Придуманное ими амбициозно, а предлагаемые результаты невероятны. Гитлер оставил после себя богатейший научный массив, мой друг. Но, к сожалению, среди нашего Братства нет толкового учёного, который смог бы их расшифровать, изучить и сконструировать полноценный действующий аппарат. Нужен особенный человек, талантливый, целеустремлённый, – положив жезл на место и перейдя к секретеру резного красного дерева, Генри Кох открыл его и извлёк на свет толстую папку с косой надписью на немецком, выведенной трафаретом. – А главное, тот, которому мы могли бы довериться. Теперь вы понимаете меня, мистер Нордлихт?

– Вы хотите, чтобы я что-то для вас сконструировал, сэр?

– Именно! – прищёлкнул пальцами Альберт. – Быстро схватываешь, старина.

– Я ни в коем случае не намерен нажимать на вас, мистер Нордлихт. Но, поверьте, наше сотрудничество может быть взаимовыгодным и принести невероятные плоды, – Генри Кох протянул Свену папку, и тот машинальным движением взял её. – Проект «Клык Фенрира» очень важен для нас. В легенде пророки предсказывали богам, что перед наступлением конца света пленённый волк разорвёт оковы, вырвется на свободу и поглотит солнечный диск, а в последней битве богов с чудовищами и великанами он проглотит Одина. В нашем случае «Фенрир» своими клыками перекуёт всё заново, и старый мир сгорит в огне горнила, вспахав почву для нового прекрасного будущего.

– Прекрасно сказано, отец, – восхищённо сказал Альберт.

– Лазерное оружие? – открыв папку и перелистнув несколько страниц, Нордлихт удивлённо поднял брови.

– Как видите, моё предложение может превратить вас из просто профессора с жаждой к изобретательству в великого учёного, Свен, – Кох-старший внимательно за ним наблюдал. – Вы молоды, энергичны, полны новых идей и можете обессмертить своё имя в веках.

– Но как вы себе это представляете? – Свен почувствовал, как, оттесняя обычного человека, в нём начинается просыпаться привычный учёный азарт. – Если у немецких конструкторов не получилось создать такое орудие, почему вы думаете, что получится у меня?

– У них не не получилось, – Генри Кох поднял палец. – Они попросту не успели и были смяты пожарищем войны. Будь у них чуть больше времени на исследования, кто знает, как бы всё повернулось и что бы было с нашей планетой сейчас.

Свена внезапно осенила новая, внезапная догадка.

– И вы хотите, чтобы я построил её в одиночку?

– Вы не будете ни в чём нуждаться, всё необходимое я смогу достать. От вас будет требоваться просто своевременно предоставлять списки необходимого, и оно будет доставляться в самые кратчайшие сроки.

– Но это же чистой воды безумие! Такие проекты разрабатывают целые исследовательские институты или лаборатории, я не справлюсь один.

– Всё должно быть секретно, – Генри Кох серьёзно покачал головой. – Действуя в интересах Братства, я не хотел бы обременять себя слишком большим количеством посвящённых во избежание ненужной огласки. А лабораторию я вам предоставлю, Свен. У вас получится, я уверен.

– Я тебе помогу, дружище, – поспешил заверить друга Альберт. – Можешь на меня рассчитывать. Как в старые добрые времена.

– Если вы сконструируете для Братства функционирующий опытный образец, который будет возможно поставить на массовый конвейер, вы получите в своё распоряжение неограниченные средства и поддержку могущественных покровителей, чтобы реализовать тот проект, ради которого вы обратились ко мне, – Генри Кох подошёл к Нордлихту. – Я даю вам своё слово, Свен.

Юноша колебался, невольно продолжая читать.

– Я не собираюсь завоёвывать мир, – продолжал со спокойной уверенностью нажимать Кох-старший. – Но только желаю изменить его. Неужели вы сами не хотели бы этого? От совершенной утопии человечество отделяет всего лишь вот эта папка с чертежами. Подумайте, я не тороплю вас. Бумаги оставьте себе, это поможет вам принять правильное решение.

Внутри Свена бурлил клокочущий вулкан самых противоречивых чувств и эмоций. С одной стороны, ему претила сама мысль быть втянутым хоть во что-то, что могло быть связано с загнанным в преисподнюю молохом войны. С другой стороны, перспектива попробовать свои силы и вдобавок получить неограниченную финансовую поддержку для создания его Машины кружила молодому изобретателю голову.

– Я подумаю над вашим предложением, мистер Кох, – наконец принял решение он.

– Прекрасно, мистер Нордлихт, – Генри Кох со сдержанной благодарностью чуть склонил голову. – Я был уверен, что могу рассчитывать на ваше благоразумие.

– Ну, а раз так всё замечательно начинается, не поднять ли нам тост за успешное начало? И за твоё здоровье, дружище! – азартно предложил Альберт, выходя из кельи в кабинет отца. – Пожалуй, я смешаю коктейли.

– Да, я бы чего-нибудь выпил, – задумчиво обдумывая всё услышанное, машинально проговорил Свен, засовывая папку с чертежами под мышку и бросая последний взгляд на картину со скалящимся волком. – И покрепче.

Позже, лёжа в кровати, он думал обо всём том, что услышал сегодня вечером. И никак не мог разобраться в своих путающихся мыслях и чувствах. Альберт, которого Свен, как ему казалось, успел хорошо узнать, внезапно открылся для него с совершенно неожиданной стороны.

Тайное Арийское Братство, жаждущее снова возродить Третий рейх! Сколько ещё мир будет задыхаться от неисчерпаемой боли, страданий, словно из дьявольского рога изобилия сеющимися такими вот людьми, как отец Альберта, пусть даже и из благих побуждений.

Ведь что бы там витиевато ни расписывал Кох-старший про благословенный мир и светлое будущее, Свен знал, что это не так. Ему предлагали сконструировать оружие. Чудовищный по своей силе и мощи инструмент разрушения, способный превращать целые города в кружащийся на ветру пепел.

Оружие, по силе и могуществу которому не было равных в истории человечества.

Свен был на войне, видел ужас концлагеря и сотни замученных, ни в чём не повинных людей, которых, словно скот на бойню, безжалостно подталкивали на верную смерть. И не исключено, что это была воля таких людей, как Генри Кох, чинно трапезничающих с семьёй за белыми скатертями, пока немецкие сапоги втаптывали детские тела в пузырящуюся под ливнем придорожную грязь.

Погружённый в тяжёлые мысли Свен, наконец, забылся тяжёлым, тревожным сном, ему приснился могущественный волк Фенрир, который, преследуя, гнался за ним.

На следующее утро, спускаясь в гостиную к завтраку, Свен понял, что определился с решением. Он пока понятия не имел, как станет действовать, но твёрдо решил не упускать предоставляемый ему шанс. Судьбу не стоило искушать дважды.

– Доброе утро, дружище! Как спалось? – приветствовал сидящий за пустым столом Альберт, листая утреннюю газету и потягивая кофе. – Присоединяйся, родители встают спозаранку и поэтому решили тебя не будить. Я решил не бросать тебя в одиночестве, поэтому успел прогуляться до озера и сейчас бы, наверное, быка съел. Кристина нам накроет.

Обходительная повариха семьи Кохов не заставила себя долго ждать. Меню состояло из копчённого в меду бекона, деликатесной ветчины, припущенных томатов, жареных грибов, яичницы и омлета, тостов, сосисок, кровяной колбасы, разнообразных мармеладов и свежих фруктов. Глядя на всё это гастрономическое великолепие, Свен невольно сглотнул слюну.

– И ты думаешь, что мы это всё съедим? – поражённый таким обилием, поинтересовался он.

– Чего тут есть-то, я тебя умоляю. В колледже и то сытнее кормили. Лёгкий, но плотный завтрак как хороший способ зарядиться энергией, что может быть лучше отличным весенним утром? К тому же все эти восхитительные деликатесы специально доставляются к нам из двух соседних графств, – продолжал разглагольствовать Альберт, когда Свен сел рядом и они принялись за еду. – Кстати, вчера поздно вечером из Парижа звонила Грета, – накладывая на свою тарелку бекон, как бы между делом заметил Альберт. – Знал бы ты, как она обрадовалась, когда узнала, что ты гостишь у нас, старина.

– Угу, – неопределённо откликнулся Свен, отправляя в рот дымящуюся порцию омлета и жареных грибов.

– Можно подумать, ты не рад, – иронично вскинул брови Альберт. – В прошлый твой приезд она с тебя глаз не сводила. Разговоры о книгах, лошадки, ла-ла-ла…

– Опять ты за свои подколы, Берти. Перестань. Конечно, я бы с ней с удовольствием повидался, – проглотив очередной горячий кусок, согласился Свен. – Но не более того. У нас много работы.

– О, слова не мальчика, но мужа. Значит, ты подумал над предложением отца? – поинтересовался Альберт, когда они приступили к десерту.

– Да, подумал.

– И что скажешь?

– Нужно помещение, большое, – водя вилкой по плёнке из клубнично-йогуртовой подливки, остававшейся на тарелке, начал, сосредоточенно что-то взвешивая, рассуждать Свен. – Мощная вытяжка с реверсивной системой циркуляции воздуха, автономное энергопитание, способное выдержать большие перегрузки цепей. Очень большие…

– Стоп-стоп-стоп, – со смешком, словно принимая поражение, Альберт поднял руки, в одной из которых сжимал салфетку. – Не гони лошадей, старина. Сейчас закончим завтракать, и отец тебе всё покажет.

– Что именно? – не понял Свен.

– Пещеру с сокровищами, – допивая кофе, загадочно ответил Альберт. – Уверен, ты такого ещё никогда не видел.

В этой части особняка Свену никогда раньше не приходилось бывать. Шагая по длинному коридору, по обеим сторонам уставленному историческими рыцарскими доспехами с пышными плюмажами на шлемах, он то и дело ловил отражение своего удивлённого лица в зеркалах, развешанных по обеим сторонам коридора.

– Итак, мистер Нордлихт, – начал Генри Кох, когда они, наконец, остановились в конце коридора перед огромным зеркалом во всю стену, рядом с которым на резном пьедестале застыло скалящееся чучело северного волка. – Я рад, что вы приняли моё предложение и тем самым сделали правильный выбор. Действительно, перспективы весьма и весьма заманчивы, и, спешу ещё раз заверить, я сдержу своё слово, которое дал вам вчера. Но имейте в виду, что в первую очередь мы преследуем не личные выгоды, но трудимся на благо всего человечества. Таков основной постулат Братства.

Примечания