Дневник хорошей девочки

Я посвящаю эту книгу моей маме, женщине невероятной харизмы и силы, которая не нашла в себе храбрости уйти от недостойного ее мужика.

Когда оглядываешься в прошлое, картинка жизни кажется до странного логичной и четкой.

Ты можешь сразу выхватить взглядом такие ясные знаки судьбы. Вот же они, пульсирующие маячки, которые выстраивались в тропинку.

Но как часто мы игнорируем их и сворачиваем не туда. Так хорошо потом видны ошибки, будто кто-то навел резкость у камеры. Становится понятно зачем приходили в наш сценарий те или иные люди, зачем мне нужен был развод…

Я многое увидела в своей жизни через эту призму времени. Поняла тропинку, которыми эти маячки высвечивали мой путь, хоть я этого и не замечала в процессе.

Знакомые хохотали над моей очередной историей про неудачное свидание, которых после развода у меня накопилась целая коллекция, подбадривали и нарочито открыто шутили над всей ситуацией и моим разводом отдельно, мол, смотри, мы над этим можно и посмеяться!

Коллеги и подружки присвоили мне статус «разведенка», я сама разрешала и даже культивировала это. Ненавистные шуточки про Стаса Михайлова как клеем закрепились на повестке. Также как кошки, только их не хватало. Будто существует некое соглашение: вот женщина разводится, и ей сразу выдают независимое гордое животное в количестве от двух штук, а в запущенных случаях – в неограниченном. И на фоне Стас Михайлов.

А если у меня, например, аллергия на стереотипный символ женского одиночества и я ненавижу прилагаемый в комплекте саундтрек?

Не беда! Есть керамические кошки и пугающая тишина. Ну вот эти, для украшения сада: плохо прокрашенные на фабрике. Им еще иногда глаз не туда штампуют, и получается, что форма глаз отдельно, а их содержание немножко рядом.

Вот такие кошки, по мнению моих подружек, должны были быть у меня. И чем больше, тем лучше.

Чтобы люди, приходившие в гости, сразу видели повсюду эти говорящие символы разбитого счастья: на полу, на подоконнике, у кровати на тумбочке. Только начинают закрадываться всякие мысли обо мне, как я такая внезапная: «Может вам чаю?»

Подруги понятия не имели, что делать в таком случае, и постепенно ретировались. Я им с радостью подыгрывала, пока не поняла, что и для своего окружения я «хорошая девочка», которая все достойно переживет. Сама.

Позже я научилась кайфовать от своего нового состояния и стала находить весомые, как целый торт, плюсы в одиночестве.

Когда я совсем пришла в себя, даже открыла несколько полезных наблюдений.

Например, нарисовалась опробованная простая схема выхода из депрессии. И да, я вывела важное: собственную «Классификацию мужиков». Это было, кстати, первое рабочее название книги, которая у вас в руках.

Вот что я поняла. Есть Мужчины – достойные, успешные, интересные, ответственные, настоящие.

А есть мужики, которые так и не доросли до трансформации в настоящего Мужчину с большой буквы, но об этом они, по своему определению, не догадываются.

Встречи с мужиками, если мы извлекаем из них уроки, ведут к встрече с настоящим Мужчиной. Путь может быть тернистым, придется меняться и самой.

Сложно объяснить так сразу, для этого вам придется прочитать эту книгу.

Попробую объяснить на пальцах. Это, как на рынке: прежде, чем найти сочный спелый фрукт нужно пересмотреть кучу испорченных, незрелых экземпляров, а потом, уже даже потеряв интерес, найти тот самый. А ведь уже и к гнилушкам повнимательнее присматриваться начала.

Или еще пример, как на распродаже: урвать то самое платье, перемерив целый гардероб симпатичных, интересных, но абсолютно неподходящих. У того вон какие рюши самомнения, а это явно гулящее, непонятно, у кого его потом искать. А тут вот оно! Ну и где же ты от меня пряталось?

Скоро я стала преображенной разводом девушкой, которая, усвоив свои уроки, стала как будто только лучше и счастливее. Я похудела, похорошела, появилась та самая искра в глазах, которую видно, только когда она исчезает.

Мне стали писать и звонить знакомые, с которым мы не общались годы, или уж и совсем малознакомые девушки. И все с одним вопросом: поделись, как ты это пережила да еще и похудела (сучка)?

Тема разводов, как и вообще расставаний однажды просто настигает. Каждая так или иначе через это проходит. И к этому нельзя быть готовой.

А ведь многие терпят, пока совсем не подгорит.

Я прекрасно знаю это все: бодриться в соцсетях, смеяться шире, громче, лишь бы не догадались, как больно. А все все видят и подыгрывают.

Не хочу давать рекламу, но развод – одно из самых отрезвляющих событий в моей жизни. Хоть, признаюсь, поначалу я частенько была пьяна.

Я смотрела на отношения других и все думала: как так происходит, что мы абсолютно не ценим себя? Почему мы впутываемся и застреваем в липких союзах? Зачем влюбляемся в мужчин, не способных и не желающих делать нас счастливыми? Где сбиты настройки? Почему мы выбираем быть несчастными?

Мы все, каждый человек, заслуживаем счастья и любви. Вот так просто. Именно об этом мне и пытались сказать мои мужики.

Я надеюсь, эта книга поможет кому-то. Может, просто будет весело это почитать, а возможно, и вдохновит.

На всякий случай: имена героев заменены на вымышленные, но все совпадения неслучайны!

Любовь. Это самое главное. Это смысл всего. Если нет любви, зачем жить?

Если вас мучает какой-то вопрос, я даю вам подсказку: Любовь и есть ответ на все вопросы.

Если вы вдруг не любите, пересмотрите свою жизнь, найдите свою Любовь, не оставляйте это так. Человек не может без нее жить, он может только существовать, как если бы было только тело, без души.

А начинается Любовь с себя, она внутри.

Невозможно любить кого-то, если изначально пусто.

Как можно говорить «Я тебя люблю» кому-то, если ты не любишь самого себя?

Когда бывший муж грубо отверг мою такую большую любовь, я забрала ее. Заперла глубоко в сердце и не выпускала, пока не нашла того, кому ее можно вновь подарить. Она была вся израненная, эта моя любовь, ей долго хотелось только спать и все.

Так пусто было без нее. И я стала приводить ее в чувство, наполняться ею сама, очень медленно. Иногда даже боялась, что ее там и нет совсем.

А потом я снова увидела ее: сначала в снежинке, кружащей в свете фонаря, потом еще в робкой майской яблоне, лепестки которой зависли в воздухе, или вот в танце бликов на реке. Я знала, что это все она, моя любовь, которая напоминала мне, что она здесь, со мной, оживает.

Она наполняла меня, но я просто была еще не готова снова открыть свое сердце.

На набережной реки Исеть в Екатеринбурге я была на своем месте. Как здорово было просто выйти и прогуляться по ней, наблюдая за прохожими. Здесь всегда кипела жизнь.

Эта набережная, кажется, открывалась мне во всех состояниях.

Я шла по яблоневой аллее, на рассвете, когда солнце едва освещает ее и все такое хрупкое, сырое-акварельное, еще и не высохло.

Нежные белые цветки деликатно дрожали на деревьях, воздух наполнялся сладким, едва уловимым ароматом, в который хочется вдышаться. Я с удивлением поняла, что наступил май, и яблони нахально распустились, совершенно без всякого предупреждения. Золотой свет утреннего солнца, которое уже набирало силу, был еще с дымкой. Казалось, в нем застыло это самое мгновение. Так неуловимо красиво.

А как здесь бывало величественно на закате в хорошую погоду, когда небо, пылая, впивалось в окна стеклянных высоток, которые не могли устоять и сливались в закатном экстазе у реки.

Я сбивала каблуки о плиты набережной и вдыхала ароматы душной летней ночи. Потом заставала наступление утра, когда неожиданно становилось светло и шумно от птиц. Люди после сна шли по новым делам, а я, неуместно накрашенная, еще не завершила вчерашний день, и от этого становилось немного неловко.

Эта набережная дышала во всю силу своих легких и поздним вечером, когда солнце еще не ушло, и каждый празднует здесь свою жизнь.

На Плотинке, в переходе, молодые музыканты мастерски отыгрывали песню группы «Би-2». Под четкий ритм я вышагивала, как героиня клипа, будто играли специально для меня. Длинные волосы романтично разлетались, не успевая за шагом, мужчины оглядывались вслед, а их спутницы сконфуженно отводили взгляд.

Вот тяжелые басы утонули в мягких переливах балийского хэнга, и я поддалась его меланхоличному звучанию, замедлилась. Потом снова шаг ускорился, что-то этническое захватило пространство. Ритм всей жизни Екатеринбурга был здесь, в центре.

Пройти мимо тусовки байкеров и свернуть к кинотеатру «Космос». Так короче до дома.

Но чаще я выбирала маршрут, чтобы пройти мимо стадиона «Динамо». Так красивее. На другом берегу, у новенького «Ельцин Центра», отражалось солнце в зеркальных небоскребах, а вода плескалась тут же, под ногами. Закрывала глаза и представляла, что я на море.

Набережная стала безмолвным свидетелем того, как я собирала себя по хаотично разбросанным кускам и осколкам после развода.

Она, как самый близкий друг, наблюдала за моими метаниями и откликалась плеском воды: «Ну тише, тише…»

Исходив километры с музыкой в наушниках, я думала, грустила, надеялась, мечтала, плакала. Да, много плакала.

Эта набережная сводила меня с разными людьми, иногда успокаивала меня, обнимала случайной улыбкой прохожего.

Как-то незнакомый парень просто чмокнул меня в щеку на ходу и побежал дальше, счастливый.

Двенадцать месяцев и двенадцать глав о мужиках. Именно столько времени и опыта мне понадобилось, чтобы собраться и перестать быть хорошей девочкой, встретиться с новой собой.

Вся эта книга – большой пролог к новой прекрасной главе. Но без него я бы ничего не смогла.

Я не верю в сказки и магию, но верю в сказку про хорошую девочку Яну. У нее не было волшебного клубочка или цветочка, чтобы победить Кощея, но у нее было что-то больше. У нее была она сама.

Декабрь, 2015

Моя история так типична и банальна, что кажется придуманной.

А уже в этом заключается ее нетипичность.

Правду говорят, что все счастливы одинаково, а несчастливы по-своему. И когда человек встречается со своей личной драмой, она кажется ему такой особенной, самой тяжелой тяжестью из всех на свете.

И носится он с ней, как с конфетой, которая весит тонну, и не знает, что ему теперь с ней делать-то, а отпустить не может, хоть руки уже отнимаются.

Вот и мне, конечно, хочется думать, что моя история уникальна.

Уж я-то страдала, страдала. А потом делишься с кем-то откровением, как твоя история открыла глаза и все-то внутри перевернула, и весь мир теперь в новом свете, ты переродилась, а в ответ получаешь что-то вроде:

– Деточка, ты что думаешь, ты одна такая? Всех предавали, всем изменяли. Ничего особенного в этом нет.

И это страшно. Но в этом и есть ирония: пока ты сам не столкнешься с болью, с лавиной, которая снесет к чертям всю твою жизнь, ты и представить не можешь, что это такое. И с удивлением смотришь на тех, кто это уже пережил, и заново для себя их узнаешь.

Вот я, Яна, двадцать восемь лет, восемь месяцев назад праздновала свадьбу со свои любимым мужчиной. И все там было: хэштеги свои, фотобудка, платье, для которого не ела ничего два месяца, самолетики бумажные по залу, наш с ним романтичный клип, «а я теперь с другой фамилией», «а мы в свадебное путешествие», «а у меня с собой фата в рюкзаке, чтобы сфоткаться у моря».

И вот, я сидела на диване съемной квартиры. Брак распался, не успев надоесть и обрасти хоть какими-то признаками замужней жизни. Я не привыкла к новой фамилии и к тому, что я жена. Даже не успела испугаться: «а вдруг потолстею, надену засаленный халат на замке и накручу бигуди?»

Да что там, я и пироги-то стряпать не научилась, а вот он уже и развод.

К этому браку мы с ним шли семь лет и семь месяцев.

И вот, он приехал из путешествия в Индию, чужой и отстраненный, и заявил, что поймал себя на мысли, что «если бы я безумно тебя любил, я бы не ждал так долго, чтобы жениться на тебе». Там было еще что-то про то, что он не готов стать отцом, не уверен, что я та самая единственная, от кого он хочет ребенка… Это я слышала неотчетливо, как из-под воды.

Слова, которые острым лезвием начертили линию, после которой я перестала быть замужем.

Я не сразу поняла, что произошло.

Мы, как обычно, пошли ужинать, потом смотрели какой-то сериал, но в голове выстукивало каждое слово: «если. бы. я. безумно. тебя. любил. я. бы. не. ждал. так. долго. чтобы. жениться. на. тебе.»

Он спокойно заснул, а я с предельной концентрацией рассматривала каждую деталь на красной лондонской будке – узор занавесок, которые я шила сама.

«Если. бы. я. безумно. тебя. любил. я. бы. не. ждал. так. долго. чтобы. жениться. на. тебе.».

Я вдруг поняла, что я больше не могу лежать с ним рядом, дышать с ним рядом. У него больше нет этого права. Он же мне сегодня сказал, что не любит меня и даже не любил.

В животе неприятно что-то шевельнулось. Я ушла спать на диван.

На следующий день собрала самые необходимые вещи.

– Мне надо подумать, – сказала я ему в телефон.

Я еще не поняла, что ушла навсегда.

– Денис, можно я поживу у тебя недельку? У нас все в порядке, просто мне надо подумать, – звонила я из машины, набитой пакетами, нашему другу.

Денис снимал квартиру в центре, но сам все время проводил у своей девушки.

– Ээээ… Ладно. Только там в середине недели нужно будет что-то решить, мы с Верой хотели побыть у меня. С тобой точно все хорошо?

Уже после недели мытарства с сумками по друзьям – два дня там, ночь у подружки «Ну конечно ты не помешаешь!», три дня в гостинице – я узнала, что причиной этого всего стала конкретная Марина, двадцать три года, парикмахер, с которой мой муж изменил мне еще в Индии, и теперь это продолжалось и здесь.

О ней я узнала от ее отвергнутого мужчины.

Владислав, любовник Марины, на аватарке которого в «ВКонтакте» было фото с женой и младенцем, решил, что ему нужен товарищ по несчастью в моем лице. Так он хотел отомстить сопернику, по совместительству моему, резко ставшему бывшим, мужу, сообщив мне все подробности. И жена с аватарки оказалась не Мариной, кстати. Не хватало мне только этой всей «Санта-Барбары».

«Красивые у вас свадебные фото…»

«Только муж ваш наверняка кое-что скрывает…»

«Вряд ли он вам рассказал, как увел мою девушку Марину…»

«У них закрутился роман в Индии…»

«Они и сейчас встречаются…»

Эти сообщения я перечитала, наверное, раз восемьдесят. Сердце стучало бешено, аж до тошноты.

«Я просто решил, что будет честно открыть вам глаза».

Глаза-то открылись, да так, что коллеги начали намекать о моих проблемах с алкоголем: я вдруг замкнулась, а мои открытые Владиславом глаза были опухшими от слез. На работе решили, что от вина.

Боль, злость, обида, разочарование – эти слова обретают физические свойства, когда случаются с нами.

Меня ломало и трясло, как от удара под дых. Ехала за рулем, и вдруг резко скручивало живот, все тело становилось твердым. Это было абсолютное «фаталити».

Тошнило. Все стало липким и вязким.

Я как-то даже не знала, как об этом говорить. Ведь только недавно всем-всем объявила, что я «замужняя дама». На работе в журнале все мои комментарии к модным трендам подписывали новой фамилией, и я радостно сообщала рекламодателям: «Ну что вы! У нас нет кадровых перестановок, это я просто недавно вышла замуж. Ой, спасибо! Да, будем счастливы!»

Поздравления все еще сыпались в мой адрес, а я не знала, как сказать, что это уже не актуально.

Как вообще у нас принято сообщать такие вещи ошарашенным друзьям, коллегам, партнерам?

«Нет, я не бухаю, у меня просто развод, поэтому у меня всегда опухшие глаза»?

К этому моменту я знала своего мужа уже более восьми лет и вот поняла, что не знала ни минуты.

Бессонница. Перечитывала всю нашу переписку, пока он был в Индии, чтобы уловить момент, когда именно они познакомились.

Мне, как мазохисту, хотелось знать все больше и больше подробностей.

Руины, развалины, пепел.

Я не понимала, это был мой муж, а больше не мой.

Как я могла так ошибиться? Как могла не заметить? Как мне теперь жить дальше? Как?

Эти вопросы мучали меня. Они сверлом в голове не давали заснуть: «Как? Как? Как?»

В горле застыло рыдание. К чему подавлять слезы?

«Они встречаются, он водит ее в кино, он влюблен в нее, хочет ее. Марина – какое имя! В ней все новое, неизведанное. У нее другой парфюм, она вся такая загадочная, так восхищена им», – эти мысли, как на шабаше, ядовито плясали в голове, дразнили. Я боялась приехать за вещами и увидеть ее в нашем домике.

Он все уничтожил. Своими руками он выкинул на помойку такое все наше счастье, надежды на будущее, детей. У нас могли быть такие дети…

«Спасибо, что не на восьмом месяце беременности ты понял, что не любишь меня, а лишь на восьмом месяце брака», – бросила я ему в лицо, мне казалось, это звучало так героически.

Вообще-то я даже очень удобно для него поступила – тихонько ретировалась, где-то сама перебилась, «мозг не выносила», как хорошая девочка. Ему даже ничего не пришлось делать. Просто пришел домой на следующий день, а от меня там не осталось даже запаха, словно и не было нас. Исчезла. Только шторы с лондонской будкой вопросительно смотрели на него.

Я была как супер-классная собачка, которая, к тому же, смывала за собой. Но он нашел себе другую, новую, только она еще танцует на задних лапках. А ту, первую, можно было просто обидеть, она сама и ушла. Такая вот хорошая удобная собачка.

Мозг включил механизм защиты, и я не помнила, как это – когда нам было хорошо. Как заблокированные файлы. Только одно точно – я любила. До слез, до ощущения восторга, до того, что в носу щиплет и хочется смеяться просто так. Он был мой свет, мой воздух, мое все. Я помнила, это точно было. Но я не могу вспомнить, как это было. Так странно. Он для меня был такой красивый, я любовалась им, чувствовала, что это моя родственная душа. Я готова была умереть за него, сделать все, пожертвовать. Моя первая мысль была: «Как мы все это преодолеем вместе?» Я ведь еще не знала, что он не собирался ничего преодолевать.

И все же, ради такой любви стоит жить, говорят. Я была счастлива. И слепа.

Кто-то за всю жизнь не испытывает столько счастья и любви, сколько испытала я. Но неужели он действительно не любил меня?

Если это будет важно, я вернусь к этому вопросу, когда пройдет время. Время – мое единственное спасение. Мне нужно было просто это пережить. «Я такая сильная, я справлюсь, я вывезу», повторяла я себе.

Главное – верить в себя. Это получалось с трудом.

Иногда у меня включалась моя способность все анализировать, и я думала: «Вот уже неделю я скитаюсь по друзьям и гостиницам, он знает, где я, но ничего не делает. Если бы он хотел меня вернуть, он бы уже что-то предпринял?»

Я с ужасом понимала, что даже пока не объявилась Марина, он говорил правду – он правда не любил меня. Поступки, а в данном случае, не поступки – решают все. И как бы тяжело мне ни было принять это, я должна была признать: «Тебе двадцать восемь лет, ты красивая, здоровая девушка и ты в разводе. Твой хваленый брак продержался чуть меньше восьми месяцев. За это время даже ребенка не выносить. Ты зря поменяла фамилию и вообще зря потратила столько времени и сил на этого человека».

Нет, не зря. Для чего-то это было необходимо. Все не просто так. Не бывает такого. Или бывает?

«И все-таки, давай признаем, твой удел теперь любить Стаса Михайлова и скандировать, что мужики – козлы. Однако, это лучше, чем жить с человеком, который не любит и не ценит тебя. Ты достойна того, чтобы тебя любили».

И как мы с повествования от первого лица перешли на «ты»? И почему теперь нас вдруг стало много?

Мысли все спутались в клубок колючей проволоки. Воспаленный ум никак не хотел успокоится, он жаждал подробностей: больше боли, испить эту чашу сполна.

Что еще мне оставалось? Только принять весь груз свалившегося на меня горя, со стыдом признаться всем и, прежде всего, самой себе, что отныне я одна. И начать новый год с нового листа. А он встретит Новый год с ней? Что он ей подарит? Мои любимые духи Tom Ford? Или он пойдет по пути «папика» и подарит новый iPhone? В любом случае, это будет совсем другая история, не моя. Но построенная на месте моей. Он будет готовить Марине завтрак и стейки, они будут ездить вместе на море. А он тоже будет заставлять ее вкладываться деньгами в отдых? Или когда у него любовь, все по-другому? Будет ли он жалеть обо мне?

«Не надо думать об этом. Нам осталось пореветь еще дня три, и будем двигаться дальше. Навстречу новому светлому будущему», сказала я сама себе.

«Три дня холода,

Три дня, как три года,

Ай, как холодно

Первые три дня…»

(IOWA)

Предвкушения следующего дня добавляло горечи во рту: ровно два года с того дня, как он сделал мне предложение. Я категорично заявляла, что это был самый счастливый день в моей жизни.

В наших отношениях было мало романтики, с самого начала. Мы и познакомились как-то очень прозаично: мне было двадцать, я просто гуляла с подружкой летней ночью, чтобы развеяться перед началом нового учебного года в универе, решили пойти танцевать.

На подходе к ночному клубу встретили знакомых, с ними был мой будущий бывший муж. Он отвез нас с подружкой к общежитию, а через два дня позвонил и пригласил в кино. Номер он взял у нашего общего знакомого. Он не понравился мне тогда: полноватый, совсем не мужественный. Но было в нем что-то, что меня привлекло. Трогательность какая-то, простота.

Помню, как мы поели солянки в кафе кинотеатра на нашем первом свидании, а на мультике он уснул. Оказалось, он смотрел его уже четвертый раз. Мне это показалось забавным.

Это было восемь лет назад. С тех пор много всего изменилось, и мы изменились. Будущий бывший муж похудел, я видела его очень красивым, он очень мне нравился. Я поработала над его стилем, все-таки работала в модном журнале, восхваляла его.

Может быть, это я и взрастила в нем эту любовь к позерству, когда все на показ? Ведь в разрыве всегда виноваты оба, так говорят.

И все же. Тогда, в Камбодже, в лодке посреди озера Тонлесап в четыре часа утра я об этом не думала, мы ехали встречать рассвет.

Будущий бывший муж настолько затянул с предложением, что я его уже и не ждала. Это был седьмой год наших отношений. Поэтому когда он вдруг, на рассвете, в рыцарском жесте встал на одно колено, я неосознанно спрятала руки за спину. А потом слезы счастья, день в Камбодже в танце. «Я – невеста!» Мне хотелось кричать об этом всему миру, ну как возможно такое большое-большое счастье и все мне?

Сейчас мне кажется, это было с кем-то другим. Я не могу вспомнить, каково быть той счастливой до одури девушкой, которая кружит в белом хлопковом платье и сланцах на берегу озера в Камбодже, и золотые рассветные лучи играют на ее светлых растрепанных волосах.

Интересно, я уже прошла все эти разрекламированные стадии принятия неизбежного? Точно было отрицание, гнев… Дальше идут попытка договориться с Богом, депрессия и, наконец, смирение.