Две реальности

Глава 1. Новогоднее чудо

За окном кружился снег, укутывая город в пушистое, белоснежное одеяло. В воздухе витал тот самый, ни с чем не сравнимый аромат Нового года — смесь хвои, мандаринов и ожидания чуда. Я стояла у панорамного окна своей квартиры, наблюдая, как огни мегаполиса отражаются в мокром асфальте, и невольно улыбалась. В этом году я решила не уезжать на праздники, а остаться дома, в тишине и уюте, чтобы наконец-то выдохнуть после бесконечной череды судебных процессов и сложных переговоров.

Я никогда не была суеверной. Успешная карьера юриста научила меня опираться только на факты, договоры и статьи закона. Все эти разговоры о том, что под Новый год сбываются мечты, казались мне милой сказкой для тех, кому нечем заняться. Но сейчас, глядя на гирлянды, мерцающие на соседней высотке, я поймала себя на странном чувстве. Внутри росло необъяснимое желание поверить в волшебство. Хоть на один вечер стать героиней той самой сказки, где всё заканчивается хорошо.

Я отвернулась от окна и прошлась по просторной гостиной. На столе стояла одинокая бутылка шампанского и тарелка с сыром. Никаких гостей, никаких шумных компаний. Только я и мои мысли. Я включила тихую музыку, наполнила бокал и села в кресло, поджав под себя ноги. «Пусть хоть что-то изменится», — прошептала я в пустоту комнаты, сама не понимая, о чём прошу.

Усталость взяла своё. Глаза начали слипаться, а тепло от камина убаюкивало. Я не стала сопротивляться. Поставив бокал на столик, я накинула на плечи плед и закрыла глаза. Сон пришёл мгновенно — глубокий, вязкий, без сновидений.

А потом наступило пробуждение.

Но это было не моё пробуждение.

Первое, что я почувствовала — это запах. Не аромат дорогого парфюма и свежесваренного кофе, а запах влажной земли, дыма из печи и чего-то пряного, варящегося на кухне. Воздух был тяжёлым и тёплым. Я открыла глаза и увидела над собой не белый потолок своей квартиры, а тёмные деревянные балки.

Сердце пропустило удар. Я резко села на кровати. Комната была чужой: массивная мебель из тёмного дерева, тяжёлые портьеры на окнах, льняное бельё грубого плетения. В углу стояла деревянная колыбель, а рядом с ней — сундук с игрушками.

— Госпожа Ангелина? — раздался тихий голос от двери.

Я обернулась и увидела молодую служанку, которая смотрела на меня с тревогой. Её взгляд был полон сочувствия и страха одновременно.

— Вы снова кричали во сне, — добавила она, опуская глаза.

Я сглотнула ком в горле. Имя «Ангелина» прозвучало как удар грома. Я знала это имя. Я чувствовала его своим.

— Всё в порядке... — мой голос был хриплым и чужим. — Просто дурной сон.

Служанка кивнула и вышла, тихо прикрыв за собой дверь. Я осталась одна в этой незнакомой комнате, но с пугающей ясностью осознавала: я больше не я. Я — Ангелина. И это не сон.

В памяти начали всплывать обрывки чужой жизни. Муж по имени Альберт, который смотрит на меня с холодным презрением. Двое детей — Марк и Марина, шести лет от роду, которые боятся меня и называют мамой только по привычке. Мир, где женщина — лишь тень мужчины, где её слово ничего не значит, а её судьба полностью зависит от воли мужа или отца.

Я подошла к небольшому зеркалу на стене. На меня смотрела незнакомка: бледная девушка с огромными испуганными глазами и тёмными волосами, заплетёнными в простую косу. Я коснулась рукой своего лица — оно было чужим, но ощущения были реальными.

— Это невозможно... — прошептала я своему отражению.

Но отражение не спорило. Оно лишь смотрело на меня с той же растерянностью и страхом. Я поняла главное: новогоднее чудо свершилось. Но оно оказалось совсем не таким, как я себе представляла. Это было не исполнение мечты, а начало какой-то странной, пугающей игры между двумя жизнями — моей и чужой. И теперь мне предстояло понять правила этой игры прежде, чем она поглотит меня целиком.

Глава 2. Две реальности

Первые минуты я просто стояла, вцепившись пальцами в грубую ткань платья, и смотрела на своё отражение. Сердце колотилось где-то в горле, а мысли путались, словно клубок ниток, который дёрнула кошка. Я ущипнула себя за руку — боль была настоящей, острой. Это не сон. Не галлюцинация. Я действительно здесь.

Дверь снова скрипнула, и в комнату заглянула всё та же служанка. На этот раз её взгляд был более решительным.

— Госпожа, господин Альберт велел передать, что ждёт вас к завтраку. Он сказал... — девушка запнулась, подбирая слова, — ...что это последний раз, когда вы видитесь перед его отъездом в город по делам.

Слово «отъезд» резануло слух. В моей голове тут же всплыли обрывки памяти Ангелины: муж часто уезжал, оставляя её одну в огромном доме, полном слуг, но совершенно пустой для неё. Я кивнула, стараясь выглядеть спокойной, хотя внутри всё дрожало.

— Скажи, что я сейчас спущусь.

Служанка ушла, а я начала лихорадочно осматривать комнату. Нужно было понять правила этого мира. Я подошла к сундуку у окна и открыла крышку. Внутри лежали простые платья из домотканого полотна, платки, ленты — ничего похожего на мой гардероб из шёлка и кашемира. Я выбрала самое скромное платье тёмно-синего цвета и быстро переоделась. Руки не слушались, пальцы путались в шнуровке корсажа.

Спускаясь по широкой деревянной лестнице, я чувствовала себя актрисой на премьере спектакля, текст которого она забыла. Дом был большим, но мрачным: стены из дикого камня, минимум света, тяжёлая мебель. В воздухе висел запах воска и сушёных трав.

В столовой уже сидел Альберт. Он был одет для дороги: тёмный камзол, высокие сапоги. При моём появлении он даже не поднял головы, продолжая изучать какие-то бумаги.

— Садись, Ангелина. У меня мало времени.

Я опустилась на стул напротив него. Теперь я могла рассмотреть его лучше. Красивый мужчина с жёсткими чертами лица и холодными серыми глазами. В его взгляде не было ни капли тепла — только усталость и едва заметное раздражение.

— Я уезжаю на две недели, — наконец произнёс он, отложив перо. — Дети останутся здесь. Я уже договорился с наставником для Марка и няней для Марины.

— А я? — вырвалось у меня прежде, чем я успела подумать.

Он поднял на меня тяжёлый взгляд.

— А ты будешь вести себя достойно и не позорить моё имя в моё отсутствие. Я не желаю слышать жалоб от слуг или наставника. Ты поняла?

Я сглотнула. В памяти Ангелины этот тон был знаком — он означал конец терпения.

— Поняла.

Он встал, давая понять, что разговор окончен. Уже у двери он остановился и бросил через плечо:

— И да. Я не передумал насчёт развода. По возвращении я подам прошение.

Дверь за ним закрылась с глухим стуком, который эхом отозвался в моей душе. Развод? В этом мире? Я знала из обрывков памяти и общей истории, что развод для женщины здесь — это не просто разрыв отношений. Это крах всего. Позор. Одиночество.

Я осталась одна в пустой столовой. На столе остывала каша, к которой я не притронулась.

Внезапно тишину разорвал детский смех и топот маленьких ног по коридору. Дверь распахнулась, и в столовую вбежали двое детей — мальчик и девочка с такими же тёмными волосами, как у Альберта.

— Мама! Мама! Смотри! — закричала девочка, протягивая мне деревянный гребень с облупившейся краской.

Я замерла. Они смотрели на меня с ожиданием и детской непосредственностью, но в их глазах не было той теплоты, которую я привыкла видеть у детей в своём мире. Это был взгляд вежливости к человеку, который по статусу должен быть «мамой».

Марк, мальчик лет шести, держался чуть позади сестры, настороженно изучая меня.

— Мы пойдём гулять? — спросила Марина.

Я растерялась на секунду, но память Ангелины подсказала ответ:

— Конечно, пойдём. Только сначала нужно позавтракать.

Пока дети ели (они ели жадно и шумно), я наблюдала за ними и чувствовала странное щемящее чувство в груди. Это были не мои дети по крови или воспитанию из моей реальности, но сейчас они были *моими*. И мысль о том, что Альберт хочет их забрать себе после развода, вызывала панику.

День пролетел незаметно в заботах о детях и попытках освоиться в доме. Вечером я уложила их спать и вернулась в свою комнату. Усталость навалилась бетонной плитой.

Я упала на кровать прямо в платье и закрыла глаза, мечтая только об одном — проснуться дома.

И я проснулась.

Резко сев на своей кровати в пентхаусе, я судорожно вдохнула прохладный воздух мегаполиса. За окном всё так же светились огни города, часы показывали три часа ночи.

Я была дома.

Руки дрожали так сильно, что я не могла удержать стакан с водой. Это было реальностью? Или это был самый реалистичный сон в моей жизни?

Я посмотрела на свои руки — ухоженные ногти, кольцо-печатка с гербом юридической фирмы на пальце.

Но перед глазами всё ещё стоял образ Альберта и испуганные глаза детей.

Две жизни столкнулись в одной точке пространства-времени под Новый год. И теперь я знала точно: это не конец истории. Это только её начало.

Глава 3.Безвыходное положение

Следующие несколько дней превратились в мучительный маятник. Днём я жила своей привычной жизнью: встречи в офисе, подписание контрактов, звонки партнёрам. Я пыталась сосредоточиться на работе, вникать в детали сделок, но мыслями постоянно возвращалась туда — в каменный дом, к детям и холодному взгляду Альберта. Каждый раз, закрывая глаза в своей современной спальне, я боялась, что не вернусь обратно.

Но страх не оправдался. Ночь за ночью я снова оказывалась в теле Ангелины. Реальность античного мира становилась всё более осязаемой, а моя собственная жизнь — всё более призрачной, словно старый фильм, который смотришь краем глаза.

В этом чужом мире дни тянулись медленно и вязко. Альберт уехал, как и обещал, оставив после себя гнетущую тишину и строгие инструкции слугам. Я всё больше времени проводила с детьми. Марк, старший, был замкнутым и молчаливым, предпочитая рисовать палкой на песке или мастерить что-то из деревяшек. Марина же была его полной противоположностью — живая, любопытная, она постоянно требовала внимания и историй. И чем больше я узнавала их, тем сильнее болело сердце. Они были чужими, но я чувствовала к ним такую нежность, словно носила их под сердцем всю жизнь.

Однажды утром я проснулась с жуткой тошнотой. Комната плыла перед глазами, а запах жареного мяса, доносившийся с кухни, вызывал отвращение. Я едва успела добежать до умывальника.

Служанка, помогавшая мне привести себя в порядок, лишь сочувственно покачала головой.

— Госпожа, это бывает на ранних сроках. Ребёночек-то крепкий будет.

Слово «ребёночек» прозвучало как приговор. Я замерла, боясь пошевелиться. Беременна? От Альберта? В голове зашумело.

Память Ангелины услужливо подкинула факты, от которых кровь застыла в жилах. В этом мире женщина без мужа — ничто. Вдова или разведённая с ребёнком на руках автоматически становилась изгоем. У неё отбирали всё имущество, а часто и детей. Она не могла работать, не могла владеть землёй. Её ждала либо нищета на улице, либо монастырь, что было равносильно пожизненному заключению.

А если учесть, что Альберт хочет от меня избавиться... Ребёнок становился не благословением, а смертельной угрозой.

— Нет-нет-нет... — прошептала я, опускаясь на край кровати и обхватывая голову руками.

Я посмотрела на свой пока ещё плоский живот. Новая жизнь внутри меня. Но эта жизнь могла стоить мне всего. Если Альберт узнает о беременности до того, как оформит развод (или что тут у них вместо него), он может просто запереть меня в четырёх стенах до родов, а потом объявить ребёнка незаконнорождённым или вовсе избавиться от нас обоих. В его холодных глазах я не видела жалости.

Паника накрыла меня с головой. Я металась по комнате, не зная, что делать. Сбежать? Но куда? У меня нет денег, нет документов (здесь это пергаменты и печати), нет союзников. Я даже верхом ездить толком не умею! Да и дети... бросить их я не могла. Мысль о том, чтобы оставить Марка и Марину одних с этим человеком, была невыносима.

Я подошла к окну и прижалась лбом к холодному стеклу. Снег за окном перестал идти, оставив после себя девственно-белый покров. Мир казался таким спокойным и безмятежным снаружи и таким жестоким внутри.

«Что мне делать?» — мысленно взмолилась я в пустоту.

Ответа не было. Лишь тишина и биение двух сердец — моего и того, маленького, что только начинало свой путь в этом жестоком мире.

В тот вечер я впервые по-настоящему осознала: моя сказка обернулась кошмаром. Чудо оказалось проклятием. И теперь мне предстояло найти способ выжить в мире, где у женщины нет прав, муж желает ей смерти (пусть и завуалированной), а собственное тело предаёт меня, вынашивая новую жизнь в самый неподходящий момент.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.