Начало и Конец Тайвасти. Терпение - это оружие
- -
- 100%
- +
Фарк медленно устроился в кресле, опершись локтем о подлокотник, а затем указал Гвиздо на стул напротив. Тот сел, но не в силах совладать с неотступающей дрожью в коленях.
«Кто ты?» — спросил Гвиздо, собрав всю храбрость в голосе, однако предательский скрип стула выдал его с головой.
Фарк чуть наклонил голову, словно вовсе не услышал вопроса. Гвиздо неуверенно сжал руки, будто пытаясь унять дрожь, и задумался — хочет ли вообще услышать ответ. Он поджал губу. Он убежал в тех трущобах. Просто убежал, как и много раз до этого. Неужели он даже не попытается? Гвиздо поднял голову.
«Та тайная встреча, этот... человек в костюме, — он сглотнул, но продолжил. — Сам Маршал Гвардии у порога, который тебя почему-то не арестовал. А ещё ты сказал, что идёшь выдвигаться в Лорды, а сам рыскаешь по трущобам!»
Фарк внимательно посмотрел на него, будто оценивая, сколько правды можно ему открыть.
«Я обеспечиваю себе тылы, — отчеканил карлик. — А тот человек, о котором ты сказал, — его имя Леонид. Летописец из Коалиции. Анонимное интервью. Я предоставил ему одну версию событий, недавно произошедших на окраине ПР на стройке».
«Коалиция? — Гвиздо наморщил лоб. — Те, кто записывает на бумаге всю историю Тайвасти?»
«Именно».
Гвиздо провёл пальцами по горячему лбу, массируя виски.
«Что ещё за события? Я об этом ничего не слышал. И ты... Так, ладно. А зачем ты сделал это интервью?»
«Коалиция щедро платит за информацию. Особенно от первых лиц. Когда придёт время, эта информация сыграет мне на руку. Оружие бывает разным, как ты понимаешь. Не только стальным».
Капля пота скользнула по щеке Гвиздо.
«Я начинаю тебя понимать. Месть, справедливость, политика... Но тогда... кто ты?» — в отчаянии развёл руками Гвиздо.
Фарк не ответил. Вместо этого он обвёл взглядом обшарпанные стены.
«А кто ты, Гвиздо?» — Гвиздо дёрнулся, будто его ударило током. — «Эта гостиница — не твоя. Она в запустении, а ты... ты не трактирщик. В тебе нет ни капли услужливости, лишь предпринимательская жилка и сноровка человека, который привык выживать. Ты прячешься здесь от чего-то...»
Фарк посмотрел на Гвиздо. Тот смотрел в пол, не в силах поднять взгляд. Фарк улыбнулся: Гвиздо сам выдал себя.
«Или от кого-то. Не так ли?»
Гвиздо замер. Проницательность карлика была пугающей. Он вытирал друг о друга вспотевшие ладони и кивнул, так и не проронив ни звука. Признать это вслух было равносильно тому, чтобы снова оказаться в том кошмаре, из которого он когда-то едва унёс ноги.
Фарк кивнул и поднял ладони.
«Мы все что-то скрываем. И это нормально. Мы можем быть полезны друг другу. В этом мире доверие — роскошь. Подумай об этом», — завершил карлик, отодвигаясь на стуле.
Фарк поднялся, но вместо того чтобы сразу уйти, задержался. Его пальцы скользнули по грубой ткани старого плаща, и на губах мелькнула едва заметная усмешка. Он засунул руку во внутренний карман.
«Оружие?» — мелькнуло в голове Гвиздо.
Но Фарк достал нечто иное — то, что зашуршало и поместилось в кулаке. Сложенный лист плотной бумаги. Развернув его, он молча положил перед Гвиздо.
«Деньги сейчас не менее важны. Знать им цену — мало. Нужно знать им меру. И понимать, на что их стоит тратить», — дополнил карлик, поправляя бумагу перед Гвиздо.
На бумаге был карандашный набросок, почти стёртый до дыр, но всё ещё читаемый. Это был эскиз костюма, кричащий о власти и статусе, которых Гвиздо никогда не видел в своих стенах. Ярко-красный плащ, ниспадающий драматичными складками. Красные перчатки и такие же элегантные сапоги. Чёрный ремень, резко контрастирующий с основным цветом и подчёркивающий строгость силуэта. И главный акцент — красная шляпа с белым верхом, венчающая весь образ, делая его одновременно элегантным и вызывающим.
Это был не просто наряд. Это была униформа для той роли, о которой Фарк говорил, — роли, претендующей на трон.
Гвиздо с недоверием скользнул взглядом по бумаге, и рука сама потянулась к ней в жажде провести пальцами по линиям. На мгновение ему показалось, что рисунок горячий. Его собственный страх, бизнес, тайны — всё это вдруг показалось мелким и незначительным рядом с маниакальным размахом планов, умещавшихся на одном листе. Парень всматривался в эскиз, где в углу было нарисовано лицо Фарка в красной шляпе, — эти глаза смотрели ему прямо в душу. Гвиздо заикнулся. Кто этот карлик, который в подполье пачкает руки грязными сделками, а в мечтах уже облачается в багрянец лордов?
«Это ты?» — Гвиздо едва успел указать пальцем на нарисованное лицо.
Фарк тут же ловко свернул эскиз, и его пальцы сами нашли в складках плаща истрепанную карту Дюловка. Он бросил на неё беглый взгляд, словно сверяясь с маршрутом, хотя Гвиздо заметил, что на карте не было ни одной метки. Тогда он перевёл взгляд на Фарка, набрал воздуха в грудь, и губы его едва двигались. Неужели карлик уже всё продумал? И сколько этот план существовал в его голове?
«Умей тратить, Гвиздо, — Фарк положил ладонь на карту, будто заряжая её энергией. — И вкладываться в правильные активы. Я даю тебе время подумать, Гвиздо безжалостный. И решить — по-настоящему», — бросил он на прощание и, не оборачиваясь, вышел из гостиницы, оставив парня в полной тишине.
Гвиздо остался сидеть, и в ушах у него звенело. Образ залатанного, неприметного карлика сливался с тем роскошным силуэтом с эскиза. И самое страшное было в том, что хозяин гостиницы уже не сомневался: этот человек не просто мечтает — он воплощает свои планы в жизнь, аккуратно и методично. Гвиздо вцепился рукой в грудь, пытаясь унять бешеный стук. Тишина после ухода Фарка была громче любого топота. Она давила мыслью, что он теперь, сам того не желая, стал одним из этих «активов».
Глава 41
Солнечный свет ярко заливал коридоры Твердыни. Фред стоял перед массивной дубовой дверью, справа от которой красовалась надпись, выведенная красивым шрифтом: «Библиотека». Он прищурился, всматриваясь в очертания букв, затем отвернулся от света и потёр глаза.
«Ты уверен, Райан? Именно здесь?» — с сомнением спросил Фред, продолжая массировать веки.
Райан стоял чуть позади и пристально смотрел ему в затылок, не отводя взгляда.
«Несомненно. Он здесь бывает почти каждый день», — твёрдо заявил Райан.
Фред опустил голову, и лицо его скрылось в тени. В голове гудели слова отца, а затем всплыло лицо Джозефа.
«Найди меня», — с кривой ухмылкой подумал Фред.
Он медленно провёл ладонью по грубой древесине, словно пытаясь прочувствовать, что скрывается за ней.
«Тебе не кажется это странным местом для встречи?» — заметил маршал, переведя взгляд на товарища.
«Страннее, чем то, что ты перестал с нами разговаривать после встречи с отцом?» — произнёс Райан тихим, но уверенным голосом, сделав шаг вперёд. — «Мы были командой, Фред. А теперь ты отгораживаешься, будто мы тебе чужие». Голос Райана дрогнул. Он дышал тяжело — что-то внутри держалось из последних сил.
Фред поджал губы. Во рту что-то жгло, рвалось наружу, но он сглотнул, сдержав порыв и обещание, данное отцу.
«Я не отгораживаюсь. Я получил ответы, которые перевернули всё, во что я верил», — в голосе его послышалась усталость, и он машинально сжал рукоять меча, будто это могло его успокоить. — «Из такой правды меча не выкуешь... Пока я не пойму, что всё это значит, втягивать вас — безответственно».
Райан отпрянул назад, едва удержавшись на ногах.
«Безответственно?» — голос его начал срываться, маска сдержанности спадала. — «Мы шли за тобой! Ты действовал! А как же люди, которых накрыла эта бандитская сеть? Семьи, оставшиеся без крова? Для кого-то это не абстрактная "правда", Фред. Для кого-то это последняя надежда. Или память о тех, кого уже нет». Голос его задрожал, и он отвёл взгляд.
«Райан... Я...» — сын Джима смягчил тон, широко раскрыв глаза. — «Дай мне время! Обещаю, мы поговорим. После».
Райан поднял голову, уже собираясь что-то сказать, но Фред развернулся, толкнул тяжёлую дверь — и та с глухим стуком захлопнулась за ним, отрезая его от мира.
«Он испугался. Испугался собственного отца. А мы... эти люди... эти семьи... им некуда отступать. Ты не оставил мне выбора, — Райан развернулся в противоположную сторону, сжав кулак. — Если он не добился правды у Джима, добьюсь я». Убедив себя в этом, он быстрым решительным шагом направился к кабинету Регента.
В ушах Фреда звенело от той тишины, что царила здесь, — даже сердце, казалось, перестало стучать. Затаив дыхание, он аккуратно пробирался между стеллажами, заваленными пыльными фолиантами. Свернув в один из проёмов, он провёл языком по пересохшим губам — и узнал знакомую фигуру среди приглушённого полумрака. Впалые острые скулы, упрямый подбородок, длинные пальцы, лениво постукивающие по дереву. Сержант Джозеф. Он сидел за столом в луче света от высокого окна, вращая в руке бумагу, и не поднимал головы — будто заранее знал, что Фред придёт. Но Фред отчётливо почувствовал на себе его взгляд.
Фред сделал шаг вперёд. Это было подобие небольшой комнаты, почти со всех сторон заставленной стеллажами, — справа из книжного завала пробивались солнечные лучи, а в воздухе стоял запах бумаги и воска. Уголок библиотеки, выбранный стражником, создавал впечатление укромного и уединённого места.
«Маршал... — в голосе Джозефа проскользнула нотка иронии. — Не ожидал вас здесь встретить».
Фред стоял на месте, и его взгляд зацепился за бумагу, которую держал Джозеф.
«Нужно поговорить, — маршал сделал шаг вперёд. — Вы ведь говорили, чтобы я вас нашёл».
Джозеф медленно повернул голову в сторону юнца, и бумага тихо шелестнула.
«Полагаю, у сына советника есть свои привилегии, — голос сержанта напоминал тонкое лезвие, что точилось не об камень, а об людей. — Или вы просто привыкли, что двери открываются перед вами по первому требованию?»
Фред не опустил головы, лишь расставил ноги в подобие стойки.
«Я здесь по своему долгу», — возразил парень.
«О вас ходили слухи. Выскочка, который метёт направо и налево под красивым лозунгом. Теперь я убеждён. Вы, видимо, и правда считаете, что закон — это то, что удобно именно вам. В ваши годы должность маршала даётся либо за гениальность, либо по блату. Вы гений, Фредерик?» — в голосе Джозефа послышалась лёгкая насмешка, но глаза оставались серьёзными.
«А вы, сержант, очень странно себя ведёте. У двери отца, а теперь здесь, — Фред наклонился корпусом вперёд, и ноги сами понесли его к столу Джозефа. — Вы мне шептали. Я уверен. Мне не показалось. В чём ваша роль?»
Фред навис над Джозефом, руки его напоминали металлические прутья. Не меняя взгляда, Джозеф лишь повёл бровью. Юнец уселся напротив.
«Роль?» — усмехнулся тот. — «Обеспечивать порядок. Иногда для этого приходится задавать неудобные вопросы». Он пододвинул к парню документ. — «Ознакомьтесь. Рапорт о задержании возле "Храпящего дракона". Официальная версия... выглядит чересчур аккуратной. Словно списанной с учебника».
Фредерик быстро впился в бумагу холодными пальцами, и прищуренные глаза его забегали по тексту, словно он боялся пропустить хоть одну ошибку.
«Это всё? Простое подозрение?» — усомнился Фредерик, и на секунду на его лице мелькнула улыбка. — «Бандит задержан. И только».
«Задержан, — согласился Джозеф с лёгкой язвительностью. — Но вот его показания... куда интереснее. Он признал связь с бандой, но также рассказал о деталях задержания». Джозеф выдержал долгую паузу, уставившись на Фреда. — «Его ранил карлик, метнув нож, а потом некий великан скрутил, как ребёнка. Такое не выдумать. Особенно подробности, что закрывают дыры в официальной версии. Странное совпадение, не находите?»
Руки Фредерика расползлись по столу, а внутри него что-то тяжело стекло вниз, проходя сквозь тело.
«К чему вы клоните?» — спросил парень, едва удерживая дыхание.
Джозеф облокотился на спинку стула, скрестив руки.
«К тому, что некоторые готовы закрывать глаза на одни нарушения ради... высших целей. Вы из таких, маршал? Или для вас закон един?» — сержант задал наводящий вопрос и аккуратно подтянул документ к себе одной рукой.
Фред замер на секунду, глядя в пол. Одна его рука скользнула в карман и нащупала тяжёлый ключ, пальцы прошлись по его грани.
«Хорошо. Правда, — выдавил из себя Фред, медленно поднимая голову. — Я их видел. Карлика и громилу. Да. Они помогли нам схватить того бандита — если бы не они, тот успел бы скрыться. Они были в опасности. Бандиты сами напали на них. Неужели самозащита — повод для задержания?»
Джозеф поднял глаза. Спина его всё так же была прижата к стулу, но уголки губ на мгновение стали острее.
«Знаю. Я проверял, — более мягким тоном перебил сержант. — И вы считаете, что поимка бандита освобождает от ответственности? Вы потакаете самосуду?»
Пальцы Фреда сами сомкнулись в кулак, и внутри всё затвердело.
«Я же сказал вам правду! — голос Фреда стал твёрже, он перестал оправдываться. — Чего вы на самом деле от меня хотите?»
«Понять, на чьей вы стороне», — оценивающе осмотрел парня стражник, и голос его стал тише.
«На стороне правды и честности, — ответил тут же Фред. — Я должен был арестовать людей, которые помогают гвардии, а виновных отпускать из-за команды сверху? Я вижу грань между справедливостью и порядком».
«Грань?» — из Джозефа вырвался искренний смех, который он тут же затушил.
Джозеф взял в руки бумагу, свернул её пополам, провёл по сгибу пальцем, сверившись, что всё ровно, отмерил пальцами ровно половину, вдохнул — и разорвал на две части. Выдохнул.
«Что?» — только и успел сказать Фред.
Джозеф чуть опустил голову, и пальцы его сами впились в кожу.
«Перед тобой выбор: гибель десятков в обмен на жизни тысяч. Отказаться нельзя. Либо одно, либо другое. Что ты выберешь?»
Фред непроизвольно сглотнул.
«Почему нельзя отказаться? Что это за выбор такой?» — Фред тихо постукивал по столу от недовольства.
Джозеф не шевельнулся, лишь укоризненно смотрел на Фреда, дожидаясь ответа. Спина Фреда прогнулась.
«Десятки — цена за тысячи... Какой командир не пожертвует собой ради команды?» — взгляд Фреда на секунду скользнул к двери, где он недавно виделся с Райаном.
Джозеф едва заметно кивнул, словно подтвердил себе то, что хотел услышать.
«Раньше Тед был обычным деревенским выскочкой, а теперь... — Джозеф тяжело вздохнул. — Глава преступной сети. Но знаешь, как он им стал?»
Фред молча покачал головой.
«Тогда слушай», — Джозеф наклонился к Фредерику, понижая голос. — «Доверяю тебе, потому что ты... честный дурак. Редкая порода. Такие либо выживают, либо погибают первыми».
Фред сжал губы и потянулся ближе.
«В прошлом экономика ПР трещала по швам. Бауровские аферисты выжимали из города всё — до последнего гроша. Люди умирали на улицах: одни от банд, другие от голода».
«И вы были заодно с Бауром?» — перебил Фред.
«Я был их "крышей"», — горько усмехнулся Джозеф. — «Защищал от закона. За деньги. Знал эту цену, но скрипя зубами продолжал выполнять свою работу. А потом меня вызвал магистр Макс. Не на допрос. На разговор. Он знал обо мне всё, но вместо того чтобы схватить — предложил сделку: "Не можешь победить — возглавь". Нужно было убрать бауровских ставленников и поставить своего человека — Теда. Чтобы грабежи не прекратились, а стали управляемыми. Под нашим контролем. Моя роль — обеспечить тихий переворот. Без шума, без лишних трупов».
Голос Джозефа на мгновение дрогнул.
«Тот главарь приказал одному из своих людей проследить за ним. Он увидел всё, что нужно, чтобы план сорвался. Тот сразу метнулся домой к семье — предупредить. А я... показал на него пальцем. Дом сожгли. Без свидетелей. Так думали все. Но я видел, как из дыма во двор выбежал пацан. Весь в слезах, укрывался чем-то. Босой. Я сделал вид, что не заметил. Так Тед пришёл к власти».
Глаза Фреда наливались кровью, пальцы задрожали.
«Этот пацан... Райан», — пришёл к ужасающей мысли Фред.
«Свора всё списала на то, что прошлый предводитель потерял в глазах людей легитимность. Экономика наладилась. Грабежи продолжились, но стали... более контролируемыми. Вернулись купцы и торговые пути. Люди перестали умирать толпами у стен Твердыни».
Он замолчал, и взгляд его ушёл куда-то вниз.
«Но это стало моей последней каплей. Моей девушке я не мог ничего скрывать — рассказал как есть. Она плюнула мне в лицо, сказала, что не расскажет, но оставаться не может. И ушла. не знаю куда. Надеюсь, что она ещё жива. И хоть немного простила меня».
Фред молчал. Слова Джозефа били не хуже ударов — он пытался представить, каково это — потерять всё. И не мог.
«В итоге я ушёл в тень, которая пришлась мне впору: стал настоящим сержантом, а не продажным. Таким, каким хотела бы видеть меня девушка».
Фред погладил гортань, словно готовился к тому, чтобы сказать.
«Значит, так...» — Фред водил взглядом по столу. — «Арат видел проблему. Макс нашёл "решение". А Джим... Джим всё спланировал».
«В Твердыне мало кто помнит, какой ценой куплен их "порядок". А те, кто помнит, предпочитают молчать. Я — цена этого порядка», — подытожил сержант.
В этот момент дверь в библиотеку распахнулась. На пороге стоял Райан — бледный, с широко раскрытыми глазами, словно он услышал то, чего не должен был. Он не видел за кучей книг ни Джозефа, ни Фреда и лишь беспомощно мотал головой. Сержант мгновенно встал, и лицо его вновь стало непроницаемой маской.
«Беседа окончена», — заявил он и, ловко спрятав два кусочка документа, идеально сложенных вместе, встал из-за стола.
Райан тут же его заметил и направился к ним. Джозеф подошёл к одной из книжных полок, двинул стеллаж вправо — и за ним открылась дверь, словно её там никогда и не было. Пару мгновений — и след Джозефа совсем простыл. Райан только вошёл в комнату, жмурясь от света.
«Райан? Что случилось?» — нахмурился Фред.
Тот не ответил — медленно перевёл взгляд на пустой стул, где только что сидел Джозеф, а затем посмотрел на Фреда.
«И о чём вы говорили?» — спросил Райан, словно вовсе не услышав вопроса.
Он подошёл к тому месту, где сидел Джозеф, помотал головой в поисках малейшей улики, а затем опёрся руками на стол, обнажая дрожащие пальцы.
«Он на нашей стороне, — констатировал Фредерик, не отводя взгляда от пустого стола. — Пока это единственное, в чём я уверен».
«И это всё?» — дрожащим голосом продолжил Райан, и колени его тряслись.
«У тебя трясутся колени, — сказал Фред констатирующим тоном. — Сядь».
Райан сел и смотрел на Фреда, а Фред смотрел в пол. Ещё один разговор, ещё одна тайна — и смотреть в глаза с каждым разом становилось всё тяжелее. Пальцы его в кармане сжимали ключ — холодный, шершавый. Он знал: рано или поздно он откроет ту дверь. Но сегодня был не тот день.
«Я понимаю, как тяжело тебе и команде быть в неведении, — голос Фреда был тихим, будто он не хотел этого говорить, но не мог молчать. — Сегодня я расскажу вам обо всём».
Пауза. Фред не двигался. Тишина вновь вернулась, и в ушах зазвенело, а на смену звону пришёл стук сердца, что эхом разносился по перепонке. Внутри всё горело.
«Больше никаких секретов», — заявил Фредерик, ударив кулаком по столу.
Райан потупил взгляд, вытер вспотевшие ладони о дубовую столешницу, — в голове бурлили мысли, подобные метели. Он с силой скрутил себе палец, пытаясь унять их, долго вдыхал воздух, а затем поднял голову на своего лидера.
«Наконец-то», — Райан выдохнул, и в его голосе послышалось облегчение.
Глава 42
Тусклый свет догорающей свечи едва освещал тесную берлогу. Воздух здесь был тяжёлым, вязким — сырость, гнилое дерево и старый иксир смешивались в один удушливый коктейль, где сладковатый запах тлена перебивался резким духом спирта.
За старым деревянным столом сидели двое — вожак и капитан, как их прозвали в Своре. Между ними стояла потёртая шахматная доска. Блекторн хмурился, водя рукой над фигурами, силясь уловить в их расположении скрытый замысел. Билли же, напротив, расслабленно откинувшись на спинку стула и закинув ноги на свободное место, неторопливо потягивал иксир.
«Да как у тебя это получается?» — Блекторн откинулся на спинку стула и закрыл глаза ладонями. — «Я всю голову сломал, а ты даже не напрягаешься».
«Апчхи!» — Билли грохнул кружкой о стол, почесав нос. — «Это вроде отместки, приятель. Если где-то прибыло, то где-то и убыло, как говорится. Твоё дело — мечом рубить. А голову пусть за тебя ломаю я».
Билли потянулся к лежавшим рядом игральным костям и от скуки принялся трясти их в руке, после чего швырнул на стол. Выпала тройка — никакой реакции.
«Хватит с меня на сегодня, — недовольно отодвинул от себя доску главарь. — Стало как-то тихо. Слишком тихо. Тереза куда-то запропастилась, что неудивительно. А вот где Эйси? И Григорио с ним заодно. Их слишком долго нет».
«Не знаю насчёт Гори, но вот пацан... Мог влипнуть. Наверное, была плохая идея отправлять шайку Джона к фермеру под его началом», — пожал плечами авантюрист.
«Ему же лучше. Пусть сам почувствует реальную обстановку. Без этого характер не закалится, — ответил Блекторн, переведя взгляд на дверь и повысив голос. — Эй, кто там снаружи! Гоните сюда кого-нибудь из разведчиков! Нужны вести по Эйси и Григорио!»
За дверью послышался приглушённый шум — суетливые шаги и нервные перешёптывания, означавшие немедленное выполнение приказа. Вскоре за дверью воцарилась тишина.
«Тишина... Она всегда бывает перед бурей. Видимо, ищут того, кто знает хоть что-то, — капитан потупил взгляд, уставившись в пол и постукивая ладонью по столу. — Вокруг одна суета...»
На секунду воцарилась тишина. По лицу Билли скользнула невольная улыбка.
«Как мы дошли до жизни такой, а?» — тихо спросил он, медленно проведя пальцем по шраму на щеке, будто ответ уже был ему известен.
«Через бойню и ад, приятель», — Блекторн откинулся на спинку стула. Стук кружки Билли о стол прозвучал как точка. Вожак тяжело вздохнул.
«Тогда всё рушилось, — подхватил Билли, водя пальцем по ободу кружки. — Кумуки катком прошлись по Бауру. Их Повелитель, Скул, не знающий пощады, захватывал один город за другим».
«А наша тогдашняя «верхушка»? — Блекторн издал презрительный хрип. — Кучка трусливых идиотов. Ни стратегии, ни боевого духа. Одни разрозненные банды, которые они гордо величали «армиями».
Блекторн сплюнул в сторону и уставился на ряд своих пешек. Рука сама потянулась смахнуть их одним ударом, но он сдержался.
«Вот-вот! — подхватил Билли, доливая себе в стакан новую порцию напитка. — Одни от страха сдавались без боя, а другие, как бешеные псы, бросались в бой без плана и гибли сотнями».
«Тогда Свора была растопыренными пальцами, а армия Кумуки — стальным кулаком, — ударил себя по руке Блект, вспоминая те события. — Пока все эти «авторитеты» метались в разные стороны, настоящие своровцы стояли до конца. Те, кто жил свободно, умирали свободно».
Блекторн оголил рукав: на запястье была старая рана, из которой ещё торчали пожелтевшие белые нитки. Зубы сжались.
«Мы с тобой, Билли, одни понимали, что нужно брать не числом, а умением. Пользоваться преимуществами своей земли. И держаться друг за друга, как гласят понятия! - Блекторн достал из-за пазухи потёртый медальон с изображением кабана и сжал его в руке, - Вот тогда и завопили эти трусы, приползли главари и все прочие, взмолились, чтобы я повёл их. А я и повёл. Я был единственным, кто мог что-то сделать».
«Апчхи!» — Билли осушил стакан и с грохотом поставил его на стол. — «И знаешь, это было единственно верное решение. Другого выхода не было. Особенно тот план с Туслайтом...» — Он потупил взгляд, сжимая пустую кружку.
«Впустить армию Кумуки в город, дать им увязнуть в уличных боях, а потом захлопнуть...» — Билли замолчал.
«Огненный капкан», — закончил Блекторн, взгляд стал на мгновение пустым.
Билли кивнул и сглотнул — иксир больше не лез в горло. Он затих, давая словам осесть.
«Меня до сих пор воротит от запаха гари и обугленных тел, что устилали тогда улицы. Единственный верный ход — но чертовски жестокий, — капитан прикусил губу. — Именно такой оказалась цена перемирия».
Блекторн нахмурился, и выпрямился.
«Потому что я всегда довожу начатое до конца, — ответил вожак, ещё глубже вжимаясь в кресло. — Иного пути не было. Смерть тысяч в обмен на мир — вот цена».
«Мы выиграли время. И Вольф неожиданно включился в переговоры — решил положить предел растущей мощи Кумуки, поставил твёрдую точку, грозясь открыть второй фронт».
«Я помню, как Вольф называл кумуковцев при нашей встрече, — на лице Блекторна мелькнула лёгкая улыбка. — Гнилые подонки...»
«Все с трудом, но договорились, — капитан откашлялся и ударил себя в грудь, чтобы не сбиться с мысли. — Главное, что Ороку, сын Скула, попал в окружение под Туслайтом и был взят в плен. Наверное, именно это заставило Повелителя сесть за стол переговоров».