Инокровец: Последняя воля Белой Луны

Предисловие к книге “Инокровец: Последняя воля Белой Луны”

Эта история разворачивается в мире, удивительно похожем на наш, — мире, рассеченном на несколько частей света, на каждой из которых живет свой собственный народ, со своей культурой, древними обычаями, верованиями и образом жизни.

Но, не будем углубляться в дебри культурных тонкостей — сразу к делу. Действие нашей история происходит на великане континентов — Земле Белого Дракона, что в простонародье зовется Белодраконьем…

Множество славных лет этой землей правил Скракен Волчья Лапа — человек поистине легендарный, поднявший из пепла войн разоренную страну и даровавший народу золотой век мира и благоденствия. Справедливый и мудрый, он был отцом для народа, а народ отвечал ему преданностью и любовью, что крепче любой стали.

Но Скракен был не простым человеком, в жилах его рода — Волчья Лапа — текла так называемая, в узких кругах, Древняя Кровь, дарующая огромную силу, о которой ходило много слухов и домыслов. Она наделяла избранных нечеловеческой мощью и способностями, граничащими с чудом. Обычные смертные лишь мечтали о подобном, а сказители множили байки: о героях, сокрушавших горы одним ударом… о воинах, повелевавших пламенем… В народе таких прозвали Инокровцами.

Под рукой, этого великого правителя, Белодраконье расцвело. Забытые смуты, междоусобицы и чудовища, загнанные в земные бездны рыцарями Волчьей Лапы, канули в забвение. Люди вкушали плоды мира… пока в один роковой день не началась война...

17 мая 1309 года с южных берегов хлынуло невиданное войско — орда из туманных далей под черным стягом Темного Воина, как его прозвали в народе. В сопровождении своей свиты — Каннибала и Пожинателя — он обрушил на земли Скракена вихрь разрушения. Белодраконские рати, застигнутые врасплох, таяли, как снег под летним солнцем, неготовые к такому зверскому нашествию извне.

Путь к Трехглавому Замку, сердцу королевства, Темные проложили, сметая все на своем пути: три отряда несли смерть, оставляя за собой выжженные деревни и поселения, дымящиеся руины и горы, изувеченных тел. Ни женщины, ни дети не находили пощады от ужасной темной силы. После кровавой осады, Темный Воин захватил трон, пролив кровь Скракена и истребив весь его род...

Так родилась Эпоха Власти Темных, которая принесла великие беды и превратила жизнь людей в кошмар. Белодраконье склонилось под пятой узурпатора, а его гнусная армия кровожадных солдат, облаченных в жуткие темные доспехи, от которых кровь стыла в жилах, принесла народу нищету и террор. Города ветшали под поборами, деревни истекали кровью от набегов, приближенных тирана, жаждущих забав и добычи. Люди смирились, склонив головы… но раны не заживали…

Вскоре к Темным добавилась новая беда. Огромное количество трупов войны пробудило чудовищ, скрывавшихся в своих норах, множество лет, куда их когда-то загнали члены рода Волчья Лапа и их верные рыцари. Темному Воину, в отличие от предыдущего правителя, было совершенно плевать на чудовищ и страдания порабощенных. С каждым последующим годом, кровожадные порождения из иного мира, становились все сильнее и многочисленнее. Все это привело к тому, что монстры стали регулярно терзать деревни по ночам, утаскивая и пожирая беззащитных крестьян…

Казалось бы, чудовища — существа ночи и днем проблем нет. Темные собирают дань с поселений и городов лишь раз в два месяца. Но крестьян добивали разбойничьи стаи — волки в человечьем обличье, грабящие и режущие всех подряд...

Апрель 1328 года. На краю Белодраконья…

Деревенька Чистая, затерянная на самой окраине Земли Белого Дракона, оставалась единственным островком мира. Даже спустя годы после той страшной войны, унесшей десятки тысяч жизней, зло не зашло столь далеко.

Чистая насчитывала всего две дюжины бревенчатых домов — не считая бань и пристроек. Она славилась своими резными палисадами и избами, украшенными всяческими узорами, которые были созданы мастерами, в славные годы, когда этой землей правил Скракен…

Жители были добрыми и отзывчивыми,несмотря на власть Темных. К счастью, те сюда захаживали — долгий путь не стоил их внимания. Крестьяне охотились, вели подсобное хозяйство, менялись товаром. Денег здесь водилось мало, но это не мешало жить. Торговые повозки привозили товары, увозили деревянную утварь местного мастера и продукты питания, добытые охотой и хозяйством…

Именно здесь, в сердце забытого рая, начинается наша история — история о потерях, геройстве и последней надежде Белодраконья.

Глава I: "Исток"

“Не все наши желания сбываются, но те, которым все же довелось сбыться, зачастую требуют тяжелой платы.”

12 Апреля 1328 года. Утро. В лесу, неподалеку от Чистой…

Утренний лес медленно пробуждался. Теплые лучи восходящего солнца неторопливо проникали сквозь густую завесу листвы, окрашивая кору вековых сосен и ковер опавших листьев в мягкие золотисто-оранжевые тона. Воздух еще хранил ночную свежесть, пропитанный росой и ароматом хвои. Природа оживала: в кронах щебетали малиновки… с высокой ветки заливался жаворонок… суетливо шныряли белки и лесные мышки, прячась от чужака в норах и дуплах. Лес дышал полной жизнью — шорох опадающих листьев под порывами ветерка… хруст тонких веток под лапками мелких зверьков… шелест крыльев вспугнутых птиц… сонное гудение насекомых, вылезающих из-под коры после ночной прохлады.

В глубине чащи, среди колючих кустарников ежевики и могучих стволов дубов, матерый вепрь копался во влажной, пропитанной росой земле. Его отвисшие бока ритмично вздрагивали при каждом движении, а из широкой тучной пасти, вырывались громкие хрюкающие всхлипы, эхом разносившиеся по лесной чаще. Огромная черная туша, ослепленная животным голодом, не замечала смерти, крадущейся к ней из зарослей. Мощные копыта мерно рыли жирную почву, выворачивая корни, клубни и дождевых червей, которые тут же исчезали в ненасытной глотке с влажным чавканьем.

Сквозь густую листву едва пробивался солнечный свет, слабо освещая лицо молодого охотника, затаившегося в засаде. Джон застыл и затаив дыхание, наблюдал за своей жертвой. Легкий сквознячок то и дело касался его разгоряченной от долгого ожидания кожи, пробегая по ней прохладным дыханием леса. Тени паутины дрожали на ветвях перед ним. Утренний туман стелился у самых ног. Это утро казалось волшебным… но прямо сейчас, оно должно было стать идеальным.

— Ага, вот ты и попался, — прошептал молодой охотник одними губами, медленно натягивая тетиву старенького, видавшего виды лука.

Деревянная дуга напряглась до предела. Стрела с кремневым наконечником смотрела точно в черную, как смоль шерсть матерого кабана — цель нескольких часов напряженных поисков. Вепрь был в шаге от смерти. Тетива щелкнула. Стрела со свистом прорезала воздух и вонзилась в сердце с глухим ударом. Черная туша дернулась… покачнулась… и рухнула на бок, не успев даже понять, что произошло. Даже земля чуть содрогнулась под весом рухнувшей добычи.

— Готова, хрюшка! — воскликнул юноша, бросаясь к добыче через кусты.

У парня был очень счастливый вид, а как иначе, ведь сегодняшний поход в лес принес ему большую удачу и огромную тушу мяса. Его серо-голубые глаза блестели, от переполнявшей его, в эту самую секунду, первобытной радости. Теперь он мог похвастать знакомым своим мастерством, хотя на самом деле, ему просто крупно повезло…

— Какой же ты здоровый! — восхитился Джон, ощупывая бок гиганта, обтянутый жесткой щетиной. — Ничего себе, ну и здоровяк же ты. Ну ничего, сейчас все будет, — снимая из-за спины матерчатый мешок, заключил парень.

Хорошенько порыскав в своем вещмешке, юноша достал потертую, но не потерявшую прочности, джутовую веревку и старый охотничий нож. Вскрыв свинье брюхо и удалив из нее вонючие кишки и желудок, он связал кабану задние копытца, предварительно проделав ножом дыры над ними. После проделанных манипуляций, молодой человек, вместе с добычей, неторопливо двинулся в направлении своего дома…

Спустя час тяжелого пути. Двор дома…

Кабан висел неподъемной ношей на плечах. Даже без кишок вес давил, словно каменная глыба. Джон рухнул у бочки с водой, жадно смывая с лица и рук густую свиную кровь, пропитавшую одежду до нитки. Лавка у стены приняла измученное тело. Десять минут блаженства — солнце грело лицо сквозь полузакрытые веки, легкий ветерок ласкал разгоряченную кожу, унося запах крови.

За спиной возвышалась бревенчатая изба матери Оливии — крепкая, несмотря на подгнившие нижние венцы и просевшую крышу. Здесь он жил с самого детства, с тех пор как помнил себя. Дом не выделялся среди других деревенских строений — такой же бедный, обшарпанный… но в Белодраконье были и намного хуже...

Взяв нож, топор и веревку, Джон приступил к разделке. Зеленая трава во дворе быстро залилась кровью, превращаясь в багровую жижу. За дощатым забором раздался хор завывающих дворняг — запах свежего мяса сводил их с ума. Голодные морды с остервенением тыкались в щели прогнивших досок… жалобно скулили… махали облезлыми хвостами, оставляя борозды на земле.

Отрубив копыта с хвостом тяжелым топором, охотник швырнул их за ограду. Чавканье… ликование… через минуту новый вой — требование добавки. Собаки рвали мясо с хрустом костей.

Скрипнула дверь избы. Обернувшись, Джон увидел мать Оливию — только что проснувшуюся, с растрепанными волосами. На ней был старенький сарафан с опояском… поношенные ботинки на исхудавших ногах, покрытых сеткой вен. Ей скоро должно было стукнуть шестьдесят четыре, но выглядела она бодро — выдавали лишь выцветшие волосы с седой проседью, да паутина мелких морщин у глаз и рта. Ярко-голубые глаза, не потерявшие детской живости, вспыхнули теплом при виде сына.

— Доброе утро Джонни. Неужели ты все же выследил эту бедную хрюшку? — ласково спросила она, щурясь от солнца.

— Доброе, мама — улыбнулся он, вытирая пот со лба. — Ничего себе бедная хрюшка, да этот кабан весил не меньше полутра сотен килограмм.

— Боже… милый, оно же испортится! Ну вот куда нам столько мяса? — напряженно спросила Оливия, переживая за столь ценный продукт.

— Ну… не переживай ты так. Засолю килограмм тридцать в погребе…на ужин самое лучшее оставлю… остальное — как закончу, отвезу на рынок, да продам, — заверил он, почесывая свой темно-русый затылок, слипшийся от пота.

— Ладно, ладно, — успокоившись, улыбнулась она. -Ты же наверно голоден, в такую рань встал. Пойдем накормлю как следует, а потом свои дела продолжишь, — улыбнулась мать, поворачиваясь к двери.

-Хорошо, сейчас приду, -кивнул парень вслед уходящей старушке.

Спустя несколько часов…

К обеду кабан был полностью разделан. Рекордный размер — почти в два раза больше обычных лесных вепрей этих краев. Тридцать килограммов засолено в прохладном погребе под полом избы. Прочную шкуру Джон тщательно очистил от мяса и жира, натер солью и повесил сушиться под крышей. В надежде сшить из нее теплый зимний плащ или крепкие сапоги. Остальное мясо аккуратно уложил в телегу, предварительно вырезав сочный эскалоп из вырезки — особый подарок для ужина.

Распахнув тяжелую деревянную дверь, Джон вошел в темную прихожую. Бревенчатые стены, пропитанные дымом очага… скрипящие половицы под ногами… солома торчит из щелей потолка, служа утеплителем. Мебели минимум — старый сундук да крючья для одежды.

— Мама! Иди сюда! — крикнул он, стряхивая грязь с сапог.

— Иду Джон, уже иду, — ласково отозвался пожилой голос с кухни.

Через несколько секунд Оливия появилась в дверях, вытирая руки о фартук. Голубые глаза сияли гордостью.

— Ну что молодец ты мой, закончил наконец-то?

— Да, самому не верится. Осталась малая часть, сходить продать остатки. И вот, держи — это нам на ужин — протянул свежий, сочный эскалоп, истекающий розовым соком.

— Ну хорошо, ступай. Я тогда начну готовить, — одобрительно кивнула мать, забирая мясо и возвращаясь на кухню.

Джон вышел во двор и направился к центру деревни вместе с телегой, загруженной свиным мясом…

Чуть погодя…

Добравшись до места торговли, парень расположился в ожидании потенциальных покупателей. Сегодня у него был довольно удачный день и продажа товара не заставила себя долго ждать.

— Почем мяско, Джон? — прогудел басом.

Перед телегой вырос давний знакомый — отец подруги детства. Густая борода с проседью… лысина блестит на солнце… крепкие плечи под лыковой рубахой.

— Дядя Томас, здравствуйте — вскочил парень, вытирая пот. — Одна чешуйка за два кило, самое свежее!

— И тебе привет. Выследил все же матерого? — поинтересовался Томас, глядя на сочное мясо.

— Да, сегодня с утра я до него все же добрался, — похвастал парень.

— Молодец парень! Хорошо, что еще остались у нас в деревне молодые крепкие ребята. А то ж вся молодежь уехала поближе к крупным поселениям, все им веселья подавай, да жизнь интересную, — расстроенно подвел мужчина.

— Ну так дядя Томас, ведь у нас действительно делать то особо нечего, живем бедно, торговать почти не с кем, не жили бы мы на окраине Белодраконья, никто бы не бежал отсюда. Я бы и сам очень хотел отправиться путешествовать, но если подумать головой, то это большой риск, да и мама у меня уже старая… не хочу оставлять ее одну, — вздохнул Джон, вспоминая голубые глаза Оливии.

— Да я все понимаю. Но и ты пойми, у всего есть две стороны медали и пусть мы живем в глуши и в бедности, зато мы живем безопаснее остальных. Нас почти не трогают Темные, да и чудищ в наших краях нет, а это на мой взгляд самое главное.

— Верите в чудовищ? — удивился Джон, щурясь на солнце.

— А ты нет? — изумился Томас, вскинув брови.

— Ну так я же их не видел. С детства о них баек наслушался, но лично так ни одного и не увидел. Так что по мне это просто страшилки для детей, не более.

— Зря ты так. Я ведь частенько езжу в другие деревни и мне доводилось слышать о последствиях встреч с ними. И поверь мне, это не просто какие-то байки — они есть, и после войны их стало куда больше. Но да, я их тоже не видел. Однако иногда стоит признать — если ты чего-то не видишь, это не значит, что его нет.

— А дочка ваша как поживает? — сменил тему, чувствуя неловкость.

— Кэтрин то? — задумался тот, а затем чуть подавленно, будто переживания охватили его, продолжил: — Дай бог хорошо. Я давненько не получал от нее известий… Ладно Джон, мне нужно идти, дел еще много. Давай я возьму у тебя, ну скажем килограмм десять мяса.

Томас отсчитал 5 медных Чешуек, взвалил мясо на плечо и ушел восвояси. Джон же задумался над словами мужчины, прогоняя в голове:

"А что если чудовища существуют? Почему мы их не видели? Все ли в порядке с его друзьями детства? Ведь если там, за пределами наших тихих мест, действительно так опасно, то почему они не вернулись обратно? Возможно Томас ошибался? И почему от Кэтрин нет вестей? "

Через некоторое время, парень успешно продал половину мяса, получив выручку в тридцать Чешуек. Вторую же половину, он выменял на старенький, ржавый довоенный меч, оставшийся у местного пожилого мужичка, еще с давних времен. Наконец, когда все мясо было распродано, Джон вытер пот и покатил пустую телегу домой. Колеса скрипели по ухабам, а позади вилась пыль…

Местной валютой в Белодраконье являлись маленькие медные монетки, именуемые Чешуйками. Именно они были основной ходовой валютой в деревнях и поселениях, но помимо их, существовали еще и Клыки — более крупные монеты из серебра, с зубом дракона на аверсе. Один такой Клык был равен сотне чешуйкам.

Спустя несколько часов, в доме Оливии…

Аромат жареного мяса уже плыл по избе, ударяя в ноздри сладковатым, манящим теплом. Джон сидел за грубоструганым дубовым столом, нетерпеливо постукивая пальцами по потертой столешнице. Мать Оливия появилась из кухни, неся чугунную сковороду с шипящим эскалопом и румяной печеной картошкой, политой ароматным салом. Пар взмыл к потолку, оседая на соломенных связках.

— Вот, отведай, что добыл, — с улыбкой произнесла Оливия, осторожно ставя тарелку перед сыном. Ее ярко-голубые глаза, не потерявшие живого блеска, горели материнской заботой. Она души не чаяла в Джоне — с самого его рождения, он стал для нее единственной радостью в этой жизни.

— Мама, а ты чего стоишь? Составь компанию! Без тебя не начну, — улыбнулся парень, сжимая в руках самодельную вилку из рога и острый нож с костяной рукоятью.

— Ну хорошо, Джонни, сейчас, — ласково отозвалась она, уходя за посудой для еще одной порции.

Как только мать вернулась с тарелкой и усадилась напротив, Джон нетерпеливо воткнул вилку в мясо. Первый кусок — горячий, сочный, пряный — заставил его зажмуриться от удовольствия. Сок потек по подбородку, капая на рубаху.

— Это просто великолепно! — с восхищением выдохнул он, прожевывая еще горячий, первый кусок нежнейшего эскалопа.

Он уплетал домашнюю пищу с жадностью голодного волка. Сало хрустело… мясо таяло… картошка отдавала теплом печи. Спустя пару минут его тарелка сияла чистотой, отполированная до блеска хлебной коркой.

— Спасибо большое, мама, — объевшись, блаженно выдохнул юноша довольным голосом. — Было очень вкусно!

— На здоровье, милый, — улыбнулась Оливия, ковыряя четвертинку своей порции. Ее аппетит всегда был скромным.

После ужина они долго сидели за столом. Мать спрашивала про охоту… про рынок… про выручку, а Джон похвастался ржавеньким мечом…

— Спокойной ночи, мама, — поцеловал ее в морщинистую щеку, направившись в свою комнату.

Парень вошел в свою ничтожную комнатушку. Обычная деревенская каморка — соломенная постель на деревянных козлах… бревенчатые стены без отделки… окно затянутое бычьим пузырем, через которое едва просачивался лунный свет. Ни занавесок… ни ковров… ни излишеств.

Упав на солому, Джон уныло вздохнул:

— Эх… Как же надоела эта житейская суета… — выдохнул он, устремив взор на звездное небо, видневшееся сквозь отвалившийся кусок пузыря. — Вот бы отправиться в путешествие… погулять по городам… увидеть свет… замки…

Звезды всегда манили Джона. В них было что-то магическое, загадочное, недоступное. Он долго всматривался в бескрайнюю глубину, пока вдруг его внимание не привлекла яркая падающая звезда. Она пронзила небо, оставляя за собой длинный огненный хвост.

— Говорят, если загадать желание — оно сбудется. Может, попробовать? — прошептал он сам себе.

Закрыв глаза, Джон собрал все мысли в кулак и загадал:

"Пусть моя жизнь перевернется… обретет смысл… появится цель, ради которой стоит жить. Деревенская жизнь — сплошная монотонность и пресность для молодого, энергичного парня вроде меня. Хочу отречься от этой жалкой суеты — охоты, рынка, свиней… и отправиться навстречу чему-то большему… новому… настоящему!"

Как только желание сорвалось с губ, падающая звезда на мгновение вспыхнула ослепительно ярко, словно услышала… пульсируя, задержалась… а затем насовсем исчезла, растворившись в бесконечности.

Джон закрыл глаза и в мгновение заснул, убаюканный усталостью долгого дня.

А звездное небо над Чистой стремительно менялось. Прозрачная синь сгущалась… набирали силу мрачные тучи… луна едва пробивалась сквозь рваные облака тусклым, болезненным светом. Спустя час деревня уже еле освещалась, и то лишь благодаря серебристому серпу, иногда выглядывающему из-за облаков. Еще через полтора часа Чистая окончательно растворилась во мраке…

Примерно 10 лет назад. Деревня Чистая…

Это был самый обыкновенный летний день. Взрослые, как всегда, были поглощены работой и повседневными заботами: мужики в поте лица чинили плуги и телеги у кузни старого Ганса… женщины с ритмичным биением вальков стирали белье у быстрого ручья… старухи на крылечках мотали кудели, перешептываясь о свадьбах и невестках. Подрастающее поколение тем временем болталось по пыльным улицам в поисках развлечений — кто гнал обруч, кто кидал мяч в стену сарая, кто забирался на покосившиеся заборы соседей.

К счастью для местной малышни, в этой отдаленной деревеньке им ничто не угрожало. Даже трудно было поверить, что они живут в опасное послевоенное время, когда Скракен Волчья Лапа свергнут, а Темные оккупанты с южных берегов используют народ Белодраконья как бесплатную рабочую силу и источник дани. Здесь дети резвились без страха, не подозревая, что где-то за лесами и холмами мир рушится, города ветшают под поборами, а чудовища выползают из земных трещин.

— Эй, Джон! А пошли на пляж! — восторженно взвизгнул светловолосый паренек, хлопнув товарища по плечу что есть силы костлявой ладошкой.

— Ай, больно же! — прижав ладонью ноющее место удара, недовольно сморщился мальчик, потирая ушиб через тонкую рубаху. — Я не против, Крис, почему бы и нет, — улыбнулся он на предложение друга, морщась от легкой боли.

— Ну вот, а говоришь больно! — торжествующе воскликнул тот, сверкая белозубой улыбкой. — Я ведь знаю, что ты боли почти не чувствуешь! Вон хоть взять пару месяцев назад, когда мы с Эриком и его друзьями подрались у старой мельницы — все в итоге в ушибах и ссадинах почти неделю ходили, еле шевелились. А ты через два дня уже как новенький был, как на собаке все затянулось! Мне бы так… эх, завидую я тебе все-таки!

— Ты не прав, я чувствую боль! Просто… она быстро уходит, — спокойно возразил Джон, глядя на друга серо-голубыми глазами.

— Ну если было больно, то уж извини, я любя! — ехидно улыбнулся Крис.

— Какие же вы балбесы все-таки, — раздался милый звонкий девичий голосок из-за спины. Девочка с двумя русыми косичками, украшенными полевыми цветочками, стояла, уперев руки в бока. — Вот если бы вы не были такими настырными и не изображали бы из себя невесть кого, то и не получали бы от всех подряд по шее, — философски сделала вывод она, поправляя выбившуюся прядь волос.

— Это верно, — согласился Джон, почесывая затылок. — А ты пойдешь с нами на пляж? А Кэтрин?

— Я с радостью, — улыбнулась та, глядя мальчику прямо в глаза своими каре-зелеными очами, отчего у Джона вдруг горячо стало в груди.

Дети собрались, зайдя за своим другом Яковом к нему домой — круглолицым, пухлым мальчуганом с соломенными вихрами — и дружно, вчетвером, зашагали по узкой тропинке через лес, ведущей к местному озерцу. Вокруг цвела летняя природа: птицы не умолкали в кронах — щебетали малиновки, пересмеивались дрозды, заливался жаворонок… легкий ветерок ласково трепал детские волосы… солнце светило особенно ярко, отражаясь в мелких лужицах, не успевших высохнуть после вчерашнего дождя. Воздух был пропитан запахом нагретой хвои, полевых цветов и влажной земли.

По пути Крис, как он это всегда любил, принялся рассказывать свои новые шутки и выдуманные истории, заставляя всех хохотать до слез. Кэтрин то и дело поправляла свои милые косички, разглядывая все вокруг с детским любопытством, а еще то и дело заглядывалась на Джона, краснея при каждом его взгляде. Яков плелся сзади, пыхтя и вытирая пот соломенной шляпой.

— А вы знаете, что на этом пляже раньше жил дракон? — вдруг произнес Крис с серьезным лицом, театрально понизив голос.

— Да ладно, — отмахнулся Джон, пнув камешек. — Ты же знаешь, байки для малышей.

— Ну а вдруг? — усмехнулся Крис, глаза хитро заблестели. — А если он сейчас спит под водой и ждет, когда кто-нибудь окунется?

— Ага, а потом схватит и утянет на дно! — подхватила Кэтрин, заливаясь звонким смехом. — Ну ты и фантазер, Крис!

— А если правда? — вдруг робко спросил Яков, который до этого молчал, испуганно озираясь по сторонам.

— Тогда мы все вместе ему скажем: «Эй, дракон, мы тебя не боимся!» — закричал Джон, размахивая руками, и дети дружно расхохотались, начиная гонять друг друга по узкой тропинке, спотыкаясь о корни и падая в траву.

Наконец, они вышли к пляжу. Небольшое озеро раскинулось перед ними как полированное зеркало, безупречно отражая безоблачное голубое небо и легкие перистые облака. Вода была прозрачной до самого песчаного дна, а на мелководье виднелись стайки мелких рыбок, шнырявших среди гладких, обточенных водой камней. Песок под босыми ногами был теплым, приятно горячим, а по берегу цокали клешнями маленькие крабы, стремительно прячась в щелях между валунами.

— Смотрите, смотрите! — вдруг закричал Яков, указывая пальцем на быстро ползущего краба. — Он такой забавный! Смотрите, как клешнями щелкает!

— Да ты что, он же укусит! — взвизгнула Кэтрин, инстинктивно отшатнувшись, но тут же рассмеялась, когда краб шмыгнул в свою норку со скоростью молнии.