Инокровец: Последняя воля Белой Луны

Под конец, когда все ушли провожать второго погибшего — чью могилу выкопали у его дома — в саду остались лишь двое: Джон и староста Каин, стоявшие возле яблони у свежевыкопанной могилы, ставшей Оливии новым приютом. Земля была взрыхлена, надгробие — простой деревянный крест с вырезанной Джоном надписью: "Оливия Белая Луна".

— Джон, — произнес староста, положив морщинистую руку ему на плечо, — мне нужно кое-что тебе рассказать. Прости, что раньше не сделал этого — решил, что будет правильнее сначала проводить ее в последний путь. В общем, перед смертью Оливия попросила меня об одной вещи.

— Она успела что-то сказать? О чем она попросила? — удивленно спросил парень, до этого считав, что мама умерла сразу, не успев попрощаться.

— Во-первых, она просила передать, что очень сильно тебя любила. Во-вторых, рассказать тебе то, что я знаю.

Лицо парня сменилось удивлением — брови взлетели, глаза расширились. Он ждал подробностей, не понимая, чего ожидать после этих слов, сердце заколотилось.

— Как я тебе уже говорил, я знал твою маму очень хорошо. Так вот, Джон, вы не из этих мест — вы были беженцами, бежавшими во время войны с Темными из охваченных огнем земель на юге. Когда она объявилась здесь с тобой на руках — крохой, грязным, плачущим — я… влюбился в эту женщину с первого взгляда. Она была изможденной, в рванье, но в глазах — сталь и любовь к тебе. Она скрывала прошлое из-за страха, что Темные найдут след, но я помог вам обосноваться. Будучи уже тогда старостой, я выделил вам дом, который как раз пустовал — тот самый, с подгнившими венцами, чтобы вы могли жить здесь в безопасности. Ну и помог: дрова, семена, Чешуйки на еду. Со временем она мне рассказала чуть больше — какой ей пришлось пройти путь с тобой: через болота, леса, тернистые степи… Я был в шоке от пережитого ею, но по ее глазам понял — вся история чистейшая правда. Кстати, именно от нее при первой встрече я узнал, что война проиграна.

— А какая она была раньше? И откуда бежала? — спросил Джон, чувствуя, как внутри нарастает тревога, ладони вспотели.

— Откуда именно она держала свой путь — этим она не делилась, лишь упоминала, что из центральных земель. А вот насчет какой была раньше? — морщинки Каина разгладились, и он слегка улыбнулся, будто вспоминал былые дни: — Она всегда была необыкновенной женщиной. Добрая, заботливая, ставящая жизнь других превыше своей. Оливия считала своим долгом сохранить тебя — повторяла, что ты особенный, рожденный для большего. Она верила, что ты сможешь изменить этот мир, что бы это ни значило. Но у тебя есть шанс все выяснить.

— И как же я могу сам что-то выяснить? — изумленно уточнил парень, не понимая, к чему Каин ведет, сердце стучало в горле.

— И напоследок, о чем она попросила меня в свои последние мгновения — передать тебе это, — протягивая кожаный сверток завершил Каин. Ремешок был потерт временем, внутри что-то твердое.

— Что это? — изумленно произнес Джон, взяв из рук старосты таинственный сверток, пальцы дрожали.

— Это карта. Много лет назад она передала ее мне на всякий случай, боялась, что если с ней что-то случится, то нечто важное останется нераскрытым. Если хочешь узнать о ее тайне, ты должен отправиться в путь и добраться до этого места.

— Но где это находится? — Джон осторожно развернул сверток — внутри пергамент с выцветшими чернилами, реки, деревни…

— Я помогу тебе. Но ты должен быть готов покинуть дом и отправиться на поиски правды.

— Я готов, — твердо ответил Джон, ударив себя кулаком в грудь, глаза загорелись решимостью.

Хоть в данный момент у него и были некие сомнения, он чувствовал, что если мама хотела этого, то это действительно важно. Но что значила ее фраза о том, что он сможет изменить мир? В голове столько вопросов, а толковых ответов не было…

После положительного ответа парня, Каин предложил самый верный способ добраться как можно ближе к его цели. Завтра в деревню должна была прибыть торговая повозка из Красного Города — купец с тканями, солью, инструментами. Она отправится в обратный путь послезавтра, Каин пообещал договориться с возчиком, чтобы тот взял Джона с собой. А также посоветовал парню собрать все самое необходимое: деньги, запас провизии, оружие...

17 Апреля. Деревня Чистая…

Наступил следующий день. У Каина получилось договориться с торговцем насчет Джона, но за определенную плату — возчик за даром не работал. Поговорив лично, Джон сошелся на той самой шкуре кабана, которую приезжий оценил очень высоко — толстая, дубленая солью, целая, без дыр. Также, чтобы иметь деньги на путешествие, парню пришлось распродать местным большую часть запасов — засолочное мясо, инструменты, домашний инвентарь: топор, горшки, сундук. По его подсчетам, имеющихся у него с полсотни чешуек и взятых припасов, ему должно было хватить примерно на месяц путешествия. Было очень непривычно осознавать, что уже совсем скоро он покинет родные края и неизвестно, вернется ли обратно…

О том, что юноша покидает деревню, узнали все — слухи в глуши разлетаются быстрее ветра. Кто-то напутствовал легкой дороги, кто-то поделился едой — лепешками, сушеными яблоками, вяленой рыбой, кто-то просто обнял, молча хлопнув по плечу.

— Ну что, парень, значит тоже нас покидаешь? — задал риторический вопрос дядя Томас, отец Кэтрин, с седеющей бородой и крепкими руками кузнеца. — Что ж, ты нас не забывай, возвращайся обязательно. И это — если будет возможность, навести мою дочурку, передай ей привет от меня.

— Обязательно, дядя Томас. Она же недалеко от Багрового Дуба живет, в Заречной, да? — кивнул Джон.

— Все верно, Джон, — улыбнулся тот и протянул парню острый как бритва кинжал — клинок с костяной рукоятью, заточенный до зеркального блеска. — На вот, возьми, вдруг пригодится.

— Спасибо, вы тоже не пропадайте, — глядя на его суровое лицо, бодро воскликнул юноша.

— Куда ж я денусь-то? И кстати, с теми солдатами мы разобрались — оттащили тела в лес, сбросили в овраг с кабаньей тропы. Будем надеяться, что на нас не подумают и решат, что их чудовища порвали, — рассказал отец Кэтрин, а затем, уходя, бросил: — Ну бывай, молодой, легкого пути!

18 Апреля. Раннее утро. Деревня Чистая…

Проснувшись рано утром — еще до петухов — Джон поспешил к дому Каина, чтобы успеть поговорить перед отправлением. Раздался стук в дверь, и изнутри послышались тихие шажки приближающегося пожилого человека — шарканье по земляному полу. Пока староста подходил, парень в последний раз осматривал свою родную деревню: покосившиеся дома с дымящими трубами, сады в росе, огороды с молодой картошкой, весь окружавший лес — знакомый до каждого дуба, и поля, где паслись мулы. Все это было таким хорошо знакомым и родным. Сердцу было тяжело принять мысль, что вот-вот это место останется позади, а впереди — только он сам и неизведанные края…

— Доброе утро, Джон, — поздоровался недавно проснувшийся Каин, протирая глаза. — Заходи, обсудим твое путешествие.

— И тебе привет, — заходя в дом, произнес парень, погруженный в воспоминания о прошлом…

Перед глазами юноши закружили давно забытые образы, объединившиеся через мгновение в яркие картинки былых лет. Джон словно вернулся в свое детство — то беззаботное время, когда мама была значительно моложе, с румянцем на щеках, а сам он — еще совсем маленький и несмышленый, но с огромной тягой к знаниям: как она учила его буквам у очага, как вместе ловили рыбу в озере, как пекли пироги с черникой. От этих красочных образов его оторвал голос старосты, уже сидевшего за столом с кружкой травяного отвара и ждавшего гостя.

— Джон? Джон? — пытаясь окликнуть парня от раздумий, звал его Каин.

— А, да прости, я просто… — вернувшись в реальность, замешкался Джон и в следующее мгновение сел напротив собеседника.

— Ничего, Джон, я все понимаю. Тебе сейчас трудно — покидаешь родной дом, весь в переживаниях и раздумьях, наверно, — понимающе ответил тот, наливая гостю отвар.

— Спасибо. Это и в самом деле очень трудно — вот так взять и в одно мгновение уйти от старой жизни, — признался парень, охваченный внутренними переживаниями, голос дрогнул.

— Надеюсь, что сумею найти ответы на свои вопросы. И как хотела мама — хотя бы чуточку изменить этот мир, — усмехнулся он, сам не веря в подобное. Кстати, хотел спросить — а что между вами с ней было? Ты упоминал вскользь — влюбился в нее, но никаких подробностей.

— Я… мы… мы любили друг друга, — с горечью, но с неким облегчением признался Каин, глаза заблестели. — Скрывали это от всех — от тебя, соседей. Как я уже говорил, влюбился с первого взгляда — она была такой прекрасной, несмотря на всю грязь, собранную в той длинной дороге: изможденная, но гордая, с тобой на руках. Мы старались как можно реже попадаться на глаза людям, в том числе и тебе, с тех пор как ты стал понимать этот мир — встречались в лесу, у ручья, шепотом.

— Но почему вы скрывали это? — с удивлением поинтересовался юноша.

— Оливия не желала лишний раз появляться на глазах у других людей. Видишь ли, тогда, когда она только пришла, у жителей появилось много вопросов — какая-то незнакомка явилась в глушь с ребенком, а я позволил ей поселиться в свободном доме. Я пошел на риски лишь потому, что почувствовал в этом важность, да и не мог бросить вас на произвол судьбы — не по-человечески. То, что она беженка с центральных земель, могло означать, что за ней могли прийти по следу. Людям этого было знать ни к чему — неизвестно, что будет завтра. Она переживала, что Темные будут вас искать, а люди могли испугаться и сдать, поэтому просила оставить все между нами. Люди не доверяли ей, задавали уйму вопросов — чем она заслужила шанс на жизнь. Еще несколько лет спустя люди судачили и вели себя не очень хорошо — завидовали, косились, для них она была слишком хороша.

— Как понять "хороша"?

— Твоя мама была тогда еще молода и очень привлекательна — стройная, с длинной косой, голубыми глазами, осанкой не крестьянской. Сразу можно было сказать, что не из простого люда. Да и к тому же она практиковалась во владении мечом, словно готовилась к приходу Темных — махала во дворе клинком, отрабатывала стойки.

— Да, я помню, когда она впервые позволила мне взять в руки меч, как учила держать — ноги на ширине плеч, локоть выше… Чуть позже учила стрелять из лука, разбираться в травах, научила читать... Но если она не была крестьянкой, то кем же тогда?

— Она не рассказывала, но я практически уверен, что подобными навыками и грацией, могла обладать лишь особа знатных кровей. Возможно карта тебе откроет эту правду, — с улыбкой поведал Каин.

— Спасибо тебе, Каин. Наверно, если бы не ты, то и она, и я могли бы сгинуть много лет назад.

— Не благодари, Джон. Слушай, прежде чем ты уйдешь, я бы хотел дать тебе пару советов — ты многого не знаешь об этом мире.

— Да, я слушаю.

— Во-первых, берегись чудовищ. Эти твари выползают из нор с закатом и ими движет только жажда плоти. Во-вторых, старайся избегать лесных дорог, а если от этого никуда не деться, то будь внимательнее — на таких дорогах разбойники частое явление. В-третьих, ни в коем случае не вставай на пути Темных — эти животные могут и за косой взгляд срубить голову, а уж за брошенное слово — и подавно, сразу на дыбу. Ну и в-четвертых, береги себя и не забывай о своем доме. Если будет возможность — приходи, тебе всегда здесь рады.

— Спасибо за наставление. Насчет возвращения — я не знаю, смогу ли, да и нужно ли мне будет это. Возможно, когда-нибудь, — с улыбкой ответил Джон, глядя в старые, добрые глаза старосты, который, как оказалось, помогал ему и его матери с самого детства. — Каин?

— Да?

— Прежде чем уйти, хотел поинтересоваться — а что стало с телами тех двух солдат? Дядя Томас сказал, что с ними разобрались.

— Да, все верно. Четверо наших мужиков сообразили — оттащили тела в лес, к оврагу с кабаньей тропой, сбросили, присыпали листвой. Будем надеяться, что их не найдут.

— А их вооружение? Вы забрали оружие и доспехи? — заинтересовался парень.

— Ох, об этом советую тебе не думать. Ты же должен понимать, что будет, если кто-то увидит у тебя что-то принадлежащее Темным. Простые люди сочтут шпионом, а Темные мигом выбьют признание — где взял, кто дал — кнутом, клещами. Потом убьют — если повезет, быстро.

— Да, ты прав, оно того не стоит. Ну, наверно мне пора, — вздохнул парень, вставая из-за стола.

— Да, возчик наверно уже заждался — повозка у околицы.

— Прощай, Каин, — выходя из дома, промолвил юноша с улыбкой на лице, глядя в потухшие глаза старосты.

— Удачи тебе, Джон, не пропадай и знай — твой дом будет тебя ждать, — одобрительно кивнул староста, провожая юношу долгим взглядом.

— Спасибо тебе за все, — поблагодарил парень и удалился прочь из дома старосты.

Ступая в свой дом как в последний раз, Джон обдумывал все происходящее. Ему не верилось, что покидает родную деревню. Да, хотелось этого — приключений, мира за лесом, но не такими жертвами — могила под яблоней, пустая изба. Отчего на душе было паршиво. Проиграв в голове вечер перед трагической гибелью матери, Джон вспомнил о загаданном желании во время падения необычной звезды. На мгновение подумалось, что возможно именно из-за того желания все так и произошло — отчего захотелось вернуться назад в тот вечер и ничего не загадывать. Но к сожалению, вернуть время назад было нельзя, а ведь так хотелось, поэтому отбросив глупости, Джон забрал из дома заранее собранные вещи — кошель с монетами, ржавый меч, вещмешок с провизией — и в последний раз простившись с Оливией, направился к ожидавшему его возчику, с которым его ждала долгая дорога в направлении Красного Города…