Путь к мосту. Повесть

© Влад Вас, 2020

ISBN 978-5-4490-0024-8

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Введение

Жизнь регулярно преподносит нам массу сюрпризов, большинство из которых неприятные, а иногда и совершенно душераздирающие, забирающие все силы и заставляющие опуститься на колени. И вот, когда мы оказываемся в совсем отчаянном положении и думаем, что хуже просто быть не может, нам на долю выпадают еще гораздо более сложные испытания. Лишь потеряв все, мы начинаем понимать и осознавать истинные жизненные ценности, что действительно важно, а что только временно.

Это печальная, скорее даже трагическая история об одном обычном молодом человеке, с виду ничем не отличающемся от нас. Вряд ли он смог бы выделиться из толпы за счет своего внешнего незаурядного вида. Таких, как он, – тысячи, если не миллионы.

Но если бы вы узнали, что творится у него внутри, то, без всякого сомнения, не остались бы равнодушным. Он постоянно сталкивается с трудностями, которые выбивают почву из-под ног, а также с серьезными потерями, но не из-за обычной человеческой рассеянности, а из-за возникающих на его пути испытаний: смерть самых близких людей, несправедливые обвинения, тюрьма, потеря имущества и многие другие удары судьбы, которые способны довести любого человека до сумасшествия, отчаянья и, возможно, даже до нерационального распоряжения своим физическим телом, жизнью…

Что же случилось с ним и как он поступит в итоге – смирится с положением или возьмет все под свой контроль и окажется впереди всех огорчений, а может, все же ослабнет настолько, что лишь суицид окажется для него единственным верным ответом на все вопросы?

Обо всем этом детально и по порядку вам поведают страницы данной книги.

1. Мост

Ночь, ноябрь месяц и соответствующая тому времени года погода – с небес падают небольшие капли бесконечного дождя, температура воздуха еще едва плюсовая, дороги мокрые и скользкие, немного освещенные уличными фонарями больного желтого цвета, а вдали мерцают яркие краски могучего города.

– Какой высокий мост… – произнес, слегка повысив голос от волнения и изумления, молодой человек, перешагнувший ограждение, отделяющее тротуар от проезжей части с припаркованным рядом автомобилем. Неосторожно наступая в лужи, не обращая на них особого внимания, он подошел к перилам, преграждающим ему путь в холодный поток воды бурной реки, находящийся приблизительно в двадцати пяти метрах внизу. Падение с такой высоты если не убьет сразу, то обязательно сильно покалечит, что очень затруднит самостоятельное спасение, учитывая к тому же температуру воды и быстрое течение. Даже для профессионального спортсмена-пловца это является практически невыполнимым испытанием с максимально минимальным шансом на выживание.

Мужчина, о котором началась история, принадлежал к людям средних лет, лицо которого плохо видно, разглядеть, и то с большим трудом, предоставлялось только его силуэт и темные короткие волосы. Он был среднего роста, спортивного телосложения. Подняв ворот черного полупальто, герой истории щурился от дождя, подхваченного ветром, летевшего ему прямо в лицо и стекавшего по щекам. Хоть это и доставляло ему некий дискомфорт, но не слишком мешало или беспокоило. В нем и во всей этой ситуации присутствовала какая-то таинственность, некая грусть, печаль и огромный сгусток навалившихся вопросов.

– И какой красивый вид отсюда открывается… Замечательное место, чтобы попрощаться с миром и с жизнью…

2. Знакомство

Но сперва давайте познакомимся. Позвольте представиться: мое имя Игорь. Уже тридцать шесть лет я существую на этой прекрасной земле, и это постоянный поиск себя, поиск ответов на ежедневно возникающие вопросы.

Моя жизнь не была простой, сладкой и гладкой, я не был рожден с серебряной ложкой во рту, скорее с деревянной, и то по лбу! Зато моя жизнь была очень красочной, насыщенной, она многократно кидала меня в самую бездну, но все же не давала погрязнуть до конца, как будто издевалась надо мной или пыталась научить чему-то новому: мировидению, чувствам, отношениям, пониманию, ценностям и т. п. В ней было много взлетов и падений, счастье всегда бродило где-то рядом, но очень часто обходило меня стороной, я едва успевал за него ухватываться, словно котенок, бегающий за солнечным зайчиком.

Пожалуй, лучше начнем все с самого начала и будем двигаться последовательно, постараюсь ничего не пропустить, а также поведать, что именно заставило меня прибыть сюда.

Итак, семья у меня была обычной, я бы даже сказал среднестатистической. В общем, все как у всех, по крайней мере, мне так казалось на тот момент. Мать регулярно пила, братьев и сестер у меня нет. Отца своего я никогда не видел, а если и видел, то, наверное, в таком малом возрасте, что уже и не помнил.

Маму же, наоборот, я имел честь лицезреть каждый божий день. Очень часто хотелось бы не видеть ее, во всяком случае в нетрезвом виде, но этого счастья я был лишен. Как говорится, родителей мы не выбираем, но я все-таки предполагаю, что их выбирают за нас где-то наверху еще до нашего зачатия. С точностью определяют, когда и в какую семью мы должны попасть, дабы пройти определенные задания, порученные Господом для обретения силы души, закованной взаперти грудной клетки.

Посылают нас, как мне думается, с определенными целями, чтобы либо улучшить семью, в которую мы попадаем, либо самому не испортиться и при всех ужасающих вещах вокруг не сломаться, а, наоборот, стать сильнее, светлее и добрее. Так я думаю, разумеется, сейчас, но тогда мне этого никто не объяснял, не было таких помощников, по крайней мере не в моей местности, поэтому очень часто было тяжело и больно, так как учиться приходилось только на своих бедах и ошибках.

Детства как такового, видимо, я и не имел. На прогулки с родителями в парк, к морю, в зоопарк, на аттракционы я, конечно же, не ходил. Я даже детский сад не посещал. Играл дома с пустыми бутылками и дворнягой по кличке Джек Потрошитель – лучшим другом детства. Основной нашей игрой было найти безопасное место, чтобы не побили собутыльники матери, и поиск чего бы перекусить. Место, где мы проживали, и домом-то нельзя назвать, настолько антисанитарными и античеловеческими выстроились условия. Но, оказывается, любой представитель рода людского может ко всему адаптироваться и привыкнуть, даже спать на старых вещах вместо кровати или хотя бы матраца, ходить босиком по такому липкому полу, что от него с большими усилиями отрываются ноги, дышать пьяным угаром, вонью от сгнивших продуктов и мусора, есть из грязной посуды, если вообще удавалось найти пропитание. Уборной мы называли дырку в полу, а про существование ванны я слышал только в сказках. Хотя в каких сказках? Просто слышал.

3. Первая потеря

Когда мне исполнилось шесть лет, моя любимая мама покинула этот мир. К сожалению, она так и не смогла бросить пить, а может, и не хотела, ответа на данный вопрос я уже никогда не смогу получить.

Джек тоже скончался буквально за несколько месяцев до матери, его запинал ногами какой-то пьяница, которых в моем окружении, а точнее в окружении моей мамы, было предостаточно.

В общем, тяжесть из-за разлуки с мамой выдалась невыносимой, ведь какой бы она ни была, все равно оставалась моим единственным родным и любимым человеком, даже несмотря на то, что она никогда не давала мне ни любви, ни нежности, ни внимания, а лишь отталкивала меня при любом удобном для этого случае. А также мне ужасно не хватало моего верного пса, они являлись моей семьей, ушедшей безвозвратно в то место, откуда не возвращаются.

Изначально меня отправили в детский дом, но, к счастью, пробыть мне там пришлось недолго, так как позже нашлась моя бабушка – мать моей мамы, которая стала моим опекуном, забрала меня к себе и помогла пережить боль одиночества и горе потери.

Эта достаточно крупная женщина в возрасте, с темными волосами, широкой улыбкой и светлыми глазами цвета морской волны, которые искрились и излучали неподдельную радость и заботу, очень располагала к себе и даже подкупала своей добротой, так как встретила меня крепкими, дружественными объятиями. С первых секунд нашей встречи мне стало ясно, что ей можно доверять.

Условия проживания в ее квартире были куда более привлекательными и удовлетворительными, а по сравнению с тем, где я жил до этого, их с легкостью я называл царскими палатами. У меня даже появилась своя комната. Кое-какие старые вещи, одежду и игрушки нам отдавали соседи, так что у меня всегда имелось, что надеть и чем заняться в любое время. Даже кушал я каждый день по три раза, а иногда, случалось, бабушка баловала меня и сладким. Я расцветал и становился счастливее каждое новое мгновение, насколько это возможно.

Но моя бабуля, к сожалению, давно была немолодой, к тому же инвалидом, часто имеющая проблемы с ногами, которые время от времени отказывали из-за серьезной травмы позвоночника в далеком детстве, посему передвигалась она с большим трудом, так что не работала, и денег, соответственно, имела немного: ее пенсия и мое детское пособие, но на вещи первой необходимости практически хватало. Иногда она что-то шила и продавала, с чего получался небольшой дополнительный доход, который много раз выручал нас от неприятных ситуаций. Из-за своих трудностей времени для меня оставалось все меньше, так что со мной она играла все реже и реже, внимания уделяла немного, но вполне достаточно, так как до этого я получал гораздо меньше. Так что жаловаться на это грех, поэтому я всегда довольствовался и радовался каждой минуте, проведенной вместе с ней, пока не пришло время идти в школу.

4. Школа

Здесь уже с первых дней я встретился с детской агрессией по отношению к себе, связанной с моим внешним видом: ношеная, большая или, наоборот, маленькая одежда, слегка растрепанные волосы. К тому же я был достаточно любопытным, по-детски наивным, всегда всех тщательно рассматривал, что не нравилось другим, и в то же время был очень стеснительным. Когда у меня что-то спрашивали, я не мог ответить, так как у меня имелось мало опыта общения. Из-за этого я теперь, собственно, и страдал, поскольку часто молчал и не мог правильно изложить свою мысль, точку зрения или попросту связать пару слов.

Сначала многие одноклассники шутили, обзывались и издевались над моей персоной, девочки не обращали на меня никакого внимания, никогда не разговаривали со мной, не сидели за одной партой, а когда я их о чем-либо спрашивал, ехидно улыбались, начинали перешептываться с подружками, а затем хихикали, по всей видимости, надо мной. Это меня очень расстраивало и обижало в глубине души.

Но позвольте рассказать вам, дорогой читатель, об одной девочке, которая училась в моем классе, по имени Оля. Прелестный ангел, самая красивая девочка в школе: длинные черные волосы, заплетенные в косу, карие глазки, которые блестели, излучали тепло, счастье и радость. Невысокий рост однозначно лишь украшал ее, являясь, однозначно, плюсом по моей личной оценке, одета всегда очень нарядно и опрятно. Сразу бросался в глаза тот факт, что она из хорошей и порядочной семьи. Исключительное поведение и отношение к людям и, несомненно, любезна, общительна и приветлива ко всем, даже ко мне. Ее наимилейшая улыбка доставляла мне неописуемое удовольствие и была, наверное, единственным стимулом моего посещения школы.

Однажды весной в третьем классе я специально для нее собрал букет, самый обыкновенный букет из полевых цветов, пошел с ним в школу, чтобы преподнести его ей и признаться в своих чувствах, рассказать ей о моей первой большой любви к совершенной девочке. Топчась на одном месте от ужаса и страха, властвующих в моем сознании, я долго не мог решиться это сделать. Аккуратно и невнятно медленно собирался я с мыслями, чтобы поделиться с этим прелестным человеком самым сокровенным, что накопилось у меня за три года. Как только я все-таки собрался с мыслями и направился прямиком к ней, то на пути возле школы, а точнее почти перед самым ее входом, ко мне подбежали одноклассники и начали кричать мне гадости и непристойные слова, на которые я не обращал внимания, ибо уже давно свыкся с их глупостями. Потом кто-то, поняв, что слова давно на меня не действуют, со всей силы ударил меня ногой в спину. Я упал и выронил букет, который весь рассыпался. С диким хохотом ребята растоптали цветы, испустившие последний аромат на прощание, а школьники между делом пинали меня лежачего.

Я сгруппировался и держал удары, сколько мог, но затем, приоткрыв глаза, увидел перед собой камень размером примерно в два раза больше моего маленького кулачка. Собравшись с последними силами, я схватил его, присел вначале на колени, затем привстал и со всего размаху заехал им в голову одного из нападавших, разбив ее в кровь. Он упал, а остальные ребята отступили, разинув рты от увиденного и затаив дыхание. Пострадавший поднялся, но уже не смеялся как лошадь, а ревел, словно птенец, которого отняли из-под крыла его матери, обхватив свою голову руками. И в этот самый момент во двор выбежала учительница, которая видела лишь концовку всего произошедшего, и начала кричать, как сирена при пожаре, что я понесу серьезное наказание. Потом, схватив меня за шкирку, она повела меня к директору для дальнейших разбирательств как главного бандита и подозреваемого в совершенном преступлении.

Там со мной долго разговаривать и церемониться не стали, тот мальчик остался жив и здоров, а меня исключили из школы, так как ни одному моему слову не поверили, соответственно, ничего доказать в свою самозащиту я не смог, в том числе что я не виноват, а всего лишь защищался. Мой внешний вид и большинство лжесвидетельств одноклассников сыграли не в мою пользу, так что мне пришлось покинуть эту школу и свою любимую Оленьку, которой я так и не успел открыться. Они отобрали ее у меня и возможность поговорить с ней в последний раз.

Все мое тело было покрыто синяками и ссадинами, но болело больше всего внутри, в области грудной клетки. Так и постучалась в мои двери очередная тяжелейшая моя потеря. Я не ел и не пил, практически не спал очень длительное время, а мысли мои летали в облаках, оправдываясь и крича хором о несправедливом решении, о моем исключении. Также я думал о том, что за правду приходится страдать и, самое важное, что с Олей мы не будем вместе, как я это себе представлял в любую свободную минуту дня и ночи.

5. После второй потери

Со временем мне становилось спокойней, легче. Бывший человеком эмоциональным, впечатлительным и сентиментальным, быстро расстраивался и принимал все крайне близко к сердцу, но бабушка в очередной раз помогла мне пережить новый тяжкий момент. Она чаще со мной общалась, чем отвлекала от дурных мыслей и печали, благодаря ей я не успел наделать никаких глупостей и вскоре отошел от горестного состояния и негативных дум.

Потом меня перевели в другую школу, для трудных подростков, потому как характеристикой из предыдущей школы меня наградили… как сказать помягче? Прескверной – вполне подходящее слово. К тому же не хотелось терять целый год в поисках хорошего учебного заведения. Новый класс вселял много надежд с отрицательным значением: все чумазые, грязные, неопрятные, невоспитанные. С учителями никто не считался, не слушал их, все огрызались, хамили по поводу и без, обзывались, устраивали между собой постоянные стычки и драки, многие использовали нецензурную лексику, похлеще даже, чем многие взрослые, курили, и не только сигареты, выпивали, были даже токсикоманы, которые нюхали клей.

С первого взгляда нас можно было легко спутать, так как внешним видом мы не слишком отличались друг друга. Моя одежда бывшая в употреблении, как и у других, а новых вещей я не мог себе позволить. Хотя я был более спокойным и миловидным по сравнению с другими ребятами, не курил, иногда и у меня тоже случались перепалки с учителями, наверное, стадное чувство давало о себе знать. Как оказалось потом, наши судьбы имели схожий характер и сценарий: одинаковое детство, а точнее его отсутствие.

К концу школы мой личный рекорд успехов составляли: троекратные попытки исключения и дважды меня чуть не оставили на второй год. Только благодаря выработанному к тому времени на улице умению договариваться и делать то, что необходимо, когда нужно спасение, а также говорить то, что ожидают услышать учителя и директор, даже если не хочется следовать системе, мне удавалось избежать проблем, исправлять все в последний момент и даже переходить в последующие классы обучения. Спасибо за это внешкольным дворовым распростертым объятиям реальной жизни.

Но до этого этапа происходило еще много вещей, а также множество изменений как внутри меня, так и в моем окружении.

Естественно, дурная компания не могла не отразиться на моем развитии. Сначала я закурил, чисто «за компанию», затем частенько стал выпивать со своими на тот момент товарищами, в простонародье именуемыми собутыльниками, алкогольные напитки любой разновидности с различным содержанием градусов.

Денег, конечно же, у нас, как говорится, кот наплакал, поэтому приходилось где-то что-то воровать, перепродавать, обмениваться, некоторые из нашей компании даже начали продавать, скажем так, нелегальную продукцию для улучшения настроения, то есть наркотические средства. У меня до этого дело не дошло, хотя я тоже брал вещи, мне не принадлежавшие. Так мы зарабатывали и выживали, поскольку других вариантов не знали или не видели.

Но это продолжалось недолго, до тех пор, пока меня не поймали и не привлекли к уголовной ответственности. Много раз меня ловили, но отпускали, так как кражи были мелкими и возраст тоже небольшой. Критических ситуаций немало выдалось, но мне удавалось скрываться, так что не могу сказать, что я этим занимался лишь единожды. А поймали меня на краже дорогих часов, я не успел своевременно скрыться с места преступления и незаметно избавиться от награбленного.

Был суд, но реального срока не дали, так как несовершеннолетним срок не дают, лишь штраф, предупреждение, выговор и месяц исправительных работ. В принципе, после этого я прекратил этот вид деятельности, но не из-за страха перед полицией, а все-таки осознав, что чужое брать нехорошо. Это произошло благодаря одному молодому человеку, с которым я находился в камере, дожидаясь суда. Он просто объяснил, что люди работают и трудятся не покладая рук, чтобы заработать для своей семьи, прокормить ее, но потом появляются такие вот живчики и отбирают все, что им не принадлежит, ухудшая тем самым положение людей и их внутрисемейные взаимоотношения. Сами воры тем временем богаче не становятся, потому что не умеют управлять денежными средствами. Таким образом я счастливее не стану, а в конечном итоге к каждому из нас все вернется и воздастся по заслугам. Что-то типа этого он мне поведал, давно диалог велся, не вспомню уже все слово в слово. Как-то странно, может, даже забавно, что один преступник учит другого. А может, это все-таки и правильно, ведь чтобы понять другого, самому нужно это прочувствовать и пережить, пройдя схожий путь.

Сначала друзья остались те же, и работа их тоже не изменилась, я по-прежнему общался с ними. Мне даже не приходилось ничего делать, они все давали мне даром. И хоть красть я перестал и в этом отношении стал лучше, но с других сторон стал меняться все же в противоположную сторону от добра.

Школу я начал посещать гораздо реже. Иногда на сильное давление со стороны учителей отвечал хамством, и это неуважение к старшим казалось мне нормальным явлением. Чем громче я спорил с учителями, тем лучше, как мне казалось, круче, авторитетнее в глазах своих сверстников становился. Уроки и домашние задания мне иногда приходилось делать, точнее, списывать, чтобы не выгнали. Наплевательское отношение ко всему на учебе разрасталось с мощной силой, так как в школе меня мало что интересовало, лишь из-за бабушки и по ее просьбам я ходил туда. Она хотела, чтобы я получил хорошее образование, устроился на стабильную, надежную работу, стал порядочным человеком и нашел свое место в обществе. Мне же было не до этого, я только кивал головой, главное, чтобы отвязались.

На улице мы с друзьями занимались всем, чем только хотели: гуляли, пили, курили. Домой мы не возвращались по нескольку дней, ночевали, бывало, на улицах, в подъездах, сараях, чердаках, где только ни приходилось. В нашей компании присутствовали и маленькие, к моей глубокой печали на данный момент, девочки. Потом мы перешли и на наркотики, тем более что достать их не составляло никакого труда, достаточно лишь протянуть руки. К окончанию школы я уже перепробовал столько всего и повидал такого, что не каждый взрослый может представить и похвастаться или сожалеть.

Многие из нашей компании, а точнее все, кроме меня, начали сидеть на игле. Сначала мне многое самому нравилось, раз я этим всем занимался. А может, с трудом мог отличить хорошее от плохого, тем более все этим промышляли, а я не хотел выделяться из толпы, быть изгоем. Но в конечном итоге это для меня уже стало диким перебором.

С каждым днем становилось все страшнее и страшнее смотреть на происходящее, как более взрослые ребята помогали колоться маленьким тринадцатилетним девочкам. Так сказать, услуга за услугу, они – товар, им – укол, не брезгуя использованными шприцами, не соблюдая никакой гигиены, не выбирая места инъекций. О нравственности, порядочности или санитарии мысли никому и в голову не приходили.

Дальше – хуже. Когда не хватало денег и наркотиков катастрофически не хватало, то доходило даже до того, что ребята дрались между собой, воровали все и у всех: у женщин, старушек, детей – безразлично. Мои товарищи все больше трансформировались из обыкновенных молодых людей в бездушные тела, зомби, с одной низкой, скорее с низменной целью – получить внутривенное наслаждение. У них не осталось уже ничего человеческого, никаких моральных принципов, иногда дело чуть не доходило до убийства (думаю, что, к сожалению, все же и доходило, но этого мне видеть, к счастью, не приходилось). Многие, что печально осознавать, умерли сами от передозировки, многие, кому едва перевалило за четырнадцать лет.

6. Новая жизнь

После проводов в последний путь пары таких друзей я задумался о том, что у меня нет необходимости ни видеть такую жизнь, ни участвовать в ней. Я понял, что нужно срочно все менять, причем кардинально. Благодаря непосредственному участию во всем этом мне стало ясно, что это вовсе не дружба, а скорее игра на выживание.

Ни одна душа из моего окружения не уважала никого и ничего, всех все устраивало лишь только тогда, когда общий интерес подкреплялся дозой. Кто приносил такие подарки, тот автоматически превращался до поры до времени в лучшего друга, восхваляемого приверженцами деструктивного соблазна.

А занимались мы этим, скорее всего, связи с тем, что серая, блеклая повседневность наводила ужасную скуку. Мы потеряли вкус к жизни от недостатка любви и понимания, что нужно в первую очередь любить, уважать себя, а значит, заботиться о себе, своем здоровье, внутреннем мире, в котором мы обязаны провести время до последнего вздоха и последнего стука сердца.

Если бы мне кто-то объяснил раньше, что все эти удовольствия можно получить от совершенно обычных вещей, то, возможно, я бы никогда не начал пробовать и употреблять искусственные препараты для преобразования и усиления хорошего состояния на некоторое время, дабы подольше не возвращаться в этот убогий мир. Но у нас в детстве не было такого идеального пространства любви, которое создается в полноценных семьях, с истинными человеческими теплыми отношениями, вниманием и заботой. Откуда мы могли знать, что есть другая жизнь?

Я не видел иного и не мог ни с чем сравнить свою жизнь, но что-то внутри зацепило и напугало меня настолько, что заставило отказаться от этого и оставить лжедрузей. А после стали происходить удивительные вещи, передо мной начали открываться совершенно новые ценности, которые действительно доставляли мне хорошие впечатления и удовольствие. Это подтолкнуло меня уважать себя и двигаться именно в этом направлении.

Я перестал появляться в той компании, будто мой ангел-хранитель или мой внутренний голос инстинктивно оберегал меня и вытаскивал из болота, в котором я постепенно тонул.