Миры между. Что-то не так с этим миром. Книга 4

– Цветов пока нет, – сказала она. – Ты такое и хотел?

– Мне листья понравились. Хочу поставить возле кресла.

Женщина сказала, что это герань: цветы будут красными, а пересадить лучше сразу, корням тесно. Кассиан взял ещё землю и простой глиняный горшок с поддоном. Пока Сайа платила, он обнаружил, что один лист упёрся в ручку пакета, и стал освобождать его.

– Теперь до дома понесёшь как чашку с кипятком, – сказала она.

– Там листья зацепились.

– Я вижу. Уже переживаю за них вместе с тобой.

Он собирался ответить, но поддон лёг в пакете ребром. Пришлось поправить. Сайа, смеясь, забрала землю и сумку с пледом, повела его к яблоне. Они поставили покупки в тень, расстелили плед перед скамьёй. Кассиан убрал сухие веточки и лёг, подложив руки под голову. В листьях виднелась часть оранжереи; по стеклу двигались тени.

Сайа сняла обувь и устроилась рядом. Предложила воды, а когда Кассиан вернул бутылку, задержав её руку, поставила её за спину и наклонилась к нему. Волосы под его ладонью были тёплыми сверху, прохладными у шеи. Она поцеловала его и легла на бок. Он смотрел на тень от её ресниц, пока Сайа не закрыла глаза, потом положил руку ей на плечо.

С реки доходил ветер. Кассиан думал, как развернёт кресло боком к окну и придвинет столик, чтобы вечером было удобно читать. Примерял, останется ли проход. Рядом зашелестели страницы: Сайа уже достала роман и держала его одной рукой.

– Ты вчера дочитала? – спросил он.

– Почти. Осталось страниц тридцать. Я всё-таки не вернулась к началу, хочу сначала узнать, чем закончится.

– Тогда мне пока не рассказывай. Я её потом возьму.

Сайа пообещала не рассказывать конец. Кассиан ещё немного полежал, потом сел и увидел вторую калитку, со стороны набережной. В следующий раз можно будет не обходить стену. Сад ему нравился: места хватало и для чужих разговоров, и для тишины под деревом. Он сказал об этом Сайе, получил рассеянный кивок и оставил её читать.

Когда она закрыла книгу, солнце добралось до края пледа. Сайа села, провела ладонью по примятой щеке и несколько секунд смотрела перед собой.

– Хорошо закончилось? – не выдержал Кассиан.

– Прочитаешь – поговорим. А то я сейчас всё расскажу.

Они сложили плед и распределили покупки. Кассиан нёс герань отдельно; Сайа попробовала взять его под руку, но пакеты мешали. Они рассмеялись, поменялись местами и пошли домой по верхней улице, иногда касаясь друг друга плечами.

* * *

К дому Кассиан донёс герань, поддерживая снизу: край пластикового горшка продавил пакет. Хозяйку встретили на площадке. Она спускалась с коробкой старых журналов, но поставила её на подоконник и спросила, в саду ли купили цветок. Кассиан кивнул, собираясь пройти к двери. Женщина задержала его.

– Хорошо, что встретились. Я договорилась на завтра показать квартиру. Люди смогут приехать к шести. Вы в это время дома?

Кассиан перевёл взгляд с коробки на женщину. Пакет с землёй тянул другую руку вниз; он опустил его возле стены и перехватил растение удобнее.

– Квартиру показать? – переспросил он. – Кому?

– Снять хотят. Я им сказала, что пока вы живёте, надо заранее договориться.

Сайа остановилась у двери с ключом в руке. Кассиан посмотрел на неё, потом снова на хозяйку.

– Мы не собирались съезжать. Может быть, вы нас с кем-то перепутали?

Женщина нахмурилась. Она ещё держалась за край коробки, словно собиралась сейчас поднять её и пойти дальше, но после его слов отпустила картон.

– У меня одна квартира, Кассиан. Ты сам написал, что в конце месяца освободите. Я потому и начала искать.

Он подождал, пытаясь вспомнить хотя бы разговор, который она могла так истолковать. Где они сидели, о чём спорили, что он мог пообещать мимоходом. В памяти возникло несколько совершенно посторонних вечеров. Ни в одном из них он не собирался уезжать отсюда. Сайа придвинулась к нему и забрала горшок. Кассиан разжал затёкшие пальцы.

– Покажите, пожалуйста, что я написал. У меня сейчас телефона с собой нет.

Хозяйка нашла переписку и повернула к нему телефон. Над разговором стояло его имя; среди сообщений об оплате, кране и счётчике он увидел: «В конце месяца съезжаем. Ключи передадим в последний день. Показывать можно, только предупреждайте накануне: не хочется, чтобы люди приходили, пока нас нет».

Ниже женщина спрашивала, окончательно ли они решили. Ответ был коротким: «Да. Оба». Сайа наклонилась к экрану и молча дочитала.

– Вы передумали? – спросила хозяйка. – Так и скажите. Только я уже людям обещала. Они с начала следующего месяца хотят въехать, им тоже нужно понимать.

Кассиан почувствовал, как горит лицо. Сайа стояла с растением и хмурилась. Повторять, что они никуда не собирались, было бесполезно; от него ждали объяснения перемены планов. Он провёл ладонью по шее. После садовой прохлады на лестнице было душно.

– Я не помню, чтобы писал это. Мне нужно посмотреть у себя. Давайте мы сегодня вечером поднимемся к вам и всё обсудим. Пока не назначайте показ, пожалуйста.

– Я уже назначила. Иначе бы не спрашивала, будете вы дома или нет.

Он кивнул. Сайа поставила горшок рядом с дверью и повернулась к женщине.

– До вечера ещё есть время. Мы разберёмся и зайдём. Людей всё равно можно предупредить сегодня, как вы и собирались предупредить нас.

Хозяйка посмотрела на неё и попросила не тянуть до ночи. После семи она собиралась уйти, и лучше закончить разговор раньше. Кассиан согласился. Женщина убрала телефон, взялась за коробку, потом снова поставила её: край рукава попал под картон. Сайа освободила ткань, хозяйка поблагодарила и пошла вниз.

В квартире Кассиан поставил герань на стол. Из порванного пакета высыпалась земля. Он достал новый горшок с поддоном, но пересаживать не начал; вытер полотенцем сухие руки и повесил его обратно. Сайа положила роман на стул.

– Я хочу здесь остаться, – сказал он. – Даже если бы собирался куда-нибудь раньше, сейчас хочу остаться.

– Я тоже. Но сначала надо прочитать, о чём вы договаривались. Может быть, там ещё что-нибудь есть.

Она не спросила, мог ли он написать без неё. Кассиан помнил, как она читала «Оба», и пошёл за телефоном.

* * *

Телефон лежал в ящике стола под сложенными листами. На крышке возле камеры был знакомый скол, оставшийся после падения на каменный пол. Экран не включился; Кассиан нашёл среди наушников провод и поставил телефон заряжаться.

Пока он ждал, Сайа расстелила на кухонном столе пакет и придвинула оба горшка. Кассиан сел, разрезал мешок с землёй. Потянуло сыростью. Куст выходил туго: пришлось сжать пластиковые стенки. Сайа уже протянула руки помочь, когда ком целиком выскользнул ему на ладонь. Корни густо оплели его по кругу. Кассиан добавил земли в новый горшок и подсыпал по краям, придерживая герань.

Сайа спросила о сообщениях про кран. Ремонт помнили оба, только она считала, что тогда ещё было холодно, а он не мог вспомнить месяц. Это ничего не объясняло в решении съехать. Кассиан сказал, что прочтёт разговор с начала, и взял принесённый ею кувшин. Полил герань, стёр с горшка налипшую землю и отнёс на подоконник возле кресла. Отодвинул штору, поставил поддон. Теперь можно было проверить телефон.

Телефон принял привычный код. Кассиан открыл разговор с хозяйкой; сообщение о выезде было на его стороне переписки. Сайа стояла рядом, положив ладонь ему на плечо. Он прочёл назад: оплата, кран, просьба пустить человека к счётчику. Потом несколько дней тишины – и решение съехать. Ни поднятой платы, ни требования искать другое жильё; куда они собирались, тоже не говорилось.

Сайа придвинула стул и предложила проверить договор. Под бумагами, закрывавшими телефон, нашлась папка с квитанциями. Они перенесли книги со стола на диван. Кассиан стёр с большого пальца землю, которой уже испачкал обложку, и раскрыл папку. До семи оставалось время прочитать договор и подняться к хозяйке.

Сайа вынула два скреплённых листа. На последнем стояли их подписи и подпись хозяйки; договор действовал до осени. Квартира оставалась за ними ещё на несколько месяцев. О досрочном выезде следовало предупредить за месяц – это и было сделано в конце мая. Она показала Кассиану строку и просмотрела остальные бумаги. Среди квитанций и инструкций другого договора не нашлось.

В описи значились шкаф, стол, кресло, кровать, диван. Всё стояло вокруг них. Сайа провела ладонью по сиденью своего стула.

– Значит, она нас не выселяет. Мы сами предложили уехать. Ты нигде не писал, куда?

Кассиан покачал головой и опять взял телефон. Под ногтем у него серела земля. Ему хотелось найти продолжение не меньше, чем ей.

– Открой нашу переписку, пожалуйста, – попросила Сайа. – Если мы собирались переезжать, должны были хоть что-нибудь друг другу посылать.

Кассиан нашёл её имя, набрал в поиске «квартира» и подвинул телефон между ними. Объявление по ссылке уже не открывалось, но остались присланные следом фотографии: комната с двумя окнами и разобранной полкой у стены, кухня, коридор, дверь во двор. Он спрашивал, далеко ли остановка. Сайа отвечала: минут семь, если не обходить школу. Она приблизила комнату. Потолок был низковат, зато перед окнами – деревья и крыша одноэтажного дома. Дороги от школы до этой двери она не помнила.

Они выбирали день просмотра. В субботу Кассиан мог только после двух; Сайа возражала, что тогда опять не поймут, сколько в комнате утреннего света. Договорились на воскресенье. На следующий день после просмотра она прислала снимок изнутри: окно, рулетка на подоконнике. Сайа задержала палец над фотографией. Она не помнила ни поездки, ни комнаты за пределами кадра.

Кассиан потянулся прокрутить дальше. Она попросила дать дочитать, и он отошёл за водой. Ниже обсуждали сырость в маленькой комнате. На снимках были угол стены и оконная рама; Кассиан писал, что пахнет из погреба под лестницей, в самой квартире сухо. Сайа просила вернуться после дождя. Она знала за собой такую осторожность: летом легко не подумать о холодной стене. Поправить себя в этих сообщениях ей было нечего.

Кассиан принёс воду и сел рядом. Квартира стоила дороже, но в ней было две отдельные комнаты. На новую плату хватало, если отложить покупку шкафа; Кассиан писал, что работать за одним столом ещё год ему не хочется. Сайа соглашалась. На следующий день она спрашивала, предупредил ли он хозяйку, и он обещал написать вечером.

– Вот откуда взялось «оба», – сказал Кассиан.

Сайа медленно отпила воду и поставила стакан подальше от бумаг. Кассиан снова посмотрел на экран, затем опёрся локтями о стол. Сайа вернулась к фотографиям. Две комнаты. В одной можно было поставить большой стол и оставлять на нём работу. Другая выходила окнами во двор; на снимке из кухни виднелась часть дерева, почти упиравшегося ветвями в стекло. Ей нравилась эта квартира. Оттого было особенно трудно смотреть на собственные сообщения о том, как они будут там жить.

– Я бы, наверное, согласилась, – сказала она. – На ту квартиру. Если там действительно сухо и не слишком шумно.

Кассиан повернулся к ней. Она не стала убирать снимок.

– Но я не помню, чтобы соглашалась. Даже где это, не знаю.

Кассиан назвал улицу из переписки. Сайа знала её название, но мысленно добраться до двери на снимке всё равно не смогла. Он увеличил фотографию с рулеткой.

– Помню, как мне мешало сидеть у этого стола. Хотел поставить его иначе. Но вот этой комнаты не помню. И что ездил её смотреть – тоже.

Сайа уже проводила вечера над перепиской о днях, которых не прожила. Тогда чужая квартира окружала её с порога. Здесь она могла, не глядя, дотянуться до выключателя за спиной, за два дня заново привыкла к кухне и окну. Кассиан сидел рядом, касаясь её ступни. Произносить первое пришедшее объяснение не хотелось. Она вернулась к сообщениям о воскресенье; знакомее они не стали.

Кассиан напомнил о хозяйке. Сайа сложила договор в папку: брать его наверх было незачем. Женщина и так знала всё, что здесь написано.

* * *

Хозяйка открыла после короткого ожидания. Она уже переоделась, в прихожей стояла сумка; их впустила, но садиться не предложила.

– Мы хотим пока остаться, – сказал Кассиан. – Завтрашний показ отмените, пожалуйста. Нам нужно ещё два дня разобраться с переездом.

– Письмо нашлось?

– И письмо, и наш разговор о другой квартире. Но подтвердить выезд сейчас не можем.

Хозяйка напомнила, что именно об этом спрашивала на лестнице. Люди приезжали из другого города. После его сообщения она назвала им определённый срок, и теперь ей предстояло отменять собственные слова. Денег они ещё не вносили: хотели сначала посмотреть. Кассиан извинился, сказал, что понимает неудобство. Сайа молчала. Рассказать про станцию и возвращение без ключей можно было, но тогда женщина, вероятно, принялась бы искать, кому позвонить, чтобы узнать, что делать с такими жильцами.

– Послезавтра до обеда скажем точно, – произнесла Сайа. – Сегодня выяснилось, что мы по-разному понимаем, на что уже согласились.

Хозяйка взглянула на Кассиана, и Сайа поспешно добавила, что они между собой не ссорились. Женщина пожала плечами: в их дела она не вмешивается. Если остаются – пусть остаются, жили спокойно. Если нет, ей надо найти людей, а не узнать в последний вечер о новых планах.

Кассиан повторил срок. Хозяйка при них написала, что завтрашний просмотр переносится, и показала отправленное сообщение.

– Только вы мне тоже напишите. Не на лестнице говорите, у меня на ходу всё смешивается.

Он набрал, что они ответят послезавтра до полудня, а до этого показы отменяются. Сайа прочла и добавила просьбу подтвердить. Получив короткий ответ хозяйки, они спустились к себе; вскоре она прошла мимо них вниз со своей сумкой.

Сайа отперла квартиру и задержалась в прихожей. Завтра им не придётся стоять в стороне, пока чужие люди обсуждают, где поставят вещи. Утром она думала только взять плед и дочитать роман. Теперь хотелось, чтобы им оставили хотя бы этот вечер.

Кассиан сразу пошёл к папке. Сайа остановила его.

– Больше ничего не прочитаю. Давай поедим, потом посмотрим, кому писали насчёт той квартиры.

– Я тоже по третьему разу одно и то же смотрю. Только есть ничего не готово.

– Сделаем бутерброды. Готовить сегодня не хочу.

Он пошёл на кухню, а она убрала на полку книги с дивана, оставив дочитанный роман для него.

* * *

Кассиан нарезал последний помидор, посолил и подвинул тарелку ей. Сайа положила кусок на хлеб и почувствовала, как голодна. Несколько минут ели молча. Телефон остался в комнате; она была рада, что никто за ним не пошёл.

– Мне нравится вторая комната, – сказала она, когда первый голод прошёл. – Там дверь закрывается. Можно сидеть сколько угодно и не просить другого погасить свет.

Кассиан отложил хлеб. Сайа увидела, как он посмотрел на дверь, за которой помещались сразу кровать, диван и рабочий стол.

– Ты хочешь переехать?

– Сейчас я хочу посмотреть. Утром вообще не думала об этом. Но на фотографиях хорошая квартира.

Он кивнул не сразу. В переписке Сайа возражала насчёт сырости и света, а теперь вновь обсуждала с ним ту же комнату. Хотелось пройти от кухни до окна и знать, что этот путь прошла сама. Но уезжать из дома, куда только вернулись, тоже не хотелось.

– Я пока хочу здесь, – сказал Кассиан. – Ещё даже кресло не переставил. Хорошо было сегодня думать, что вернусь и займусь этим.

– Тогда переставь. Мы же завтра не съезжаем.

Обещать остаться до конца месяца она не стала. Сначала нужно увидеть квартиру. Доев, они нашли пересланный контакт; по номеру открылась переписка о просмотре, погребе и ключах. Передать их собирались в конце месяца, тогда же подписать договор. Ни о каких уже внесённых деньгах не говорилось.

– Напиши, что хотим ещё раз приехать, – сказала она. – Завтра днём. Без этих объяснений, что ничего не помним. Просто посмотрим квартиру.

Он набрал сообщение, прочёл вслух и отправил. Потом потянулся к их разговору, но остановился. Сайа видела, как палец задержался над экраном; Кассиан заблокировал телефон и положил его возле пустой тарелки.

– Сегодня четвёртое июня, – сказал он. – А хозяйке я написал ещё в мае. До того утра.

Сайа посмотрела на телефон. Дата перестала быть числом, на которое мельком взглядываешь, договариваясь о встрече. Переписка относилась ко времени, когда они ещё не знали ни остановившегося города, ни долгого лета. Чтобы найти в памяти воскресенье с чужими окнами, ей пришлось бы вернуться ещё дальше, за все месяцы, прожитые с Кассианом, и за те дни, о которых они рассказывали друг другу на пути к станции. Сайа помнила, как искала его голос в темноте. Квартиры на фотографиях она не помнила.

– Мне на сегодня хватит, – сказала она. – Я всё время пытаюсь вспомнить, а вместо этого придумываю, как мы туда ехали. Давай завтра съездим по-настоящему.

Кассиан убрал телефон в карман. Сайа ожидала, что он вернётся к папке, но услышала, как по полу заскользило кресло. Она вымыла посуду и пошла помочь. Он стоял на коленях с рулеткой, конец которой соскальзывал с края стола.

Сайа придержала ленту. Проход оставался, если сдвинуть столик и убрать второй стул. Они приподняли кресло над зацепившим ножку ковром и развернули боком к окну. Кассиан сел, вытянул ноги. Столик оказался под правой рукой, герань – за плечом. Сайа положила перед ним дочитанный роман. Он раскрыл его с начала и поднял глаза.

– Садись. Проверишь, удобно ли.

– Ты для себя двигал. Сам и проверяй.

Она устроилась на диване, подтянув под себя ногу. Ответ на сообщение пришёл чуть позже, когда Кассиан успел прочитать первую страницу. В квартире могли принять их завтра между двенадцатью и двумя. Следом прислали адрес с уточнением: вход со двора, звонок у калитки. Кассиан ответил, что они приедут к двенадцати, и оставил телефон на столике.

Сайа смотрела на него из своего угла. Кресло раньше стояло иначе, и ей было непривычно видеть его в профиль, так близко к окну. Время от времени он придерживал большим пальцем край страницы, не перелистывая: возвращался к началу абзаца, который, отвлёкшись, пропустил. Сайа тоже взяла книгу, но открывать не стала. Дотянулась до выключателя настольной лампы и повернула плафон к Кассиану. Кассиан поднял книгу к свету и наконец перевернул страницу.