Сайберия. Атаман

Глава 3

У большинства обывателей есть стойкое убеждение, что Томская губерния – это край географии, и дальше на восток людских поселений нет. Однако это совсем не так. Даже в сотнях вёрст от восточной границы есть маленькие оплоты цивилизации – имперские остроги, многие из которых старше даже самого Томска. Это уже не говоря о поселениях местных племён, что живут в тех краях испокон веку.

Остроги обычно располагаются на крупных реках – это главные транспортные пути через тайгу. Их часто сравнивают с оазисами в пустыне. Но мне больше нравится другой образ – островков суши в океане. Каждая вылазка в глубинные районы Сайберии – это будто нырок под воду. Поскольку те края уже совершенно непригодны для жизни людей, и там ты можешь рассчитывать только на то, что несёшь с собой. Еда, топливо, боеприпасы, тёплые вещи – это словно ваш запас воздуха, который нужно рассчитать так, чтобы хватило и на обратный путь.

И вот в очередном таком нырке мы зашли настолько далеко, что стало понятно – обратной дороги нет. Нам ничего не осталось, кроме как упрямо идти вперёд, всё дальше и дальше. И именно благодаря этому мы обнаружили нечто, что считалось доселе немыслимым.

Возвращаться домой мы собирались другим путём – не через главные ворота депо, а через один из боковых выходов в нескольких кварталах в стороне. Однако нас уже ждали прямо на перроне. Увидев нескольких жандармов в одинаковых овчинных тулупах без знаков отличий и чёрных мохнатых папахах, я выругался сквозь зубы. Демьян обеспокоенно зыркнул на меня и шепнул:

– Только спокойнее, Богдан.

– Да спокоен я, спокоен, – процедил я, остановившись и скрестив руки на груди.

Пусть подходят сами, раз припёрлись.

То, что Горчаков пытается держать меня под домашним арестом, мне с самого начала казалось довольно унизительным. Да, понимаю, что с его стороны это разумные меры предосторожности. Нефы меня попросту боятся, и страх этот зачастую сильнее доводов разума. Для них я даже не хищник, находящийся выше них в пищевой цепочке. Я скорее оживший кошмар.

Любой урождённый нефилим привык считать себя существом высшего порядка. Дар – это ведь не только сверхъестественные способности. Эдра сама по себе является для нефов мощным допингом, благодаря которому они объективно превосходят обычных людей во всём – от физической формы до когнитивных функций. Добавить сюда ещё и аристократический статус – и понятно, откуда всё это высокомерие и пренебрежение жизнями простых смертных. По большому счёту, нефилимы привыкли считаться только с себе подобными.

А тут – появляется некая сила, против которой их хвалёный Дар бесполезен. Мало того – эта сила может попросту отобрать этот Дар, сожрать его и присвоить себе. Для многих нефов, я думаю, это страшнее смерти.

Увы, это мировоззрение, характерное для нефов, не совсем чуждо и мне. Я пытаюсь с этим бороться, напоминая себе, что сила, данная мне – это не просто Дар. Это результат смертельно опасного эксперимента, проведённого Дариной, и цель его в том, чтобы получить оружие, способное противостоять варман туурам, хозяевам тайги. Тем, кто скрывается в Оке Зимы.

Я, как и Рада – лишь инструмент, живое оружие. У которого есть вполне конкретное предназначение. Да, сейчас я неизмеримо сильнее обычных людей, да и любого нефилима могу запросто прихлопнуть. Но это потому, что я создан сражаться с сущностями, которые гораздо могущественнее всех, кого мне до этого приходилось встречать. Так что глупо кичиться своей силой. Всё равно, что хвастаться перед детсадовцами, что можешь в одиночку раскидать хоть всю ясельную группу, и даже не запыхаться.

Вот и сейчас я прокручивал в голове эти доводы, пытаясь побороть вскипающее в груди раздражение. Один из шпиков – высокий, сильно сутулящийся тип с сомкнутыми на переносице бровями, отделившись от остальной группы, направился ко мне. Пока он шёл, я мельком, будто бы нехотя, огляделся. Выцепил взглядом смутную фигуру на крыше ближайшего ангара – похоже, там залёг ещё один наблюдатель. Скорее всего, даже снайпер – над краем крыши мелькнул ствол винтовки.

Впрочем, и остальные шпики вооружены. И не обычным оружием – уж синь-камень я сейчас могу учуять за десятки метров. Скорее всего, патроны и гранаты с соответствующими сердечниками. А у монобрового – он среди них явно старший – что-то явно посерьёзнее. Аура синь-камня вокруг него расползалась на пару метров во все стороны, так что, когда он подошёл вплотную, я невольно поморщился – ощущения были неприятные. Захотелось отступить на шаг, но я усилием воли заставил себя оставаться на месте.

На снаряжение экспедиции у них, видите ли, синь-камня в обрез. Зато чтобы меня обкладывать со всех сторон – всегда найдётся.

– Господин Василевский, – бесцветным голосом произнёс монобровый. – Мы по поручению генерал-губернатора Горчакова. Ваше присутствие здесь нежелательно. Так что мы настоятельно просим вас проследовать за нами.

– Вообще-то ты должен называть меня «ваше сиятельство».

Сказал я это достаточно спокойно, без угрозы, но все шпики заметно напряглись, а некоторые даже придвинулись чуть ближе. Один и вовсе, не таясь, вытянул из кармана массивный длинноствольный револьвер. Позади себя я тоже почувствовал движение – где-то там, до этого скрытые за корпусом ковчега, было ещё по меньшей мере трое.

И ведь самое смешное – все эти их предосторожности и угрозы не просто излишни, но и бесполезны. Если бы я действительно решил как-то навредить их дражайшему губернатору – они бы не смогли меня остановить. Да никто бы не смог.

– Богдан… – укоризненно буркнул мне Велесов, но я лишь дёрнул плечом.

– Как вам будет угодно… ваше сиятельство, – чуть помедлив, произнёс главный, не сводя с меня взгляда тёмных глубоко посаженных глаз. – Не сочтите за неуважение.

У него вообще было какое-то странное выражение лица – максимально безразличное и даже сонное, даже веки чуть прикрыты. Но я видел, что это лишь искусная маскировка – взгляд-то у него был цепкий и внимательный, очень не вяжущийся с вялой мордой.

– Увы, это оно и есть. Так же, как и ваше требование куда-то там за вами следовать. Я что, арестован?

– Никак нет, ваше сиятельство. Приношу извинения за возможное недоразумение. Мы здесь, чтобы сопроводить вас в резиденцию генерал-губернатора для личной аудиенции. По его приглашению.

Горчаков меня вызывает? Лично? Это что-то новенькое. За всё время, что он в Томске, я видел его всего несколько раз, да и то издали. По делам Экспедиционного корпуса он общался исключительно с Путилиным и по некоторым вопросам – с Борисом Георгиевичем, как с его заместителем.

– Я не получал никакого приглашения.

– Дело срочное. До вас пытались дозвониться по телефону час назад, но вас уже не было в усадьбе. Сейчас у его сиятельства Михаила Александровича как раз встреча с вашим начальником, господином Путилиным. И потребовалось и ваше присутствие. Мы сопроводим вас в кратчайшие сроки – машина уже ждёт у ворот депо.

Угу. Тесная железная коробка, наверняка ещё и нашпигованная синь-камнем. Соваться в неё у меня не было никакого желания. Я вообще после некоторых памятных событий с огромной неохотой сажусь в чужие машины.

– Что ж, благодарю. Но где резиденция – я знаю. Доберусь сам.

– Вынужден возразить. У меня чёткие указания – немедленно доставить вас к губернатору. Дело не требует отлагательств…

– Тем более. Сам я буду на месте уже через пару минут. Так что – благодарю за информацию. Я полетел.

Монобровый открыл было рот, чтобы возразить, но сказать ничего не успел. Я переключился на Аспект Ветра и рванул вверх, как ракета. Подо мной в перрон ударила кольцевая волна сжатого воздуха, взвив целое облако снега, в котором едва заметны стали фигуры Демьяна и окруживших меня шпиков.

Чего не сделаешь ради эффектного ухода.

Но наслаждался я первые секунды две. Дальше сердце в груди ёкнуло от резкого набора высоты, кожа на лице мгновенно занемела от ледяного ветра. Я вжал голову в плечи, пряча подбородок в меховом воротнике. Продолжая набирать высоту, нащупал на внутренней стороне шапки гладкую бляшку размером с пол-ладони, разделённую надвое. Соединил половинки – благо, это было несложно, к каждой, помимо крошечных кусочков жар-камня, был прикреплен и небольшой магнит.

Этот артефакт я сам придумал и создал с помощью Аспекта Ткача. Внутри него – простой, но устойчивый конструкт, основанный на руне Преграды. Стоило соединить половинки бляхи – как вокруг моей головы и плеч сформировалось что-то вроде силового поля, подогреваемого жар-камнем. Оно было прозрачным, почти невидимым, но при этом хорошо защищало от встречного ветра, а за счет формы придавало мне дополнительную обтекаемость. Этакое ветровое стекло из эдры.

Над этой штукой я заморочился сразу же, как получил от Орлова-младшего трофейный Дар. Оказалось, что летать-то я научился, но при этом в полёте у меня не было никакой защиты от встречного ветра. И если в тёплое время года ещё можно было потерпеть, то зимой в полёте можно было запросто обморозить лицо.

Уж не знаю, как сам Феликс справлялся со всем этим, но пришлось изобретать такие вот костыли из дополнительных артефактов. Впрочем, это лучше, чем все варианты утеплённых лётных шлемов, которые я до этого перепробовал. Они были тесными, неудобными, ухудшали обзор, да к тому же ещё и выглядели нелепо. А так – я скользил по воздуху, аки Супермен, и жар-камень даже немного подогревал воздух внутри защитного конуса.

Впрочем, недостатков у этой штуки тоже полно. Это один из ранних прототипов, и использую я его до сих пор только из-за его компактности. Для экспедиции я уже сконструировал кое-что получше.

До губернаторской резиденции я правда долетел за считанные минуты, эффектно приземлился прямо на крыльце и, не сбавляя хода, зашагал прямиком к бывшему кабинету Вяземского. Мне там уже доводилось бывать, так что дорогу помнил. По пути заставил здорово понервничать службу безопасности – те вроде бы кидались ко мне, пытаясь остановить, но я, оставаясь под Аспектом Ветра, расталкивал их невидимой воздушной волной и, не касаясь, настежь распахивал перед собой двери.

Настроение было совершенно хулиганское, и наверное, позже мне будет за это стыдно. Но сейчас я не мог сдержать раздражения. Да что этот Горчаков себе позволяет? Сначала избегает меня месяцами, а потом, когда понадобился – посылает за мной толпу вооруженных жандармов с синь-камнем, чтобы они волокли меня чуть ли не в кандалах? Я ему кто, пёс цепной?

В приёмной, не обращая внимание на вскочившего из-за своего стола секретаря, я и двери в кабинет распахнул так же. Даже немного переборщил – створки с грохотом хрястнули по стенам, а массивная люстра в центре потолка качнулась, жалобно зазвенев хрустальными подвесками.

– Кто-кто в теремочке живёт? – стряхивая снег с плеча, весело поинтересовался я. – Вызывали?

Увы, моя эскапада, хоть и навела шороху по всей резиденции, на главного виновника торжества, кажется, не произвела никакого впечатления.

Позади меня из приёмной доносился топот шагов и встревоженные крики. Двое Одарённых, дежуривших у дверей внутри кабинета – похоже, личные телохранители губернатора – застыли в напряжённых позах с совершенно глупыми выражениями на физиономиях. Даже Путилин вскочил со стула, выхватив клинок, спрятанный в трости. Но сам Горчаков, сидящий за столом напротив входа, лишь окинул меня холодным взглядом поверх золочёных очков.

– А, Василевский. Да-да, проходите, присоединяйтесь. Верхнюю одежду можете оставить вон там. Захар, Алексей – прикройте двери. И подождите снаружи.

Телохранители, что-то сконфуженно пробормотав, вышли в приёмную. Путилин, со щелчком загнав клинок обратно в трость, укоризненно взглянул на меня.

Я, забросив своё пальто и шапку на вешалку, прошёл к столу.

– Извиняюсь за такое вторжение. Но мне сказали, что дело срочное… – пробормотал я.

– Так и есть. Присаживайтесь, Богдан Аскольдович.

Моё залихватское настроение под змеиным взглядом Горчакова как-то быстро улетучилось. Новый томский губернатор вообще производил какое-то странное впечатление. На вид – совершенно невзрачный. Мощным телосложением не блещет, лицо – бледное, невыразительное, брови и вовсе такие светлые и тонкие, что их почти незаметно.

Однако, по слухам, человек он весьма и весьма неординарный.

И дело даже не в том, что нефилим. Как раз-таки Дар у него так себе – Аспект Льда при довольно посредственной мощности ауры. Сомневаюсь, что он представляет собой серьёзную опасность в бою. Зато как управленец и государственный деятель Михаил Александрович слывёт настоящим тираном, и это подтверждается с первых дней его пребывания на посту. Очень жёсткий, требовательный, педантичный. И, как говорят, совершенно непрошибаемый в переговорах. С таким же успехом можно пытаться убедить ледяную глыбу растаять.

Но, кажется, Путилин всё это время как раз это и пытался сделать.

– Поймите, Михаил Александрович, – кашлянув, продолжил катехонец. – Спешка в нашем деле может привести к срыву всей миссии. Я планировал выдвинуться не раньше марта. И к тому же Тегульдет лежит в стороне от нашего маршрута. Нам пришлось бы сделать ненужный крюк к северу…

– На это можно посмотреть и иначе, – возразил Горчаков, не меняя позы и даже бровью не поведя. – Выходит, что у вас есть хороший запас времени. И вы вполне можете сначала выполнить это задание, а потом к сроку выйти на запланированный маршрут.