Файролл. Петля судеб. Том 4

В кабинете Голицына сестрички не обнаружились, но зато там присутствовал Сергей Сергеевич, злой до белизны лица.

– Как вы все это мне объясните? – вскочил он с кресла и стукнул кулаком по столу. – Я вас спрашиваю?

– Лично я склонен считать, что во всем виноваты «Де Бирс», – ответил я, садясь за стол. – Крюгер, Чемберлен – они так, статисты. Говорящие головы, если угодно. Дело в алмазах и только в них. Вернее, в кимберлитовых трубках. Ну и в золоте тоже, конечно.

– Что? Какие алмазы? Какое золото?

– Я просто сегодня по дороге читал статью о второй англо-бурской войне, подумал, что, может, вы тоже с ней нынче ознакомились и теперь вам интересно мое мнение. Или вы не о Трансваале, который горит в огне?

– Нет, я не о Трансваале, – явно с большим трудом сдержал себя в руках Голицын. – Я о том, что две сотрудницы редакции все выходные провели в запертом кабинете, не имея возможности из него выбраться. Это уголовное дело, господин Никифоров!

– Какое там уголовное? – отмахнулся я. – Максимум административка, да и то не факт. Да и в целом – стоит ли этим дурехам жизнь портить? Ну напились девчули, переоценили свои силы, после насвинячили немного в помещении. С кем не бывает? Я когда молодой был, еще не так козлил. Да и вы, насколько мне известно, тоже.

Ничего такого про Голицына я не знал, но, учитывая его происхождение и кое-какие рассказанные мне Шелестовой факты, не сомневался, что у кого-кого, а у него скелетов в шкафу столько, что он их, скорее всего, туда ногой утрамбовывает.

– Не валяйте дурака! – возмутился Сергей Сергеевич. – Их в кабинете умышленно закрыли! На два дня!

– Кто? И зачем?

– Не знаю. Вот вы мне и скажите.

– Вы не знаете, я не знаю, мои сотрудники тоже не знают. Они сами очень удивились, увидев эту парочку в столь… э-э-э… прискорбном виде. Вывод? Эти двое сами накосорезили, а теперь, поняв, что за совершенное придется отвечать, валят со своей больной головы на нашу с вами здоровую. Это не очень хорошо. Это неправильно. А я ведь по доброте душевной еще и клининг за свой счет вызвал, хотел девчонок не палить. Вот правду говорят – не делай добра, не получишь зла.

– Знаешь, меня очень трудно удивить, – неожиданно спокойно сообщил мне Голицын, усаживаясь в свое кресло. – Я, как ты знаешь, рос не в самой простой семье, у нас разные ситуации случались, потому много чего видеть приходилось, много чего слышать. Нет, и меня, и сестер, когда мы маленькие были, конечно, к делам не подпускали, но тут подсмотришь, тут подслушаешь… Да и сотрудники СК, когда к нам в особняк наведывались, особо в выражениях не стеснялись. Но это поначалу, потом-то извинялись, конечно. Но ты – это что-то. Ты же тля, Никифоров. Ты никто. Тебя вообще, по сути, нет. Ты как капля, которую пальцем со стола можно стереть. Откуда такая уверенность в себе?

– Потому что тебя пестовали, а я сам рос. Нет-нет, никакого трудного детства, деревянных игрушек и пьющих родителей, но я свои шишки сам с малолетства набивал, а тебе соломку всякий раз сыпали – вдруг упадешь? А когда лбом постучишься о разные углы, страх со временем уходит, – поняв, что беседа перешла на другой уровень восприятия, поменял тон и я. – Да и чего мне бояться? Что меня отсюда уволят? Даже не смешно. И место не то, чтобы за него держаться, да и у тебя, уж извини, для такого руки коротки. А что до разных пугалок, вроде «ходи и оглядывайся», так они меня класса с третьего не пронимают.

– Слова не пули, они не убивают, – кивнул начальник, – но и мы уже не дети, чтобы словами перебрасываться. А вот пулями…

Я встал, подошел к Голицыну и задушевно, как когда-то меня учил один очень умный товарищ, невероятно хорошо знавший людскую натуру и умевший до любого, даже очень смелого или очень тупого человека достучаться, произнес:

– Сергей Сергеевич, а ты уверен, что это ты решаешь, кому достанется слово, а кому пуля? И в том, что если ты меня крепко достанешь, то вот тут дырку тебе не просверлят? – Я ткнул пальцем ему прямо в центр лба. – Нет, может, все и не так, может, это только слова и не более того. А если так? Что тогда?

Ну а после кабинет начальства покинул, оставив последнее то ли в задумчивости, то ли в легком недоумении от того, что кто-то посмел его в лоб тыкать, да еще и стращать.

Само собой, никаких сомнений в том, что вряд ли мои слова до нутра его дойдут с первого раза, я не испытывал, но сам факт того, что он хоть удивился, уже радовал. Хотя, конечно, основные заморочки с этим господином еще впереди, но оно, может, и неплохо, какое-никакое, а разнообразие, биение настоящей жизни, если можно так сказать, а то эта игра чем дальше, тем сильнее мою личность поглощает. Еще чуток, и я перестану быть Кифом, окончательно превратившись в Хейгена, что никуда не годится.

По той же причине я не сильно спешил сегодня домой. Мы и следующий выпуск обсудили, и рассказы Таши о том, какие страсти-мордасти творятся в Архипелаге, где оставшиеся на плаву бета-тестеры за главную награду продолжают бороться, выслушали, и даже перемыли кости спортивной редакции, которые в пятницу тоже, кстати, блеснули. У них в кабинете десятилитровая бутыль с бражкой рванула. Как такое возможно – никому не известно, но факт есть факт.

А еще с большим интересом выслушали одного из моих охранников, который наведался в кабинет с тем, чтобы поведать нам о том, как Полина и Галина из здания уезжали. Их, оказывается, три машины подряд отказались везти, а водитель одной из них прямо по-настоящему напугался и умчался с невероятной скоростью, но при этом его истошный крик «шайта-а-а-а-ан» еще долго отзывался эхом в редакционном дворе. Повезло им лишь в четвертый раз, и отправились сестрички, как я, кстати, и предполагал, в Измайловские бани. Видно, Ольга им присоветовала, секретарь Голицина. Она баба умная, матерая, жизнь повидала, потому и поняла, что такой смрад в ванной не ототрешь.

После приехали чистильщики, и даже эти видавшие виды работники тряпки и губки были очень впечатлены полем деятельности. Настолько, что к обговоренному тарифу еще двадцать процентов добавили. Причем не стращали, что, мол, «если нет, то мы уезжаем». Они бы реально нас послали куда подальше, я это по раскосым глазам трех мрачных сотрудников клининговой фирмы понял.

Короче, в «Радеон» мы с Викой вернулись только ближе к вечеру, но и после этого я сразу в капсулу не полез. Нет, я с аппетитом в кафе перекусил, после позвонил Азову, который оказался недоступен, а затем направился к Костику, который мне еще днем прислал сообщение с коротким текстом «Если будет возможность, зайди ко мне. Дело есть».

Оказывается, Зимин не забыл о моей просьбе и озадачил нашего умника тем, чтобы я не пропустил ту самую первую битву, о которой шла речь в полученном мной квесте.

– Нереальные задачи ставите, – бурчал компьютерный гений, похрустывая чипсами. – Вот как я смогу затормозить процесс, да еще надолго? Он же динамический. То есть здесь и сейчас.

– Вот-вот, – поддержал его один из подчиненных. – Нет, спасибо, что не на Арене, конечно, придется что-то останавливать, но все равно.

– Да не сильно его и тормозить надо, – миролюбиво произнес я. – Главное, сигнализируйте о том, что дело к большой стычке идет. Я же почти всегда в игре, а портал открыть – дело быстрое. Нет, есть вероятность того, что в это время меня в ней не окажется, но и тогда речь будет идти… ну максимум о часе-полутора.

– Час-полтора, – хмыкнул один из системщиков. – Это море времени! Ну ладно войска мятежников, там можно как-то принца через Кройзена придержать. А рати, верные королеве? С ними как быть?

– Да и принц не панацея, – поморщился Костик. – Там с обеих сторон игроков столько уже набежало, что попробуй их останови. Нет, немного время потянуть получится, но час-полтора… Не знаю, не знаю.

– И с нашей? – уточнил я. – В смысле набежало?

– Ну да. Да ты как в игру войдешь, почту свою проверь. Думаю, сильно впечатлишься.

И ведь не соврал, умник очкастый. И слово подобрал верное, поскольку я натурально впечатлился.

В почте обнаружились десятки писем, причем адресованных мне, именно как лидеру клана «Линдс-Лохен» и с заголовками вроде «Относительно временного военного союза», «„Лихие забияки“ желают примкнуть к бунту» и даже «Анархия – смерть Запада!». С чего отправитель сего письма, глава клана «Свобода или смерть», играющий под ником Максимус Бак, решил, что Вайлериус исповедует именно эту идеологию, понятия не имею, но он просто-таки требовал от меня немедленно дать распоряжение о том, чтобы его приняли в ряды повстанцев.

Собственно, приблизительно того же желали и все остальные респонденты, просто они не были столь категоричны в своих просьбах. И, что еще очень характерно, каждый из них изъявлял желание присягнуть Тиамат, как официальной богине-спонсору затеянной нами фронды. Признаться, я поначалу понять не мог, для чего всем этим людям понадобилось мое благословение как в вопросах веры, так и в остальных моментах, пока где-то на пятом письме не понял, откуда тут ноги растут.

Оказывается, Яромил, тот бородатый верзила, с которым я пообщался близ стен захваченного Григрига, сделал из нашего разговора свои личные выводы и решил, что без моего благословения ни богине присягать не стоит, ни к войску Вайлериуса примыкать. Нет, верно, я упомянул о том, что лучше переход на сторону Тиамат оформить по уму, но это же был совет, а не руководство к действию?

Но то мое мнение, а он решил по-другому. Мало того, он создал на форуме тему под названием «Война на Западе. Руководство к действию!», где перечислил плюсы и минусы для кланов, которые решили выступить на стороне соискателя на престол, причем «за» оказалось больше, чем «против». Как результат, куча игроков надумала присоединиться к нашему движению, но, опираясь на полученный мануал, решила зайти в него с моей помощью, чтобы получить возможный максимум положенных им бонусов.

Тридцать шесть заявок за неполные сутки. И это, похоже, только начало. Нет, я ничего не имею против, люди нам нужны, вот только тут и «но» хватает. Как эту ораву контролировать? Одно дело кланы из нашего альянса, с ними все ясно, там народ проверенный, а тут… Мало ли я странных людей за время игры видел? Хоть бы даже тех долболомов, которые одно время под логотипом «Линдс-Лохены» воевали… Как их, бишь? Которые еще кучу НПС мне положили? Ладно, неважно.

Так вот что, если там такие же? А приведу их я. И шишки тоже посыплются на меня, старый Кройзен ни одной промашки мне не простит.

Вот тоже вредный старикан. И не убьешь его ведь, он мне сейчас очень нужен.

Кстати, непредсказуемость поведения новичков – это еще не самое неприятное. Что, если это будет клан-оборотень? Три-четыре десятка бойцов, которые ударят в спину в нужное время и в нужном месте – это тот козырь, который победу в битве в поражение запросто может превратить.