Файролл. Край холодных ветров

Глава первая

в которой речь пойдет о сведении счетов

– Ну, что поделаешь солнышко, так оно всегда и бывает – я чмокнул Вику в щеку – Умирают всегда молодые, талантливые и умные, а старые, бездарные и глупые коптят небо до ста лет. Таковы законы жизни.

– Я не хочу, чтобы ты умирал – надула губы Вика – Мне с тобой хорошо.

– Да кабы меня кто спрашивал – печально сообщил ей я – Придет гражданка с косой, стукнет в дверь «Кто тут Никифоров? Выходи». И все. И привет. Но – спасибо за комплимент.

– Дурак – Вика убрала подбородок с моего плеча – Не накаркай. Некролог сам писать будешь?

– А у тебя есть желание его написать? – удивился я.

– Ни малейшего. Я вообще таких вещей боюсь – Вика передернула плечиками – Напиши сам, а?

– Напишу – покладисто кивнул я – Только сначала надо съездить кое-куда.

– Куда? – нахмурилась Вика и шутливо уперла руки в бока – Куда это ты намылился, а?

– Эй-эй-эй! Все только для тебя. Посмотри в окно, видишь машинку у входа? – я ткнул пальцем в «Импалу»

– Ага, прикольная. Ретро.

– Ретро – засмеялся я – Эх ты, дитя джипов. Это Шевроле «Импала», легенда на четырех колесах. И с сегодняшнего дня наш верный спутник, от дома до работы и обратно. Ну, и, если еще куда ехать придется.

– Ааааа! – завизжала Вика негромко – Ты купил машинку!

– Ну, как купил? – потупился я – Подарили. За верную и беспорочную службу!

– Эти? – Вика ткнула указательным пальцем в потолок.

Я кивнул.

– Круто. И сколько такая стоит?

– Хренову тучу нулей – более точного ответа у меня не было – Ручная сборка, индивидуальный заказ. Серьезно – даже не представляю.

– Ты чего такое сделал для них? – вытаращила глаза Вика – Убил что ли кого?

– А то – сказал я, иронизируя над самим собой – Конечно. Тыщу людей!

– Шеф – бесцеремонно влез в наш разговор Юшков. Столь тесное общение меня и Вики парней уже не смущало, они поняли суть наших отношений, смирились с тем, что Вика теперь уж точно мой зам до скончания веков, и перестали по этому поводу загоняться – С передовицей что-то будем делать? Первым листом теперь, я так понимаю, пойдет некролог?

– Оставим на следующий номер. Там сейчас фотки придут, отберите такую, где покойный повеселее, чтобы улыбался. Все, я ушел, буду через пару часов – распорядился я, накинул куртку и пошел вниз.

Человек у машины оказался бойким пареньком из породы «те, что всех знают». Он экспрессом провел меня по всем необходимым инстанциям – от ГИБДД до страховой, время от времени задавая вопросы типа —

– Номерок желаем какой? Пафосный или попроще?

– Страховочку у кого делать будем, предпочтения есть?

Я вяло ему отвечал, что номерок мне по барабану, какой дадут – такой и дадут, но лучше конечно такой, чтобы было ясно, что с владельцем этой машины лучше не шутить, только это поди дорого? А, это входит в стоимость? Страховая? Страховая мне тоже по барабану какая – такая машина если бьется, то ни одна страховая не возместит ее стоимость в полной мере.

Пройдя все круги постановки машины на учет, мы отправились обратно в редакцию. Паренек молчал, а я размышлял.

Мысли мои, конечно же, в основном крутились возле сегодняшней новости о кончине бедолаги Ставроса. Ну, как бедолаги – он явно был крысой, царствие ему небесное, а потому понес хотя и чрезмерно суровое, но явно заслуженное наказание. Не думаю, что ему платили в корпорации так уж мало, чтобы еще и приторговывать их секретами на сторону. Если я, малая, по сути, сошка, получаю такие деньги, то он, сильно не последняя фигура, наверняка имел доход, сопоставимый с годовым бюджетом средней африканской республики. А может, и какой из республик бывшего СССР, например – Молдавии.

Прозвучит не очень красиво, но я не испытывал совершенно никаких нравственных мучений по поводу того, что был одной из причин подписания ему смертного приговора. Да и причиной я не был, так, небольшим катализатором. Не считайте меня совсем уж нравственным уродом, который абсолютно безразличен к человеческой жизни, просто род моих занятий не предполагает излишней рефлексии, к тому же я точно знаю, что платить надо за все, что ты делаешь в этой жизни. Вот он и рассчитался полной мерой за сделанное.

Что же до подаренной машины – мне четко указали на мое место. Вот ты, Никифоров, честно нам служишь – и ты имеешь все – деньги, должность и новую машинку. Что, тебе еще и красивая девочка нравится? Так пусть будет твоим замом, не вопрос. Я так думаю, если скажу, что мне шале нужно где-нибудь в предгорьях Альп, так мне и его подарят.

И еще мне четко дали понять, что если я начну с нами крутить, то тоже получу сердечный приступ, а то и чего попроще, поскольку не того я калибра персоналия. Как вариант – пулю в затылок или удавку на шею. Так сказать – в ассортименте

И я особо не собираюсь думать о том, что выберу. Потому что быть сытым и здоровым – это всегда лучше, чем бедным и больным. Тем более, что от меня не требуется заниматься чем-то противозаконным, от меня требуется исключительно честность во всем ее многообразии. Честно делать свою работу, честно докладывать о ее результатах и так далее.

В редакцию я прибыл почти полностью убедившим себя в том, что все нормально, и идет так, как и должно идти.

В редакции меня поджидал очередной сюрприз – дама из «Рэйдиона», которая терпеливо ждала меня почти час. Оказывается, что грянул день зарплаты, и она привезла нам причитающееся жалование. Ощутив и оценив плотность врученного мне конверта, я окончательно уверился в правильности сделанного выбора.

– А чего в конвертах дают зарплату? Чего не на пластик кидают? – удивился Самошников.

Я, было, открыл рот, но меня опередила Вика —

– Самошников, ты странный человек. Мы где официально числимся?

– В «Столичном Вестнике» – ответил ей Самошников

– Правильно – похвалила его Вика – И зарплату мы получаем тут, в кассе, в ведомости за нее расписываемся. Так с какого тогда «Рэйдион» будет нам что-то куда-то перечислять? Нет, если ты недоволен, что тебе дают денежку в конверте – ты позвони в «Рэйдион», скажи об этом…

– И будет еще один некролог – закончил ее фразу Юшков.

– Думай, чего говоришь! – тут же пресек его я, радуясь, что дама-зарплатница уже ушла, и не слышала этого идиота – Ты знаешь, слово – оно не воробей. Оно если выскочит, то сильно нагадить может.

– Я чего? – струхнул Юшков – Я пошутил, не подумав.

– Так в следующий раз думай, с кем и о чем шутишь – веско сказала Вика и посмотрела на меня.

– Правильно – подтвердил я – Вообще, мозги включай иногда. Это ко всем относится. Работать идите, хорош языками молоть.

Я быстренько набросал некролог, доработав присланный текст и разбавив его стандартными штампами, просмотрел статьи моих человекоподобных, отметив что от стадии «головоногие» они плавно приближаются к стадии «прямоходящие», и отправился домой на новой машине.

Ну, что сказать про шевроле «Импала»? Это шевроле «Импала». Боюсь, что так же будут рассуждать и лихие угонщики, которых не остановит ни навороченная сигнализация, ни блатной номер, ни страх уголовного наказания. Поэтому выбросив Вику у своего дома, я рванул в сторону недавно открывшейся парковки, где, уплатив по прейскуранту, я получил место за номером «101» и чрезвычайно довольный отправился домой пешком. Понимаю, что это не самый козырный вариант, но за неимением гербовой бумаги, пишут на простой.

Осень уже вступила в свои права, а коммунальные службы еще нет, поэтому хотя уже давным-давно стемнело и почти наступила ночь, фонари у подъезда так не зажглись. Может именно по этой причине я заметил трех парней, стоящих у моего подъезда, только тогда, когда подошел к нему.

– Ты Никифоров? – спросил один из них

– Ну и? – ответил ему я, и тут же получил удар в солнечное сплетение. Я не успел даже хватануть ртом воздух, как в глазах вспыхнули искры – это мне саданули коленом в лицо и снова пробили в живот.

Дальше все было просто и незамысловато – меня били со всем старанием, усердием и прилежанием. Сначала бодро попинали ногами, потом двое подняли меня, чтобы тот, который интересовался – я это или не я – со всей дури саданул мне ногой по причинному месту. Слава Богу, что он немного промахнулся, надо будет сказать маме, чтобы она свечку за это дело в храме поставила. Чуть левее – и не видать бы ей внуков. После этого серия коротких ударов по лицу показалась мне легкой щекоткой. Под конец кто-то из них пару раз пнул меня, снова упавшего, ногой по почкам, и я услышал —

– Это тебе паскуда, за сестру мою. Я говорил ей – не хороводься ты с русским, но она разве меня слушает?

– Опа, Равиль, гляди чего у него из кармана выпало!

Мне стало интересно, что же у меня выпало из кармана, но глаза не спешили открываться – у кого-то из этих орлов на пальце был перстень, и это украшение сорвало мне кожу со лба, из-за этого кровь лилась мне прямо на лицо, полностью закрывая обзор.

– Бабки, Равиль – оживленно тараторил один из нападавших – Реально, бабки. И много.

– Берем, считай компенсация за сестру – вальяжно заявил Равиль и явно наклонися ко мне, голос его зазвучал громче – А ты помни – это только начало.

– Слушай – раздался голос третьего отбойщика – Одно дело ему люлей отвесить, другое бабки прибрать. Это уже статья, нахрен такое нужно?

– Да он ведь никому не скажет – успокоил его Равиль, после чего мою голову взяли за волосы и приподняли вверх – Ты же никому не скажешь? Ты же все понимаешь, да?

Я предпочел промолчать.

– А что я вам говорил? Он умный и бздливый. Чего сестра в тебе нашла?

Мою многострадальную голову отпустили, я снова оказался на асфальте.

– Ну, мы еще встретимся, как эти лавэ кончатся – Равиль хохотнул – Пошли, парни.

И мститель за честь сестры, весело хохоча и обсуждая свою удачно проведенную акцию возмездия, удалился вместе с соратниками.

Я еще немного полежал и предпринял попытку встать. Не сразу, но все-таки получилось. Пятная кровью всё, что попадалось мне на пути, на гудящих ногах, я добрел до лифта, ввалился в него и нажал кнопку своего этажа.

Вика в очередной раз меня удивила. Увидев меня, всего в кровище и с начинающим синеть лицом, она не стала метаться по квартире, кричать о том, что надо позвонить в милицию, издавать вопли вроде «Да что же это такое!». Она быстро и деловито подперла меня плечом, после чего повела в ванную комнату, где пустила холодную воду, сунула под нее мою многострадальную голову и сказала —

– Аккуратно умойся, руками не три ничего особо, чтобы заразу не занести. Где у тебя аптечка лежит?

– В кладовке была старая автомобильная, лекарства дома особо не держу – прогнусавил я.

Говорить мне было трудно и больно – рожу мне раскроили по полной.

Вика издала звук, похожий на тот, что производит Мардж Симпсон в момент раздражения, и вышла из ванной.

К ее возвращению я уже умылся, и, видимо, перестал производить впечатление человека, который вот-вот откинет коньки.

– Сейчас будет больно – честно предупредила меня Вика – Я у тебя перекись водорода нашла, так что терпи. Садись вон на табуретку, мне так удобней будет.

Я честно терпел, пока она обрабатывала мои многочисленные ссадины, шипя при этом сильнее, чем сам препарат.

– Хорошо тебя отделали, от души – заметила она в конце процедуры – Кто хоть, ты запомнил? Надо же ментов вызывать.

– Каких ментов? – спросил у нее я – И что значит запомнил? Я попросту знаю кто это, потому и ментов вызывать не буду.

– Я ничего не понимаю – сказала Вика – Ты знаешь кто это, они тебя измудохали так, что на тебе живого места нет, и ты ничего не будешь делать?

– И еще деньги отобрали – уточнил я.

– Вдобавок еще и ограбили. Ты прямо какой-то Иисусик всепрощающий. Может в следующий раз ты на них квартиру перепишешь? – в голосе Вики звучала нескрываемая злоба пополам с сарказмом.

– Да не галди ты – поморщился я – Сказал ведь – ментов не надо. Но я не говорил, что я ничего не буду делать и все это на тормозах спущу. Сейчас оклемаюсь за пару дней, а там посмотрим, чьи в лесу шишки.

Я попытался встать, но только охнул – мышцы начали разносить боль по телу. К тому же заныли почки.

– Вот мать их так, по почкам-то зачем было лупить? – охнул я, схватившись рукой за спину – И так с ними фигня…

– Какая фигня? – присела передо мной на корточки Вика

– Обычная для служившего в армии человека – пояснил ей я – Вода у меня по месту службы хреновая была, а кипятить ее не всякий раз удавалось. Вот и подсадил почки маленько. А эти храпоидолы по ним еще и раза два-три берцами прошлись.

– Вот же твари – сузила глаза Вика – Так кто это был-то?

– Да Элькин брат это был, с друзьями своими, потому я и в ментовку не хочу обращаться. Если я его посажу, в следующий раз пулю разрывную в голову получу, Эльвира может, она КМС по пулевой стрельбе, а родня для нее святое, она же татарка. Хотя, конечно, и так это оставлять нельзя, знаю я этот молодняк – если один раз погрелись на чужом кармане, теперь не остановятся, пока им шею не свернешь. Молодые они все, безбашенные, жизнь их еще не обломала. Но это потом, ладно. Пойду лягу.

– Конечно – ответила Вика, о чем-то задумавшись – Я сейчас тебе йодовую сетку сделаю. И ночью меня буди, если что. Хотя я теперь вряд ли вообще засну.

Утром у меня болело все, даже то, что болеть не может. Особое опасение накануне вечером мне внушали две части моего тела. Но обошлось – и одна функционировала исправно, и крови при утреннем, кхм, ну вы поняли, тоже не увидел, что говорило о том, что почки мне не отбили. Хотя из дома мне выходить было противопоказано – с такой рожей все встречные милицейские мои. Да и народ в редакции пугать (а кого-то и радовать) не стоило. Я себя в зеркало не видел, но был уверен, что похож на морского зверя спрута или на покойного Флинта – вся рожа синяя и распухшая.

– Ты не надумал в милицию обратиться? – спросила меня Вика, одеваясь – А еще лучше было бы обратиться к кое-кому другому. Я тоже таких шакалов видела, твоя правда – они всегда возвращаются. А ты мне стал как-то дорог, не хотелось бы цветочки за твоим гробом нести.

– Ой, Вик, не парь себе мозги, я решу эту проблему – сказал ей я, морщась от боли в губах.

– Ну да, ну да. Видел бы ты себя со стороны – облачко набежало на ее лицо – Дома сиди, никуда не ходи.

– Смешно. Куда я пойду, в таком-то виде? – даже удивился я.

– Вот-вот. А если эти твари повадятся тебя так каждую неделю…

– Вик, все, иди – попросил я девушка – Мне бы баиньки.

Вика нахмурившись вышла из комнаты и через секунду хлопнул замок входной двери.

Конечно я не планировал так просто спускать с рук этим поганцам ни мое избиение, ни тиснутые ими у меня деньги. Но надо было понять, с кем мне начинать на них охоту, благо выбор был – и из старых друзей еще по школе, и из новых, благоприобретенных за последние несколько лет. Когда вращаешься в клубной жизни выполняя профессиональные обязанности, то волей-неволей обрастаешь самыми разными связями. Мечтая о мести и расправе, я незаметно для себя самого и вправду уснул.

Разбудил меня телефонный звонок. Телефон, уцелевший при вчерашнем происшествии, лежал на журнальном столике и я, охая и подстанывая, отправился в нелегкое путешествие к нему. На экране светилось «Зимин».

– Але, Киф это ты? – услышал я в трубке голос Зимина.

– Да, Максим Андрасович, я – кого угодно ожидал услышать – но его?

– Скажи мне, Киф, хорошо ли ты помнишь мой разговор с тобой в кабинете у твоего шефа? Ну, тот, когда мы с тобой познакомились? – голос его не предвещал мне ничего доброго

– Более-менее – промямлил я, пытаясь понять, куда он клонит.

– Может быть в раздел «более» отложились мои слова про то, что ты теперь под защитой корпорации?

– Да я не подумал… – интересно, откуда он узнал. Хотя, чего тут гадать-то…

– А вот мне это ясно, причем ясно предельно – в голосе Зимина прорезалась явная сталь, и он перешел со мной на «вы», что, наверное, было не самым благоприятным признаком – Если бы вы подумали, то вы бы позвонили мне еще вчера. Ну, или хотя бы сегодня. Сами позвонили – это было бы проще и быстрее. Хорошо хоть, ваша гражданская жена умнее вас оказалась, в нашу службу безопасности позвонила, а те уже мне доложили. В результате именно от них я и узнал, что вас избили и ограбили. От них, – а не от вас.

– Кто оказался умнее? – я подумал, что ослышался.

– Ну, так она представилась – Зимин посопел в трубку – Мне сказали, что она так представилась.

Ай да Вика. Хотя… Может, и не самый поганый вариант. По крайней мере решения принимать умеет, а после их реализовывать.

– Все вводные она по этим лиходеям дала, наши люди уже вовсю действуют. Может заедут к тебе, если что не пугайся, дверь открывай.

– Конечно – ф-фу, он снова на «ты» сошел – Вы простите, что я не позвонил. Мозги совсем набекрень были.

– И о мозгах – было слышно, как он щелкнул пальцами – Через часок приедет наш врач, посмотрит тебя.

– Да нормально все – начал я свою песню.

– Вот он это мне и подтвердит – даже не стал меня слушать Зимин – Тебе спокойней – и нам спокойней.

– Спасибо – я в самом деле был тронут. Нет, понятно, что о барашке тоже заботятся, прежде чем на шашлык пустить, но все равно – приятно.

– И помни – ты под защитой. Вика твоя кстати тоже, ты дай ей мой телефон, чую в вопросах твоей безопасности и быта ей доверия будет больше чем тебе. И это – на свадьбу не забудь пригласить.

– Мне смеяться больно – сказал я Зимину, тот коротко хохотнул и отключился.

Врач приехал, причем явно непростой врач, а очень знающий, не поликлиничного типа, осмотрел меня, а после сообщил, что все нормально, ребра не сломаны, все раны и ранки обработаны грамотно, абсцессов не предвидится. Сон и хорошо бы еще витаминчиков попить, хотя это никогда не лишнее. Отказался от тысячи рублей и покинул меня.

А еще через час пожаловали безопасники. Не одни. С собой они приперли трех порядком измочаленных молодых людей, которых особо не заморачиваясь, положили на пол в моей прихожей.

– Ну, вот они – кивнул головой крепкий парень, представившийся мне Евгением – Это они вас вчера отбуцкали.

– Надо же, совсем молодые ребята. Еще моложе, чем я думал – удивился я – В темноте-то непонятно было, а потом я уже и не разглядел бы.

На вид им всем было лет по восемнадцать-двадцать.

– Да вот такие молодые самые опасные и есть – подключился к беседе второй безопасник, невысокий крепыш, который не представился – Таким железкой под ребро вам ткнуть – как нечего делать. В голове то пузырьки, и гадость всякая – коктейли да энергетики.

– Ладно, делать с ними чего будем? – спросил у меня Евгений.

– А чего с ними делать? – на автомате пожал плечами я, охнув от боли – В лес, лопаты в зубы, по пуле в затылок и привет. Только пусть деньги вернут.

– Ага, понятно. Деньги, правда, мы у них уже забрали – Евгений протянул мне мой же конверт, правда уже порядком замусоленный и не такой плотный, как был – Ну, те что были в наличии. Все тогда, мы пошли?

И он пнул одного из налетчиков

– Пошли, погань, у вас выезд за город – сказал покорно сидящим на полу юношам крепыш – Правда билет у вас всех только в один конец.

И я понял – елки, они их реально в расход собираются пустить. Я-то пошутил, а вот они – нет. Однако дисциплина в «Рэйдионе» какая!

– Стоп – сказал я Евгению. Тот остановился, на лице было написано: «Чего, пожалел?»

– А деньги-то сильно не все – сказал я ему возмущенно – Тут три раза по столько было.

Этих орлов надо было спасать, а то их и вправду того и гляди прибьют. Жалости особой у меня к ним не было, но и три души на свою совесть, и без того не сильно чистую, мне было цеплять не надо.

– Мы отдадим – вдруг горячо заговорил один из них – Мы все отдадим, мы больше отдадим, только не убивайте.

– Больше не надо – сказал я ему – Мое отдайте.

– И вот, просто так их отпустить? – жестко сказал Евгений

– Ну, зачем же так – ответил ему я и присел на корточки, немного поморщившись, около молодого парня, с до боли знакомыми резкими чертами лица – С чего бы так? Поучим, само собой. Привет, Равиль.

Парень смерил меня взглядом и промолчал.

– Да ты не дури, сам во всем виноват. Если бы ты вчера не коллективом меня метелил, а так, по-людски, один на один предложил помахаться за сеструхину честь, то и претензий бы не было. Если бы после этого ты не угрожал бы мне, не глумился, не обобрал. А теперь – отвечать надо. Ты же мужик?

Парень молчал.

– Молчишь? Правильно молчишь, говорить тебе один хрен нечего.

– Не убивай пацанов – сказал Равиль – Все отдадут, слово даю.

Безопасники засмеялись.

– Само собой отдадут. Куда им деваться? – сказал крепыш.

Не совсем парень гнилой. Про ребят сказал, про себя нет – подумал я

– Ну, как решим с ними? – спросил Евгений.

– Так, а чего тут решать – ответил я – Деньги пусть отдадут и шабаш.

– Штраф брать будете? – деловито поинтересовался крепыш

– А как же! – хмыкнул я и мрачным голосом Очень Серьезного Злодея, не оставляющим сомнений, что это шутка добавил – По конечности каждому сломайте, какой именно – это на ваш выбор. И этому вот, Равилю – все пальцы переломайте. И личная просьба – хребтины их не трогайте, на инвалидность не переводите.

– Понятно – засмеялся крепыш – Пошли, клоуны.

Закрыв за ними дверь, я ощутил не страх, нет. Ко мне пришло то неприятное липкое чувство, что я впутался во что-то такое, что выше моего понимания и больше моих возможностей.

Мне стало ясно, что если я сделаю неверный шаг или приму неверное решение, то за мной придет вот такой Евгений, которому пустить мне пулю в затылок ничего совершенно не стоит. Без каких-либо эмоций, просто потому, что это его работа. Да, сейчас я под их защитой, но это только потому, что я им нужен. А когда я им стану не нужен, что будет тогда? Скорее всего, наградят и отпустят с миром, а может и предложат непыльную работенку в корпорации. Вон, дальше газету редактировать. Но это при условии, что я не наделаю ошибок. А значит надо быть в десять, в двадцать раз внимательней в словах и поступках. Это в моих интересах.

Одно только непонятно – как вообще не допускать ошибок?

Глава вторая

в которой герой наконец отправляется на Север

Спокойно отдохнуть мне не дали. Вслед за ушедшими безопасниками позвонила Вика, явно опасавшаяся, что я начну ее ругать за проявленную инициативу. Поняв, что расправы над ней не будет, она доложилась по текущей работе, и сбросила мне мастер-макет номера, по которому я позже дал ей несколько рекомендаций и советов.

Потом звонили мои гамадрилы, выражали сочувствие. Они, разумеется, не были в курсе того, что произошло на самом деле, а потому располагали официальной версией, придуманной и изложенной Викой, по ней у меня произошло растяжение ноги. Растут мальчуки, начинают понимать с какой стороны масло на бутерброде.

Через пару часов снова появился Евгений, правда в этот раз в одиночестве, отдал мне стопку денег и попросил, чтобы я их тщательно пересчитал, и, если там чего не хватает, непременно позвонил ему. Я пообещал, что так и сделаю, на этом мы распрощались.

Вечером приехала уставшая Вика, долго осматривала меня, цокая языком, успокоено кивнула, узнав, что приходил врач, и врач не простой.

– Слушай, но ты же не в претензии, что я позвонила в «Рэйдион»? – через пару часов она наконец решила выяснить, не злюсь ли я на нее за допущенное самоуправство. Её явно это тяготило.

– Вик, ты сделала то, что сочла нужным. Почему я должен злиться? – сказал я нейтральным тоном – Зимин просил тебя поблагодарить за это, и дать тебе его прямой номер, чтобы ты позвонила ему, если я опять чего выкину.

– Прямой номер Зимина? Мне? – удивленно сказала Вика – Ничего себе.

– Ну да, ты сегодня набрала свои сто очков репутации – подтвердил я – Судя по всему, тебе доверяют больше чем мне. Ты, как и любая женщина, более рассудительна, чем наш брат мужчина, а значит и доверия к тебе больше.

– Мне кажется, что ты все-таки меня осуждаешь – немного обиженно буркнула Вика.

– Золотко, давай не будем говорить фразами из дамских романов – попросил ее я – Ты сделала, то что сделала. Я бы решил эту проблемы немного по-другому, но уже есть то, что есть. При этом надо признать, что способы «Рэйдиона» более эффективны, чем те, к которым бы прибег я. И все, и мы закрыли эту тему.

Вика успокоено вздохнула, а я подумал, что надо перевести разговор вообще в другую плоскость.

– Ты мне другое скажи, прелестное дитя. Тебя твоя сестра не потеряет? Я понимаю, что ты совершеннолетняя и половозрелая особь, но все-таки?