- -
- 100%
- +
Закусив губу, Вероника свернула за угол под резко полившим дождём. И тут же столкнулась с человеком, которого никак не ожидала увидеть.
– Дядя Валера?! – выпалила она.
Темноволосый смуглый мужчина с серьгой в ухе удивлённо смотрел на студентку. Он уже был в привычных кожаной куртке и джинсах, но служебная милицейская «шестёрка» стояла на дороге за его спиной.
– Смерти моей хочешь?! – воскликнул Валерий. – Ты чего такая зашуганная, а?
Вероника вновь обернулась. В этот момент на другой стороне дороги показался долговязый молодой человек. Совершенно не обращая на них внимания, он шёл по тротуару, накинув на голову капюшон толстовки.
«А он, вроде, и не похож на парня из трамвая…» – присматриваясь, решила студентка.
– Садись, подвезу тебя, – предложил Валерий. – Если только, конечно, не хочешь вымокнуть под дождём.
Вероника устроилась на заднем сидении милицейского автомобиля, а мужчина остался на улице, убрав руку за спиной под куртку. Он проводил прохожего взглядом и зачем-то посмотрел на крышу здания… Только после этого Валерий сел за руль и завёл двигатель, но трогать машину с места пока не стал. Он достал из бардачка маленький непрозрачный флакончик и залпом осушил его.
– Дядя Валера!.. – осуждающе выдохнула Вероника.
– Это рыбий жир, не алкоголь, – пояснил Валерий и картинно поморщился.
«Шестёрка» наконец-то съехала с места и поехала вдоль довольно широкой улицы. Вероника извернулась, пытаясь взглянуть на того самого прохожего, но его уже не было видно. Никого не было и на автобусной остановке у перекрёстка, откуда девушка совсем недавно понеслась сломя голову.
«Всё-таки показалось… – решила Вероника. – Всё из-за этого дурацкого «Волданского вампира»! Не надо было вчитываться в каждую новость о нём, вникать в каждый слух!.. Сама себя накрутила!»
– Чего это вздыхаешь? – спросил Валерий.
Девушка распустила вымокшие волосы и, причесавшись, вновь собрала их в хвост. Не получив ответа, мужчина лишь усмехнулся и снова обратил взгляд по ту сторону лобового стекла со скребущими дворниками.
– Игнорируешь, значит? – шутливо произнёс он. – Я тебя спас от дождя, а ты!..
Глядя на отражение водителя в зеркале, Вероника улыбнулась, причём именно той улыбкой, которую могли увидеть только близкие люди.
Валерий Григорьевич Назаров – сержант первой оперативной группы милиции – не приходился ей даже дальним родственником. Он просто был другом семьи, которого Вероника знала с детства. Когда Оксана Миронова – её мать-одиночка, работающая в сохранившемся со времён Союза исследовательском институте, – представила милиционера своей ещё маленькой дочери, она назвала его «дядей Валерой». С тех самых пор для девочки он стал практически родным. Разница в возрасте между ними составляла лет пятнадцать, и именно поэтому, как думала студентка, в её глазах Валерий всегда был взрослым. А его внешний вид – новомодная стрижка, серьга в ухе, повседневная одежда – нужен был лишь для того, чтобы быть ближе к молодёжи. Это прослеживалось и в интересах мужчины, и во вкусах, иногда даже в манере говорить.
Он оказался именно тем, в ком прямо сейчас нуждалась Вероника.
– Как ты очутилась здесь? – спросил Валерий. – Тебе ведь ещё две остановки ехать. Или ты не домой, у тебя просто свиданка?
– Я сглупила, – ответила девушка, не позволяя разгуляться его фантазии.
– Может, пора завязывать с глупостями? Я думал, ты уже взрослая девочка.
– Мне ещё далеко до тридцати пяти.
– Согласен. Пока что двадцать.
– Девятнадцать.
– Ты будешь повторять это до двадцать второго ноября? – Валерий ехидно улыбнулся. – Или в этом году двадцать третьего планируешь отмечать?
– А что посоветует товарищ сержант?
– Смотря кем ты хочешь провести третий десяток лет: Скорпионом или Стрельцом?
– Издеваешься?
Милиционер фыркнул.
– Это я, что ли, родился за минуту до полуночи, да в високосный год? В любом случае, днём раньше, днём позже… Кстати, есть пожелания? Подарок-то на юбилей.
На лице Вероники засияла жгучая улыбка, говорящая: «Удиви меня!»
Мужчина лишь хмыкнул, а студентка подалась вперёд и спросила:
– А ты что там делал, дядя Валера? В гражданском, но на служебной машине?
– Искал батарейки для плеера.
– А что насчёт машины? Уже ведь не на работе…
– Будто в первый раз! – Валерий отмахнулся. – А раз ёрничаешь… Напомнить, как ты только что головой мне в грудь зарядила, госпожа изящество?
– Нет, спасибо. Предпочла бы забыть, – откинувшись, призналась Вероника. – А тебе бы грудь подкачать. Слишком она худая: я все рёбра прочувствовала.
– Лбом?! Это же кость!
Пряча улыбку от хохотнувшего милиционера, студентка отвернулась к окну. На её памяти у них с Валерием была только одна серьёзная ссора: когда она, будучи ещё маленькой, допытывалась, знал ли он её отца.
«Знал», – ответил тогда мужчина и отказался говорить на эту тему.
Убедившись, что Вероника успокоилась, Валерий приоткрыл окно. Стараясь, чтобы девушка не замечала этого, он напряжённо всматривался в дорогу и прислушивался к звукам, сокрытым шумом двигателя и падающих на землю частых капель.
Вскоре они приехали к дому, в котором жила семья Мироновых. Дождь не только не прекратился, но даже наоборот – ещё сильнее застучал по крыше «шестёрки».
– Зайдёшь к нам? – уже приоткрыв дверь, спросила Вероника. – На чай. Мама будет рада тебя видеть. Всё-таки ты давно не был у нас…
– Будет рада она? Или ты?
Девушка хитро прищурилась.
– И я.
– Хорошо, я сейчас…
Вероника вышла под струи дождя. Перед тем, как дверь захлопнулась, студентка заметила, что милиционер поправил что-то за спиной, и расслышала его тихий голос:
– Госпожа… Я надеюсь, вы ошибаетесь…
Девушка поспешила спрятаться под козырьком над входом в подъезд и нажала комбинацию кодового замка. С механическим щелчком дверь отворилась, и Вероника, пытаясь отыскать в сумочке ключи от квартиры, поднялась на четвёртый этаж.
«Неужели забыла? – сокрушённо подумала она. – А, нет!.. Нашла…»
Наконец-то открыв дверь, Вероника переступила порог.
К её изумлению, внутри царил мрак и сквозил ветер. Дождь было слышно так, словно все окна и дверь на балкон были открыты настежь. Вероника попыталась нащупать на стене выключатель, но замерла, как только глаза, привыкнув к темноте, разглядели на полу высунувшуюся из комнаты руку. Судорожно дыша, девушка медленно прошла к дверям. Запах крови ударил в нос… Вероника замерла над телом матери, распластанным на полу в неестественной позе. Глаза Оксаны Мироновой были распахнуты, и в них застыли иррациональный ужас и боль. Рот женщины был приоткрыт, а с уголков губ стекала струйка вязкой алой жидкости. Часть плоти на боку отсутствовала, оголив её ребра, что заставило Веронику рефлекторно схватиться за свои собственные. Студентка практически почувствовала боль, которую должна была вызвать такая рана.
– М-ма…
Её бок горел, руки била мелкая дрожь. Вероника медленно поднесла к глазам окровавленную ладонь, опустила взгляд и увидела свои собственные оголённые кости. Моргнула… Видение исчезло, как и кровь с ладони. Но никуда, как бы ей ни хотелось, не делись следы кровавой, крайне жестокой расправы над её матерью.
– Ты почему не закрыла дверь? – раздался голос вошедшего в квартиру Валерия. – И почему стоишь в те… – Он увидел руку на полу. – Ах ты ж чёрт!
Выхватывая из-за спины «Грач», Валерий вбежал в комнату. Убедившись, что девушка в порядке, он обследовал раскуроченную и залитую кровью гостиную и ушёл в спальню.
– Мама!.. – опустившись рядом с телом, прошептала Вероника.
Девушка судорожно вздохнула и закусила рукав куртки, пытаясь удержать рвущийся наружу крик боли. Её плечи задрожали от беззвучных рыданий, по щекам покатились слёзы…
Закончив проверять квартиру, Валерий вернулся в гостиную.
– Вероника, – тихо произнёс он и, положив руку девушке на плечо, бережно сжал его. – Едем ко мне. Собери вещи. Только самое необходимое.
Вероника глубоко вздохнула. Кивнув, она поднялась на ноги и поспешила в спальню. Постоянно вытирая глаза и щеки, девушка собрала документы, деньги и схватила кое-какие драгоценности. Достав рюкзак, запихала в него всё найденное, а также сменное белье и предметы личной гигиены.
Когда Вероника вернулась в гостиную, Валерий говорил по мобильному. Увидев девушку, он поманил её за собой, убрал сотовый и вновь взялся за пистолет.
Вероника в последний раз посмотрела на погибшую мать и с силой стиснула зубы. Одними губами, почти срываясь на хрип, прошептала:
– Прости!..
А затем, словно поддавшись какому-то импульсу, она подошла к двери на балкон…
Кто бы ни убил Оксану, он пришёл именно отсюда, забрался на четвёртый этаж и вломился внутрь. А на улице, под дождём, Вероника заметила женский силуэт в плаще и вязаном берете. Незнакомка смотрела прямо на студентку. И помахала рукой… Но когда Вероника, зажмурившись и встряхнув головой, вновь устремила взгляд на женщину, её уже нигде не было видно.
Глава 3. Слёзы боли
1 октября 2004 г.
Валерий Назаров жил один в недавно построенном жилом комплексе на другом конце Волданска. Путь туда от квартиры Мироновых занимал около часа. Практически всё это время Валерий молчал, напряжённо всматриваясь в дорогу через заливаемое дождём лобовое стекло. Когда «шестёрка» въехала на мост через Волданку, сидящая рядом с водителем Вероника остекленевшими глазами принялась рассматривать кварталы набережной. Свет оранжевых фонарей потерял привычную для девушки контрастность, и ей показалось, что все цвета смешались воедино в тошнотворной палитре ночного города.
Съезжая с моста, «шестёрка» притормозила у дежурной машины милиции. Три оперативника начали с интересом рассматривать жигулёнка и его пассажиров. Но взгляд Валерия был направлен только на одного из них – на милиционера в дождевике, с укороченным автоматом7 на плече. И будто бы в ответ тот коротко кивнул.
«Шестёрка» свернула на другую улицу и с прежней скоростью поехала прочь от моста.
– Пока поночуешь у меня, – бросив на Веронику взгляд, заговорил Валерий. – Я уложу тебя в своей комнате, сам переберусь на диван в гостиной.
Осознав, что вряд ли выбрал подходящий момент для обсуждения планов, мужчина замолчал. Но студентка и так никак не отреагировала, словно совершенно не слушала его.
«Ещё бы! – подумал Валерий. – А сам смог бы на её месте? Вряд ли».
– Кому?.. – вдруг выдохнула Вероника.
– Что?
– Кому понадобилось так убивать? Зачем?.. Почему так жестоко?..
Валерий вздохнул, до белизны костяшек сжал руль, но не произнёс ни слова. Это разозлило девушку. Мужчина ощутил на себе её обжигающий взгляд, но даже не попытался успокоить. Он понимал, чем была вызвана эта ярость… Автомобиль остановился перед опущенным шлагбаумом железнодорожного переезда, и Валерий принялся бесцельно считать вагоны проезжающего поезда.
– Прости… – заговорил он. – Ты наверняка винишь меня за то, что не смог помочь ей.
Злость в глазах Вероники сменилась болью. Отвернувшись, девушка прислонилась головой к окну и едва слышно прошептала:
– Если бы ты был там, я бы лишилась всех близких, всей семьи… Ты тоже… прости меня.
– А если бы смог спасти твою маму?
Вероника проигнорировала его вопрос и вместо этого выдохнула:
– Люди… так… не могут…
«Люди так жестоко убивать не могут», – хотела сказать она, но лишь судорожно вздохнула. И тогда ощутила, как рука Валерия бережно потрепала её вымокшую голову.
Запищал сотовый, и милиционер без особого желания ответил на звонок:
– Назаров. Да… Нет… Не знаю… Да вот так: не знаю!.. Нет, сегодня не выйду… Сказал же, не выйду! Передай Бессоновой, что я буду с девчонкой. Если что-то нужно от меня – пусть звонит. Заодно научится, наверное… Всё, отбой.
Договорив, Валерий перевёл телефон в режим вибрации и бросил его к лобовому стеклу. Кто бы только что ни звонил, по лицу мужчины было видно: если бы не сидящая рядом студентка, он не стал бы сдерживаться в выражениях.
Телефон завибрировал. Вероника посмотрела на осветившийся экран мобильника: это была та самая Бессонова. Но на выразительный взгляд девушки Валерий лишь процедил:
– Пусть госпожа звонит позже…
– Кто? – не поверила своим ушам студентка.
Сержант лишь беззвучно выругался, явно не собираясь отвечать.
* * *Они въехали во двор жилого комплекса из нескольких десятиэтажных панельных домов с современной отделкой и красными черепичными крышами. К этому моменту проливной дождь закончился, оставив лишь висящую в воздухе влагу и лужи на асфальте. Лучи фонарей во дворе, над дверьми подъездов и на крышах разрывали ночную тьму, словно маяки в тумане.
Валерий оставил машину на углу П-образного здания. Они миновали обнесённые невысоким ограждением мусорные пухто и подошли к подъезду противоположного крыла дома. Вероника с лёгкостью угадала бы комбинацию кодового замка по заполированным пальцами кнопкам с частично стёршимися цифрами. Этим молодёжь пользовалась постоянно, когда во время гулянок пряталась по чужим подъездам от пронизывающих зимних ветров и лютых морозов.
«Три года уже прошло! – одёрнула себя Вероника. – Вы давно перестали собираться, а все твои подруги укатили в Москву и Петербург. И прислали россыпь фотографий с трёхсотлетия города на Неве с фейерверками и выступлениями звёзд эстрады! Было-то это всё в прошлом году. И они ещё удивлялись, что здесь до сих пор плохой интернет!.. Ты осталась одна, дурёха…»
Однако замок на двери подъезда отличался от всего, что девушка видела раньше. Валерий достал ключ, собираясь вставить его в замочную скважину, но, взглянув на Веронику, передумал. Он медленно, будто бы показывая, поочерёдно набрал комбинацию из четырёх цифр, и при каждом нажатии над клавиатурой электронного замка загорался красный светодиод. Только после этого дверь со щелчком отворилась.
Но перед тем как войти, Валерий замер, будто бы прислушиваясь, и шумно втянул носом воздух. Студентка наверняка бы решила, что он принюхивался, если бы не её подавленное состояние.
Девушка проследовала за мужчиной в тесную кабину лифта. Пока они поднимались на последний этаж, Вероника встряхнула головой, прогоняя ни с того ни с сего всплывший в голове образ одного из бывших одноклассников – Коли Воронцова. В старших классах он не расставался с акустической гитарой, брал инструмент на каждую гулянку и исполнял любимые ребятами песни отечественных рок-групп. Даже несколько лирических композиций «Арии» мог сыграть и спеть, даром что столь высокие ноты были неподвластны его грубому прокуренному голосу.
Всё последующее было как во сне; Вероника даже не помнила, как они вошли в квартиру. Валерий что-то объяснял, а девушка тискала пушистого белого кота, проявившего к ней нездоровый интерес. В какой-то момент она сообщила, что пойдёт в душ, заперлась в ванной и просидела в ней более часа под струями горячей воды. Перед глазами студентки вновь и вновь представали события этого дня, и каждый раз заканчивались образом погибшей мамы с застывшим на лице ужасом.
Судорожно выдохнув, Вероника зарыдала. В чувства её привёл громкий стук в дверь.
– Ты там не спишь? – донёсся голос Валерия. – К тебе пришли, уже ждут. Давай-ка вылезай оттуда.
«Кто?» – хотела спросить студентка, но перед её мысленным взором тут же предстало лицо Саши.
Одевшись, Вероника вышла из ванной. Валерий в этот момент заваривал кофе.
– Я сначала не узнал Бивак. В искажении дверного глазка она выглядит несколько более… М-м, взрослой, – сообщил он, сопровождая речь соответствующими жестами.
– И почему я не удивлена? О чём же ещё ты мог подумать, с такими-то описаниями женских форм?! – едко заметила девушка, пользуясь даже такой возможностью скрыть своё состояние.
– Ну, что поделать? Мы, мужчины, создания довольно простые. – Валерий самодовольно ухмыльнулся, а затем тихо напомнил: – Тебя ждут.
Саша и в самом деле оказалась в квартире, причём даже не в прихожей – в гостиной, и уже без верхней одежды. Едва увидев Веронику, она облегчённо улыбнулась, вскочила с дивана и, подбежав, тут же заключила в объятия.
– Ника!.. Никочка!.. – прошептала она. – Я не могла поверить, когда узнала… Не могла поверить в то, что случилось…
– Саша, я…
Подкативший к горлу ком горечи оборвал Веронику. Она не выдержала и уткнулась в плечо подруги, чувствуя, как сдавило грудь и слезами обожгло глаза. Так студентки простояли несколько минут, пока Веронике не стало легче.
– Как ты узнала?.. – вытирая глаза и щёки, спросила она.
– У меня есть свои «каналы», – попыталась отшутиться Саша и, выпустив подругу из объятий, на мгновение устремила взгляд в сторону двери в коридор и на кухню. – Это не так сложно понять. Ну-ка, кто у нас лучший дядя столетия?
– Так это?..
– Да, он самый. Валерий Григорьевич позвонил и рассказал обо всём.
Девушки сели на диван. Пока Вероника, шмыгая носом, раздумывала над тем, откуда у Валерия номер телефона её подруги, сам он вошёл в комнату и поставил на столик рядом со студентками две кружки кофе со сливками и вазу с конфетами. И, поинтересовавшись у Саши, не хочет ли та перекусить, ретировался на кухню.
«А меня он спросить не захотел? – мысленно возмутилась Вероника. – Хотя я ведь сама совсем недавно нагрубила ему… И чему тогда удивляюсь?»
Саша тем временем достала из сумочки пачку тоненьких ароматизированных сигарет и, вынув одну, протянула подруге.
– Выйдем в подъезд? – предложила она, но Вероника лишь покачала в ответ головой. – Хорошо… Может, тогда туда?
Саша кивнула в сторону остеклённой двери на балкон. Проследив за взглядом подруги, Вероника вздрогнула и застыла. Перед её глазами вновь промелькнули воспоминания о лежащей на полу маме, убийца которой наверняка именно с балкона проник в квартиру.
– Нет, я-а… Я не хочу сейчас, – наконец-то выдохнула она и опустила взгляд.
– Хорошо, как скажешь… – Саша виновато улыбнулась и убрала сигареты. – Кстати, а твой дядя не курит? Просто… Пересмотрела я сериалов, наверное, и теперь кажется, что почти все менты…
– Ни разу не видела. Даже выпивающим, – отозвалась Вероника. И, пока не повисла нестерпимая пауза, попыталась сменить тему разговора: – Как ты здесь очутилась, на чём приехала?
– Э-э, на Игоре?.. – Саша растерялась, и её интонация непроизвольно стала вопросительной. – В смысле, он привёз меня. Как ещё я могла оказаться перед квартирой твоего мирового дяди-мента? Кстати, это его кот?
Проследив за взглядом подруги, в приоткрытой двери в коридор Вероника заметила пушистого питомца Валерия.
– Тот белый комок шерсти? Да, его котяра.
Попробовав кофе, Саша удивлённо изогнула брови, спросила, не подрабатывает ли Валерий в качестве бариста? И принялась за сладости. Незаметно для самой себя Вероника последовала примеру подруги. Она слушала о том, как Валерий позвонил Саше именно в тот момент, когда та, уже после зубного, мучила одногруппника Игоря вопросами по теории вероятности.
– Мы занимались… практикой… – сообщила студентка и, тут же смутившись, выпалила: – Заданиями по теорверу, дубина!
«Значит, отвлекались…» – поняла Вероника и мысленно поздравила подругу.
– В общем, я уговорила Игоря привезти меня. Ну, не особо-то и пришлось уговаривать… Едва услышав о произошедшем, он тут же вскочил с места. Я иногда даже задумываюсь: к кому из нас с тобой он лучше относится?
Саша улыбнулась, глядя только в глаза подруги. А затем попросила её всё рассказать, что Вероника и сделала. Девушка поведала и о странных людях в трамвае, и о том, при каких обстоятельствах Валерий нашёл её. Вероника остановилась лишь перед описанием того, что увидела в своей квартире.
– Я не заставляю… – покачав головой, тихо произнесла Саша.
– Нет, всё в порядке.
– Врёшь, я вижу. Ты не умеешь врать, Ника… И я знаю, о чём ты подумала, когда я говорила об Игоре.
Вероника горько улыбнулась и, вздохнув, вытерла вновь навернувшиеся слёзы. Она всё-таки рассказала, что увидела в квартире. Белый кот тем временем подошёл к девушке и, заискивающе глядя в глаза, начал проситься на колени.
– Вот же прохвост пушистый!.. – удивилась Вероника.
Взяв животное на руки, студентка принялась беспорядочно пересказывать нахлынувшие воспоминания, так или иначе связанные с мамой. Часть из этого Саша даже застала сама. Но вскоре Вероника замолчала и лишь продолжала гладить мурлыкающего кота.
– Ника-а, а ты уже рассказала Красину? – неуверенно спросила её подруга.
– Саш! Полчаса назад я была как зомби! Если бы не дядя Валера… ты бы сама ещё ничего не знала. И при чём тут Влад?
– Наверное, это совсем неуместный вопрос, но-о… Между вами что-то есть?
– Ничего. Совершенно.
– Уверена? Мне показалось, его настойчивость приносит плоды… Или ты так говоришь из-за Кротской?
– Не знаю. В нём… нет искренности. По крайней мере, сейчас.
Вероника замолчала, не собираясь больше говорить на эту тему. А затем она прошептала то, что заставило Сашу застыть, не отрывая от подруги взгляда:
– Знаешь, так странно… Мне больно от потери мамы, действительно больно. Но… Но сейчас мне кажется, словно она не моя мама, а какая-то чужая женщина.
Саша не ожидала услышать подобного, не ожидала увидеть жёсткий взгляд Вероники, обращённый в окно – на растущую луну в просвете туч. Что-то злое, хищное было в выражении лица девушки, что-то, от чего мурашки пошли по коже… Когда зазвонил телефон, Саша вздрогнула и полезла в сумочку за мобильником. Оказалось, это Игорь вернулся за ней.
– Попробуй отдохнуть… Выспись… – посоветовала она, стараясь скрыть нервозность. – Я… Честно, я не знаю, что ещё сказать…
– Спасибо… А ты, когда вернёшься, сообщи моему дяде, что уже дома. И спроси заодно, откуда у него твой номер телефона. Так, для справки.
Вероника проводила подругу до двери и, закрыв за ней замки, вернулась в гостиную. Белый кот всё это время крутился под ногами и вёл себя так, словно девушка облилась валерьянкой.
«Странно, – подумала студентка. – Меня же терпеть не могут животные. Даже попугайчики!.. Те так вообще сходили с ума и пытались протиснуться сквозь прутья клетки, лишь бы быть подальше от меня…»
Но питомец Валерия, вопреки всем ожиданиям, не отходил от неё ни на шаг. Впрочем, совершенно так же он вёл себя и с хозяином. Веронике всегда казалось, что кот не мог жить без Валерия, словно его запах был для животного наркотиком.
Девушка собиралась помыть кружки, но, оказавшись у столика, задумавшись над сказанным подруге, лишь взяла несколько конфет. Вероника медленно и осторожно приблизилась к окну. За прошедшее время небо почти полностью расчистилось. Ветер, наверняка ставший холодным с приближением ночи, срывал с деревьев пожухлые листья и бросал на асфальт. На мокрых окнах и в разлившихся лужах играли отблески огней города, а вдалеке над постепенно желтеющим таёжным массивом возвышались белоснежные шапки гор.
Вероника сделала ещё один неуверенный шаг, а затем ещё… Она опасалась. Но раздающиеся с кухни постукивания ножа, шум воды из крана, хлопанье дверцы холодильника напоминали о том, что девушка не одна. Наконец студентка преодолела последний метр, но не до двери на балкон – до приоткрытого окна рядом с ним, под которым не было балконной плиты. Вероника полной грудью вдохнула освежающего воздуха и опустила взгляд на двор. Она сразу же заметила патрульную машину на углу противоположного крыла здания, но без очков не смогла как следует рассмотреть её. Появление наряда милиции наверняка связано со всем произошедшим, и мысли девушки вновь вернулись к погибшей маме и к тому, что она только что сказала Саше. И, поскольку не могла отказаться от этих слов, прошептала:
– Презираю себя!..
За спиной Вероники раздался стук, и она тут же обернулась. В дверях в коридор стоял Валерий. Уточнив, ушла ли Саша, хотя Веронике показалось, что он прекрасно всё знал, мужчина позвал на кухню. Забрав кружки, студентка последовала за ним и с удивлением обнаружила на столе тарелку с салатом «Цезарь».
– Ты ведь ничего не ела с обеда? – спросил Валерий. – Конфеты не в счёт. Поешь, хотя бы немного. А я пока приготовлю для тебя комнату.
– А что там готовить?..
– Поменяю постельное, выгребу из-под кровати старые, окаменевшие носки… И всё в таком духе.
Усаживаясь за стол, Вероника невольно улыбнулась.
– Спасибо, дядя.
Более ничего не говоря, Валерий направился в свою комнату. Но, проходя рядом с девушкой, приобнял её и бережно потрепал голову.
* * *2 октября 2004 г.
Веронике снился кошмар, в котором именно она, испытывая ненормальную, сверхъестественную жажду, с балкона наблюдала за своей мамой. В комнату вошла дочь Оксаны Мироновой… Но только ею была не сама студентка – какая-то другая девушка. А когда та вышла, Вероника, разламывая дверь, ворвалась внутрь.