Два ничтожества. Бегущая по мирам – 15

Глава 3. А нефиг желать простоты

К вечеру я одолел восемь лиг, узнав про и такую единицу измерения, равную часу неспешного похода и примерно четырём верстам. А восемь лиг примерно равны дневному переходу войска или купцов, не особо напрягаясь и с небольшой помощью магии, конечно. Я это и так знал, просто лигами не мерил. Привыкаю к местному колориту. А пока курил и рассматривал городок в версте под холмом, на котором и вышел из леса. Мои спутники уже устало спускались с холма, спеша устроиться на ночлег. Но я хочу войти один. Нечего светиться прощанием с попутчиками. Я бродячий скульптор и гувернёр. Про библиотекаря решил не говорить – а то ещё расколют на незнании местных бестселлеров.

Небольшой городок. Много уже знаю про него. Городок не уступающий Карсону, ха, если селян послушать. Население тысяч пять, лады в основном. Ещё есть гоблины, которые в мире Лачаран вместо редких гномов спецы по рудникам, железу и строительству. Хилая стена не боящегося осад городка. Тёмные далеко. Последний раз лет десять назад светлые гномы приходили морды бить, но без особого надрыва. Справа, на юге, речка и небольшой порт, за который гномы и злятся, вернее за часть бывшего их грузопотока. Но скоро вернётся их торговля, дорога на запад от Весёлого Идола уже возрождается. И барону не до неё, точняк не знает как достойно выйти из отцовской авантюры, а тут само рассосётся, да и доходы от паломников к Древу Фиге компенсируют убытки стократно. А порт с роскошными пассажирскими лайнерами малого речного класса с тянущимися к веселью и Фиге богачами, да и с сухогрузиками и простыми пассажирняками, расцветёт по-настоящему.

В городке всё как и положено. Есть таверны с постоялыми дворами, кабаки, мастерские, лавки, гильдии, префектура. Большой баронский замок на окраине.

Барон ре Стак не хозяин города Гарендагена. Но выполняет функции правоохранителя и судьи по уголовным и графским, герцогским и королевским вопросам, за скромное, но солидное вознаграждение. Его земли с рыцарскими домами-замками и башнями, мимо нескольких из которых мы прошли, вокруг Гарендагена. А сам город входит в виде вполне прибыльной административной единицы в состав графства… как его… Сенбедад. Барону такой кусок жирно будет. Графу ре Сенбедаду тоже жирновато, у него свой городок есть, Сенбедад, ха. Герцог за это мыт с графа ломит и норовит город отжать, но граф пока брыкается. А там и король городки уважает. Ладно, пофиг, не мочат друг друга, и ладно.

Вошёл в тихий и спокойный городок уже в сумерках. Заселился на первый встречный постоялый двор. Барахла у меня нет, так что ополоснулся в пристроенной бане в кадке с водой и сразу засел в зале. Ужинать, осматриваться и выведывать. Отвесил шлепка весёлой официантке с татуировкой волка во всё голое плечо и громко спросил, не видел ли кто кого с клеймом в виде мантикоры в кружке с ноготь. Ну или такую аметистовую камею, то есть камень с резьбой. Молчат.

Я получил ужин и стопку фирменного оранжевого виски от любимого поставщика хозяина. Вернее, виски фирменный, а цвет здесь обычный. Потом и зелёного пива заказал. Закурил трубку, с удивлением обнаружив, что смог пропустить через большое ровное колечко не особо чёткого, но понятного дракончика из дыма! Не права Фига, можно часть заклинания сохранить! И отмороженная и крутая душа Иного и такое может откалывать!

Ко мне подсел мрачный гном с длинной, но хоть чистой бородой, и неказистым плотницким топором с клювом кирки на обухе – типа чекан для голодранцев – высыпал на стол несколько аметистов и других поделочных камней. Буркнул:

– Ты камушки спрашивал? Вот. Рисунок покажи или нарисуй, завтра вырежу.

– Мне готовый нужен. И именно тот, который ищу. Если видел, скажи, сочтёмся, – улыбнулся я.

– Нефиг дурить народ! Ты хотел аметист. Вот он. Большой и чистый. Прекрасная огранка. Гони десять королевских, – мрачно сообщил бородач.

– Ясно. Твердолобость, – с усмешкой констатировал я. И сказал шутку, которая всем гномам очень нравится. – Ты наверно тот самый гном, который проиграл соревнования по забиванию лбом гвоздя в каменную стену. Хотя ты первым гвоздь забил. Но тебя дисквалифицировали. Надо было остриём вперёд забивать, а ты вперёд шляпкой забил!

Не зашла шутка! Гном полез драться. Получил кулаком по своему твёрдому, но не настолько чтобы кулак легко перенести, лбу. А потом и в глаз. Грязно ругался. Клялся бородой, что отомстит. Чтобы не мучился, я ему сразу бороду обкорнал ножиком и посоветовал так и ходить для красоты. Этот прыщ на жопе бога гномов сделал то, что я уж никак не ожидал от гнома. Пожаловался заглянувшим на шум стражникам барона! Ну а стражники его и приняли, за торговлю камушками без лицензии, вне гильдии, и с умыслом зажать подати. Ну не идиот?

Зашедший за стражниками ярыжка расспросил меня, кто я и откуда. Гувернёр. Из… блин, как глупо. Этот хитрец спросит что-нибудь про любой город, про существование которого я знаю. Я пробормотал про Весёлый Идол и изобразил, что пьян, весело хохоча, что у нас, бродячих философов, важно не где был, а куда иду. Иду баронетку несмеяну смешить, ха. Заржал как конь. Ярыжка ещё раз осмотрел мой наряд, глянул нож, спросил про багаж, криво усмехнулся на его отсутствие. Пробормотал про допился до чёртиков и пришёл уже, пожелал удачи с несмеяной, а то весельчакам обычно не смешно становится, и вышел.

Я тихо матерясь пошёл по кабакам, спрашивая про камею и клеймо с мантикорой, и задницей чувствуя, что скоро может и ноги делать придётся. Вот блин, тайная операция скромного простолюдина! Не мой, блин, метод! Не наглая быстрая атака. Но я профи!

В очередном кабаке опять не задалось. Я заказал шот их фирменного голубого бренди. Цена пять медяков. Снял кошель, раскрыл на стойке. Подал монеточку, вынув из кошеля. Радостный гоблин-бармен сгрёб денежку и сказал:

– Ты не тот медяк дал. У тебя в кошеле есть правильный, который тоньше и легче. А у меня нет сдачи. Зайдёшь потом, отдам.

Пока кто-то за медяк ходил искать того, кто знает того, чей троюродный кузен видел мантикору, я заказал ещё рюмашку, она же шот, бренди, послушал цену от якобы забывшего про предыдущую сдачу бармена, ну да я ещё не ухожу, поворошил содержимое кошеля и подал медяк. Бармен просиял:

– Ты опять не такой медяк дал. Сдачи нет. Потом отдам, завтра или через неделю.

После того как ко мне притащили какого-то типа с татуировкой льва на груди, ещё и поругавшегося отправляясь обратно, я тихо матерясь заказал ещё бренди. Бармен похоже считал меня пьяным, радостно объявил:

– Пять медяков!

Я поставил кошель на стол, не глядя вынул более-менее привычный мне медяк. Бармен сгрёб денежку, радостно осклабился:

– Ты же опять не ту монеточку дал! А у меня сдачи нет!

– Не буду я из-за тебя, козла, руку сбивать, – ответил фразой из анекдота я. Пояснил. – К каким привык, те и достаю. А теперь гони обратно один мой медяк как минимум. Ну или сдачу, а если нет сдачи, считай, что угостил. Жулик бездарный.

– Ты кого это назвал козлом?! – взвился гоблин с не по должности и жуликоватости стандартом чести, начав менять цвет с заурядного и тусклого зелёного на серый наверно, типа обычный на боевой что ли, но пока испортив и то что было.

– Ещё и глухой или тупой козёл, – усмехнулся я. – А ну давай сдачу, тупой глухой козёл цвета упал-в-своё-дерьмо.

– Да я тебя!.. – начал тираду недомерок, но я дальше перевёл дискуссию в мордобой, хотя просто в зуботычину, кого там бить-то.

Горемыка выбежал из-за стойки, сплёвывая кровь, и начал хлопать пастью и осматриваться на предмет, как разобраться со мной, но обычный метод позвать стражу почему-то, ха, его не устроил.

Сидевший за столиком рядом со стойкой в дупелину пьяный эльф с испитой, но пока не побитой мордой, и с булавой в виде деревянной палки с железным набалдашником и кожаной петлёй для руки, заплетающимся языком объявил:

– С тебя стаканейро бренди, и я отлуплю и вышвырну негодяя. Увидит эльфийскую быстроту и непобедимость.

Бармен скривился на оплату… восемью шотами спора о сдаче с трёх рюмашек, но кивнул, раз вопрос чести, ха, и морды, ха.

Я глянул на начавшего с трудом вставать наёмного избийцу, ха. Эльфы быстры, а ещё сильны и крепки, но не пьяный в жопу простолюдин, судя по оружию. Встретил шагнувшего дурня ударом в глаз. Жертва перелетела через столик ловко схватившего свой стакан одного из мирных посетителей, наблюдавших сначала шоу с обдуриванием типа пьяного интилихента, а теперь и какого ни есть мордобоя. Я подпрыгнул к противнику, рассчитывая добавить, но он неожиданно трусливо и жалобно завопил, и я даже уже приготовленного пинка не отвесил.

Вернулся к значит мало получившему бармену, перегнулся через стойку, сгрёб отбегавшего засранца, и швырнул в полки с посудой. Полетели на деревянный пол и на терпилу стаканы, но прочные, всего несколько разбились. Из двери сбоку стрелой вбежала явно жена бармена, завопила как сирена про грабють и убивають, и вылетела на улицу.

Вскоре забежала перед парой стражников. За ними зашёл и уже знакомый мне ярыжка. Быстро спросил пару посетителей, что происходит. Получил правильный ответ. Криво поулыбался на меня, пихнул ногой дрожавшего на полу эльфа, сказал:

– Куролесят славные бойцы Светлого Призыва. Ну ничего, барон уже завтра приедет. Отправитесь в поход, там из вас дурь выбьют, – указал на гоблина. – Этого в кутузку. Завтра получит палок на площади, вот жене спасибо скажет.

Стражники потащили хозяина кабачка, тепло благодарившего начавшую поглаживать задницу дражайшую половину. А ярыжка вынул кинжал, перегнулся через стойку, взломал кассу, выгреб несколько горстей меди и серебра, высыпал на стойку передо мной, часть и ловко и заметно только мне засыпав за большой отворот своего рукава, усмехнулся:

– Сдача, компенсация и штраф. И вали уже отсыпаться. Нарвёшься, гувернёр… по попаданию в переделки и мордобою. Философ бродячий. Такому прямой путь в полк Светлого Призыва. Подумай. Там лишние мысли правильно лечат. Станешь героем, и не бедным, если часть оплаты в королевский банк переведёшь. Хочешь, пошли. Сейчас и завербуешься. С меня стаканчик бренди!

Я усмехнулся, пока не собираясь в армию даже генералом, не говоря про рядового. Зато неожиданно возбудился трусливый эльф-алкаш на полу, сказав, что раз барон на подходе, то и ему пора. Ярыжка радостно усадил рекрута за стол, даже отряхнув заботливо, налил из бутылки на стойке не своего бренди, лично подал бухарику, а затем крепко взял его за руку и уволок в темноту. Явно неплохо платят за приведённого рекрута.

Я сгрёб неожиданно свалившееся неплохое по нынешнем временам для меня богатство, высыпал в кошель и вышел на воздух, набивая трубку. А тут и дождь начал накрапывать, и гроза надвигалась, и я потопал в номера, отсыпаться. Там служанка с татуировкой волка радостно приготовила свежую постель, ещё и букетик цветочков заботливо положила, просияла, что я один вернулся, осведомилась не нужна ли мне колыбельная. Я кивнул и не глядя подал девице лет тридцати чаевые, и очень щедрые, судя по тому, что она сразу начала быстро раздеваться.

Мы долго дарили друг другу любовь под шум грозы и дождя. И я рассматривал красивое тело подружки на ночь, обильно украшенное татуировками, слушал про значения символов, и что она не знает, что означает мантикора, но символ сильный, и что рисунки на телах не так и редки у здешних девиц. Учил немного слов на ещё одном языке местных великих, ха, ладов. Слушал и сплетни для расширения кругозора. И даже балладу про огненную мантикору послушал, в качестве обещанной колыбельной. Точняк из-за Мстителя Ражора мир и запечатан, ну или он повод…

Проснулся в объятьях довольно улыбавшейся глядя на меня красотки, которая получила утреннюю любовь, оделась и выскользнула в трудовой день.

А я искупался в бане и вышел к завтраку. Тут меня и приняли! Даже не неожиданно. Я искал клеймо мантикоры, и нашёл что-то. Я хотел приключений простолюдина, и нашёл. Я хотел, ну ладно, не особо хотел, попасть в баронский замок поближе к информации и баронетке несмеяне, и я попал. Ну а что не в персональную комнату…

Когда я заканчивал завтрак, в таверну зашёл крепкий молодец с прыщом на морде и с тяжёлой шпагой, а за ним четыре крепких солдата в лёгких доспехах и с мечами. Прыщ сразу подошёл ко мне, скривился в улыбочке:

– Заканчивай есть и пошли.

– Куда?

– В замок барона.

– Зачем?

– Поговорить надо.

– А я думал, моя очередь смешить баронетку, – усмехнулся я.

– Сначала её отца повеселишь. После меня. Пошли! Или хочешь оглушённым и связанным? – Прыщ усмехнулся спокойно, а потом раздражённо провёл пальцем по своему прыщу на морде, но не для демонстрации мне, а просто мешает он ему.

– Умеешь уговаривать, – усмехнулся я. – С вещами на выход? Ну, вещи брать?

– У тебя нет нихрена, – блеснул осведомлённостью Прыщ.

Я глянул на очень внушительных солдат, решил, что вариант пойти с относительно любезным Прыщом не особо хуже других и наверняка перспективнее просто бега от погони и точняк мощного шоу на полмира с уходом от мощной облавы. Незаметно глянул на встревоженную «мою» служанку, а сейчас официантку, которая четырьмя скрещенными пальцами двух рук показала перед глазом однозначный знак тюряги.

Я достал кошель, высыпал на стол половину, потом подумал, что в тюряге много денег не надо, а откупаться… не мой метод, да и при таком приглашении этого мало, и отсыпал ещё, кивнул красотке и сказал, что это за завтрак, номер и на чай. Она кивнула. Прыщ быстро рассмотрел все монеты, усмехнулся, сказал, что я слишком щедр с разовыми любовницами. И я вышел рядом с Прыщом и перед солдатами в омытый дождём городок.

На улицах несколько раз видели стайки шептавшихся девиц. Я улыбался, радуясь за дело Кати Кузнецовой и за очень много веселья Фиги, и даже за много общения с молодняком дождавшейся перед смертью лесной ведьмы, которая дождалась и возрождения весёлых шабашей у Фиги, и чего ещё желала. А Прыщ цепким взглядом осматривал девиц и слегка кривился неодобрительно. Когда он в очередной раз почесал свой прыщ, я осведомился:

– Что с мордой? Я в травах немного разбираюсь, могу помочь, дело пустяковое.

– Один такой и помог, – усмехнулся собеседник, но потом решил поболтать, осторожно не поглядывая на меня, ха. – Ты тоже явился дочку барона веселить? Тот зелье приволок, сказал намазать всё тело. Что лично намажет голую. Почему-то все хотят её голой исцелять, а особенно мужики. Но у нас порядок, сначала изучаем, потом на солдате зелья проверяем, а тут я решил на себе. Третий этап, компаньонка несчастной на себе проверяет. И только потом уже на самой бедняжке. На одетой, конечно. Ну и половина после первого этапа отправляется камни дробить на годик. Если на втором этапе отсеялся, то уже дубиной и три года каторги. Но тому козлу повезло. Его дрянь сначала грела и бодрила. Даже третий этап испытали. А потом у меня на морде, где кожа потоньше, прыщ вскочил. Ну а через два дня у компаньонки на попе. Этот гад сказал, что девицам надо с попы начинать мазать, и как-то особенно, только сам правильно вотрёт. Ну зато теперь, как после палача отлежится, семь лет будет вспоминать попу боевой девицы. Красотка-то сидеть не могла, да и красоту блюдёт, хотя кому ей ТАМ показывать. Быстро вывела, а я пока забегался… А твой метод какой? Тоже голую мять? Или… Ты же оттуда пришёл, где сейчас… интересные дела творятся… Там Древо Фига необычные чудеса творит… Салазина, компаньонка, даже хочет съездить глянуть, а потом и бедняжку свозить, если действительно то и происходит…

Ага, через всю Вселенную нёсся, тапки теряя, дурочку веселить, подумал я, но решил, что от части отпираться глупо, хотя идей у меня как всегда много:

– Ну, у меня есть пара вариантов вообще без моего участия. Первый, выпороть хорошенько, сразу не до глупостей станет. Можно и без меня розготерапию провести, если умело и без лишних сантиментов. Насчёт полного исцеления не уверен, но шансы хорошие. Ну и метод абсолютно безопасен и точно полезен всем красоткам.

Я глянул на старавшегося не заржать Прыща, продолжил простой мозговой штурм:

– Второй вариант. Отправить страдалицу в поля работать. Свежий воздух, правильная усталость. К вечеру отваливающиеся у начинающей ручки и ножки, прекрасный вкус любой еды, и сон без задних ножек. А ещё купание в прохладной речке с утра и после работы, а можно и в полдень. Зато какая радость от выходных и праздников! Через пару недель начнёт вечерами отплясывать с парнями как наскипидаренная. Но тут стимул необходим. Голод не годится. Лучше сочетать с первым вариантом. Очень перспективно, если подойти ответственно. Я, в принципе, тоже не нужен. Полевые работы не моё, я и так не хандрю. Но поучаствовать в купаниях могу, если правильные женихи не справятся.

Прыщ прыснул, я продолжил серьёзнее:

– А вот Фига не поможет. Она так не корректирует. Там важно хотеть наслаждаться жизнью. Хотя как вспомогательное средство к первому и второму варианту… Четвёртый вариант не рекомендую, взлом мозгов магом, тем более таких и не сыскать, да и можно совсем сломать. И я бы не рассчитывал на богов и ангелов. Не то… Пятое. Отправить туда, где выживать надо, весёлый бег по горам и лесам от дюжих злодеев очень бодрит. Но тут очень вероятны побочные эффекты в виде плена у тех, кто первые два метода не задумываясь применит. И даже в виде могилы. Тоже отметаю… А вот шестой…

Я глянул на внимательно наблюдавшего за мной Прыща и решил, что гад всё равно не поверит, что я местный, свой, лачаранский в доску пацан, и разработал наглый план частичной брехни… Но мы уже пришли.

Прошли… ну хоть не в подвал. В цоколь, блин. Пока не тюряга, стражницкая. Большая комната с зарешеченными окнами под потолком, камином и с общей на несколько дверей стражей в доспехах и с мечами за столом, и часть отдыхает, ещё и казарма, умно. Одну дверь открыли изнутри на стук и рассмотрев нас в окошко.

Ещё большая комната с окошками под потолком. Железные двери нескольких камер с закрытыми дверцами окошками, из-за которых слышны голоса обитателей. Закрытые запертыми решётками вмурованные в стену разделённые на секции полки с отнятым у сидельцев и с бумажками, где чьё. Стопка соломенных матрасов в углу. Три тюремщика с дубинами. Печка, на которой варится кофе в закопчённом котелке.

Прыщ протянул руку и я вложил в неё свой ножик, он его осмотрел, довольно хмыкнул, подал тюремщику, который уже открыл решётку и положил нож в свободную ячейку. Прыщ щёлкнул пальцами в мою сторону. Я достал из подсумка и отдал ему шприцы. Отлично осведомлённый о моём барахле Прыщ сказал, направляясь к отдельной двери:

– Мелочь в кошеле, табак, трубка и огниво в камере разрешены. Чего пялишься? Твоя любовница как услышала про порку и красивое клеймо калёным железом к её татушкам, так ночью тебя и обыскала, вернее твоё грошовое тряпьё, а на тебе только перстень из дерьма на пальце и оставался. Его тоже можно в камеру, раз ты не маг и не воин. Или он не простой? Ладно. Магические не такие. И я их сразу вижу, я талантлив! Но если памятный, сдай на хранение, могут и отнять, хотя ты брыкастый.

Он закрыл за нами обшитую войлоком дверь, сел в кресло перед стопкой бумаги, чернильницей и пером, кивнул мне на стул напротив. Я глянул на зарешеченное окошко под потолком, за которым раздавались звуки подготовки военного отряда, не спеша сел и улыбнулся оперу из самых высших:

– Кофейку бы.

– Пока не заработал. Итак, ты начал про шестой вариант. Козырный.

– Его скажу барону. Ну или тому, кто не разболтает, – набивал цену я.

– Мне можно, – усмехнулся Прыщ. – Итак.

– Ну… он… из тех, которые вам не нравятся.

– Ладно. Позже. Давай сначала определимся, кто ты. Ты же интеллигентный человек. Не доводи до греха. Я уже допросил кого надо. Теперь твоя версия.

– Я был дровосеком и охотником в городке Грув. В другом… мире. В вампирском графстве Грув. Любил читать. В школе нормально учился. Добыл оленя в лесу графа. Вампиры меня повязали. Но не убили, они не столь кровожадны, как думают. Выдали меня дочке графа кровь мою сосать. Ну а я обаятельный и… виконтессу отлюбил. Граф обиделся и начал на мне эксперименты ставить. Чары накладывал. Так что на мне есть какие-то чары и покусы и поцелуи молодой вампирши. Потом граф учился открывать порталы и для проверки меня сюда отправил. Приказав вернуться, а то следом пройдёт и замочит, вернее засушит. Но обратно я не смог пройти, и портал погас вскоре. Портал рядом с Древом Фигой. Я с ней… говорил… когда инжира поел. Фига как-то сообщает, а может лесная ведьма, про которую я тогда не знал, чары знаний наводит. Ну а потом поймал и отлюбил… дриаду. Девку деревянную. А Фига так по любви истосковалась, что на радостях… дупло открыла. Я думал там деньги или камушки, а там два шприца. И я понял как-то, что это зелье для девиц, сильно придающее энергии и веселящее, и как его правильно использовать… Дальше ты знаешь…

И я пропел весело:

– Вышел как-то на обед,

Ни копейки денег нет.

Сдал бутылки, пил три дня,

Жизнь такая для меня!

– Образец выживания с голой жопой… Мытарь рассказал. И жрицы Фиги. И жрец. Не бойся, их отпустили. Не до них, и они сказали, что ты сказал, что барону доход с Древа хороший будет. Умник. Даже жаль на виселицу. Складно врёшь. Нож откуда? – кивнул Прыщ, быстро записывавший и почти незаметно всё больше радовавшийся, может и распутанному делу и награде от барона и за успехи в следствии, и за рекомендацию, мою в общем-то, но теперь его или общую, не резать дойную корову.

– Нашёл возле Фиги, – пожал плечами я, про себя матеря Фигу, которая всё-таки всучила мне приметный нож разбойников, хотя сам виноват, но не всё потеряно даже без побега, блефует оппонент.

– Это нож одного молодца из банды Носатого. А может ты не из портала, и тебя не надо к графу отправлять, как приказано про пришельцев, а ты пронюхал как-то? И решил, что… барон, граф, герцог, король… по пути смоешься или пристроишься… А может ты любовник шмары Носатого, как мытарь божился?

– Они все мертвы. Так лесная ведьма сказала, ну или как-то мне кто-то сообщил. От лесной ведьмы, как я уже понял, наехавшие не уходят. Ну и если бы я знал про палёный ножик, то не взял бы. И никому не показал бы. Даже если бы шмара около меня его потеряла. Я не такой тупой. А ты взял бы?

– Все на ерунде и попадаются, – рассмеялся откинувшись в кресле Прыщ. – Зачем ищешь банду Носатого? Чего уставился? Клеймо мантикоры их метка! Крутых разбойников! Чего вылупился? Понял, на чём спалился? По мантикоре мы и взяли двоих его прятавшихся подельников. А знаешь как? Она и на нём! Он запирается, но носяру не спрячешь!

Да уж, вот уж не знал, что этот носатый пень догадался пометить свою банду! Это каким же идиотом надо быть! И меня спалил. Я продолжил изощрённо врать и говорить полуправду:

– Мне лесная ведьма сообщила, что Носатый ограбил Древо Фигу, нашёл или в дупле, или под корнями золото и камушки. И унёс. И аметистовую камею с мантикорой. Клеймо.

– Врёшь! Аметист при нагревании испортится, а такое клеймо не совсем раскалённым клеймом, ещё и с чарами, не поставить!