Право на жизнь

Глава 2. Балвин

Порт Араглина впечатлил даже много повидавшую Нэрсис. Внутренний залив так огромен, что в шторм для небольшого судна здесь, наверное, не менее опасно чем в самую яростную погоду в океане. Со стороны входа бухта напоминала подкову, у которой левый кончик образовывала гряда холмов, постепенно снижающаяся и уходящая под воду, а правая сторона была относительно ровной и заканчивалась высоким пальцем горы: гранитной отвесной стеной падала в море. Огражденные с внешних сторон каменными лентами древних стен, неровными рядами ползли к берегу плоскокрышие глинобитные домики-черепашки. Им навстречу сбегали вниз длинные узкие улицы, мощенные булыжником и брусчаткой. Мостовые обрывались в воду, дома скрывал как бы пунктир ещё одной преграды – поперечной стены.

К Араглину удачно подошли как раз на рассвете и с приливом. Тянуть корабль на буксире шлюпок, медленно пробираясь через бухту, шкипер не стал. Распустив часть парусов, шхуна помчалась вперёд, разгоняя бредущие к выходу в море судёнышки рыбаков. Вслед торопливо устремились ещё несколько судов: там тоже были или рисковые капитаны, или хорошо знавшие бухту и все мели в ней. Пока осторожные ждут на внешнем рейде, можно поторопиться и выбрать самый удобный из причалов. Так что вскоре борт осторожно коснулся массивных каменных плит, ровно стесанных с наружной стороны и уложенных на насыпь из дроблёного камня и гальки.

Первыми сходили пассажиры. Причём оказалось, что на остальных судах пассажиров плыло много, так что земляне затерялись в толпе. Матросы спускали багаж. Дальше тащить самому – либо нанимать кого-то из многочисленных носильщиков-грузчиков, поспешивших к причалам. В самом конце набережной стояли таможенники. К ним по одному подходили те, кто сошёл с корабля – прежде чем тебя пустят в город, вещи дотошно проверят и просветят магией. И только потом выдадут подорожную грамоту.

Неожиданно возникла заминка. Один из пассажиров начал возмущаться: оказывается, всё оружие будет опечатано особыми несъёмными магическими лентами до тех пор, пока люди находятся на территории страны. Иначе их не пустят за пределы Араглина.

– А если разбойники нападут? – не останавливался купец.

Таможенник снисходительно бросил:

– Тут не ваши королевства. У нас на главном торговом тракте разбойников не бывает.

Купец продолжил что-то бурчать под нос, но безропотно позволил заплести ленты вокруг рукояти так, что вынуть клинок стало невозможно. Нэрсис и Антон переглянулись, у обоих в глазах заиграли смешинки. Куда торгаш денется? Последние пару лет лорд Херебард неожиданно для всех стал главой партии прогрессистов и принялся активно лезть в политику. При этом опирался на договоры с землянами и со Степью, а его противникам во главе с лордом Полозом оставалось скрипеть зубами. Сами же устроили так, что на уровне государств были сорваны и дипломатия, и любые договоры, никакой торговли… Раз отношения с землянами и нэрлих не регламентируются никак и ничем – лорд Херебард всё делает исключительно в частном порядке. Запретить же «королевской волей» не получилось, поскольку на заседаниях Палаты Великих лорд Херебард каждый раз добивался того, что пусть внешне и пусть формально, но председательствовать стал король. Получив хоть и небольшую, но реальную толику власти и намёк, что Рысь и дальше будет настаивать на праве короля власти «встать на равных с Великими», монарх поддерживал любое его начинание.

Консерваторы и ортодоксы скрипели зубами, выступали с гневными речами и в Палате Великих, и в Палате благородных… Но прямой торговый тракт с запада на восток по землям Херебарда, его союзников и короля отстроили всего за год. Отличные дороги, постоялые дворы со сменами лошадей – пересев на тракторы, нэрлих охотно продавали лишние табуны. Недруги Херебарда злословили, что родовую казну молодой лорд растратит на глупые проекты быстрее кутилы-отца. И тех, кто ему доверился, тоже разорит… Злословили ровно до того дня, как по тракту пошли грузы. Оказалось, что нэрлих продолжили тракт через Степь до людей, а уже там он пошёл через Келти – королевство очень большое, спокойное и выгоду от торговли почуявшее сразу. Вышел быстрый, надёжный и безопасный путь от юга до севера по морю и дальше с запада на восток через континент. По нему сразу хлынул поток товаров в обе стороны. Причём торговцы не только везли, но и продавали-покупали в том числе и внутри Великого Леса. И пусть затраты оказались велики, прибыли шли настолько фантастические, что обещали окупить дорогу за пару лет, а потом превратить её в курицу, несущую золотые яйца.

За городом ждала ещё одна придумка, которую лорд Херебард позаимствовал у землян. Омнибусный вокзал. Большая замощённая площадка, которая бурлила от приезжающих и отъезжающих. Величественно стояли двухэтажные кареты-омнибусы на три десятка пассажиров, запряжённые восьмёрками лошадей. Вышагивали дородные южане, чуть ли не за каждым семенил слуга с тюком вещей. Франтоватые гвенъя, увешанные украшениями. Торговые гости с восточного побережья, чьи камзолы даже на суше выдавали морской покрой и корабельных предков. Суровые одетые и летом в камзол с меховой оторочкой северяне с вечно-ледяного края континента. Словно весь мир собрался здесь. Рядом с площадью также располагались гостиницы, но они землянам были не нужны. Антон сразу купил билет, на крышу кареты упаковали багаж, и омнибус тронулся.

Продумано всё было и по дороге. Постоялые дворы, и где они обедали, и куда добрались уже почти в сумерках ночевать, были построены по идентичному проекту. Очень напоминало самые хорошие гильдейские трактиры по дороге в Хаэн. Разве что без похабных картинок на стенах, чтобы не раздражать противников торгового тракта по пустякам. В остальном – типовая трехэтажная чисто каменная постройка с высоко приподнятой остроугольной черепичной кровлей. Окружена таким же солидным и крепким забором, хотя у гвенъя это было скорее данью привычке. Разбойники, как рассказал по дороге словоохотливый возница, отвадились ещё в первый год. Капитаны Зелёной стражи решили, что для наработки слаженности и спаянности возрождённых отрядов хорошо подходит охота на грабителей караванов. Зелёную стражу купить было невозможно, как и спрятаться от них в чаще. Пленных они тоже не брали, так что уцелели лишь те душегубы, которые сообразили первыми и успели сбежать подальше в первый месяц охоты. Тот же болтливый возчик похвалился и другой придумкой «умнейшего из всех Великих лордов». Каждый гостиный двор строили владельцы дороги, им же он и принадлежал. А потом здание и постройки брал в аренду оборотистый хозяин, который отвечал и за прислугу, и за порядок. И владел всем до тех пор, пока на него не было жалоб, и каждый месяц отстёгивал владельцам определённую сумму.

Ещё на первом дворе, стоило вылезти размять затёкшие ноги, Нэрсис стало понятно, что передовая для здешнего мира затея Херебарда с «франшизой» принесла ошеломляющие плоды. Все хозяева по всему континенту всегда заинтересованы, чтобы заведение приносило прибыль. Но мало кто сможет позволить себе обустроить всё и сразу, а потом сосредоточиться исключительно на сервисе. Здесь же плати – и багаж отнесут, и платье почистят, и сувениров продадут, и свежие сплетни перескажут. Заодно парочка служанок так и стреляют глазками с намёком на ночь. И можно не сомневаться, что состоятельных толстосумов, готовых заплатить втрое, чтобы дома хвастаться – им удалось затащить в постель настоящую гвенъя, и не один раз – среди путников будет достаточно.

На омнибусах Великий Лес пересекли быстро. Уже на границе пристали к одному из торговых караванов, идущих дальше в Королевства через Степь: с ним удачно получалось добраться почти до самого Балвина. Единственным если так можно сказать недостатком была излишняя болтливость хозяина, который оказался рад чуть ли не с утра до вечера чесать языком с образованными и равными по положению спутниками… да его преклонение перед гвенъя. По мнению торговца, дети Леса были первыми во всём, придумывали самые лучшие в мире идеи, а на всём остальном континенте только и могли, что повторять за ними. И постоянно ставил в пример степняков: на что нэрлих презирают соседей, а даже они подсмотрели идею с трактом да организацией постоялых дворов, а потом старательно всё за Великим Лесом повторили… Нэрсис на этом обычно начинала давиться смехом, и Антону приходилось её постоянно одёргивать. В результате впечатление у купца от девушки осталось как от крайне невоспитанной особы.

Пользуясь тем, что всё внимание сосредоточенно на Антоне, Нэрсис смогла по дороге через Степь на одном из постоялых дворов встретиться с агентами земной разведки, которые передали оружие и кое-какую технику. Здесь было уже можно: всё тщательно замаскированно, а если будут вопросы – сослаться, что купили в Великом Лесу. Не просто так у гвенъя по всему миру репутация непревзойдённых изобретателей, которые постоянно придумывают необычные амулеты?

В последний день долгого пути, несмотря на охватившее всех лихорадочное возбуждение, заночевали на постоялом дворе недалеко от Балвина. В город въезжать лучше утром, чтобы не лихорадочно снимать на ночь первую попавшуюся комнату. Нэрсис встала задолго до рассвета: никак не могла унять нервную дрожь. И лишь когда заметила, что проснулся муж, хоть как-то смогла взять себя в руки.

Крупный торговый город рос настолько быстро, что стен давно не строил. Гордо заявлял, что лучшей охраной богатств является мужество своих сынов. И был прав: за последнее столетие охотники до наживы подступали к Балвину трижды, но каждый раз разбивались о мечи наёмников и городского ополчения пополам со спешенными экипажами. Не просто так сюда стекались авантюристы и сорвиголовы половины континента: последнюю армию налётчиков раздели до нитки и чуть ли не поголовно захватили в рабство. Городской магистрат заодно добавил в свод законов правило: шайки грабителей на дорогах к городу объявляются беглыми рабами вне зависимости от статуса и сословия. Кто поймал – того и прибыль. В итоге окрестности Балвина стали местом очень безопасным, можно ничего не опасаясь выезжать ещё затемно.

Город начался как-то незаметно. Не поймёшь, где ещё предместья с огородами и виноградниками – а где в рассеянном свете подступающего рассвета угадываются очертания широкой улицы с лавками по обе стороны. В ранний час все они ещё закрыты тяжёлыми деревянными створками, утопленными в полу и укреплёнными прочными накладками. Над лавками – этажи с комнатушками для сдачи внаём бедноте. Стоило въехать на улицу, как сразу возникло ощущение, что ты на дне глубокого каньона, над которым светят звезды. И никакого освещения, если не считать фонаря над указательным столбом, и журчащем под ним фонтанчиком с питьевой водой. Зато, в отличие от многих других городов никаких внутренних ворот, разделявших город на время от заката до рассвета на изолированные районы. Да и не спал этот огромный город никогда. Уже в этот ранний час гремели по булыжной мостовой железные обода повозок – хозяева торопились к открытию подвезти товар в лавки, слышались чьи-то возгласы, ржание лошадей и рёв ослов, непременная ругань…

Нэрсис пришлось слегка придержать коня. Чуть ли не под копыта из проулка выскочил человек. Дохнул перегаром. То останавливаясь, то опять начиная движение, то шатаясь и прислонясь к стене, пьяный, бормоча невнятные слова и проклятия, брёл по улице. Отпрыгнув от всадников, он споткнулся о сверток на углу улицы. Сверток зашевелился и обругал в ответ. Нэрсис невольно отвела глаза в сторону: одно дело помнить про такие «особенности» Балвина – и другое столкнуться вживую. Один из множества городских бездомных, пытающийся хоть как-нибудь поспать. Рядом остальное семейство, со своим убогим скарбом: видимо их выгнал хозяин съемной прежней комнатушки. Пользуясь тёплым временем года, они решили пока пожить на улице в поисках нового лучшего крова.

Вскоре пришлось спешиться. Если в трущобах на окраинах запрет ездить верхом был лишь формальностью, его не соблюдали – на всадника напасть труднее, чем на пешего, то ближе к центру и в приличных кварталах власти заботились о сохранности мостовых. Пропуск на езду верхом стоил дорого и был признаком статуса. Приехавшему искать удачи чужаку не по карману. Да и проталкиваться по улицам сквозь толпу, заполнившую всё вместе с солнечным светом, ведя коня в поводу, намного сподручнее.

Антон никак не мог отделаться от охватившего его ощущения нереальности. Широкие улицы, которые должны воспрепятствовать распространению огня, большие расстояние между зданиями. А всего через пару кварталов – лабиринт темных закоулков, с беспорядочно громоздящимися доходными домами. Как если бы в одном городе объединили величественные прямые линии современного мегаполиса и убогие, извилистые улочки старинных ближневосточных городов с их базарами. Между домами развешано белье на верёвках, напоминая подвешенные к стенам гирлянды. И тут же из деревянной лоджии, выступающей над переулком, выглядывала женщина, чтобы спустить на веревке корзину. Внизу ждал торговец, явно давно знакомый: мужик вынул из корзины положенные монеты и наполнил корзину бобами из своего мешка. При этом покупатель и продавец беспрерывно тараторили, обмениваясь шуточками и новостями.

Нэрсис уже бывала в Балвине: приезжала с родителями. Потому сейчас уверенно вела семью к нужной цели, не особо оглядываясь. Зато остальные крутили головами по сторонам не стесняясь. Никаких уличных торговцев с их столиками и кусками полотна с товаром, расположившихся прямо на улице. Самовольный захват общественной земли продавцами или попытка магазинчика «выползти» на тротуар карались огромными штрафами. Превращать свой город в подобие огромного базара никто из торговых акул континента не желал. По той же причине здесь не было и «цеховых кварталов», за исключением складов и верфей возле порта. Зато повсюду разбросаны мастерские и разные лавки. Нередко жилые комнаты первого этажа особняков, где жили отнюдь не бедные семейства, отделялись от остального дома, строились многочисленные выходы на улицу и всё сдавали в аренду лавочникам и под ремесленные мастерские. Здесь такого никто не стыдился, наоборот, считалось вполне естественным и благопристойным, когда недвижимость приносила доход любым способом.

Наконец они вышли к конторе по найму. Антон не удержался и хмыкнул. Некоторые вещи не меняются от мира к миру. Заведение занимало целый этаж, и хозяева вывесили на стене большой плакат-надпись: «Поможем с купить или арендовать дом. Недорого». Рядом «парковка» – коновязь, которую бдительно охраняли несколько слуг. Антон и Нэрсис привязали коней, оставили рядом Родиона и Алису, сами вошли в ближайшую дверь. Внутри оказалась среднего размера комната. Светлая – хоть и узкие, солнца многочисленные оконца пропускали достаточно. За огромным столом из лакированного дерева сидел приказчик в шафраново-зелёном камзоле. Он мгновенно оценил одежду вошедших, остался доволен – клиенты денежные. Уважительно, но без подобострастия спросил:

– Что надо господину?

– Мена зовут Норгтгар. Арендовать дом. На год.

– У нас лучшие предложения во всём городе.

– Не сомневаюсь. Но для начала я хочу ознакомиться с описанием и договором.

Работу поделили пополам. Сначала Антон смотрел «техническую» сторону. Помимо защиты, которую придётся перестраивать, и престижа на будущее, стоял вопрос связи. Пусть здешняя наука законы природы узнаёт беспорядочными кусками, пусть про связь молнии и магнита не догадывается, и, следовательно, про существование радиоволн и как их можно использовать не подозревает, рисковать нельзя. Из дома рация будет работать лишь в экстренном случае. Все остальные сеансы – с соблюдением предосторожностей из разных мест. Жильё должно располагаться так, чтобы Родион и Алиса могли его незамеченными покидать и возвращаться. Дальше Нэрсис просматривала договор аренды.

Наконец нашёлся вариант, устроивший обоих. Антон сунул лист приказчику.

– Смотреть будете?

– Достаточно описания, – высокомерно бросил Антон.

И отсчитал нужную сумму. Роспись владельца уже стояла, как и отпечаток пальца. Антон поставил свои. Дальше земляне вернулись к коновязи. Подождать, пока управляющий заверит договор у нотариуса и мага и пришлёт сопровождающего с ключами, который заодно проводит до места.

Оказавшись на улице, Антон поинтересовался:

– Чего он на нас так странно смотрел? Дураки, не стали дом проверять?

Нэрсис хищно усмехнулась.

– Да нет, в описании всё хорошо написано. И пункт есть, по которому за любое несоответствие штраф полагается. С этим нормально, все торопятся. Аренда для такого хорошего дома очень дешёвая. Дураков ловить. Там в договоре есть интересный пункт, чтобы нас надуть. Только в эту игру можно и вдвоём играть. Через пару месяцев эти жадины у меня над своей же ловушкой горючими слезами рыдать будут, обещаю.

Дом оказался и в самом деле хорош. Двухэтажный, с отдельным защищённым подземным этажом – будущее хранилище ценностей. Вокруг удобный двор, часть которого отгородили устроить лавку. Обязанности сразу поделили. Женщины занялись обустройством систем защиты, а Родион вместе с Антоном торговали. Подводя итог первого месяца, Нэрсис как главный бухгалтер с удовлетворением выдала заключение:

– Хорошо начали. Очень хорошо.

Антон на это ехидно прокомментировал:

– Мечта любого торговца. Получать редкий товар даром и продавать потом за бешеные деньги. Тут прогореть сложно.

– Прогореть по дурости можно всегда, – отрезала Нэрсис. – А я специально считала двумя вариантами. Даже покупай мы всё по-настоящему – остались бы в прибыли, пусть и не такой большой. Ты разбираешься в деле, хорошо ладишь с людьми, – она чмокнула мужа в щёку. – Иначе мы бы с тобой не познакомились. Не спорю, настоящего купца из тебя не выйдет, делового чутья нет. Но для этого у тебя есть я.

Антон и дети переглянулись, но отвечать не стали. Всё-таки, несмотря на бурную биографию и жизнь среди землян, Нэрсис осталась дочерью многих поколений торгового сословия.

А в начале осени, как и предсказывала Нэрсис, пришли хозяева особняка. Вытрясать деньги с дураков. Погода всю неделю не радовала: без конца тучи, дождь лился как из ведра, мостовая превратилась в сплошные лужи. Мокрые деревья начали торопливо желтеть, уныло приготовившись облетать и засыпать. С моря дул особенно промозглый, пробирающий до костей сыростью ветер. В такие дни покупателей почти не было – кто мог сидел дома, в обнимку с бокалом глинтвейна и нежась в тепле камина. Но два сегодняшних гостя не поленились притащить за собой десяток городской стражи, мага и нотариуса.

Антон встретил всех у ворот, стражу попросил оставаться на крыльце – под крышей, но на ветру. Он был в своём праве, любой на его месте поступил бы также. Поэтому неприязнь была направлена в первую очередь на арендодателей. Их-то вместе с магом и нотариусом обязательно пригласят внутрь.

В доме все расположились в гостиной. Антон налил вина, как принято в приличном обществе не заговорил сразу о цели визита, а принялся болтать о пустяках. Совсем ещё молодой чародей явно испытывал симпатию, особенно заглядываясь на красавицу-хозяйку. На лицо всё постоянно прорывалось выражение «простите, ничего сделать не могу». Пожилой юрист наоборот наслаждался вином, оставаясь в остальном равнодушен. За годы он видел в Балвине разное, кто не успел и сплоховал – сам виноват, что сожрали. Арендодатели наоборот проявляли нетерпение, чем заслужили неодобрительный взгляд нотариуса. Антон мысленно пометил: первую мелкую победу он одержал уже на старте.

Наконец, когда приличия позволили, старший из арендодателей сообщил:

– Мы пришли уведомить об увеличении арендной платы.

Антон снисходительно осведомился:

– На сколько? И на каком основании? Согласно договору, вы получили всё за год вперёд.

Тут же последовал высокомерный ответ:

– Согласно пункту шестнадцать раздела второго арендная плата зависит от общего состояния дома. Мы хотим потребовать освидетельствования здания.

Во взгляде загорелся надменный и жадный огонёк. К общему удивлению Антон не стал сопротивляться. Равнодушно уточнил:

– Диплом мага и разрешающие документы нотариуса от магистрата.

Передал бумаги жене. Та их прочитала, кивком согласилась: всё верно.

– Тогда не могу возражать. Пойдёмте господа.

В глазах у нотариуса на мгновение мигнул интерес. Самый опытный, он первым заподозрил – не всё так просто. Слишком уж спокойны Антон и Нэрсис. Хотя вроде бы за их же деньги – ведь ремонт и защиту они делали на собственные средства – их готовятся обмануть… Потому во время осмотра нотариус старательно фиксировал каждый новый амулет и чуть ли не каждый новый кирпич. Когда все вернулись обратно в гостиную, арендодатели переглянулись, и самый старший потребовал: