Право на жизнь
- -
- 100%
- +
– На основании осмотра с учётом изменения рыночной стоимости арендная плата увеличивается вдвое. Желаете оплатить разницу сразу за год?
Ни Антон, ни Нэрсис не позволили себе тени улыбки. Хотя Нэрсис угадала даже сумму. Сразу раз в десять поднять нельзя, это противоречит ряду местных законов. А вот каждый месяц вдвое – это разрешённый максимум.
– За два месяца вперёд, – Антон выложил на стол монеты. – Пересчитайте.
Это был самый опасный момент, но жадность победила. Арендодатели взяли золото в руки, быстро проверили.
– Подпись, что всё уплачено.
Заинтересованный нотариус поставил свою закорючку первым, за ним маг. Арендодателям не оставалась ничего кроме как расписаться следом. А дальше раздался спокойный голос Антона:
– А теперь вас двоих, – он ткнул пальцем в невезучих мошенников, – прошу покинуть мою собственность. Пока я не вызвал стражу.
И тут же заговорила Нэрсис.
– Вы, господа, плохо знаете законы. Да, закон от четвертого числа второго месяца года Высокой воды до сих пор действует. Но, получив деньги по пункту шестнадцать раздела второго договора об аренде, вы не только признали действие этой поправки, но и действие остального кодекса Багровой луны целиком. Не спорю, кодекс несколько устарел, хотя и действует до сих пор по взаимному согласию. Согласно разделу три статья восемь в случае, если арендодатель строения за свой счёт укрепляет его защиту, тем самым увеличивая обороноспособность на подступах к городу, то имеет право выкупа собственности. По расценкам магистрата, приложение два. Наш дом согласно кадастровым записям расположен на земле на расстоянии перестрела от городских стен с внешней стороны.
– К-каких стен?.. – ошалело спросил один из мошенников.
– Обычных. Границы и назначение земель определяет Земельная палата при магистрате, – Нэрсис выложила на стол документ. – Вот вам выписка из кадастра, – на стол легли ещё два листа. – Вот заверенная в магистрате копия выписки из кодекса с отметкой, что закон ещё действует. Но, – медоточивый голос был полон ехидства, – дам вам бесплатный совет. Если вы считаете, что цена слишком мала, то имеете право подать просьбу в магистрат, чтобы он вам компенсировал разницу из городской казны.
Парень-маг не скрывая расхохотался. Нотариусу в силу возраста было неприлично, он ограничился улыбкой и восхищённым взглядом в сторону Нэрсис. Скорее небо рухнет на землю, чем магистрат выплатит хоть медную монету таким дурням.
– Я, кажется, уже сказал – вы двое вон из моего дома. А вас, – последовал вежливый кивок магу и нотариусу, – если позволяет время, приглашаю остаться. У нас ещё осталось вино, а на улице начался ливень. Прошу и приглашаю вас переждать непогоду в уюте моего дома.
Нотариус был опытной балвинской акулой, в Нэрсис увидел родственную душу и очень квалифицированного законника. «Посиделки» заодно стали попыткой прощупать почву – не собирается ли девушка влезть в юридический бизнес? Когда стало ясно, что на постоянной основе – нет, навести мосты насчёт будущего сотрудничества. Всегда найдутся особо сложные дела, где может понадобиться помощь хорошего приглашённого со стороны эксперта.
Нотариус и маг ушли под вечер. Заперев за ними ворота и вернувшись в дом, Антон застал жену в раздумьях. Заметив мужа, Нэрсис вздохнула:
– Всё отлично. Жди письма от главы Ночной гильдии. И будем думать, что дешевле: откупиться или тратиться на защиту от воров.
Антон поморщился: вот к этому он так привыкнуть и не смог. За преступниками гоняется стража, пойманных грабителей вешают, фальшивомонетчиков варят в котле с кипятком и так далее – а хозяин всех организованных преступных сообществ города господин Турульф человек публичный, уважаемый. Расскажи земляне, как и почему у них дома воевали с Графом – здесь попросту не поймут. И сколько угодно можно себя убеждать, что такое положение дел легко объяснимо: многовековая статичность порождает строгие традиции и симбиоз множества организаций и гильдий, со строгими правилами и пирамидальной структурой. Горе тому, кто рискнёт действовать на свой страх и риск. Сообщества регламентируют всё – от выпечки хлеба до попрошайничества. Вот только, чтобы система работала без сбоев, в ней должны быть заинтересованы все стороны. Поэтому хозяева преступного мира и могли говорить о своих занятиях открыто, быть не менее уважаемыми людьми, чем богатейшие купцы… и держать криминал в стальных тисках допустимого. Любой дурак, который попробует грабить на улицах или воровать без разрешения от Гильдии, очень быстро окажется в тюрьме или на рудниках.
– Да ладно тебе. Прорвёмся.
Несмотря на беспокойство Нэрсис, следующий месяц вышел тихий. Возможно, потому что зима пришла неожиданно ранняя и суровая. Уже к середине второго месяца осени резко похолодало и завьюжило, закружил снегопад. И не мелкая лёгкая пороша – огромные холодные хлопья снега парили в воздухе, падали на лицо и руки, морозной вышивкой украшали шапки и плащи. К вечернему часу, в котором Антон возвращался с переговоров в одном из банковских домов, намело целые сугробы. Но пока свежий снег лишь задорно поскрипывал под ногами. Идти в синих сумерках по ставшим чисто-белыми мостовым, вдыхать полной грудью морозную свежесть, особенно сладкую после душного помещения с натопленным камином, увязать в робких и нестрашных ещё сугробах стало настоящим наслаждением.
Когда в очередном проулке сумерки сгустились в две рослые тени, Антон почувствовал скорее недоумение. Для ночных грабителей ещё рано. Да и нападать вдвоём на трезвого и вооружённого мужика не со спины, а в лицо – полный идиотизм. Если и не отобьётся, серьёзно разбойников поранит.
– Не ошиблись? – с насмешкой поинтересовался Антон и стремительным движением выхватил клинок.
Заодно сбросил плащ с одного плеча, якобы приготовившись мгновенно бросить его в лицо нападающему… на самом деле прикрывая руку, сжавшую рукоять пистолета.
– Ты не борзел бы, – ответил дальний из грабителей. Сам при этом явно опасаясь. – Мы от Ржавого когтя. Плати, а то лавку спалим.
– Ну, вы и нахалы, – демонстративно удивился Антон. Заодно отметил: для простого недоумка, тупо грабившего на улицах кого попало без разрешения Гильдии, речь слишком чёткая и правильная. – Сразу и спалим. Я вам не босяк из Помойных районов.
– Не зарывайся, купчишка. А то Коготь сам к тебе придёт. На брюхе потом приползёшь… – дальше пошли самые богохульные ругательства, описывающие родство купчишки с экскрементами и тухлой рыбой.
Спустить такое оскорбление и прогнуться под требование «платить» означало потерять лицо. Антон дослушал тираду и холодно ответил:
– Всё сказал? А теперь передай Когтю. Сунется – прирежу. А ты, если не успеешь убраться и передать мои слова – ляжешь прямо здесь.
Напарник бросил на излишне говорливого разбойника злой взгляд: язык без костей не к месту. Всё испортил. Но драться не рискнул. Оба попятились, отошли шагов на десять и скрылись.
Дома Нэрсис выслушала рассказ и выдала заключение.
– Плохо. То есть ты поступил единственно верным способом, молодец. В остальном плохо. Я как раз на днях закончила собирать информацию, но не успела рассказать тебе. Этот Ржавый коготь – отморозок и беспредельщик. Воровского и гильдейского закона не соблюдает. Но умный, логово никак не найдут. Самим разобраться или стражу натравить у Турульфа не получается. Коготь этим пользуется, нагло крышует по принципу «или спалю» и понемногу отжимает данников у Гильдии.
Антон несколько секунд анализировал ситуацию. Дальше приказал:
– Первый удар попробуют нанести по вам. На ближайшие дни, пока не разъяснится – мы выходим вдвоём с Родионом и при огнестрельном оружии. Алиса охраняет тебя. Вы вдвоём сидите дома, за двор ни ногой.
Позже Алиса признавала, что виновата она была сама и виновата только она. Три дня ничего не происходило. Девочка расслабилась, стала самоуверенной. Когда в дверь калитки постучали, Алиса выглянула в глазок. Незнакомый человек, один, на улице рядом – никого. Стоит достаточно далеко, чтобы подскочить и схватить. Если попытается ворваться во двор, Алиса успеет отпрыгнуть, с помощью потайной кнопки захлопнет дверь. А уж с единственным врагом как вооружённый профессионал она справится. Девочка, не сообщив Нэрсис, открыла дверь калитки, встав так, чтобы с улицы не получить арбалетный болт. Аркана Алиса не ждала. Умело брошенная петля охватила кисть, верёвку сильно дёрнули, буквально вытягивая девочку наружу. От рывка Алиса сильно приложилась лбом о косяк. На половину секунды потеряла ориентацию. Этого хватило, чтобы человек на улице сунул под нос чем-то пропитанную тряпку. Алиса потеряла сознание.
Очнулась Алиса в длинном тёмном помещении. Затхлый воздух слегка пах канализацией. Тело ныло от лежания на щербатом каменном полу. Первым делом обругав себя за глупость, девочка осмотрелась. Потом обругала уже похитителей – никакой мебели или самого завалящегося ящика, куда можно присесть. Сапожки с неё сняли, а стоять голыми ступнями на полу оказалось холодно. Быстро ощупала себя: повреждений никаких, кинжал забрали. Но раздевать не стали, и вшитый в платье радиомаяк работает. Самым разумным оставалось ждать, пока товарищи придут на выручку.
Бандиты решили иначе. За дверью послышался хохот и громкие голоса.
– Так это, атаман сказал её не того, не портить.
– Да для бабы это не порча. Счас настоящий хер попробует, ещё просить будет. Бабы – они все такие.
Дверь распахнулась, с факелом в руке вошли двое. Сунули факел в кольцо возле двери. Алиса мысленно возмутилась. Мало того, что пришли насиловать – так ещё и никакого уважения. Ну кто на такие дела ходит с оружием, причём в расстёгнутых ножнах? Алиса быстро отступила к дальней стене, изображая испуг. Бандиты снова глумливо засмеялись. Потом один начал развязывать штаны, а второй, растопырив руки, пошёл вперёд:
– Иди к нам, цыпочка.
Алиса застыла, выжидая, пока враг подойдёт на нужное расстояние. Затем, оттолкнувшись от стены, она стремительно метнулась вперёд. Ткнула выставленную руку в нервный узел, выхватила кинжал. Полоснула ближнего насильника в глаза и шею. Второй успел что-то сообразить, но с развязанными и наполовину упавшими штанами шансов у него не было. Алиса метнула кинжал. Продолжая движение, перешагнула через первое тело, подхватила выпавший у второго бандита нож. Хоть и была уверена, на всякий случай перерезала обоим горло. Затем тяжело вздохнула: отсиживаться теперь не было смысла и просто опасно…
Первый труп лицом в нечистотах и с двумя ножами в спине Антон и Родион встретили в подземном коридоре заброшенных катакомб в полусотне метров от логова. Второй – на пороге. А дальше шла большая комната, в которой горели все огни и светильники. Там валялись ещё двое убитых. В центре стоял стол, на котором сидела Алиса.
– Ур-ра, пришли! Ой, мамочки, – неожиданно взвизгнула девочка. – Тут крыса. Я их боюсь. Жирные, с голым хвостом. Я хотела навстречу пойти… Ой, мама, ну уберите вы её…
Родиона охватила нервная икота, а Антон мешком сполз вдоль стены на пол и чуть не выронил пистолет.
Глава 3. Весть из далёких стран
Тонкие пальцы гостя погладили отрез ткани, ощупали фактуру. Затем покупатель, не вставая с кресла, повернулся к окну и внимательно рассмотрел игру цвета на бледно-коричневых пятнах леопардового шёлка. После чего кусок ткани был аккуратно сложен и, к радости купца, отправился в стопку слева, где лежали отобранные образцы. Хозяин роскошного кабинета затаил дыхание, словно он в торговом деле не тридцать лет, и это его первый контракт. Сделка была ему нужна как воздух. Причём обязательно до того как Торговый совет Балвина узнает, что караван на Острова пряностей, в который входили две шхуны господина Сирика, погиб весь. И прежде чем Совет пересмотрит решение о вручении Сирику этим летом золотого пояса. К обычным своим покупателям обращаться с необычным предложением о продаже всего груза разом с пришедшего позавчера корабля Сирик не мог – поползут опасные слухи. А таких, как Нортгар, способных купить большую партию, но при этом тканями обычно не занимавшихся, в городе не так уж и много.
– Хорошо. Вы меня заинтересовали, уважаемый Сирик.
Разорвавший тишину бас заставил хозяина вздрогнуть: несмотря на давнее, больше года, знакомство, привыкнуть, что высокий и худощавый мужчина говорит таким низким голосом, купец так и не смог. Впрочем, заминка длилась не больше нескольких мгновений, наступала вторая часть встречи, не менее важная. Разговор об условиях.
– Если основной товар соответствующего качества, – пальцы Антона слегка коснулись отобранных лоскутов южных шелков, атласов и паутинника, – я готов купить вот эти ткани.
– Контракт я подготовил, потому, чтобы вам не терять времени на поездку через весь город ещё раз, дорогой Нортгар …
– Думаю, не стоит торопиться, уважаемый Сирик. По-настоящему серьёзные дела спешки не терпят. Если вы не против, вечером я ещё раз поразмыслю, и через пару дней пришлю вам проект контракта на утверждение.
– Как скажете, дорогой Нортгар. Если вам так удобнее.
– Вот и договорились. А сейчас, простите, мне пора. И да сопутствует вашему делу длань Эбрела.
– Всего доброго. И пусть ваш дом, дорогой Нортгар, не покидает ласка пресветлой Кайны.
Едва за гостем закрылась дверь, и заскрипели ступени лестницы на первый этаж, Сирик позволил себе шумно выдохнуть. С облегчением вытер лицо платком. Получилось! Сразу подписать контракт, конечно, не вышло – но на такую удачу опытный торгаш и не рассчитывал. Случай с Нортгаром, когда наследство переходило к сыну, хорошо разбирающемуся в делах и товарах, но торговой жилки не имеющему, был нередок. И способ исправить несправедливость богини судьбы Титании придуман был давно. Не зря в купеческом сословии хваткие и образованные девушки всегда в цене. Бывало, конечно, что мужья пытались вести дела и самостоятельно – но здесь, вздохнул Сирик, к сожалению не тот случай. С супругой Нортгар жил душа в душу, и каждый занимался своей частью семейного предприятия. Контракт будет выполнен так, что не найдётся ни единой щёлочки. Не зря к госпоже Нэрсис последнее время за консультациями обращаются и городской магистрат, и глава Торгового совета.
А ещё она такая красавица… Вспомнив праздник начала навигации месяц назад, Сирик вздохнул: вот ведь, одарили Нортгара боги. И дети вышли удачно. Старшенький в папеньку, хотя больше по морскому делу и оружию. Будет, скорее всего, караваны сам водить, а уж в жёны-то ему хоть сейчас готовы отдать подходящих дочерей многие. Пусть до двадцати одного, когда мужчине положено играть свадьбу, ещё шесть лет. Зато дочка – вся в маму, тоже повезёт кому-то. Не то, что собственные оболтусы, худо-бедно тащить семейное дело только и способные. Сирик несколько минут колебался. Всё-таки достал из шкафа бутылку с вином и плеснул в стакан не разбавляя: сегодня можно. Пусть удалось продать не весь товар, денег от сделки хватит поддержать репутацию состоятельного купца, который даже после серьёзных убытков сохраняет немалый свободный капитал. А с «золотым поясом» и его сыновья удержат дело…
Мысли вдруг снова вернулись к Нортгару. Ему бы такого наследника. Сын младшего партнёра в одной из мелких торговых компаний, наследство получил небольшое. Рискнул уехать далеко от дома в Балвин – и всего за два с небольшим года сколотил огромное состояние. Это в крупнейшем-то порту северной части континента, где своих торговых акул хватало. Нет, помогли, конечно, связи с кем-то из гвенъя и нэрлих, через которых он закупал редкие товары. Так на одних связях далеко не уедешь, хватка нужна железная и удача нешуточная. Да и знакомствами обзавестись полезными – тоже целое искусство. А ещё репутация, не зря слово Нортгара ценится не хуже векселя.
Среди торговых людей до сих пор ходила история, как в одном из банковских домов случайно уничтожили вексель малоизвестного тогда купца – и как через два месяца Нортгар пришёл и заплатил и долг, и все полагающиеся проценты до последнего медного се. И вторая: когда пообещал в ответ на угрозы семье от одной из шаек, решившей вытрясти процент сверх договорённого с Ночной Гильдией, что вырвет варнакам сердце – и через неделю всю банду нашли с перерезанным горлом. Да и третья, когда Нортгар дал денег одному мастеру, которому отказали в кредите все остальные – а через несколько месяцев по праву совладельца первым забрал и продал партию необычно больших и качественных зеркал. Узнать планы молодого купца мечтали многие, но пробиться сквозь амулеты и защиту дома не смог пока никто.
Если бы сейчас празднующий в обнимку с бутылкой купец сумел заглянуть в голову коллеги, то был бы изрядно удивлён: Антон тоже вспоминал стычку с бандой Ржавого Когтя. Стоило выйти из дома Сирика и пройти с полсотни шагов по улице, как словно из воздуха соткался нищий оборванец. Камзол линялого непонятного цвета, заплата на заплате. На шароварах прорехи, обут в поношенные лапти, из которых лезет лыко и просится на помойку.
– Подайте бедняге, господин. И вас не обойдёт удача.
Антон внешне остался серьёзен, хотя в мыслях и расхохотался. Хоть тресни, но определённые традиции соблюдаются неукоснительно. Где находится дом господина Нортгара всем известно прекрасно, а «нищий» перед ним – второй секретарь главы Ночной гильдии. Человек обеспеченный, уважаемый, всегда одевается с иголочки и по последней моде. Но именные приглашения секретарь всегда вручает обязательно на улице, и обязательно одетый в живописные лохмотья.
Пришлось дать в подставленную ладонь мелкую монету. «Попрошайка» поклонился и в ответ вручил золочёную карточку с приглашением на бал в честь дня рождения младшей дочери своего господина. В первый год по приезду Антон с помощью неизвестных тогда ещё в Балвине антибиотиков – зелья великого алхимика Нейлона – вылечил внучку господина Турульфа, которую для устрашения попытался проклясть и убить один из его конкурентов. С тех пор знакомство переросло во что-то напоминающее дружбу, насколько это было допустимо для купца и главы преступного мира Балвина. По крайней мере, на свои балы господин Турульф приглашал Антона и Нэрсис не реже чем раз в месяц-два.
– Благодарю. И не обойдут милости богов и вас, добрый человек.
Секретарь исчез также незаметно, как и появился. Антон же вздохнул. О случае с Когтем он предпочёл бы забыть покрепче, господин же Турульф постоянно напоминал. Слова «знает, где торговать, а где и с кистенём пройтись» были в его устах высшей похвалой. Потому и сейчас картонку с именным магическим оттиском украшал орнамент нарисованных рыжим цветом когтистых лап.
Задумавшись, Антон незаметно для себя выбрал не короткую дорогу домой мимо ратушной площади, а кружной путь через порт. Можно было, конечно, вернуться, но после напряжённых переговоров захотелось освежиться, вдохнуть солёного морского воздуха, а не запахи камня пыльных стен и толкучку улиц, полных народа. К тому же приглашение господина Турульфа несколько выбило из колеи, а дальняя дорога поможет успокоиться. Тем более что порт и северная часть города места вполне приличные. Не южные кварталы, где сплошные лабиринты грязных переулков, а люди живут в доходных домах буквально друг у друга на голове.
У одного из перекрёстков пришлось недолго подождать, когда разойдётся охочая до зрелищ толпа: столкнулись две телеги, возчики вцепились друг другу в бороды, а дети разных возрастов принялись шустро растаскивать рассыпавшийся по мостовой товар. Антон, глядя сначала на мужиков, потом на подоспевшего стражника и начавших уборку мусорщиков усмехнулся. Вот ещё одно отличие от привычных стереотипов. Когда до Катастрофы они собирались компанией студентов, и любители правдоподобия говорили о всякого рода фентэзи, то сразу же вспоминали земное европейское средневековье. Место, где вот уже несколько лет живёт Антон, вполне похоже на книжки, которые они читали и обсуждали тогда. Правда ни грязи, ни отбросов на улице нет и в помине, та же древность культуры сказывается. Туалеты догадались ставить везде, разве что строить удобства приходилось на улице. Да и мостовые просто блестят: мусорщик профессия здесь не самая тяжёлая и весьма выгодная. А уж про всяких насекомых и говорить не приходится, нужное снадобье в любой магической лавке стоит гроши. Красота и благодать – если не заглядывать в трущобы, которых в любом местном городе всегда не меньше половины.
Порт встретил криками чаек, запахами водорослей и йода, шумом и деловой суетой причалов. Гавань Балвина считалась самой удобной на изрядном куске океанского побережья – огромную чашу защищали от ураганов покрытые лесом отлогие холмы, от океанских штормов прикрывала широкая коса. Эта же коса вместе с многочисленными мелями и рифами в западной части бухты позволяла легко обороняться от морских набегов.
Сейчас, в разгар навигации, водная гладь напоминала бурлящий суп. Антон залюбовался несколькими большими океанскими судами, которые только-только протиснулись через извилистый фарватер, отогнали тянувшие их баркасы и распустили часть белых громад парусов, чтобы величественно подойти к пирсам и встать на заслуженный отдых раньше, чем начнётся отлив. Закрывавшее солнце облачко отбежало, в лицо ударил яркий свет, заставляя прищуриться, превращая порт и корабли в сказочную картинку. Антон прикрыл ладонью глаза и улыбнулся волнам начинающегося отлива. Именно рассказам о Балвинской гавани он обязан знакомству со своей будущей женой. Приехав сюда, ходил любоваться портом и бухтой и в зимние шторма, когда свинцовые волны с шумом накатывали на берег, и в летние штили, когда бирюзовая вода казалась вылитым в чашу гавани расплавленным таинственным стеклом.
С ближней отмели раздались детские крики, кто-то с кем-то ругался и спорил… очарование было разрушено. На обнажившийся с отливом участок дна одна за другой высыпали ватаги ребятишек. Неотличимые издалека мальчишки и девчонки, закатав штаны по колено, торопились на свой кусок побережья – пока его под шумок не захватили чужаки. Бегом забирались в ещё холодную от моря грязь, чтобы собрать мусор, который оставляла уходящая вода: угольки, обрывки верёвок, обломки досок, кости и медные гвозди, ржавые ножи и молотки. Постоянно вспыхивали стычки, иногда драки – если что-то особо ценное лежало на границе территорий или кто-то втихаря пытался пробраться к соседям. Недалеко от того места, где стоял землянин, раздался вскрик, один из детей пропорол ногу то ли ракушкой, то ли ржавым обломком. Кто-то из приятелей помог добраться до твёрдой земли, перевязать рану грязным куском ткани. Через несколько минут оба уже торопились обратно. Время отлива коротко, не успеешь собрать достаточно – нечего будет продать старьёвщикам, не будет угольков и обломков, которые можно унести домой для растопки.
Антон невольно сжал зубы… вот про такое, когда они спорили о выдуманных волшебных мирах, никто и никогда не думал. А ведь этим детишкам, которые вынуждены ползать по ледяной грязи и летом, и зимой, каждый день рискуя простудиться и умереть – на лекарства денег никогда не будет – завидуют многие из тех, кто живёт в южной части города. Порт всегда хоть что-то, но оставляет на берегу. К тому же летом можно собирать ракушки, ловить не успевшую уплыть с отливом рыбу. И не придётся по два-три дня подряд ложиться спать на пустой желудок. И, значит, выживет каждый второй, а не каждый третий. Самое противное, что медицина тут на хорошем уровне. Даже не-маги спокойно живут до преклонного возраста, избежав многих старческих болезней. Пока есть деньги, ты и в пятьдесят будешь не сильно отличаться от себя-двадцатипятилетнего…
У «жаворонков из грязи» столько золота не будет никогда. Когда вырастут, их удел – работать от зари до зари, чтобы обеспечить себя и детей хоть каким-то пропитанием, а в пятьдесят умереть полными развалинами. И сделать ничего нельзя. Он лишь наблюдатель. Может потом, когда рухнут законы Синклита, те, кто придёт следом, смогут что-то изменить… Вот только для многих из ребятишек, которые сейчас копаются в принесённом океаном мусоре, будет уже поздно. С этими мыслями Антон заторопился домой. Настроение было испорчено.
Особняк встретил тишиной. Родион, судя по отсутствовавшей шпаге, опять ушёл драться на дуэли. Пятнадцатилетние парни меряются здесь оружием и умением махать клинком совсем как на Земле в этом же возрасте принято хвалиться новым сотовым телефоном или достигнутым рейтингом в компьютерной игре. Вот и приходилось время от времени доказывать свой статус. Алиса спала у себя в комнате, сегодня была её очередь выходить на связь, и встала она ни свет ни заря. Жену Антон обнаружил в библиотеке. И занималась девушка, судя по стопке книг на столе, сравнением торговых сводов королевства Келти и городов океанского побережья. Антон от увиденного напрягся: Нэрсис таким способом обычно успокаивала нервы. Когда украли Алису, тоже ждала мужчин тоже в библиотеке, обложившись книгами и свитками.
Услышав, как открылась дверь, Нэрсис подняла голову, заметила мужа и рассеянно произнесла: