- -
- 100%
- +
Старуха смахнула несуществующую пылинку с полки, на которой красовались аккуратно расставленные старинные игрушки – куклы с фарфоровыми личиками, тряпичные выцветшие клоуны, лошадки на колесиках, бравый трубочист, потрепанная обезьянка на велосипеде…
– Хлам… – проворчала она. И усмехнулась, коснувшись пальцами плюшевого медвежонка, которым играли дети в начале прошлого века. Взяла косолапого в руки, опустилась в кресло. Потом поднялась, открыла один из ящиков комода, выудила из-под пачки квитанций несколько фотографий, но, чуть помедлив, не глядя вернула их на прежнее место.
– Тьфу ты! Совсем расклеилась. Погода, видно, меняется…
Неодобрительно взглянув в окно, за которым сквозь кружево начавшей желтеть листвы виднелось серое небо с грозно нависающими тучами, она снова взялась за тряпку и полироль.
Деревья за окном пестрели зеленым с редкими вкраплениями желтого, но этим утром выглядели тускло. Небо было отчаянно серым. Свинцовые тучи повисли, как нарисованные. Ни туда – ни сюда. Противно. К тому же довольно холодно. И это – только третье сентября. А потом целая вечность – дожди и холод, снег и слякоть, когда деревья превратятся в чудищ из мертвого леса.
Ужасно. Впрочем, северный циклон, краски за окном и сезоны скорее всего не причем. Главное – климат в душе. Здесь собака зарыта.
Обыкновенное утро. Не начало, не кульминация, не развязка.
Все как всегда. Скука.
Вера оторвала хмурый взгляд от окна и проследовала в ванную. Из большого круглого зеркала на нее уставилась очень мрачная, точно обиженная, физиономия: нахмуренные темные брови, сощуренные серые с зеленью глаза, опущенные уголки бледного рта. И над всем этим копна пепельных, нечесаных волос.
– Красавица, – процедила она сквозь зубы и, открыв кран, сделала воду теплой, потом – почти горячей. Сбросив великоватый на ее фигуру махровый халат нежнейшего розового цвета, как в бой, шагнула под душ.
А что, собственно, произошло? Вот. Вспомнила. Смех и только. Сон приснился дурной. Это была паутина, которая скорее привиделась, нежели приснилась. Паутина как кокон оплетала ее постель, а нити, из которых она была соткана, напоминали корабельные канаты. Вера, не дыша, с ужасом ожидала появления гигантского паука, но его нигде не было. Одна лишь страшная угроза, к которой даже нельзя прикоснуться. Именно это ощущение неизвестно откуда грозящей опасности и не хотело покидать ее наяву…
Она вышла из ванной согретая и немного примирившаяся с серым днем за окнами. Теперь – кофе, просушиться, причесаться, немного разукраситься и – вперед.
Сегодня нельзя сидеть дома.
Раздался резкий телефонный звонок. Надо прикрутить этого горлопана. Телефон всегда вызывал у нее раздражение. Особенно по утрам.
– Доброе утро! Ты уже проснулась, или я разбудил?
Ну конечно, Игорь. Как всегда бодрый и в отличном настроении. Уже успел, небось, пробежаться по набережной.
– Утро, как утро, – мрачно рявкнула она.
– Ты снова не в духе, – огорчился голос на другом конце провода, – почему? Ты в отпуске, помнишь? Что может быть лучше? Отдыхай и наслаждайся!
Прямо-таки щенячья простота. Не за что даже зацепиться, чтобы душу отвести.
– Знаешь ведь, что по утрам я ведьма, – неохотно признала она.
– Ты ведьма всегда, – отозвался Игорь. В голосе его прозвенело неприличное восхищение. – Я, собственно, хотел пригласить на завтрак. Отметим третье сентября, пойдет?
Вера поморщилась, но постаралась, чтобы ответ прозвучал дружелюбно:
– Простенько, но сойдет. Я бы хотела в какой-нибудь кабак. Не кафе, не ресторан, ни всякое там суши, понял?
– Все, что пожелаешь, – радостно откликнулся Игорь.
Ах ты, Господи!
Да, они встречались, это правда. Все потому, что нужно жить разумно. Так, как живут другие и как советуют друзья. Беда же в том, что, когда она начинает жить разумно – внутри закипает бешенство. У нее нет сформулированных аргументов против. Только почва уходит из-под ног.
Вот ведь как разумно было бы в отпуск отправиться туда, где море, пальмы, солнце палит. Вера так и хотела сделать. Не получилось. Получая зарплату, она тут же отправлялась по магазинам, покупая всякие мелочи, без которых любой смог бы обойтись, а она – ни в какую. Да ладно. Она давно смирилась с тем, что разумная экономия – это не про нее. Так уж получалось, что последние дни перед зарплатой даже приходилось напрягаться. Не совсем, конечно. Ведь у нее есть Игорь. Завидный, прямо скажем, жених. Состоятельный, упертый, «слепой» на все ее выходки. Словом, мечта Полевой Мыши, но кошмар для Дюймовочки.
Она лениво закончила свой туалет. Теперь в зеркале отразилось вполне себе симпатичное лицо. Синева под глазами почти скрыта тональным кремом, под тяжелыми, черными ресницами мерцают чуть-чуть раскосые глаза. Персиковые румяна легко оттеняют скулы, такая же помада… Улыбнулась своему отражению.
Нет, не то. Это просто злой оскал какой-то.
Еще раз: посердечней, теплее. Плиззззз!
Черт, да улыбнись ты, кикимора!
Нет, сегодня что-то не срастается. Ладно.
Надела эластичное, облегающее стройную фигуру короткое платье с теплым цветочным принтом и прямым вырезом, купленное в бутике. Ну да, на распродаже. Пятнадцать тысяч – это со скидкой в семьдесят процентов! Все-таки не всегда она покупает только никчемные мелочи. Платье игриво сползало то с одного плеча, то с другого. Вере это нравилось.
Она небрежно распустила по плечам пепел волос и надела туфли без каблуков. Еще раз взглянув на окно, вздохнула, взяла новый бархатный кардиган, и, наконец, вышла из квартиры.
Игорь ждал уже минут пятнадцать. Терпеливо стоял возле черного, сверкающего модным никелем джипа, не сводя глаз с арки, ведущей во двор дома. Коротко стриженые каштановые волосы, голубые глаза, лицо с правильными, хотя и простоватыми чертами. Одет так же: правильно и просто. Преуспевающий бизнесмен. По убеждению Веры, он немного слишком гордился, что торгует не водкой и сигаретами, а компьютерами и прочей техникой. «Скажите, пожалуйста, – несколько магазинов в крупных торговых центрах, да еще в интернете». Он рассказывал, что одним из первых открыл интернет-магазин. Во всяком случае, сам до этого дошел, а «не срисовал». В общем, Игорь «отрывался», он был в порядке, и, главное, стремился выше.
До встречи с Верой он считал себя вполне успешным человеком и никогда не испытывал неуверенности. Напротив. В какой-то момент, правда, появилось странное чувство неудовлетворенности. Хандра какая-то. Родители и друзья сразу рассудили, что ему пора обзавестись семьей. Тут он сделал открытие: в душе царила пустота.
Он не знал женщины, которая могла бы ее заполнить. Осмотрелся. И неожиданно потерял интерес к роскошным блондинкам, точеным брюнеткам, рыжим красоткам – длинноногим и уступчивым, вездесущим и неутомимым, которые прежде отлично помогали скрасить досуг. Внутри возник неясный образ. А потом… Правду говорят, нужно быть осторожнее с желаниями.
Вера появилась в его жизни на одной из вечеринок у общих знакомых. И он сразу сказал себе – стоп! Все в ней завораживало, вызывало чуть ли ни благоговейный трепет. Какой поворот головы, какая улыбка, небрежность… и изящество. В ней было что-то особенное, неповторимое. Такая может быть только одна, ни подражать, ни подделать – невозможно.
Он посмотрел на часы. Нельзя сказать, что Вера всегда опаздывала. Вовсе нет. Она приходила как получится. Но больше всего он боялся, что однажды она не придет совсем.
Наконец из подъезда вынырнула знакомая фигура. Она нарочно приостановилась любезно поздороваться с соседками, сидящими на лавочке, и, явно не торопясь, устремилась к машине.
С облегчением вздохнув, он распахнул перед ней дверцу:
– Привет!
Она снисходительно кивнула, устраиваясь на переднем сиденье.
– Не будь ты букой! Улыбнись! – ласково попенял он, устраиваясь за рулем.
Вера поморщилась, потом чуть-чуть улыбнулась.
Когда они подъехали к «Разгуляю», женщина нахмурилась.
Когда вошли в зал и администратор бросился к ним, чтобы проводить до столика, Вера уже полыхала праведным гневом.
– И это, по-твоему, кабак? – угрожающе прошипела она сквозь зубы.
Игорь широко улыбнулся:
– Самый кабачный ресторан. Прости, дорогая, но у меня нет машины времени, чтобы пригласить тебя в Москву Гиляровского.
– Ох! – насмешливо пискнула она и плюхнулась в красное бархатное кресло. Взглянув на лежащее на столе меню, она даже не взяла его в руки.
Он смиренно устроился напротив.
– Что будем заказывать? – Игорь старался сохранять благодушие: чутье подсказывало, что сегодня с любимой нужно поосторожнее. Легко с ней в общем-то никогда не было, но иногда казалось, что прямо-таки по минному полю ходишь.
– Вкусное что-нибудь, – она праздно глазела по сторонам, неодобрительно уставилась на огромную, вроде бы хрустальную люстру, «прямиком из какого-нибудь провинциального театра».
– Если тебе здесь не нравится, можно сгонять куда-нибудь на Пятницкую, – предложил Игорь.
Вера не ответила. Она нервно потянулась за бокалом с апельсиновым соком. Иногда хорошо, что твой парень не психолог. Сейчас она обрела вид натянутой струны. А взгляд всего лишь скользнул по столикам слева, где в нескольких метрах от них сидели две пары. Один из мужчин, с минуту назад весело развлекавший свою компанию, теперь тоже изменился в лице. Глаза его словно погасли, рука, в которой была зажата сигарета, заметно дрогнула.
Вот так встреча!
Им хватило доли мгновения, чтобы увидеть и узнать друг друга. Оба тотчас отвели глаза и сосредоточили усилия на том, чтобы никто ничего не заметил. И даже в голову не пришло задуматься, что главное – произошло, и изменить этого нельзя. Они друг друга заметили, увидели, встретили снова. Замкнуло. И остальное теперь уже совсем не так важно.
Время текло, как тесто из кастрюли. Его хотелось запихнуть обратно, во мрак и небыль, до той минуты, с которой нормальная жизнь превращается в нелепое приключенческое шоу.
Она сидела как кукла, отражаясь в многочисленных зеркалах, украшавших вызывающе бордовые стены. Разве что из фарфоровой превратилась вдруг в ватную. Улыбаясь, благосклонно внимала своему спутнику. Даже проглотила пару кусочков отличных блинов с икрой. И это странно.
– Что-нибудь не так? – неуверенно поинтересовался Игорь. С чего это она так притихла, присмирела? Куда подевалась особенная прелесть ее неприступной независимости, дразнящего высокомерия?
– А… ты говоришь…
– Что с тобой? – он осторожно коснулся ее руки, – тебе здесь не нравится? Мы можем слетать куда-нибудь еще.
Вера смотрела не мигая, впрочем, и не видя. Но со стороны это было незаметно.
– Может быть…
Игорь просиял:
– Хочешь, придумаем что-нибудь… особенное?
– А именно?
– Ну, такое можешь придумать только ты. Хочешь, поедем в какую-нибудь деревеньку и поселимся в домике из бревен на день или на неделю? Сейчас полно таких классных мест в глухомани… А потом – в Италию? Или на Мальдивы. Хочешь?
Мальдивы – да, было бы супер. Не затащи он ее сегодня в этот глупый ресторан.
Неожиданно ей стало немного жаль его. Но что делать, как справиться с собой? Невозможно.
– Я хочу домой. Извини.
Как просто. Бедный Игорь расстроился, и это написано у него на лице. А еще он растерян. У него всегда все на лице написано. Это ее ужасно забавляло. Прост, как деревенька с домиком из бревен.
– Извини, – повторила она, – мне что-то не по себе. Из-за погоды, наверно. Домой хочу. И обещаю подумать насчет деревянного домика, – это, конечно, ложь. Очередной приступ малодушия. Порой оно очень мешает жить.
Зал наполняла приятная сентиментальная мелодия какой-то популярной, душераздирающе-любовной песенки. «Все в дурном вкусе», – подумала Вера, решительно поставив на стол пустой бокал.
Краем глаз она увидела, что молодой человек за третьим столиком слева в глубине зала встал и направился к ним. Нервы напряглись до странной вибрации. Когда он остановился рядом, Вера снова пила сок, или делала вид, что пьет.
– Здравствуйте, – сказал он, лучезарно улыбаясь.
Игорь поднял голову и молча рассматривал незнакомца так, как если бы перед ним появился столп огня или говорящий муравей. Когда он нетерпеливо шевельнулся и медленно произнес: «Кажется, мы не знакомы?», Вера сочла необходимым вмешаться:
– Знакомы-знакомы. Здравствуй. Игорь, это – Денис. Мы с ним еще в школе учились. Познакомьтесь.
Игорь быстро заглянул ей в глаза. Она ласково улыбнулась и напряжение ослабло.
– Что ж, очень приятно. Извините, что…
– Пустяки, – Денис снова посмотрел на нее. На нем были синие джинсы и такая же куртка, одетая поверх ярко-оранжевой футболки. – Удивительно, да? Сколько же лет прошло, как мы виделись в последний раз?
– Не могу припомнить.
– Может, присядешь к нам? – неуверенно предложил Игорь.
– Боюсь, что это неудобно. Я здесь с девушкой.
Лицо Игоря просияло:
– Можно с девушкой…
– Дорогой, ты забыл, – вмешалась Вера поспешно, – мы уже хотели уходить. И кое-что обсудить, помнишь? Или нет?
«Дорогой» и едва заметная игривая нотка в голосе любимой снова пошатнули мир в голубых глазах Игоря. Все его спортивное тело напряглось. «Чертовщина какая-то. Или все-таки…». Но он не стал додумывать. Надо уносить ноги, – настоятельно порекомендовал внутренний голос.
– Конечно! Если вам не хочется пообщаться…
– Хочется, ужасно хочется, но… Но сейчас… не подходящее время.
– Тогда оставь мне ваши координаты, и мы встретимся как-нибудь, поболтаем, – очень непринужденно, совсем по-светски предложил Денис.
– Отлично! – и не успела Вера раскрыть рта, как Игорь нацарапал пару телефонных номеров на салфетке и вручил ее школьному товарищу.
Денис, вернувшись за свой столик, провожал «знакомую пару» внимательным взглядом.
– Эта женщина, кто она? – с любопытством спросил его приятель.
– В школе вместе учились. – он на автомате повторил то, как только что его представила Вера, и обнаружил вдруг, что ни с кем не хотел бы говорить о ней, тем более здесь и сейчас. – Знаете, у меня сегодня парочка срочных деловых встреч…
– Но ты не говорил об этом! – воскликнула красивая девушка с длинными рыжими волосами и обиженно надулась. – Может, у тебя просто изменилось настроение?
– Может быть, – Денис решительно поднялся и подозвал официанта. Иногда быть любезным и уступчивым себе дороже. А тянуть лямку вежливости сегодня он просто не мог, и не желал. Прощаясь, он все же мило чмокнул девушку в щеку. – Не надо дуться. Я правда занят. Погуляйте без меня. До встречи, Оля. Родя, ты тоже не забывай о работе. Пока.
По дороге домой Вера не переставала удивляться. Почему вдруг деревья стали зелеными, словно умылись волшебным, чистым дождем? Почему все так оживлены и бегают в суете? Может быть, скоро какой-нибудь праздник, а она не знает?
Ну конечно, не знает. День города. Вон – на каждом столбе по несколько флагов. И растяжки через каждые сто метров. Только не в этом дело, если честно.
Сначала она собиралась поругаться с Игорем из-за того, что он, не посоветовавшись, дал Денису их телефонные номера. Но пока они выходили из ресторана и садились в машину, гнев улетучился. В конце концов, зачем все так драматизировать? Как будут развиваться события зависит, в любом случае, только от нее. Нет нужды прятать голову в песок, как страус. Или скрываться, будто она преступник в розыске. Может быть, в этом вообще нет никакой нужды. Просто она растерялась от неожиданности.
Услужливая память раскрутила перед мысленным взором самые яркие картины из далекого-далекого прошлого. Все они были замешены на юности, такой безумной и категоричной… Любовь? Да просто детские выдумки девочки, обожающей романтические сказки. Впрочем… Любовь? Вера помнила ее, как беспощадное южное солнце. Оно могло подарить красивый загар, а у нее случился ожог, и тепловой удар, и что там еще бывает по глупости и неосторожности.
С тех пор, конечно, немало воды утекло. Годы, годы. Ну, не то, чтобы вечность, но все-таки. Это ведь что-то значит. Разумеется, поначалу было очень больно. До безумия. Но Вера считала себя сильной, во всяком случае, пыталась быть такой. Она пережила, перешагнула и все такое. Да, на первый взгляд, она сбежала и скрылась. Но беда в том, что это только на первый взгляд. Иллюзия. Хуже того, самообман. Надо признать, он легко нашел бы ее, если бы захотел… Ах, опять не то! Не мог он этого хотеть. Он сам решил прекратить их отношения. Их бесконечную войну друг с другом за обладание какой-то другой любовью, большей и лучшей чем та, которую довелось завоевать.
Вера тряхнула блестящим каскадом волос и посмотрела на Игоря. Брови его были сдвинуты, что свидетельствовало о напряженной работе мысли. Рот чуть приоткрыт, взгляд сосредоточен на оживленной трассе. Она взяла сигарету.
– Знаешь, я чего-то не понял, – проговорил он вдруг, не глядя в ее сторону, – этот школьник, он что-то еще значит в твоей жизни?
– Ничего.
– И я что, должен поверить?
– Как хочешь.
Он наконец повернул к ней лицо, стараясь одновременно контролировать дорогу.
– Вера, ты же знаешь, я только хочу, чтобы тебе было хорошо.
Вера заглянула ему в глаза, и где-то внутри шевельнулось неприятное чувство, может быть, вины. Но с чего бы? Впрочем, другое удивительно. С каждой встречей Вера обнаруживала в его глазах что-то новое, такие чувства или мысли, в которых прежде напрочь ему отказывала. Ведь кто он, Игорь? Просто мужик с бабками. Машина – как положено ребятам его круга – агрессивный черный монстр, два мобильника, один из которых – коммуникатор новейше-крутейшей модели, непрерывно вызванивают дурацкие мелодии, демонстрируя деловую активность абонента (слава Богу, он послушно перестал вести переговоры в ее присутствии.). Фирма процветающая, большая квартира, дом за городом и т.д. Но и только! Конечно, он страшно доволен собой. Победитель, ничего не скажешь. Само собой, Вера с самого начала не собиралась строить с ним серьезных отношений. И объяснилась прямо: ничего не обещаю, ничего не чувствую. (И с какой стати? Тоже мне, Ромео!) Тогда он подумал, а потом кивнул с самым серьезным видом: «Я понимаю. Прости. Все будет, как ты захочешь. А я постараюсь, чтобы тебе было хорошо».
Ясно, что между ними было мало общего, разве что… Неожиданно он оказался до неприличия искренним и милым. Ну, может быть, не только это… В общем, ей нравилось встречаться с ним, и ногти об него точить тоже нравилось. И вот теперь она, не переставая удивляться, видит, как он меняется, и почему-то у нее нет сомнений, что все это только для нее. Неужели книжку какую прочел? Смешное что-нибудь, псевдопсихологическое. С него станется. Казалось, он все время старается к чему-то прислушиваться. Понять, чтобы вовремя среагировать, отступить, если надо. Отскочить. Он стал осторожен, как если бы находился внутри стеклянного домика.
Да ладно, ерунда. У Веры не было желания анализировать поведение любовника. Особенно сегодня. Она им не дорожила, и этим сказано все. А удивиться слегка – это пустяки.
– Ладно, Игорь. Спасибо за завтрак.
– Может быть…
– Нет, – она прервала его с заметным нетерпением, – я позвоню. Если хочешь.
– Конечно, хочу. Но ты ведь никогда не звонишь первая.
Она улыбнулась. Это правда, не стоит обещать. Хотя порой нет другого выхода.
Вера распахнула дверцу машины, затормозившей у ее дома.
– Тогда ты позвонишь.
– Когда?
– Когда захочешь.
Игорь кивнул со вздохом.
– Ну, пока, – она немного поколебалась, но все-таки потянулась к нему с чуть заметной снисходительной улыбкой. Игорь с благодарностью принял этот разрешающий жест и… не успел почувствовать вкус ее губ. Однозначно плохи дела.
Когда Вера зашагала к дому, он еще подождал чего-то, провожая ее взглядом. Признать, что в сердце поселилась любовь? Вообще-то… звучит почти дико. Как дурная болезнь. Впрочем, это еще не все. Игорь чувствовал больше. Внутри него открылось неведомое прежде пространство – дали, дали и дали. Необъяснимо и странно. Упрямо ускользающая женщина будто околдовала его. Он сразу понял, что с ней нельзя, как с другими. Как с ней говорить, чем удивить, что подарить? Все совершенно непонятно. Все наперекосяк. Он помнил первый визит в Дом музыки, куда пригласил ее на концерт знаменитого тенора. Она тогда удивилась и спросила насмешливо: у нас культурная программа? Программа – не программа, но и музыканты, и художники, вся красота мира – все это, конечно, проскочило бы мимо, если бы не она. Пустота преобразовалась в пространство. Он осознал со всей ясностью, что можно просто жить, а можно – Жить, с любопытством заглядывая за каждый поворот времени, злиться, желать, дарить и… да, любить. Оно того стоит. Просто не все об этом знают. Не бывали, не испытали.
Вера прошла через арку к своему дому. Когда до слуха донесся звук отъезжающей машины, она вздохнула с облегчением. Наконец-то! Это так неприятно, когда кто-то пялится тебе вслед. Аж ноги заплетаются. Теперь она почувствовала невероятную свободу и радость. Даже приостановилась перед подъездом, чтобы насладиться этими приятными чувствами. В душе запрыгали и застрекотали какие-то шаловливые кузнечики. Подняв голову, она глубоко вдохнула и снова посмотрела вокруг. Да, теперь деревья стали зелеными, небывало яркими, это точно. И небо понемногу проясняется. И зачем ей идти домой? Книгу почитать?
На лавочке перед подъездом сидела старушка, и смотрела на нее улыбающимися глазами. Вера тоже улыбнулась и подойдя поближе, присела рядом:
– Как поживаете, Зинаида Борисовна?
Та с радостью встрепенулась:
– Хорошо, по-стариковски. А вы, Верочка, сегодня прямо светитесь.
– Да ну?
Вообще-то эту старушку никто в округе не жаловал. Другие бабульки никогда не присаживались с ней посудачить. И со стороны смотрели косо, с каким-то брезгливым осуждением. Вера немного знала историю этих отношений. Дело в том, что целый год у нее была собака, терьер по имени Бой, которого приходилось выгуливать утром и вечером. К несчастью, совсем юный пес подцепил какую-то самую скверную инфекцию и вскоре скончался, чем причинил Вере ужасную душевную боль. Но за период своей короткой собачьей жизни он успел перезнакомить хозяйку чуть ли ни со всеми соседями – лично или понаслышке. Прежде она и по лицам с трудом их различала.
Объясняется это тем, что большую часть детства и юности она жила у бабушки, тут же, неподалеку. А кроме того, в отличие от других детей, не росла «во дворе». Строгие родители так расписывали и распределяли ее детское время, чтобы ни минута не пропадала даром: музыка, Дом творчества с художественным кружком, а вместо «пустых прогулок» – занятия в спортивной секции на свежем воздухе. Конечно, Вере, как и любому другому ребенку в ее положении, это не нравилось. Она изощрялась в изобретении способов увиливания от чрезмерного множества родительских затей. Ей казалось даже, что все болезни в то время были результатом ее собственных волевых усилий. Но кое в чем она преуспела: это наука ценить и защищать собственную независимость. Потом был университет. Впрочем, все это не имеет значения. Так или иначе, до появления в ее жизни очаровательного Боя, Вера почти не знала соседей.
Зато утренние и вечерние собачьи прогулки в окрестностях дома явились для нее чем-то вроде путешествия в сопредельные миры. Выяснилось, что она легко контактирует со словоохотливыми бабушками, получая от этого необъяснимое удовольствие. От них исходит, казалось Вере, какое-то приятное тепло человеческого участия. Пусть не всегда желательного, не очень деликатного, не это главное. С нашими московскими старушками ты не один в пустыне, ты – под пристальным вниманием участливых глаз.
Так вот. Все эти старожилы лавочек и скамеечек очень не любили Зинаиду Борисовну. Она, со своей стороны, относилась к ним с насмешливым презрением. И тому было несколько причин. Во-первых, Зинаида Борисовна совершенно одинока. Это значит, что подавляющая масса тем для разговора с соседками у нее отсутствовала. Ей были неинтересны проблемы отношений родителей и детей, внуков и бабушек, детские и старческие болезни и достижения. Во-вторых, она была одинока по собственной воле, прервав всякие отношения с единственной внучкой, давно оставшейся без родителей. Если верить сплетням, Зинаида Борисовна оказалась скупой до неприличия, одержимой идеей защиты своего внушительного добра от всяких посягательств. Это и явилось причиной разрыва с внучкой. И наконец, в-третьих, Зинаида Борисовна категорически не желала признавать свой почтенный возраст и общаться с соответствующей возрастной группой. Зато она не скрывала своего стремления то ли сохранить, то ли вернуть некое подобие молодости. Волосы ее были окрашены веселой золотистой краской и неизменно завиты. Лицо, прорезанное глубокими морщинами, всегда тщательно покрыто густым слоем светлой тональной пудры, губы – розовой помадой. Руки свидетельствовали о регулярном маникюре. Это был настоящий вызов времени и всем тем, кто ему покорился. В общем, со всех сторон, говорят, у «старой молодицы» наисквернейший характер.