- -
- 100%
- +
© Сергей Васильевич Александров, 2019
ISBN 978-5-4496-2742-1
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
ЧАС МУЖЕСТВА
01.08.1939
И листья падают неслышно.И ветерок в ветвях чуть дышит.И дождик шелестит по крыше.И удивленная лунаГлазеет из-за туч украдкой.По лужам цокает лошадка…Весь город спит – тревожно-сладко.Как будто поутру – Война…Осень 1941
Стояли сны, заиндевевши,В сугробах синего рассвета.И на пригорке старый лешийПрощался с запахами лета.И солнце вновь свершало мукиРожденья в тусклом небосклоне.И у берез поникли руки,И морды вскидывали кони,Глядя вслед стаям журавлинымИ ветру, что бежал за ними…И исходила паром глина,И осень превращалась в зиму…Вновь непонятное явленьеПороши рыжей ворожило —И листья падали на землю.И мы пока что были живы…Начало
За ночь постаревшие матери тихоНа станции спины сыновьи крестили;А те, бесшабашные и молодые,Смущались своих матерей.И жены на шеи кидалися с криком,О чем-то просили, о чем-то молили.Опустошенные и неживые —Долго смотрели вслед.А деды седые ломали фуражкиВ негнущихся пальцах; и мелкой крупой —Слезы катились и губы дрожали.Предательски. В первый раз.Ненужный оркестр «Прощанье славянки»Играл, – и фальшиво сипела труба.Мальчишки между вагонов игралиВ войну… Начиналась война.Монумент в д. Нелидово
(Волоколамское шоссе)
Солнце запуталось в соснах.Камни молчат – немые…ЗдесьНасмертьСтоялиВ грозном,В сорок первом – живые…Живые люди —Поэты,СтроителиИ солдаты.Взрывали армады железаИ – гибли.Не шли на попятный.Железо вонзалось в камень,Камень вплавлялся в тело…Но людиСтоялиНасмерть.И пахло живьём горелым…СожженныеИ раздавленные.Снесшие муки любые —Погибли они когда-то,ЧтобЖилиСейчасЖивые. 1979—2009О тылах
(рассказ солдата)
Воя, падают бомбы, плоть раздирая и души.Где голова, где – ноги… Забиты землею уши.И кровожадно водит хоботом смерть с крестами —За ней уже – пол Европы. Полмира… А что за нами?Что за моей спиною? Какая за мною сила?..Рыхлая стенка окопа,Да под ногами – месилаИз крови, гильз и шинельки,И мертвого командира:Досталось ему шрапнелью —И жить не достало силы.Еще за мной – старый «сидор»,Где два сухаря, тушенка,Кисет с буквой «В» – Василий;Рукавчик от распашонки —Жена мне с письмом прислала,Сказала, что – сын, как ждали…Кому-то, наверно, мало.Но это – сильней медалей,Сильнее речей геройских,Сильнее смертей всех вместе!Пусть прет на меня всё войско…Давайте, поближе лезьте,Чтоб больше вас всех скосило,Пощады чтоб не просили!…Спасла меня сына Сила…И, значит – спасла Россию. 1981—2008г.г.Сны старого солдата
Всё о ней, о проклятой —Пусть была и давно…Шли в атаку солдатыВ чёрно-белом кино:Взрывы, сполохи, пламень,Смрадный дым до небес…И остался на памятьВ пни расстрелянный лес:Где воронки – озёра;Где оврагом – окоп;Где ручей невесёлыйУпирается в лобРжавой башне. И птицыТам не вьют своих гнёзд —Видно, тоже им снитсяШелест павших берёз…Несбывшийся вальс
(Забытый фотоальбом в доме на снос, или сослагательное наклонение в истории)
Вот старый альбом.Вот фото. На нём:Стоишь ты, она присела.Такой бравый вид,И взгляд – как гранит.Она же – в венчальном белом.Бьют волны в причал;И ты ей кричалСлова сквозь салют прибоя.Там, в жизни другой,Ты верил в любовь…А здесь – шёл на дно с конвоем.Вот писем штук пять,И в клетку тетрадь,Засохший листок кленовый.И думали вы —Не будет беды;И жизнь начинается снова.Она – молода.Так будет всегда.И вальс – среди яблонь белых —Там, в жизни другой,Кружила с тобой…А в этой – ты был расстрелян.Откроется шкаф:На плечиках – шарф,И китель под ним в наградах.А ты – вспоминал,Как жару давал!И гнал ты врага как надо!И вдруг – медсанбат,Её нежный взгляд,И губы – спелей малины…Там, в жизни другой,Пришёл с ней домой…А здесь – ты лежишь под Клином.Студентка – она.А ты – ни хренаНе смыслишь в тычинках этих!Тебе б – в самолёт,Да снова в полёт.А лучше бы – на ракете!Она будет ждать,Встречать, провожать…А дальше – приёмы, фраки.Там, в жизни другой,Ты – просто Герой…А в этой – исчез в ГУЛАГе.Вот – старый альбом…События в нёмВсе выцвели. В пятнах ржавых.Кому нужен он?..Лежит под столомЭпоха другой державы.А помнишь года,Лежал он когдаНа видном, почётном месте?И крутится мысль —Не там родились…Ведь – если бы… Если б… Если…И, как старый диск,Всё крутится мысль:А вдруг, где-то – там… А если б…Поминальный стих
(Ветеранам)
Пусть мертвые встанут… И встанете вы —Их тень рядом с вами видна.Пусть мертвые встанут, помянут живых,И память осушат до дна.Пусть встанут живые. И пусть помолчат.Пусть годы слезятся из глаз…А мертвые – выпьют за вас.И за нас – за ваших сынов и внучат…Отцу
(Тряпкину В. И.)
А если б – тебя убило,Как и других отцов?Тогда бы Земля остылаПод холодом мертвецов;И стал бы тогда отцом мнеТот, кого нет сейчас;Который – под серым камнем…На камне – даты и часть.Звезда. И слова простые.И каплями жизни —мох.И снятся всё сны о сынеТому, кто дойти не смог…Памяти отца
Ты страх оценивал лишь боемИ перекрестьем на броне.Ты не считал числа пробоин,И километры по стерне.Была в привычку непогода,И с кровью – снег. И с пеплом – пот…Ты не хотел, чтоб был хоть кто-то,Который это не поймет.Ты все хотел дождаться внуков,Хотел услышать: «Дед, а дед…»И ты кусал от боли руку,Когда гремел салют побед.И, отвернувшись к стенке ночью,Подушкой слезы оттирал…А утром – так вот, между прочим,Ты говорил: «Прекрасно спал!Лишь духота была в заботу…А на подушке? – Просто пот…»И не хотел, чтоб был хоть кто-то,Который это не поймет…А годы мчались. Все тревожнейВ окно выглядывая нас,Ты ждал. Устало и надежно.И не дождался только раз.В последний раз – к орудью сходу!В последний раз шепнул: «Вперед..!»Я не хочу, чтоб был хоть кто-то,Который это не поймет!Пусть проклят буду я тобою,Когда вдруг встану в стороне!Ты страх оценивал лишь боемИ перекрестьем на броне.Отзыв
на комментарий к стихотворению «Памяти отца» поэтессы Эльвиры Гоник (умерла 13 декабря 2012 от сердечного приступа…). Она тоже была из того поколения, чьи отцы прошли эту страшную войну. И она тоже писала об этом…
Но… что-то связывает нас,То поколенье:К нам в сны приходят каждый разВойны мгновенья,Обрывки памяти чужой,Несносной боли…Контужен… Пулею сражён…Сгорел в неволе… —Душа с душою сплетеныВ частотных герцах —И отголоски той войныСтучатся в сердце…Мир наш
Молчит весенний переулок,Стыдясь чужой вины.Костыль уперся в землю дулом,Уставшим от войны.Рука его сжимает строго —Как старый автомат;Стуча, выходят на дорогу —За мир, что с боем взят…На смерть солдата-ветерана
«Мы знаем, что ныне лежит на весах,
И что совершается ныне…»
А.А.Ахматова
Вот еще один умер солдат,Пережив свой последний бой.Не по мерке больничный халатКак шинель – распластал под собой…И остался еще один сынБез отца. И в тревожной мглеСнова вздрагивают весы…Они вздрагивают во мне.Всем, дожившим до Сегодня
Вам,Наши отцы и деды, —ГодамиВыбитая пехота;Вам всем,ДожившимДо Дня ПобедыДве тысячи восьмого года;Вам,Задыхавшимся кашлем смертнымНа забытыхБольничных койках;Вам,ПробившимисяСквозьКилометрыБумажных справок и горьких попоек;Вам,В заботливом равнодушье нашемВыстоятьНашедшим силы;Вам,Эпохой Бессмертных ставшими,Я прошепчу:«Спасибо…»Последние Ветераны
А ветеранов – просто убивают,Сорвав награды с дряхлых пиджаков…У нариков их торгаши скупают —В коллекции праправнуков врагов…А ветеранов – просто унижаютПустой бритоголовой гопотой…Они ведь – совесть, что так жить мешает,И издеваться над страной родной…А ветеранов – просто забывают,И ждут, когда последние умрут…И лживое насквозь начало мая —Лишь повод, чтоб нажраться и сблевнуть…Всем вам, кто пишет о ветеранах и о войне
Спасибо за то, что глаза не замылены;За совесть; за стыд за родную страну…Ведь павшее Прошлое выдало силы нам —Чтоб помнили в Будущем эту войну…Мы. Те, которые – от Москвы, через Клин, до Берлина
Не любили мы траурных маршей тогда —Толку мало от них на погостах.Там в могильных воронках вскипала водаПосле крика надсадного: «Воздух!»Но, забитые в землю, в болота иль в снегПо макушки кувалдою минной,Мы упрямо вставали – и пятилась СмертьОт Москвы – через Клин – до Берлина!..Там, в Берлине, устали менять мы стволы —И долбили прямою наводкой.И кирпичною пылью курились столбыЧастых взрывов… И выпитой водкиНе хватило, чтоб вытравить горечь потерьИ привычный вкус пироксилина.Снится нам этот путь – и тогда, и теперь —От Москвы – через Клин – до Берлина.Сколько нас полегло. Сколько выжило нас…У околиц – стоят обелиски.Нас – списали. Но мы не уходим в запас,Пусть – назло – и инфарктам, и спискам!И на койках больничных в атаки идёмВ маскхалатах, рыжевших от глиныИ от крови… Как будто мы вновь – день за днём —От Москвы – через Клин – до Берлина…Наши внуки уже старше нас раза в три.Да и правнуки выросли тоже.Нам в глаза они смотрят. Вглядись же и ты,В батальоны Бессмертных, прохожий.Может быть, ты узнаешь кого-то из нас,Может, вспомнишь из перечней длинных —Это мы с твоим дедом в атаки не разШли. С Москвы – через Клин – до Берлина…От Москвы – через Курск – до Берлина…От Москвы – через Брест – до Берлина…ВОЙНА И МЫ
Мир. Без двух минут…
Мы сами городим границы…И пограничные столбы —Упрямством стянутые лицаИ, в гордом трауре, гробы.Мы сами забываем знакиРукопожатий и кивков.Лишь пистолет в дрожащей лапе —Нам повод для чужих грехов.Здесь, уповая на разумностьБезумных в виражах машин,Мы Гуманизм поймем как грубость,А глупость – как полет души.Надеясь – кто-то, может, стерпит,Благословя в слезах, – простит…Мы – дети, что играют смертью,Зажав Вселенную в горсти…От войны – до войны
А от войны и до войны —Как от заката до рассвета…И росчерком судеб ракетаСгорает в крике тишины…И воронью уже видныПоля, заваленные тризной…И содрогается ОтчизнаВ дни от войны и до войны..!А от войны и до войныПогоны тянут перекличку.И в ненависти – нет различий:Большой ли, маленькой страны,Где от войны и до войны —Два такта сердца. Вдох и выдох.И Смерть торопится на выходПод пенье пуль из-за стены…Ведь от войны и до войны —Табак и котелок со снедью.Приходят письма вон к соседу,А от моих – и не видны…А от войны – и до войны —Часы и дни… Четыре годаВсё шла кровавая работа,Что бы дожить до той весны!Там, от войны и до войныТогда казалось – мир надолго.Но не успели даже волкиОголодать, как снова мыСжимаем кулаки. И лицаПерекосило от вины.И снова матерям не спитсяОт отголосков той войны…Ответ на стихотворение донбасской поэтэссы Ирины Горбань «О человечности»
А кто-то —пытается нас устыдить…К рассудкувзывает кто-то,К Скрижалям:не лги,не кради,не убий!..Лежит на снегу пехота…За нею – просёлки,поля и дома,В подвалах —их жёны, дети.И Правда для нихна сегодня одна —Чтоб выжить на этом свете;Чтоб град был обычным – как снег или дождь;Чтоб ночью не ждать обстрелов;И чтоб за версту всем видна была ложь;Чтоб белое – стало белым;Чтоб дети без страха ходили в детсад —Их детства никто не отнимет;Чтоб эта дорога, ведущая в ад,Быстрей заросла полынью…Щастя
Это – Счастье – когда ты дома.
Это – Счастье, в нём рядом – дети.
Это Счастье – тебе знакомо,
И так дорого всем на свете!
Это – Счастье – пройтись с друзьями.
Это – Счастье – журавель в небе.
Это – Счастье. И было – с нами…
А теперь его просто нету.
Щастя нет – и не стало счастья
В повзрослевших глазах ребёнка.
Его стёр оружейный «ластик»
И разрыв прилетевшей бомбы.
И Бедою дома накрыло,
В них дымами вползает Лихо…
Здесь – для жителей – Счастье было.
А теперь – меж домами – тихо.
Лишь цивиркнет кузнечик робко
В огороде под бузиною.
Но уже зарастает тропка
Вся крапивой да лебедою.
Вот такой теперь – город Счастье —
Скоро полностью с карты сгинет….
Только кукла с табличкой «Настя»
У разбитой лежит витрины…
Вспоминание мёртвого снайпера
Под утро подошли к селу. Всё тихо.Я винторез свой снял и автомат…Пристроил к тыну СВДшку Тихон —Мой лучший друг. Мой – просто – старший брат.«Не ссы, Игнат, возьмём село без боя!Там – старики. Да доньки их с детьми.Пошарим в хатах. Барахло – с собою.Себе вон – куртку новую возьми.Едой затарься. Молодух потискай.Потом – к погосту. Там у нас и сбор.Но – не стрелять. Вдруг ополченцы близко…»Погладил он винтовочный затвор;И мы, скрываясь в зарослях малины,Прошли в село. Там были три часа.Мне этот день казался очень длинным…И к вечеру забылись те глазаДевчушки рыжей в платьице коротком —Его я очень быстро разорвалЗа клуней. И своей ладонью потнойЗажал ей рот. Потом – на сеновал…Мы затаились средь крестов могильных.Над головами не слыхать пичуг.Истыкал Тихон веточками пыльник —Он снайпер. Он молчит. И я молчу.Его в Нововолынске ждёт Оксана,И нас обоих – старенькая мать…Вон чья-то тень. Но я пока не стануЕё из СВДшки проверять.Мы ждём добычи более серьёзной:Здесь скоро мимо «Скорая» промчит.А там – «колёса». Метадон, возможно.Вот наша цель. А то, что там врачи —Так это их проблемы, а не наши.Пускай не проявляют доброты…Но у водилы был с собой «Калашник».Теперь над нами – небо и кресты…Война
Мне приснилось, что я – умер…Мрак могильный надо мной.Точит червь – и звук как зуммер —Деревянный мой покой.Тяжко, холодно и влажно.Впереди годов – не счесть…А каким я был отважнымС автоматом на плече!А теперь – зачем отвагаВ этой тёмной тишине…Закопали гроб в овраге —Кто ж тут вспомнит обо мне?Как найдёт могилку мама?Кто всплакнёт над бугорком?..Всех Война косой кровавойПрибрала в свой мрачный дом. Что с того, что был я молод,Что хотел геройским быть…Мне теперь Могильный холодДо «Пришествия» любить!..Мне приснилось, что я умер…Разбудил ракетный вой.Телефонный слышен зуммерПод разгрузкой… Я – живой?..Просто – солдат
Солдат на то солдат, чтоб – умирать.
За то присягу принимал когда-то.
Да, будет выть жена и биться мать,
Захлёбываясь в плаче по солдату…
Да, было б лучше, если был бы жив,
Учил бы сына и следил б за дочкой.
Но – вот кто будет честью дорожить,
И защищать тот «синенький платочек»?
Кто первым подниматься будет в бой,
Кто за других своё положит тело,
Когда слетает Смерть на кровопой
С небес стальной и огненной метелью?
Кто хочет жить, зовя своих в бреду
В палатке, провонявшей хлороформом…
Спроси того: «Пойдёшь опять?» – «Пойду.
Вот залатают дырки, ну и – норма!»
Кто ж прячется за спинами отцов,
Щитом кто гонит женщин по дорогам,
Тот – не солдат, тот – гуль из мертвецов,
Без будущего, без Души, без Бога.
Ну, а солдат, погибший за других —
На то солдат – в потомках возродится…
И жизнь его – короткую, как миг —
В своих узнаем судьбах, детях, лицах…
Враги и друзья
Бывает «бывшим» друг… А враг не станет братом —На то ведь он и враг, с которым грудь о грудь…Но, только потому, что я и он – солдаты,Гражданских убивать нам западло? Забудь.Присягу принимать – и выть в горелой хате,В воронке хоронить остатки от детей…У тех, кто убивал, есть тоже диты, мати.И – есть ещё – война. В ней правила не те,В которых: храбрость, честь и благородство – вместе,В которых: убивать гражданских – западло.У той войны в ходу – жестокость и бесчестье;А жертвенность – как грех. А доблесть – просто зло…Бывает «бывшим» друг… Врагом который станет,И будет на дома из неба сеять ад;И фосфор будет тлеть в сиреневом тумане;А пьяненький солдат пред смертью вспомнит мать…МИР НАШ
Доброе утро. Начинаем нашу…
Обещали под тридцать, без осадков, без ветра…Утро было дежурно-спокойным, рабочим.Торопились машины, жгли собой километры.Кто-то – был в настроеньи, ну, а кто-то – не очень.Новостийные ленты обсуждали Европу,Биржу, санкции, войны, продвиженье хай-тека…Где-то в Африке «Гринпис» спас одну антилопу;Вновь Америка бьётся за Права Человека…Люди шли на работу, улетали на пляжи;Утверждались на подпись репортажи и сметы;И из клубов домой шла усталая стража…А в Москве под землёю Смерть ждала свои жертвы.Память беды
К чему орать, и в хрипе спорить,Кликушам разным потакать.Здесь вновь на Сушу вышло Море —Чтоб и калечить, и ломать.А Суша, содрогаясь в боли,Забыв – чей флаг здесь, чей народ,Всё множит, множит страх и горе —В запас, на сотню лет вперёд…Людские Жадность, Зависть, Злоба —Ничто в сравнении с бедой…Забыли, стоя там, у Гроба,Что Он – висел за Нас с Тобой!Слова молитвы с губ слетают —Бессвязной, искренней, живой:«Спаси их! Ты же – можешь, знаю!И пусть живут! Как мы с Тобой…Мы помним всё. Но – всё простим мы,Как встарь заведано в Руси……Ты колокол из ХиросимыУслышишь в взрывах «Фукусим»»…Русский характер
Нам твердят испокон, что удел наш – Терпенье,И что против течения прёмся мы зря —Всё равно мы сопьёмся. И наши деревниОбезлюдят. И жито сгниёт на полях…На авось – всё, всегда… Злы в работе и в драке.Безграничны в веселье. И верим во всё.Даже тот, у кого жизнь проходит в бараке —Эту жизнь, будто факел в ночи, пронесёт…Даже тот, кто поносит премьеров, дефолты,И знаток всех политик уже сорок лет —Говорить будет всем, в горло рвущей икоте, Что богаче и краше Страны в мире нет.Даже тот, у кого и Душа нараспашку,Да и Сердце любви не забыло порыв,Не потерпит, когда его Родину – РашкойОбзывают, глумясь… До Голгофы-горыОн свой крест пронесёт – в сапогах, в телогрейке,И врагов он простит – и поможет им встать…И останется в памяти всех поколенийОн – Солдатом. Которому родина – Мать;Тот, который стоит у любого посёлка,Тот, который – назло всем – не сгинул в вине,Тот, кого до сих пор – до дрожанья в печёнках —Так боятся фашисты сегодняшних дней.Памяти Сергея Бодрова
Тьма за стеной, брат,Мутной каймой – снег.Был ли вчера закат?..Будет ли вновь рассвет?..Капель глухой стук;В коме застыл мир…Предал кого друг;Враг ли кого простил…Трудно искать путь.В Цирке – полно мест…Кто-то вопит: «Распнуть!..»Кто-то – возьмет крест.Явится Конь Блед.Пламя исторгнет хлад…Будет ли вновь Рассвет? —Только пока – закат…Выбор
«Из двух дорог выбирай всегда третью» – Дж. Лондон
Выбор во всём: дверь закрыть, иль – с дороги свернуть;Выйти, не глядя, на длинный безлюдный перрон;Иль – упереться, постылый продолжив свой путь;Иль – наобум – перепутать названья сторон…С правой руки – брать, и в левую руку – давать;В небо глядеть – и нырять в подземелья столиц;Ждать, что войдёт в дверь давно уж ушедшая мать;Гнать с подоконника кем-то прирученных птиц…Слушать враньё, что надеется правдою стать;Врать самому, удивляясь отсутствию лжи.Знать – за дверьми не стоят ни отец и ни мать,И продолжать – вопреки – просыпаться под утро.И – жить.Всё, что могу
Памяти поэта Алексея ДИДУРОВА
По мотивам его стихотворения «Из письма к N.N. (».. ибо горе безмерно, и слово – посудина явно не та…")»
…ибо горе – безмерно… И сам я повис в пустотеСтёкол глухооконных витрин, равнодушно рисующих небо.И кого в нём увидеть хотеть, чтоб прямо спросить про Предел,Отделяющий эту вот быль от другой, что для всех будет —небыль?И кого ещё жаждать – захлёбываясь, как от любви —Чтобы вновь рассказать задымлённые смыслами строчки?И – с улыбкой отчаянья – ртом, будто – капли, ловитьЭти сладостно-горькие буквы в помятых почтовых квиточках,От которых, поверьте, ничто, кроме штампов и букв,Ничего, кроме как вспоминаний – в размытом чернильномтумане,Не осталось совсем. Но вот только – покажется вдруг —Что последняя эта посылка ещё не отправлена – Маме…Что – как в детстве – вдруг вспомнишь, что есть кромеЖизни – и Смерть.Не поверив, что есть. Семилетние в это не верят…Но – проснуться от всхлипа. И рот зажимаешь – чтобне посметьЗастонать от одной только мысли, что Жизнь – это тожепотери…Ведь отец – не вернётся с больничной кровати своей,Раздирая пространство – как простынь – рукою, пока ещёсильной;И не крикнет оттуда. Не шепнёт… Только клёкот тупыхголубей,Что давно весь асфальт под окном не спеша превращаютв красильню…И слова уже будут – пустыми. И будут – не те.Как торты все – не то, когда хочется чёрного хлеба.Ибо горе – безмерно. И сам я повис в пустотеСтёкол глухооконных витрин, равнодушно рисующих небо…Маме
«Ты создана для примиреньяСреди миров…». Вздохнув опять,Ты уронила на колениСвою совсем седую прядь.И больше не было заботы,Чем та, которой ты живешь.Сегодня проводил с работыМеня с тобою схожий дождь.И ветер на мгновенье охнул —И, не дыша, смотрел вослед,Как ты упрятала тревогу,Которой, может, тыща лет!..Ему, наверно, показалось —Средь равнодушия шагов —Где ты стояла, там осталасьКровинка сердца твоего…Памяти мамы
Всё так же день сменяет ночь,И вместо снега – дождь и слякоть.И из души уходит прочьПечаль, устав казнить и плакать…Все так же по утрам встаю,Все так же еду на работу,И также ем, и так же сплю… —Все машинально, без охоты.Все так же с Машею мирюсь,И спорю с сыном я упрямо..,И – продолжаю жить. И – пусть…Вот только нету больше мамы.Раскаяние
Лишь только тогда, когда с нами рядом нет близких;и только тогда, когда рядом не стало родных;тогда, когда мир сквозь слёзы – кроваво-сизый;а каждое слово – как будто удар под дых…Тогда только вдруг понимается грубость ошибок,ненужность молчанья, и ссор, что острей стекла;лишь только тогда вспоминается мягкость улыбок…И так не хватает рук материнских тепла…Другу юности Погодину А. С.
Вот клин журавликов бумажныхЗа клином журавлей летит…Смотрю на них, – мне очень важно,Что их никто не запретит;Что – как бы не было нам тугоОт всех бесчисленных потерь —Письмо далекое от другаЛетит сквозь времени метель;Что – на земле цветок посажен;Что – кто-то любит. И – простит..;Что клин журавликов бумажныхЗа клином журавлей летит…И пусть мой будущий сынишкаВозьмет – и сложит из газетЖуравликов. В закате рыжемОни летят. Вперед. На свет…Другу
(Погодину А. С.)
Я приеду тогда, когда ждать перестанут,
И устанут надеяться, верить, желать..,
Когда мне надоест быть затворником старым,
И простые слова на бумаге рожать…
Я приеду, быть может, на этой неделе, —
Только эту неделю мне надо найти,
Что бы в ней так знакомо гитарно звенели
Провода поездов в долгожданном пути…
Я – приеду. Пусть даже забудут, что есть я!
Лишь бы я не забыл тех коротких минут,
Когда кто-то ногой ворошил снег и листья.
Я приеду… Я, может быть, просто – приду…
Непозабытому другу
Дружить – секундами не жить;
И – забывать; и не встречаться;
Не приставать с мольбой: «Скажи,
Что ты…". Когда-то, может статься,
Вдруг промелькнёт, – как палый лист,
Взвихрённый ветром, – сожаленье, —
Что вот ты был (в той жизни) лишь…
Лишь мановеньем
Вдохновенья…
Про особенности русского слова
(навеяно стих-ем Андрея Орлова (Орлуши) «про тайный чемодан Довлатова»)
Как-то в «Юности» взял Довлатова —Чтоб на «синьку» копию снять…Вышел текст полустёрто-матовым,Разобрать лишь «Абанамат!»Что поделаешь… Может, скажет кто —Почему популярен такМат российский? И не инкогнито —А конкретика: мол, му… к!Ох, давай!.. Обложи по матушкеТрёхэтажным, на цвет и вкус!Жарим мы – но не те, оладушки — Так, как жарить умеет рус:И с-под вывертом, и с припевочкой,Органично вплетая в речь.И краснеют влюблённо девочки,И плюют на девичью честь!..И вошло уж в привычку: милуясь,Или – ссорясь, придя домой,Мы своею словесной «силою»Так гордимся, что «боже мой!»Вот уже и «творец истории»,И поэт, и писатель всякУстно, письменно, в консисторияхИзъясняется как «босяк»…Да, богата ты, Русь, талантами,Знаменита в миру, в бою!Только вот лишь «абанаматами»Узнают нас в любом краю…Язык России