Рождение «Сталкера». Попытка реконструкции

«Пикник на обочине» – быть или не быть?

Тарковский решает активизировать «Пикник». Он дает команду Мишарину написать Аркадию Стругацкому, чтобы братья начали писать сценарий. А самому крайне необходимо закончить с Гофманом.

Марк Захаров согласился перенести начало репетиций «Гамлета» на начало ноября. За следующие десять дней Тарковский наконец написал первые десять страниц сценария.

Еще одним аргументом в пользу «Пикника» послужило письмо Аркадия Стругацкого с информацией о предстоящей в октябре научной конференции по международной программе CETI (Communication with Extra-Terrestrial Intelligence – «Связь с внеземным разумом») в астрофизической обсерватории в предгорной станице Зеленчукской на Ставрополье. Тарковскому, как «специалисту по контактам с внеземными цивилизациями в кино», прислали персональное приглашение. Ученым хотелось услышать мнение о внеземном разуме, исходящее от человека, который мог позволить себе фантазировать и размышлять, не опираясь на научные факты. Аркадий также загорелся желанием вырваться из слякотной осенней Москвы на Северный Кавказ, где в это время прекрасная погода, подышать горным воздухом. Тем более в компании с Тарковским, с которым они наконец-то смогли бы спокойно поговорить о «Пикнике». Он знает, что Тарковский почему-то сидит в деревне, и совсем не уверен, сможет ли Андрей Арсеньевич поехать вместе с ним.

Скептически настроенный Борис Натанович удивляется намерениям брата ввязаться в этот научный диспут и выдает на всякий случай свои инструкции:

Выступая, не увлекайся, будь сдержан и в меру ироничен. Ничего не утверждай, все излагай в сослагательном наклонении. Помни, что они там – профессионалы, а ты – дилетант, аматер, так сказать. Имей в виду, что там будут присутствовать очень, по слухам, ядовитые и ехидные люди, вроде Шкловского201 или Озерного202, им палец в рот не клади, да и далеко не все ученые настроены к нам доброжелательно. Поэтому постарайся не говорить ничего такого, чего не мог бы немедленно при необходимости обосновать. Основа, конечно, наша старая: скорее всего никакого иного Разума – во всяком случае, в человеческом понимании этого слова – во Вселенной нет. И рисковать не имеет никакого смысла. В лучшем случае – наш сигнал – это глас вопиющего в пустыне, а в худшем – будет с нами как с елочкой, которая высокая и стройная в лесу себе росла, а после много-много радостей детишкам принесла. Дуй до горы! Но если Тарковский не поедет, то лучше и ты не езжай. К тому два соображения: а. Польза рекламы, б. Если Тарковский поедет, то ты заведомо будешь не самым смешным в этой банде ядовитых умников и сухих ненавистников любой фантазии. Такие вот будут мои тебе заветы. <…>

Тарковский, сославшись на занятость, отказался ехать на конференцию. Аркадий Натанович некоторое время все равно собирался – видно, очень хотелось ему пообщаться с астрофизиками, безумными контактерами и фанатами НЛО. Но в итоге и у него поездка сорвалась203.

Таинственное небесное свечение в пересказе жены оказало свое воздействие на режиссера. После него возникло приглашение на конференцию по связи с внеземными цивилизациями. Тарковский мог воспринять два этих события как некий знак, знамение, Божий перст, указующий ему на «Пикник на обочине». Он принимает решение работать над фильмом по повести Стругацких и в конце сентября пишет об этом Аркадию.

2 октября. Письмо АН – БН: Получил от Тарковского два письма с призывом поскорее начать работу над «Пикником на обочине», для чего снова поговорить с Соловьевым и условиться, что инициатива исходит не от него, Тарковского. Ну, ты помнишь, как мы договаривались проталкивать это дело.

Тарковский и после краха «Идиота» хочет добиваться разрешения на постановку своих «главных» проектов, одновременно раскручивая историю с «Пикником». При этом он не хочет особенно «засвечиваться» со Стругацкими, чтобы у начальства не возникло ощущения, что он занимается несколькими проектами одновременно. К тому же его приоритеты в отношении будущих фильмов по-прежнему не изменились.

2 октября. АН – БН: Беда вся в том, что Соловьева нет в Москве. Впрочем, на днях он приедет. В этом духе я и отписал Тарковскому, призвав его по получении письма приехать в Москву и повидаться со мной. Он прозябает где-то в Рязанской области и уже четыре месяца в Москве не был.

Дело не в Соловьеве, который уже почти полгода не главный редактор «Мосфильма». Стругацкие даже не знают об этом. Тарковский, решив было делать фильм по «Пикнику», снова притормаживает. Нет ясности с более привлекательными для него проектами. Андрей Арсеньевич не хочет возвращаться в Москву, не закончив «Гофманиану». Он питает надежду вернуть «Идиота» из начальственной немилости. Как и перед «Зеркалом», он постоянно колеблется в своем выборе. Стругацкие об этом также не знают. Но зыбкость отношения Тарковского к их совместному проекту начинают чувствовать и выдвигают свои версии о причинах проволочек.

5 октября . БН – АН: Работа с Тарковским дело, конечно, святое, но это же все пока на соплях!

9 октября. АН – БН: Дело еще и в том, что я больше не верю в затею с Тарковским. Он надолго погиб во мнении начальства. Ермаш получил за «Зеркало» выговор и таким образом освободился от всякого чувства вины перед Андреем. Конечно, надежды терять не следует, но все это явно откладывается в долгий ящик.

Дело не в «погибели» Тарковского в глазах начальства, а в его собственной ситуации: он должен сначала развязаться с ранее взятыми обязательствами, о которых не очень информирует своих авторов.

В тот же день 9 октября, когда Аркадий Натанович пишет о «погибели» Тарковского, академику Андрею Сахарову была присуждена Нобелевская премия мира. Этот факт вызвал яростное раздражение коммунистических властей СССР.

К Тарковскому, освободившемуся от вожделенного «Идиота», наконец пришло вдохновение, и он буквально в три недели написал так трудно дававшуюся ему «Гофманиану».

Леонид Нехорошев приводит в мемуарах письмо Тарковского от 10 октября – то самое, где он жаловался на якобы пятилетний перерыв в работе:

Прошу тебя считать список названий моими заявками и, если это необходимо, перепечатать их на отдельный, официальный листочек.

1. Фильм о Достоевском (авт. Тарковский, Мишарин).

2. «Идиот» по Достоевскому (авт. Тарковский, Мишарин).

3. «Подросток» по Достоевскому (авт. Тарковский, Мишарин).

4. «Смерть Ивана Ильича» по Толстому.

5. Фильм о последнем периоде жизни Толстого и его смерти в Астапово (по предложению самого Ермаша).

6. «Отречение». Оригин. сценарий Тарковского и Горенштейна, написанный для Экспериментальной студии. (Возьми и прочти. Мурса даст.)204

«Пикника» в этом списке нет. Интересно заметить, что Тарковский пишет о пяти годах безработицы после «Андрея Рублева», совершенно не упоминая о сценарных, актерских и других работах, сделанных в это время, не говоря уже о снятом им фильме «Солярис» по сценарию написанному совместно с Ф. Горенштейном.

14 октября. Кончаю сценарий по поводу Гофмана. Прочитал Ларисе. Ей очень понравилось. Только кто будет ставить. Да и сможет ли кто-нибудь его поставить? Лара говорит, что это под силу сделать только мне самому. Видимо, так оно и есть. Осталось написать еще один большой эпизод, пока еще не знаю, какой именно205.

Тарковский нуждался в свежем и трезвом взгляде на написанное. В качестве единственного критика в Мясном оказалась только его жена Лариса Павловна. Интересно, что было бы, если она сказала, что сценарий ей не понравился? Но она такой ошибки не допустила, и Андрей Арсеньевич положился на ее вкус и понимание драматургии. И все же, несмотря на комплименты Ларисы, он чувствует, что в сценарии не хватает драматизма, и ищет событие, которое завяжет и соединит сюжетные линии фильма. Таким событием ему представляется пожар в оперном театре.

Любопытно в связи с этим поразмышлять о любви Андрея Арсеньевича к огню и проследить наличие «пирофилических» моментов в каждом его фильме. Начиная с «Иванова детства», в каждой картине Тарковского присутствует огонь, выступая все более мощно и деструктивно. Огня хватает и в «Ивановом детстве», и в «Андрее Рублеве». На последнем была даже скандальная история с якобы горящей коровой, от которой Тарковский всячески открещивался, утверждая, что корова была обмотана асбестом и ничуть не пострадала. Скорее всего, действительно было так, но стресс, думаю, она пережила немалый.

В начале «Соляриса» в усадьбе родителей Кельвина горит маленький дымящий костер, но Тарковский возьмет свое в сцене отсылки в космос женщины-фантома Хари, после которой шлюз космической станции заполняется огнем, одежда на Кельвине горит, а на лице остаются ожоги.

В «Зеркале» девочка сидит у горящей печки, и ее ладонь кажется светящейся изнутри, во время дождя горит сеновал, и мать зовет детей полюбоваться этим зрелищем. Интересно, что при этом все стоят, и лишь потом человек идет к огню, но что с ним происходит – непонятно, поскольку эпизод обрывается монтажным стыком. Вообще, соединение огня и воды – один из любимых образов Тарковского. Оно есть в каждом его фильме.

В «Сталкере» – настоящем царстве сырости и воды – пришлось ограничиться газовой колонкой, парой костерков и красным жаром среди струящихся потоков. В «Ностальгии» Тарковский, как и в «Сталкере», разложил костер среди воды и осуществил в центре Рима потрясшее зрителей самосожжение одного из двух главных героев.

Вспомним памятную запись Андрея Арсеньевича в Дневнике 1970 года: «Слава сжигающим себя из протеста перед лицом тупой безгласной толпы…»

В «Жертвоприношении» великий режиссер достиг своего огнепоклоннического апофеоза. Главный персонаж фильма, решив, что он спасет человечество, переспав с довольно милой ведьмой, в качестве компенсации этой приятной (или ужасной) жертвы сжигает собственный дом, наказывая себя и своих ближних, включая маленького, не очень здорового сына. Ни у кого не возникает вопроса: почему все они должны так пострадать из‐за безумия главного героя? Пожар и сопровождающие его события снимаются единым восьмиминутным планом, языки огня достигают двадцатиметровой высоты, а кожа на лицах актеров (по их свидетельству) едва не лопается от жара. Этот эпизод производит ошеломляющее впечатление на зрителей и особенно на кинокритиков. Но это события грядущих лет, а пока он заканчивает работу над «Гофманианой», дописав сцену с мощно горящим театром.

Сценарий «Машина желаний»

Стругацкие, получив от Тарковского предложение ускорить работу, быстро написали заявку на сценарий полнометражного цветного художественного фильма под условным названием «Машина желаний» и сдали ее в Экспериментальное творческое объединение на «Мосфильме». В ней Стругацкие подробно изложили фантастико-приключенческую фабулу сочиненной ими истории. Свою задачу они видели в том,

чтобы показать, что только человеческое в человеке имеет будущее, а животное, себялюбивое, эгоистичное, взлелеянное свирепой борьбой за существование в страшном мире торговли смертью, обречено убить самое себя206.

Разумеется, чтобы сценарий был принят, Стругацким понадобились ритуальные заклинания о «пропаганде передовых философских идей гуманизма и критики буржуазной идеологии»207. Если в 1990‐е эти реверансы власти не раз ставились авторам в вину, то сегодня выросло поколение людей, которым «критика буржуазных идей» представляется уместной даже в ее советском исполнении. Нужно понимать, что это были обязательные клише, вставлявшиеся в те времена как предисловие к любому тексту, где затрагивались проблемы, не относившиеся к миру социализма. Таковы были правила игры, и авторы были вынуждены их соблюдать.

Двадцать четвертого октября Тарковский закончил работу над «Гофманианой». В Мясное срочно приехали Марианна Чугунова с Георгием Рербергом. Они забрали сценарий в Москву, чтобы перепечатать и отправить в Таллин. Тарковский воспользовался этой оказией, но выразил в дневнике недовольство встречей с соратниками.

Не обрадовали они меня своим приездом. Все-таки Гоша недалекий человек. Пьет много. А жаль208.

Эстонская сценарная обуза пала с плеч Андрея Арсеньевича. Теперь незаменимая, чрезвычайно обязательная Маша Чугунова внимательнейшим образом проверит текст, вплоть до последней запятой, напечатает в нескольких экземплярах, переплетет и отправит в Таллин. Маша и Рерберг приехали в Мясное, проделав немалый путь, чтобы повидаться с почитаемым кинорежиссером. Но он не был обрадован их приездом. Почему же?

Можно предполагать две причины: во-первых, они привезли не очень обрадовавшие его новости, во-вторых, после дальней дороги Гоша решил расслабиться, и это вылилось в обильное употребление алкоголя. Тарковский и сам раньше совсем не прочь был выпить как следует. Он любил хорошую компанию и застолье, но под влиянием Ларисы, старательно изолировавшей его от бывших друзей, все более отдалялся от своих кинематографических компаний и привязанностей. Его собеседниками за столом все больше становились не кинематографисты, а «нужные люди».

Лариса предлагала ему в качестве альтернативы только собственное общество и застолье. Тем не менее Андрей Арсеньевич все больше следовал в ее фарватере, и студийное пьянство, почитавшееся прежде удалым молодечеством, стал считать непростительным и отвратительным пороком. Не до застолий с Гошей было в те дни Тарковскому.

Леонид Нехорошев: В конце октября я получил по почте заявку на сценарий для режиссера А. Тарковского209.

Это была та же заявка от 24 октября 1975 года.

В Москве заявка, поданная Стругацкими, была быстро прочитана и получила высокую оценку главного редактора «Мосфильма» Леонида Нехорошева и руководства Экспериментального творческого объединения.

сценарно-редакционной коллегии Экспериментального творческого объединения по заявке А. и Б. Стругацких на литературный сценарий «Машина желаний»

Сценарно-редакционная коллегия ЭТО рассмотрела заявку А. и Б. Стругацких на написание литературного сценария «Машина желаний».

Заявка представляет собой подробное изложение темы, замысла и сюжета будущего кинопроизведения, решенного в жанре приключенческой фантастики с четкой социально-политической направленностью.

Разоблачение агрессивных устремлений военно-промышленного комплекса одного из современных империалистических государств и его порождения – гангстеризма, роль науки в прогрессе человечества, фантастическая предпосылка событий – посещение Земли пришельцами из внегалактической цивилизации – все это в сочетании с острым сюжетом позволяет надеяться на создание интересного, увлекательного фильма. Фильм «Машина желаний» рассчитан на режиссера А. Тарковского.

Исходя из вышеизложенного, сценарно-редакционная коллегия принимает заявку А. и Б. Стругацких и рекомендует заключить с авторами договор.

Срок сдачи первого варианта сценария 15 июля 1976 года.

Из Экспериментального объединения заявка пошла на одобрение в главную редакцию и генеральную дирекцию «Мосфильма».

Леонид Нехорошев: Мы (то есть те, кто пребывал в руководстве киностудии «Мосфильм») вздохнули облегченно: кажется, Тарковский «взялся за ум», и его новая работа, скорее всего, не грозит студии теми неприятностями, которые она испытала с его последней картиной «Зеркало»211.

Тарковский все еще в Мясном. Фильм по Стругацким, который он предлагал студии, как и прежде, совсем не на первом месте в планах режиссера. Андрей Арсеньевич совершенно безосновательно решил, что «Гофманиану» будет снимать он сам. У него вновь заканчиваются деньги. Андрей Арсеньевич в очередной раз принимает решение «между настоящими делами» сделать фильм по сценарию «Машина желаний», чтобы выбраться из безденежья. Фильм по Стругацким явно фигурирует в качестве проходной картины, которую нужно быстро снять в ближайшие месяцы, чтобы взяться за нечто по-настоящему классическое. Тарковский переводит процесс в решающую стадию. Пробил час фильма по Стругацким!

19 ноября. Тарковский пишет главному редактору «Мосфильма» Леониду Нехорошеву:

«Мясное»

Добрый день – Леня!

Пишет тебе твой товарищ из ссылки, в которой он живет уже 6 месяцев. Ну, шутки в сторону – я по поводу заявки «Смерть Ивана Ильича». Дело в том, что заявка на нее не пишется. Ты сам знаешь, это совсем не просто.

Кроме того, написать сценарий будет настолько трудно, что он никак не сможет быть «легкой» картиной перед «Уходом Льва Толстого». (Кстати, грядет юбилей Толстого – поэтому прошу мои толстовские дела подверстать к этому случаю.)

Давай пока пробьем (если это надо пробивать) Стругацких. Что по этому поводу говорит Сизов? Да и говорит ли он вообще чего-либо?

Я бы хотел сдать его (Стругацких) в начале 1976 года212 и начать «Уход Толстого».

Теперь относительно объединения. Я бы хотел у Чухрая. И только по причине денег. Я совсем гол как сокол. Если нет (не влезу из‐за планов ЭТО), то Арнштам.

Что такое Чухрай, я отлично себе представляю.

Но если бы можно было снимать у него – это принесло несколько больше денег, чем в любом другом месте: 1) Фантастика. 2) Одна серия. 3) Очень интересная.

Вот и все пока.

Надеюсь, скоро увидеться.

Твой Андрей Т.213

Тарковский признается, что сценарий по «Смерти Ивана Ильича» у него не идет, умолчав, что все это время он занимался не Толстым, а «Гофманианой». В результате приходится заниматься фильмом по «Пикнику на обочине». Он впервые ясно и определенно сообщает главному редактору «Мосфильма» о своем желании снимать этот фильм, убеждает его в том, что это можно сделать быстро (хотя указанные им сроки уже не реальны). В заключение он рекламирует новый проект, подчеркивая привлекательные для студии и прокатчиков качества фильма.

20 ноября. Тарковский по-прежнему в Мясном. К нему снова приезжала Маша Чугунова, рассказавшая последние новости. «Гофманиана» понравилась руководству «Таллинфильма» и пошла на утверждение в республиканский ЦК.

Энн Реккор заказал эту «Гофманиану», а потом сказал, что у них (в Эстонии) нет режиссера на такой сценарий214.

Он намекнул, что режиссером фильма он хотел бы видеть самого Тарковского. Андрей Арсеньевич быстро поверил, что «Гофманиану» будет снимать именно он, и стал ждать приглашения для переговоров об этой постановке. Она для него предпочтительнее экранизации «Пикника на обочине». К тому же он единственный автор сценария «Гофманианы», и деньгами не нужно делиться ни с кем.

К фильму по Стругацким Тарковский относится прагматично, намереваясь быстро снять его летом, «иначе нет смысла», но параллельно подумывает о юбилее Толстого и связанных с ним возможных фильмах («Смерть И. И»? «Уход»?). Выбрать из них он по-прежнему не может. Тем не менее он продолжает продвигать заявку Стругацких.

Старый товарищ Тарковского по учебе в институте востоковедения, автор хорошо продававшихся политических детективов Юлиан Семенов дал взаймы, и режиссер снова решил не возвращаться в Москву, хотя с 1 ноября должен был начать репетиции спектакля. И они снова отложены.

10 декабря. Генеральный директор «Мосфильма» Сизов прочитал заявку Стругацких и одобрил ее. Тарковский в Мясном не читал чрезвычайно благожелательного заключения по этой заявке главного редактора ЭТО Кирилла Замошкина, но примерно знает его смысл и содержание. Из Эстонии тем временем приходят не очень обнадеживающие новости о «Гофманиане». Тарковскому остается форсировать события со сценарием «Пикника», который уже превратился в «Машину желаний». Он возвращается в Москву.

19 декабря. «Мосфильм» заключил договор на сценарий полнометражного цветного художественного фильма, по которому авторы обязались «создать и передать СТУДИИ литературный сценарий для создания полнометражного художественного фильма под условным названием „Машина желаний“»215. Сценарий оформляется только на Стругацких. Андрей Арсеньевич не хочет платить алименты со своей доли, а его доля – это треть гонорара по устной договоренности с соавторами.

Вот несколько пунктов из типового сценарного договора.

Литературный сценарий в трех экземплярах должен быть сдан СТУДИИ под расписку либо направлен по почте ценным пакетом не позднее 1 августа 1976 года.

8. За указанный в п. 1 настоящего договора киносценарий СТУДИЯ выплачивает вознаграждение в размере 6000 (шесть тысяч) рублей

Стругацкий А. Н. – 3000 рублей, Стругацкий Б. Н. – 3000 рублей.

Выплата указанной суммы производится в следующие сроки:

а) 25% (аванс) при подписании договора;

б) 75% единовременно в случае принятия (одобрения) директором киностудии первоначально представленной рукописи киносценария, т. е. при отсутствии необходимости внесения в него поправок и исправлений.

Примечание: при наличии требований о внесения в киносценарий поправок СТУДИЯ выплачивает АВТОРУ при первом направлении киносценария для внесения поправок 10% от общей суммы обусловленного договором вознаграждения, при вторичном направлении киносценария для внесения поправок 15%.

Остальная сумма обусловленного договором вознаграждения выплачивается АВТОРУ после принятия (одобрения) киносценария СТУДИЕЙ со всеми поправками.

Договоры в Москве подписывал Аркадий, о чем незамедлительно сообщал Борису.

Со стремительной быстротой, свидетельствующей о несомненном авторитете Тарковского в наших кинокругах, был заключен договор на сценарий, и мы с братом начали работать216.

Братьям был выплачен соответствующий аванс.

В дневнике Аркадия Стругацкого есть запись, датированная 19 декабря: «Тарковский». Она не расшифровывается, но речь идет о встрече с режиссером и подробном разговоре о фильме по «Пикнику».

Борис Стругацкий: К сожалению, мы не вели тогда никаких протоколов наших бесед, и ничего от них не осталось, кроме нескольких строчек, типа:

19 декабря.

Тарковский. Человек = животное + разум. Есть еще что-то: душа, дух (мораль, нравственность). Истинно великое м. б. бессмысленным и нелепым – Христос.

20 декабря.

Совершенно не помню, в каком контексте шла речь об этих существеннейших проблемах и почему мы именно об этом тогда говорили…217

Это уже начало серьезных размышлений о будущем фильме. А главное, решение принято – режиссером обещает быть сам Андрей. И Стругацкие начинают очень плотно работать на Тарковского. Собственно, на весь 76‐й это становится их главным делом218.

А вот ответ Бориса, последовавший по получению письма из Москвы:

24 декабря. Письмо БН – АН: Если встретишься с Андреем, обязательно напиши мне о результатах.

Встреча состоялась позже, и это был первый по-настоящему серьезный разговор о будущем фильме. Вот воспоминание Бориса Стругацкого:

…Мы обсудили в общих чертах сюжет, сюжетные линии – кто герои, каковы будут их игровые функции, с чем они начинают картину, с чем выходят в Зону и с чем они пойдут к той самой Машине Желаний.

Надо сказать, что поначалу Андрей Арсеньевич очень увлекался фантастической стороной картины, ее фантастическими элементами. Он буквально упивался этими невероятными подробностями, пировал над ними. Чего там только не было! Были там и «кольцо времени», и «перпетуум мобиле», и гравитационные ловушки – в общем, вся атрибутика современной фантастики плюс к тому кое-что мы еще придумали в ходе работы. <…>

Андрей Тарковский был с нами жесток, бескомпромиссен и дьявольски неуступчив. Все наши робкие попытки творческого бунта подавлялись без всякой пощады и неукоснительно. Лишь однажды, кажется, удалось нам переубедить его: он согласился убрать из сценария и из фильма «петлю времени», которую мы сами же для него и придумали – монотонно повторяющийся раз за разом проход погибшей некогда в зоне бронеколонны через разрушенный мостик. Это прием почему-то страшно его увлекал, он держался за него до последнего, и только соединенными усилиями нам удалось убедить его в том, что это банально, общеизвестно и тысячу раз «было».