Цена

(2400ккал/сутки): 24 часа х 8 часов = 800ккал/сутки.

Таким образом, чисто производительные затраты энергии Землекопа на рытьё ямы ближнему, составили:

3850ккал/сутки – 800ккал/сутки = 3050ккал/сутки.

Итак. Что мы имеем в случае с Землекопом? С одной стороны его желание выкопать недругу яму, а с другой, его возможности расходовать на эту недружелюбную акцию в общей сложности (продуктивно расходуемая энергия плюс энергия, расходуемая на сон) 3850 килокалорий собственной биофизической энергии ежесуточно.

Теперь, для того, чтобы лучше, а, главное, без сердечного приступа понять и принять нашу мысль, давайте обратимся к физиологии природы и человека и, прежде всего, к анатомии человека.

Что есть человек, с точки зрения самой природы? Человек, есть совокупность мышц, нервов, костей, мозгов, ноздрей, копыт и прочих там печёнок, почек, селезёнок, капилляров и сердец. И всё, и более ничего. Вы скажете «душа». А, что такое «душа»? Душа, ответим мы, это гамма, спектр человеческих эмоций. Эмоции это уже из области психики. Психикой же занимается наука психология. Но, нас она, до поры до времени, не интересует.

Поскольку психика кайлом не тяпает, а печень, почки, селезёнка, мозги и ноздри лопатой ворочать не сподобились, то вся тяжесть землеустроительной работы ложится на мышцы и кости Землекопа. Кости из активной работы выпадают, так как несут лишь опорные функции, поэтому на физический труд остаются только мышцы. Они то и «вкалывают» на всю свою производительную мощь. Стало быть, именно мышцы и расходуют свою биофизическую энергию на непомерно тяжёлый труд и именно они теряют подавляющую массу биофизической энергии.

И последний вопрос. А, что такое мышцы? Мышцы это то, что в быту мы называем мышечной массой, или просто «мясо». Природа и происхождение мышечной массы у всех земных животных одна. Человек сам в не совсем ещё далёком прошлом был настоящим животным. Об этом нам говорит его зоологическое сознание, которое редко уступает место его гуманистическому сознанию. Но речь пока не об этом. Речь о единстве происхождения всего животного мира, частицей которого является и человек. И, для того, чтобы избежать психологического шока, давайте попросту абстрагируемся от понятия «мясо» и станем оперировать термином «мышечная масса».

Так вот. Мышечная масса говядины содержит в себе 182 килокалории биоэнергии на 100 грамм массы. Мышечная масса человека, думается нам, содержит не больше и не меньше. И когда Землекоп, занимаясь тяжким трудом, за сутки расходует в общей сложности 3850 килокалорий собственной биоэнергии, это значит, что он теряет собственную мышечную массу по весу равную:

[(3850ккал/сутки): (182ккал. х 1000грамм)]: 100грамм/сутки = 2,1153846 килограмма.

Данная цифра, полученная нами из расчёта свидетельствует только об одном. Интеллектуальный и физический труд «съедает» человека, труженика в большей или меньшей степени, которая зависит от затрат биофизической энергии на труд. К примеру, Землекоп при 16 часовом физически тяжёлом труде ежедневно худеет на 2, килограмма 115,4 грамма. И если он не будет возмещать потери собственной массы тела какой – либо пищей способной успешно восстанавливать нормальную массу его тела, то на белом свете ему удастся прожить всего:

(70кг.): 2,1153846кг/день. = 33,090909 дня,

Что равно 33 дням угасающей жизни. Не добудь себе пищи Землекоп, не позаботься о ней заранее, сало быть, попадёт он в ту самую яму, кою с усердием рыл для ближнего своего. Вот так непомерные желания, сиречь, прихоти не сообразуясь с реальными возможностями, приводят к весьма печальному концу. И здесь всегда надо помнить о том, что прежде всего именно страх голодной смерти толкает всё живое на поиск и добычу пищи, а, в конечном итоге, и на её производство. И только потом уже всё остальное.

Но, пока мы всё – таки не об этом. Речь мы ведём о возможностях человека. И, прежде всего, о его способности производительно трудиться, используя при этом данную ему природой физическую энергию.

В процессе труда энергию собственных мышц человек превращает в энергию движений, перемещений в пространстве, как самого себя, так и обрабатываемых им природных материалов, предметов. При этом очень важно знать, что чем менее механизирован труд человека, тем большие физические нагрузки ложатся на человеческие руки, плечи, хребет. К примеру, работа лесоруба определяемая нами как немеханизированный труд, требует затрат биофизической энергии лесоруба равных 55 килокалориям на 1 килограмм массы его тела, в сутки. Частично механизированный труд требует уже затрат энергии в размере 50 килокалорий в сутки на тот же самый 1 килограмм нормальной массы тела труженика. Полностью механизированный труд, сопряжён с затратами человеческой биоэнергии, равными 45 килокалориям на 1 килограмм нормальной массы тела ежесуточно. И, наконец, интеллектуальный труд нуждается в затратах энергии равных лишь 40 килокалориям на 1 килограмм нормальной массы тела в сутки.

Из этих сопоставлений становится понятно, чем менее физически тяжёл труд, тем он, во – первых, более комфортен для человека, а, во – вторых, на ступеньку ближе к интеллектуальному труду, но и тем более производителен. Не верите? Тогда давайте вспомним какую массу продукции производил Архисеятель и какую массу продукции производит Святогор. Первый при севе работает палочкой – ковырялочкой, второй эту технологическую операцию осуществляет сидючи за электронными рычагами трактора «Владимирец». Архисеятель результаты своего труда обсчитывает на пальцах своих рук и ног, Святогор на компьютере «Электроника» оснащённом дисплеем и лазерным принтером. Ясное дело если уровень технической вооружённости у этих двух друзей различен, то и уровень их интеллекта также различен в силу ряда обстоятельств, связанных с профессиональным и другим образованием. Кто в выигрыше судить читателю.

Тем не менее, для того, чтобы более ясно и во всей полноте представить себе картину, описывающую человеческие возможности, нам необходимо провести краткий сравнительный анализ биоэнергетических возможностей тех четырёх тружеников, названных с чьей – то лёгкой руки производителями, которые встречались нам на этих страницах ранее. Как вы уже догадались, речь идёт об Архисеятеле, Первопахаре, земледельце Ячменное Зерно и фермере – трактористе Святогоре.

За 153 дня весенне – летне – осеннего полевого сезона Архисеятель производительно затратил 422900 килокалорий собственной биофизической энергии, вырасти и собрав при этом 1344000 зёрен/ грамм пшеницы – пятизернянки. За те же самые 153 дня полевого сезона Первопахарь израсходовал те же 422900ккал/период своей собственной биофизической энергии, вырастил и собрал 3735000 зёрен/грамм точно такой же пшеницы – пятизернянки. Соответственно, земледелец, Ячменное Зерно, затратив за 153 дневный сезон 372969ккал/период собственной биофизической энергии, умудрился произвести 29866650 зёрен/грамм пшеницы – пятизернянки. А, Святогор затратив за 153 дня 306000 ккал/период собственной биофизической энергии на производство пшеницы, вырастил и собрал урожай равный 1075200000 зёрен/ грамм такой же пшеницы – пятизернянки.

А теперь составим сравнительную таблицу производительно затраченной биофизической энергии тружеников и продуктивных результатов наших земледельцев.

Из этой таблицы очень хорошо видно, что биофизические возможности людей трудиться продуктивно, сиречь, производительно, находятся на одном уровне, колеблясь незначительно от минимума (306000ккал/период), к максимуму (422900ккал/период). Однако обнаруживающиеся при этом уровни производительности труда столь сильно отличаются друг от друга, что не знай, мы о существовании Росинанта и трактора «Владимирец», мы бы только диву давались, отчего это столь потрясающе различны массы продукции произведённой нашими неутомимыми земледельцами.

Из проведённого нами краткого анализа вытекает лишь один единственный вывод. Производительные возможности людей, независимо от их только биофизических данных, равны, но результаты их производительной деятельности различны. И тем они выше, чем большую часть тяжёлого физического труда человек перекладывает на плечи технических средств производства, оставляя за собой при этом лишь функции управления техническими средствами, контроля и наблюдения за работой машин и механизмов. То есть, оставляя за собой, по сути, лишь интеллектуальную сферу производительной деятельности. Стремление человека избавиться от тяжёлого физического труда, продиктовано, прежде всего, его, ограниченными природой, биофизическими возможностями.

Но, вот, что удивительно и странно. Если производительные возможности человека ограничены его биофизическими возможностями, то биофизические потребности человека прямо таки не знают границ. Желание человека иметь всё, чего пожелает душа его, не может ограничить никакая реальность. Скорее наоборот, все и всяческие фантазии уверяют сознание человека в том, что ему доступно всё, чего бы он ни пожелал. И когда желания удаётся удовлетворить не за счёт собственных возможностей, они становятся непомерными, они превращаются в прихоти. Но, каким образом возможно удовлетворение всех и всяческих желаний? Ответ. Для того, чтобы прихоти, как непомерные желания, обернулись реальностью необходимо мистифицировать собственные возможности. Такое случается либо в сказке, либо …. Впрочем, давайте всё по порядку.

И, прежде всего, давайте остановимся на человеческих потребностях, как желаниях удовлетворяемых лишь за счёт индивидуальных возможностей.

Задерживая своё внимание на человеческих потребностях, необходимо рассмотреть этот вопрос более подробно, поскольку человеческие потребности есть целый спектр человеческих желаний взвешенных и, непомерных. А, именно:

а) естественные потребности

биофизические и бытовые желания, удовлетворяемые за счёт человеческих возможностей,

б) социальные потребности

социальные желания, удовлетворяемые за счёт естественных социальных возможностей

в) прихоти – несоразмерные, непомерные желания (сверхестественные желания)

удовлетворяются либо только частично за счёт собственных естественных возможностей, либо удовлетворяются полностью за счёт эксплуатации других членов единого общества.

Итак, начнём с естественных потребностей. Прежде нам уже неоднократно приходилось упоминать о физиологических и бытовых потребностей человека и, тем не менее, остановимся на этих понятиях ещё раз ввиду большой важности этого вопроса.

Дело в том, что человек не всегда чётко представляет себе границы своих желаний, могущих быть удовлетворёнными только за счёт реализации его естественных возможностей. Он не всегда при этом помнит о том. что естественные возможности человека целиком и полностью зависят от окружающего мира природы. Только наличие в природе достаточного количества пищи, воды, естественных и искусственных убежищ гарантирует человеку удовлетворение его естественных потребностей при известном приложении предпринимательских активных усилий во имя достижения цели, каковыми являются естественные потребности.

Пока человек не занимался производительным трудом, его желания ограничивались рамками природной продуктивности. Однако едва он взял в руки первые орудия труда ради удовлетворения своих естественных потребностей, желания его выросли самым непомерным образом. Хомосапиенс вдруг решил, что если он всё может, стало быть, и пожелать себе он также может всё, что только взбредёт ему в голову. При этом естественные желания, базирующиеся на естественных же возможностях, отступив на второй план, на первый выдвинули желания несоразмерные, то есть, сверхестественные.

Естественные потребности исключают болезненную фантазию, в которой фигурирует волшебная палочка, одним мановением которой удаётся удовлетворить все свои сверхестественные желания. Естественные потребности воспринимаются и осознаются человеком, как должное, как желания, произрастающие на реальной почве. Такой почвой являются естественные, индивидуальные человеческие возможности. Конечно, человек вполне способен приумножить свои индивидуальные возможности, но только лишь с привлечением сторонних сил. И вот кто или, что окажется объектом эксплуатации и даёт нам возможность чётко определить является ли человек эксплуатируемым субъектом, или он является эксплуататором. Но именно эксплуатация производительных сил не только множит человеческие возможности, но и расширяет границы желаний, выводя их за рамки естественных потребностей.

Таким образом, естественные потребности не есть комплекс сумасбродных желаний, но всегда лишь реальные желания, исходящие из объективных возможностей.

Из этого следует, что естественные потребности биологического объекта (индивида) удовлетворяются производительными возможностями природы и самого индивидуума, а вот несоразмерные или сверхестественные желания индивидуума, как личности, могут быть удовлетворены лишь через неэквивалентное изъятие результатов труда у коллектива производителей, то есть, личного присвоения продукции им не произведённой. Вот вам, если хотите, и разрешение дилеммы «справедливо – несправедливо».

Коллектив есть определённая масса плодотворно трудящихся производителей, то есть, коллектив это определённый социум независимо от того на какой ступени исторического развития он находится. Даже то, что коллективными усилиями производится разнообразная, проще говоря, неоднородная продукция не является решающим обстоятельством в определении социума, сиречь, человеческого коллектива. Первобытное стадо это коллектив диких особей. Племя – коллектив кровнородственных сожителей. Род, народ это уже социальный коллектив связанный не только кровнородственными, но и производительными узами. И как всякий коллектив отвечающий понятию «социум», он есть совокупная масса наиболее активных индивидуумов потенциально способных производительно трудиться во имя обеспечения жизненно необходимыми средствами всех без исключения членов социального коллектива называемого человеческим обществом. Ведь не секрет, что в любом общественном коллективе есть часть членов способных трудиться активно и часть тех, кто на это не способен в силу ряда обстоятельств. А таковыми обстоятельствами являются старость, инвалидность, болезни, малолетний возраст и так далее. И хотя часть членов человеческого общества не способна продуктивно трудиться, тем не менее, эта часть надеется и нуждается в поддержке со стороны всех членов общества являющегося социальным коллективом. Именно из этих предпосылок и складываются социальные потребности, опирающиеся на социальные возможности.

Социальные потребности, как совокупность социальных желаний, возникают из необходимости социального самосохранения. Сохраняться же общество способно лишь в том случае, когда оно в состоянии обеспечить социальную защиту каждого члена своего коллектива. Методы и способы самосохранения социального коллектива многочисленны и разнообразны, но в большинстве своём они сводятся к четырём фундаментальнейшим сферам осмысленной человеческой деятельности – здоровью, а точнее, к здравоохранению, защите от нападений извне, производительному труду и просвещению. Все эти четыре сферы осмысленной, целенаправленной, активной деятельности отдельного человека и человеческого коллектива в целом образуют культуру данного социума. Чем выше уровень культуры, тем надёжней здравоохранение, обороноспособность, выше производительные силы и просвещение даже самого крупного общества. Исторический уровень культуры общества находящегося на определённой исторической ступени своего развития формирует его социальные потребности, вытекающие из социальных и естественных желаний каждого члена социального коллектива. Но, в свою очередь, только при определённом уровне усвоенной культуры каждый человек самостоятельно способен трезво взвесить и оценить свои собственные желания и собственные возможности. Построить пирамиду Хеопсу в одиночку, ну никак не под силу, а вот коллективу строителей это вполне удастся, хотя и с великим трудом.

Социальные потребности, как совокупность человеческих желаний множества членов общественного коллектива, могут быть удовлетворены только через реализацию продуктивных усилий коллектива производителей, рационально распределивших между собой общественные обязанности. Часть членов общества ответственная за оборону, часть за здравоохранение, часть за просвещение, часть за производство жизненно необходимой обществу продукции и так далее. Но, в любом случае, общество способно реализовать свои насущные потребности только исходя из своих социальных возможностей, базирующихся на естественных возможностях каждого индивидуума. Когда человек способный производительно трудиться сиднем сидит сложа руки и абсолютно не принимает никакого участия в продуктивной деятельности всего общества, то не трудно догадаться, что для общества он есть камень на шее. В цивилизованном обществе такого очень скоро отправят туда, где Макария телят не пас., Правда, более цивилизованное общество оставит его без внимания исходя исключительно из общественно – гуманистических понятий и представлений. Кто знает. Может этот прилипший к камню и подперевший кулаком свой подбородок и есть то самый, кто не сегодня, завтра воскликнет «Эврика!». Кто знает …. Кто знает ….

Индивидуальные возможности производительно трудиться, довольно невелики и легко укладываются, точнее, располагаются в очень узком диапазоне биофизических возможностей отдельного человека. Однако в масштабах всего человеческого общества социальные возможности коллектива производителей вырастают до гигантских размеров. И всё – таки даже общество в целом не стремится ставить перед собой таких задач, которые не могут быть подкреплены социальными возможностями. В противном случае, каким бы мощным ни было общество его ожидает исторический крах. Тогда обществу не остаётся ничего иного, как всё начинать сначала.

Способность человека и общества производительно трудиться в полной мере реализуется лишь тогда. Когда и отдельный человек и общество в целом, грамотно и рационально умеют распорядиться продукцией произведённой собственным продуктивным трудом. Взвешенный подход к своим потребностям и своим возможностям позволяют человеку и обществу без ущерба для себя сохранять баланс собственных возможностей и собственных желаний. Если собственные возможности в начале есть интуитивное, а затем и осмысленно прогнозируемое производство продукции, то собственные желания, а в более полном объёме, собственные потребности, есть рационально прогнозируемое потребление продукта.

В свою очередь прихоти как несоразмерные желания ничего общего не имеют с потребностями, хотя на первый взгляд может показаться со стороны, что это всего лишь завышенные желания, которые вполне можно удовлетворить за счёт умноженных возможностей. Здесь может быть лишь два пути; первый – «Не печалься, ступай себе с богом. Будет вам новое корыто». Второй путь – «Выпросил, дурачина, корыто! В корыте много ль корысти? Воротись, дурачина, ты к рыбке; Поклонись ей, выпроси уж избу».

Что мы наблюдаем в этом сюжете? С одной стороны мы видим сказочное решение экономических проблем, а с другой неприкрытую эксплуатацию («воротись, … выпроси уж избу»). В первом случае золотая рыбка дарит старухе новое корыто, во втором случае оборзевшая старуха эксплуатирует добрые чувства золотой рыбки к старику, принуждает последнего выпрашивать у волшебницы уже не корыто, а целую избу. Принуждение и есть эксплуатация. Следовательно, коль не удовлетворяются прихоти с помощью волшебной палочки, стало быть, возникает желание удовлетворить их за счёт кого – то другого, если собственных возможностей, не достаёт. («Хочу быть владычицей морскою»). Отсюда, прихоти как неестественные, несоразмерные желания – это такие желания, которые никоим образом не могут быть удовлетворены естественными возможностями, как отдельно взятого человека, так и естественными возможностями всего производительного общества. И, тем не менее, в условиях коллективного производства большой массы жизненно необходимой продукции, прихоти, или несоразмерные желания одного человека могут быть легко удовлетворены за счёт остальных членов производительного коллектива. Каким образом? Только лишь через насильственное или мошенническое изъятие определённой массы коллективно произведённой продукции, в пользу одного члена этого коллектива. А, в ряде случаев, в пользу того, кто никогда не являлся и не является членом именно этого коллектива. Таким образом. Прихоти не могут нами рассматриваться в качестве экономической категории. В качестве таковых мы можем рассматривать лишь естественные потребности, как взвешенные желания, опирающиеся на естественные возможности.

Прогнозируемое потребление продукта.

Прогнозируемое потребление продукта, как интуитивное,

неосознанное стремление к самообеспечению жизненно

необходимыми средствами благополучного существования.

Со стороны взирая на жизненные перипетии домашних и диких животных можно подумать, что они не обладают сколь – нибудь рациональным сознанием. Это далеко не так. Элементы рационального присущи и сознанию животных, несмотря на то, что животное сознание есть сознание зоологическое. Примером зачатков рационального сознания может служить история с буридановым ослом, не способным решить какая из двух копен сена ближе. И то, что он оказался как раз посредине двух копен ещё не говорит о том, что, в конечном итоге, не выберет из них какую – нибудь одну. Просто до поры, до времени он вычисляет до какой из двух копен меньше всего шагов. Его нерешительность, как раз и говорит нам о том, что осёл этот по натуре рационалист и аналитик. Другим примером убеждающим нас в некоторых формах зоорационального мышления является тот факт, что любое испытывающее жажду животное идёт к воде, а не от воды. Из двух равновеликих вариантов оно выбирает наиболее оптимальное. То же самое и с пищей. Изголодавшийся буриданов осёл в конце концов махнёт на всё хвостом и двинется по направлению к наиболее привлекательной копне сена, несмотря на то, что обе пахнут одинаково аппетитно. Голод не тётка, погонит и за тридевять земель.

Ещё одним примером может служить страх. Пугливая газель ни за какие коврижки не пойдёт в пасть голодному тигру, как бы тот не таращил на неё свои свирепые зенки. Перво – наперво, она направится подальше от его беспощадных когтей и клыков, и не просто пойдёт, а поскорее умчит во всю прыть помахав на прощание хвостиком обалдевшему тигру. Из двух зол выберет газель наименьшее. Способность из двух и более альтернативных вариантов выбрать наиболее оптимальный, и есть форма мышления, которую мы называем рациональной, а как явление рационализмом.

Благодаря потрясающей человеческое воображение природной интуиции, тонкому обонянию животные в первую очередь движутся туда где безопаснее, где более всего воды и пищи. Аромат свежих, сочных трав и плодов воображению растительноядных рисует обильные едой сады и пастбища, а плотоядному хищнику тучные бёдра тельцов. Все эти блеющие, хрюкающие, мычащие, фыркающие, сопящие, рыкающие, большими массами стремящиеся к обеденному столу и водопою и не подозревают, что гонит их прежде всего не голод, а интуитивный, неосознанный прогноз обещающий им несметное число любимых лакомств. Сам же прогноз, как следствие, рождается благодаря возникающему чувству голода. Голод, а, точнее, чувство голода есть причина, прогноз будущего потребления – следствие. Приносимый ветром запах трав и плодов обещает животным разнообразное по качеству и количеству искомое питание. Стало быть, прогноз есть попросту обещание на будущее. А вот удастся ли животным добрести до кормушки никому из них этого не обещано, не гарантировано. По той простой причине, что обещать – то некому. Разве что леопард или тигр своими когтями и клыками поклянутся на крови, что где – то там, в местах не столь отдалённых закуска таки имеется, ну да то ведь от лукавого. И человек, ещё будучи приматом, сиречь, зоопитеком тоже интуитивно по запаху и другим приметам прогнозировал ассортимент, количество и качество продукта питания имеющегося в каком – либо из местных направлений. А наличие большого количества разнообразной и качественной пищи надолго обеспечивало его жизненно необходимыми средствами благополучного существования.

Трудно сказать, как и каким образом, древний человек перешёл от собирательства к окультуриванию и селекции полезных ему растений и животных, но можно предположить, что разнообразное и разновременное плодоношение полезных растений и плодов давало обильную пищу не только его желудку, но и его уму. В условиях, когда к завершению срока плодоношения одних растений созревали следующие и так до тех пор пока вновь не начинали плодоносить первые, возникла мысль об оседлости, поскольку нужда в гастрономическом кочевье отпадала. А наблюдая хоровод плодоношения, человек уловил взаимосвязь между сроками созревания и периодом времени, в течение которого протекал вегетативный цикл. Заметить такое мог только оседлый, то есть, «местный» житель. Постепенно наблюдая за вегетативным циклом, человек пришёл к мысли о том, что в природе всё совершается закономерно, то есть в предопределённом порядке. А раз так, значит, яблоко съеденное сегодня удастся отведать вновь только после того, как он поочерёдно откушает сливу, грушу, персики, бананы, огурцы, помидоры, капусту, морковь, петрушку, сельдерей, смородину и так далее по списку вплоть до клубники, черешни, вишни, съест фисташку, финики, фигу. Цикличность регулярно чередующихся, но неизменно повторяющихся природных процессов позволили человеку заранее предполагать потребление полюбившегося ему продукта питания. Дальше больше, всякий прогноз опирающийся на периодичность природных процессов обретал форму пророчества сбывающегося регулярно с точностью до наступления созревания следующего гастрономического лакомства. Закономерность тем и хороша, что носит форму неукоснительного правила. Но достаточно было в утвердившуюся закономерность вторгнуться такому элементу, как случайность, тут же нарушался утвердившийся порядок. Случайностью могла оказаться элементарная засуха, ураган, цунами, вселенский потоп и прочий всякий в огороде недород. И тогда на сыто дремлющее сознание зоопитека обрушивался такой психологический стресс, что само небо в такие минуты казалось ему с овчинку. Рухнувший, с некогда плодородных ветвей на грешную землю, зоопитек принимался усердно взывать к богам и недоумённо чесать в затылке. Надо же. Только сейчас всё было хорошо, сладко и сыто, а уже прямо сейчас стало всё вдруг непонятно и мерзопакостно. Но именно это неблагоприятное обстоятельство подталкивало нашего предка к новым мыслям. Родившиеся в результате длительного и мучительного анализа новые мысли приводили к новым решениям. Новые мысли, родившиеся на почве пережитого опыта, побуждали и к новым, но уже осмысленным действиям.