Когда здоровые завидуют больным. Когда здоровые больные. Часть 1

Пролог

Денис смотрел вслед удаляющимся фигурам. Впереди шел Данил, и изредка шикал на неумолкающего Виталю. Замыкала Наташа. В щелку, в заколоченном окне было видно, как от забора двинулся к дому человек. Серега зашел внутрь, и не взглянув на Дениса, буркнул: – Спи, консерва.

Денис лег под больничное одеяло и начал гадать, куда они пошли. Может в магазин? – слишком рано. Наверное, на рыбалку, но Наталья тогда не пошла бы, да и Денис слышал, как Слава говорил, что рыба куда-то ушла, и рыбалки нет, совсем. Мысли тяжело ворочались в голове из-за таблеток. Думать вообще тяжело давалось Денису, его дразнили в детстве тупым, а мама называла умственно-отсталым, когда он долго не мог сообразить, куда поставить кружку – на стол или в печь.

Денис еще раз посмотрел в щёлку, но там лишь падали снежинки и звонила в шпалы разбуженная деревня. Консерва? Почему они меня так называют? Денис знал, что такое консервы – это железные баночки с мясом, а иногда и со сгущенкой. Данил и Виталя вчера пару коробок откуда-то притащили. Наверное, потому что я такой же крепкий, как консервы, подумал Денис. Но ему почему-то стало холодно и тоскливо. Захотелось позвонить маме, но он никак не мог разобраться в сотовом телефоне, который все называли деревяшкой, а Денис опять не мог понять почему – телефон же был черный и пла пла пластмаксовый, а не деревянный. А когда он подошел к Данилу, и попросил его набрать маму, Данил вышвырнул телефон за забор и долго орал на Дениса. Денис ничего не понял. Позже он нашел телефон и больше никому его не показывал. Иногда он мечтал, что мама сама позвонит, но мама почему-то всё не звонила.

– Телефоны не работают. Совсем. – На следующий день так ему сказал Данил. А Денис никак не мог понять почему? Экранчик и кнопки же светятся. Правда батарейка садится, и света нет, чтобы зарядить телефон. Телефон пискнул и больше не включался. Это окончательно расстроило Дениса. Он закрыл глаза и начал вспоминать, как неделю назад всё было хорошо. Они все лежали в больнице. Данил не был таким злым и никто не называл его консервой.

Данил

Было темно и холодно. Долбанная больница. Что ж так холодно-то? Бух, бух, бух. Долбанная медсестра могла бы бухать и по тише, когда разносит таблетки – 6.30 спят ещё всё, блять. А она топает.

Сейчас обоссусь, а вылезу из-под одеяла, замерзну в корень. Хотя бы одежду погреть надо. Запихаю её к себе под одеялко.

– Завтрааак!!! – 7 утра, я уже 4 долбанных месяца здесь – и каждое утро так и пох на праздники и выходные.

Пора вставать, а то точно обссусь. Где очки? Всё. Нашел. Славы нет – опять на рыбалку, поди, умотал. Я всё жду, когда нас в поисковую экспедицию отправят за этим рыболовом охотником. Дениска – даун опять ходит, стулья сшибает.

Бубубу. – эт он так доброго утра желает. Вообще ни фига не понимаю, чего он там бубнит. Вот и коридор. Вот и туалет. Вот и унитаз. Вот и поссал. Бегом обратно.

– Почему на завтрак не пошел? – медсестра Ольга.

Да нах пошла со своим завтраком.

– А что на Завтрак?

– Каша манная.

– Кто ж кашей похмеляется? – не удержался я. От вчерашнего пива всё ещё тошнит. Долбанные таблетки. От них мутит, тупеешь, в голове каша, (опять, блять, каша) слепнешь и глохнешь.

–Бубубу, каша бубубу, завтрак.

–Да пошел ты со своим бубубу.

Спаать. Холодно. Таблетки выпить забыл. Сейчас выпью и спать.

Больные на выход!!! – долбанная санитарка, – Сама на выход! Мы спим! Утренняя уборка и обработка кварцем. Ладно – 10.00 утра – пора вставать.

Умываюсь, зубы стучат от холода, их ещё и чистить в ледяной воде. Не торопясь наливаю кофе, под свирепым взглядом санитарки. Оставлю кофе в раздаточной, сам оденусь и на улицу курить.

О, а вот и сонная Юлька курит на крыльце. Обнимашки, потом привычное чмок-чмок целомудренно в щечку, можно и в губы, но мне тогда точно тут год торчать – у её туберкулеза устойчивость к антибиотикам, а у меня жена и дети. Нах, нах, нах. А ещё Юлька высокая, симпатичная, теплая и женщина. А у меня секса уже полгода с женой не было. Жена беременная была, когда я сюда попал и застрял. Торчу тут уже 4 месяца. Блядство!

Ладно. Мне пора пить кофе, Юльке краситься. Они с Танькой сегодня домой в Новую Игирму едут – у врачихи отпросились.

В раздатке Виталя показывает Дениске карточные фокусы. Дениска радуется, как ребенок, хотя он по мозгам ребенок и есть. Серега и Натаха улыбаются – в больнице развлечений – только уколы и бухло по вечерам, когда есть бабки и смена нормальная, т.е. когда медсёстрам пох. Им тут всем в принципе пох – только одна медальку зарабатывает. Стучит, как дышит. А фокусам Виталя на зоне научился, он там многому научился – и замки вскрывать и в карты играть. Ни разу его не смог выиграть – ни в дурака, ни в 101..пох. Уже 11.00 Пора пить таблетки, ругаться в соц. сетях и ждать обед.

И как они умудряются так испоганить рыбу и гречку? Какая гадость. А вот и радостная Юлька прискакала. Вдвойне радостная – они сегодня уезжают из больницы и вечером обе будут загашенные – Таня водкой, Юлька травой, или спидами или ещё чем. Даже втройне – ей рыбу с гречкой жрать не надо. Пока – пока, Юля с Таней, – бормочу я про себя и печально выпускаю дым вслед, уезжающей машине.. надо бросать курить. Туберкулезное отделение – лучшая антиреклама курению. В туберкулезном отделении не курящие не лежат. Только дауны, зеки, наркоманы, алкоголики. Синие от тату, во рту не хватает зубов, худые от туберкулеза. И, случайно попавшие цивилы, как я с Натахой. Одно сходство – все худые и, где-то через неделю таки же тупые, глуховатые и слеповатые от химиотерапии и колес.

Танька с Юлькой уехали. Обед прошел. От обедешних таблеток немного подпирает, но и туман в голове усиливается.

–**ил, **стро* те*** *******? – попросила Наташа.

–Чего?

– Дааниил, натсроой тлвизор, пжалуйста? – Наташу тоже подпирают колеса, и она говорит, то быстро, то медленно, а иногда и путая буквы. Опять сбила телек. В больнице, как на зоне. О тебе всё знают ещё до твоего приезда. А с учетом того, что больница находится в поселке, то ещё и в деревне быстро узнали, что я админ и понеслось – мне тащили всё – древние компьютеры, телевизоры с разбитыми экранами, сгоревшие утюги, одна бабка даже холодильник притащила. Я без понятия как, даже на улицу не пошел смотреть, что за холодос и на чем она его привезла. На санках или джипе. От деревенских всего можно ожидать. В общем, первый месяц я задолбался объяснять, что я не открыл здесь мастерскую по ремонту древней техники, а чтоб заменить разбитый экран у телека, нужен целый экран, а я с собой их не ношу. Тогда речка бытовой техники превратилась в ручеек с телефонами со сбитыми центрами передачи смс, ноутбуками без дров и ПО, древними ПК, принося мне молоко, творог и немного денег. Очень немного денег и иногда конопли, на радость Юльке, а после конопли, Юлька приносила радость мне – она все-таки была женщиной, а в деревне приветствовался бартер. Кто я такой, чтобы спорить с местными традициями?

Телек настроил, чаи с Натахой погонял – она одна в палате осталась и хоть ей 45, а мне 38, она тоже женщина и ей бывает одиноко, надо пойти посмотреть на ноуте чего-нибудь тупое и смешное. На умное меня не хватает.

Больные на выход!!! – опять долбанная санитарка, а значит время 16.30 – время вечерней уборки и профилактики, ну хоть провода от зарядок и ноута убирать не надо. Вечером моют для вида, зато дезинфицируют норм – мне это важно, я иду на поправку и уже не распространяю туберкулез, вокруг себя, в отличие от Витали и Славы. Кофе, сигарета, надо завтра бросать курить – каждый день похож на предыдущий, они сливаются – завтрак, обед, больные выходим. Ненавижу санитарку Таню и слово больные. Дни превращаются в недели, а затем и в месяцы. Я тут долбаный 5ый месяц. Я 5 месяцев не обнимал жену и детей, вижу их только по Виберу, от этого ещё тоскливее, и где я смог подцепить долбанный туберкулез? Сокращение херово и начальник мудак..

О, мне загадочно подмигивает Виталя, Натаха косит глаза в сторону, а значит, они сообразили на вино. С деньгами у них периодически перебои – Наташа работала до болезни медсестрой и за больничный ей платят копейки, а Виталя, хорошо обеспеченный российский безработный с инвалидностью от тубика. Я протянул ему сотку, потом подумал и добавил 50 – Шоколадку хотя бы купи, – тупо хлебать дешевое пойло не для меня. Мы иногда собираемся так, хотя нам алкоголь нельзя, но эта неделя удачная для них – вчера был подгон пивом от клиента из соседней деревни мне, а сегодня Виталя, видимо, у кого-то что-то подрезал, и завтра его ждут разборки, но это будет завтра – сегодня бухаем. Эх, пятница..

От вина тоже мутит, но я, блин, усидчивый. Хотя уже поздно и ледяная кровать меня ждет. Привет Вибер. Привет мои родные. Папа очень скучает по вас. Да, немного выпил. Нет, не хочу всю жизнь лечиться. Спокойной ночи. Папа вас любит и очень скучает. Скоро приеду и обниму, и салют покажу, дочки. Споки -ноки. Чмоки – чмоки.

Ппц. Они там в корень офигели? Чё так хххолодно? Что, блять, пар изо рта? Слава уже ставит чайник, Денис надевает куртку. Светят фонарики на сотовых. По привычке пытаются не разбудить спящих.

–Холодно. – Офигевший Серега трогает батареи.

Быстро надел на себя обычную одежду – теплые подштанники, футболку, джемпер, футболку, мастерку, двое носок. Пошел к шкафу, там моя уличная одежда. Посмотрел на выключатель. Почему так темно? Снял сумку с полки. Наощупь нашел штаны. Блин, щелкнул выключателем. Темно. А где свет? Пощелкал ещё. Все посмотрели на чайник. Чайник молчит. Так. Тепла нет. Света нет. Сходил за сотовым. Пять утра, блин. Ещё и мутит. Опять. Включил фонарик. Сразу одел теплые, уличные штаны. Подумал, снял мастерку, одел теплую кофту, надел куртку и ботинки. Нам, тубикам простывать нельзя. Глянул на 6 столбиков сети в телефоне – Дорогая, у нас тут ни света, ни тепла. Если что забери меня на машине. Я позвоню. Отправил смс.

Вышел в коридор. Вернулся за шапкой. Вышел в коридор.

– Ольга! – начал стучать в дверь сестринской.

– Чего тееа чё так холодно? – застучала зубами Ольга.

– И света нет. Позвони кому-нибудь или сходи? Узнай?

– Разбуди Надю. Она спит в процедурке. – Ольга скрылась за дверью.

В палате уже бегом одевался Виталя, ночевавший у Натальи. Наташа стояла одетая в коридоре.

– Что слышно?

Ольга тоже не в теме. – в сестринской раздавался голос Ольги. – Заходи? – Я кивнул на дверь. – Вместе теплее.

Санитарка Надя открыла дверь процедурной, в которой ночевала и прошмыгнула в сестринскую.

–Ребят, ну никто ничего не знает – отключилось электричество, электро котельная встала. – Вы сидите здесь, я пошла, узнавать, что делать. Вернусь или позвоню, сказала Ольга.

–Сеть пропала. – сказал Серега, и все посмотрели на телефоны.

Поиск сети. Время 06.00. Ясно, -20. Батарея 97% – показывал мой сотовый. Трубу я незаметно отключил, чтобы сэкономить зарядку и другие не заметили, т.к. сами не сообразят. А Витале сказал отправить жене смс и позвонить, если связь появится – смска дойдет и телефон пиликнет.

Утро

– А потом вот ещё, – закончил я шутку. Но уже никто не улыбался. Всем было холодно. Прошел уже час, но Ольга так и не появилась. Мы разбились на группки по 2-3 человека и грелись, укутавшись одеялами. Наталья почему-то предпочла греться со Славой вместе. Наверное, потому, что он был самый большой, и у него была температура. Виталя хмуро косился в их сторону, но молчал. Он был на голову ниже Натахи и избегал прямых столкновений. Серега прохромал до первой палаты, где лежали Саня и Коля – двое лежачих пациентов с терминальной стадией туберкулеза. Их уже не лечили, давали им для вида какие – то витамины и тупо ждали, когда они сдохнут. Я опасался туда заходить, т.к. боялся подхватить от них устойчивый ко всем антибиотикам тубик и отправил туда Серегу – алкаша с деревни, который пил всё, что горит, поэтому он туго соображал, плохо говорил. Единственное, что он делал хорошо, так это ходил, но под себя. Об этом тут уже узнавала вся больница по характерному запаху, а медсестры тихо матерились, убирали говно и ждали, когда его выпишут.

По невнятной речи Сереги можно было понять, что я ни хрена не могу понять, т.к. он стучал зубами от холода. Немного погревшись под одним одеялом с Виталей, Серега всё-таки смог объяснить, что Саня и Коля ещё живы и уже заметили, что нет ни электричества, ни отопления, а Серега им объяснил, что помощь близко.

Ближе к 9-ти за Надей, которая сидела у нас в палате – вместе мерзнуть теплее – пришел её сожитель по кличке Кольщик. Он был с города и снимал дом неподалеку от больницы. Не знаю от кого он прятался в деревне, и как его зовут. Даже Надя по ходу не знала его настоящего имени. Он умудрился подцепить Надю и периодически ел и спал у неё, когда не накуривался вместе с Юлькой или не искал где накуриться или заработать на дурь, бухло и сигареты. Парень он был рукастый, поэтому даже в деревне смог неплохо жить для деревенского.

– Я тока встал. Смотрю, тебя нет. Света нет. Время 9. – сказал Кольщик. – Думал, может у вас случилось чего? Дошел до больницы. Никого нет. Решил сюда заглянуть.

– Может, приютишь у себя? – озарила меня идея. Кольщик нахмурился и посмотрел в сторону первой палаты.

– Эти тут подождут. – правильно понял я его мысли. – Всё равно никуда не денутся.

Ок. – кивнул Кольщик. Слава начал вставать, Наталья улыбнулась и пошла к себе. Я спрятал ноут под одеяло. В принципе ничего ценного у меня больше не было, а деньги и документы были при себе. Остальные шумно паковались, Кольщик явно не ожидал такой реакции, прикидывал, где будет спать вся эта орава, и уже жалел о своем согласии. – Берем с собой только ценное, мы не переезжаем, а идем на несколько часов переждать аварию. Хотя, Виталя, собери со стола кофе, сахар, печеньки. Возьмите кружку, ложку и Доширак или Ролтон, сосиски и колбаса в холодильнике. Виталь, Собрал? Тогда к Натахе – та тоже походу уже на бауле сидит.

– У тебя же есть печка и чайник? – посмотрел я на Кольщика? Тот, немного поуспокоился от такого поворота и кивнул.

– Идите потише, – предупредил я. – Ну, или сам будешь объяснять Сане с Коляном, что мы их кинули, – ответил на немой вопрос Славы. Слава подумал и кивнул в знак согласия.

Но объяснять всё равно пришлось. Видимо, Саня всё – таки услышал шум и смог дойти до коридора. Хорошо хоть Виталя догадался спрятать пакет с едой и кружками за Натаху.

– Мы пошли узнать, что случилось и скоро вернемся.

– Ага, – не поверил мне Саня.

Все вышли, и я потянулся за ними.

– Данил, ты же вернешься? – спросил меня он.

– Конечно, – легко соврал я.

– Пузырь возьмешь? – затеплилась надежда.

– В сестринской может быть спирт, – я направил его мысли в другом направлении, – а в отделении никого нет.

– Пока. – но Сане я был уже не интересен. – И закрой дверь в отделение, епта. – Всё равно нормальные сюда не сунутся, а психи вымерли уже давно. Деревня же. Местные знали, что в больнице брать нечего. А пациенты – люди не богатые, даже скорее наоборот – не зря же туберкулез называют болезнью бедных.

– И правда нет никого, – задумчиво сказала Надя, выходя из ординаторской.

Больница состояла из трех зданий – стационара, он же аптека и приемный покой, туберкулёзное отделение и гараж, он же прачечная и сломанная котельная. Работали в ней местные, кому повезло, т.к. платили в ней мало, а за вредность доплачивали неплохо.

– Пошли уже пить чай? – попросила вконец замерзшая Наталья, а Виталя с отсутствующим видом отошел от аптеки, в которую пытался попасть с помощью отмычки.

В печке трещали дрова, в чайнике кипела вода, в желудке переваривалась еда, в стопарике была самогонка и только, в голове было пусто. У Кольщика в доме было чисто. Плюнувший на пол слюной, а после быстрого удара, кровью, Серега быстро понял почему.

– Вытирай, – резко сказал Кольщик.

– К тому же, тебе лежа на полу удобнее. – подколол его Виталя.

Серега, лежащий от удара на полу, молча кивнул и начал вытирать слюну и кровь рукавом.

– Ещё одна выходка и пойдете греться на улицу, – поглядел на всех Кольщик.

– Прости убогого, – вздохнул я. – Лично за всеми прослежу.

– Наталья, помоги Наде с едой. Кольщик, нужно дров натаскать или воды наколоть? Виталя, держи руки при себе, а не в шкафу, а то там они и останутся! – Великий монстр за что? Уже мысленно подумал я.

Кольщик вчера помогал мужикам на рыбалке, приехал за полночь и завалился спать. Свет был. Так что, что случилось и куда все делись – он не знал. Единственное, что его волновало – плохой клев, а значит низкая оплата. Ну, хоть пузырь самогона дали в нагрузку. Виталя, Серега и Слава, поев, пригрелись и уснули. Натаха с Надей шептались во второй комнате. А Кольщик подмигнул мне и достал пузырь самогонки. Серега встрепенулся, видимо на запах, но увидев мой кулак, отвернулся и обиженно засопел. Кольщик с соседями не ладил, они считали его и его гостей наркоманами, поэтому обращаться к ним за информацией не стоило – стрелять не будут, но настроение испортят. Ладно, вечером все наладится, а сейчас на меня смотрит самогонка и огурец.

Вечер

Ой – е, шире вселенной горе мое. Во рту пересохло всё аж до самой жопы. По голове бьют молотками, а глаза открыть не реально. Что за дерьмо они пьют? Не удивительно, что Серега такой скрученный ходит. Сколько я вчера выпил? Стопариков 5 – 6? Долбанные колеса – это они ещё сверху добавили. Печень с алкоголем и с той химией, которую нам дают, вообще не справляется. Приоткрыл глаза – понятно, это не молотки стучат, а Виталя сахар в чае размешивает. Спина и шея затекли. Спал я в кресле, хорошо хоть очки целы. Сколько я проспал?

Виталя, – хриплю я, – дай попить? Наташа сунула мне холодную кружку с кислым морсом. Через 15 секунд я попросил ещё одну кружку и морса.

– Зачем ещё одну? – не поняла Наташа. Но увидев, что я прижал кружку ко лбу, понятливо кивнула.

– Сколько время?

Седьмой час, – доложил Виталя. – Света нет, связи нет. – надо же, сообразил, что меня волнует в первую очередь. Я огляделся, в комнате никого не было, кроме меня и Витали. На столике чисто, только свеча горит. Наталья на кухне наливает морс.

–На улице раздавался топор дровосека? – полу спросил я, услышав стук топора на улице.

– Там гомосек гонял дровосека, – ответил Виталя. Там Денис дрова колет, Серега таскает. Слава и Кольщик на рыбалке, Надя пошла к себе.

– Этот дурачёк никого топором не зашибет?

– Нее, прям его любимое дело похоже. Так машет.

Я прислушался и действительно – топор стучал с завидной регулярностью.

– В больницу ходили?

– Окна не светятся, от забора всё видно.

– Так вы давно встали?

– Я – да, довольно ухмыльнулся Виталя, и переступил с ноги на ногу, – остальные недавно.

– Давай? – сказал я и протянул руку.

– Чего? – сделал невинные глаза Виталя.

– Давай. – уже злее сказал я.

– Чего? – в его руке показался и тут же исчез нож.

– Ругаетесь? – спросила Наташа, ставя кружку на стол.

– Давай, блять! – рявкнул я, уже нависая над Виталей, а кружку перехватил для удара. – Хочешь на улице ночевать? – зашипел я на него. Нож опять показался и исчез. Глаза Витали бегали. Он сосредоточенно пытался сообразить, что делать.

Натаха что-то увидела в его глазах и отскочила к двери. Я в полтора раза больше него, а Натаха по любой закричит, и прибегут остальные, решил Виталя. Зло глянул на неё, ножик опять исчез, зато появился мешочек.

– Наташ, принеси воды, а тебе я – НЕ ВЕРЮ. – Наталья вышла, хлопнула дверь, а на столе, рядом с мешочком появилась пачка долларов, затем ещё одна.

Глядя на мои круглые глаза, Виталя развязал мешочек. Внутри были украшения. Золотые сережки, цепочки, кулоны, кольца и перстни.

– Откуда?

– Тайник есть на чердаке. Вы пока спали, я по двору погулял.

– Споткнулся и оказался на чердаке?

– Почти, – уклончиво вздохнул Виталя. – Смотрю, следы. Как будто ходил кто за дом. Я по ним и побрел. Поссать хотел. За домом следы уперлись в стену. Я глаза поднял – чердак, а лестницу я за сараем ещё утром заметил. А на чердаке рухлядь всякая, мешки и пыльно. Я сотовым посветил, следы на полу в пыли в угол ведут. Кругом все завалено, а пятачок на полу пустой. Я постучал, ножиком поковырял – дощечка поднялась, а там это.

– Это всё?

– Ну, там ещё баксы и мешочков 5 таких.

На улице раздались голоса.

– Прячь, быстро.

Деньги и мешочек исчезли, дверь открылась. Вошли злые Слава с Кольщиком, настороженная Наталья с ведром, уставшие Денис с Серегой. Я зло посмотрел на Виталю. Возвращать добро сейчас – однозначно спалимся. Значит нужно приглядывать за Кольщиком. В тайник он явно со мной не полезет. Надеюсь, лестницу этот недоумок Виталя убрал на место.