- -
- 100%
- +
– Лично я поначалу бегал для хорошего результата, – переводит разговор на другую причину бега Задворный, – потом, достигнув в этом деле естественного предела, решил войти в элиту любителей бега, одолевших 100 марафонских дистанций. Реально, вроде ничего не дает, а все равно приятно.
Смотрю на Задворного и поражаюсь его энергии. Невысокий, плотный, уже с небольшим избыточным весом, он хоть и сетует на последнее, отрабатывает почти каждый марафон на полную катушку, хотя ему приходится тяжелей, чем остальным. Семья, дети, неравномерная работа почти не дают тренироваться. Но он упрямо набегает каждый год по десятку марафонов. Завидное упорство! Итак, на очереди для размышления еще две цели: результативность и приобщение к группе элитарных марафонцев. У меня сложилось впечатление, что стремление повысить результат появляется после 1-го успешного марафона почти у всех бегунов. Причем, все понимают, что профессиональных достижений им не видать, тем не менее, стараются повысить планку времени хоть на 5-10 минут. Да и у меня похожие мысли завелись сразу же после успешного первого старта. Зачем бегун стремится улучшить свой результат? Ну, бегал бы и бегал себе помаленьку, для души и здоровья, как, кстати, и делают многие любители. Что ему неймется? Зачем ему показывать все лучшее и лучшее время? Психологи говорят, что в живом существе заложена программа саморазвития и человек также ей подчиняется, как и все животные. «Сильнее, выше, быстрее» – вот под таким лозунгом существует все живое. В чем-то с этой точкой зрения я согласен. Мне часто самому непонятно, что мною движет, толкает на те или иные поступки. Но движет же! Хорошо, если в нужную сторону! И все-таки хочется верить, что и собственное волеизъявление что-то значит. Голова, разум, душа нам на что-то дадены. В качестве гипотезы предполагаю, что всякий бегун решает до конца исследовать свои возможности, а потому и начинает тренироваться на результат. А вдруг в нем спит великолепный спортсмен, а он об этом и не подозревает?! Короче, и в этом вопросе я до конца не разобрался. М-да, как все не просто.
Тем временем мы подбегаем к городу. Здесь уже теплей и почти нет ветра. Но теперь мешает другая напасть – усталость. Ловлю себя на мысли, что начинаю прикидывать, сколько километров осталось до финиша. Спрашиваю у ребят. – 7-8, – отвечают. У самих также невеселое состояние, даже начинают рассматривать вариант, а не подъехать ли в троллейбусе. Но пока держимся. Ноги движутся со скрипом, как и мысли о философии бега. Задворный подписал меня на журнал «БиМ» («Бег и Мы») и дал почитать старые номера. Я с удивлением обнаружил, что марафонцы изгаляются как могут в постановке различных целей. Классический марафон приедается и бегуны стремятся к разнообразию. Одни, как Задворный набегают количество марафонов (на одном из сайтов прочитал, что канадец Уолли Херман пробежал уже 596!). Другим 42-х километров недостаточно, замахиваются на супермарафоны – по 100 и больше километров. Кто-то бегает из конца в конец страны или целого континента по многим месяцам, а то и лет (вспомнился фильм «Форрест Гамп»). Третьи начинают бегать в высоту, на Конжак, на Эльбрус, на Останкинскую башню или Эмпайр Стэйт Билдинг. А кто-то взваливает на плечи мешок сахара и бежит «равнинный Эверест» (Евгений Пономарев в 1999г. на МММ пробежал дистанцию 8848 метров за 1:09.30 со стандартным мешком сахара на плечах – 50кг. ). Список вариаций на марафонскую тему можно было бы продолжать бесконечно. «Природа не терпит однообразия» – сказал кто-то умную мысль, и в погоне за разнообразием марафонцы тем более не знают усталости. Мне становится любопытно, какого разнообразия в марафоне найду для себя я? Пока нет ответа и на этот вопрос.
– Мыэ-мыэ-мммэы! – что-то говорит Немой, бьет пальцами себя по пятке. Наверное, тоже хочет высказаться о целях бега, но кто-то уже вслух переводит – Что, нога болит? Мы делаем небольшую остановку перед городом, попить воды и дождаться отставших ребят. Приглядываюсь к Немому (Кофейников Анатолий) и думаю, а что его то заставило бегать марафоны? Мне приятно называть его кличкой «Немой», поскольку в ней содержится суть его образа. Но вслух об этом не говорю. Это внутренний мысленный псевдоним, надеюсь, за это он на меня не обидится. Когда на осеннем марафоне я увидел Немого в первый раз (4 ноября), то на вид дал ему не больше 50 лет. Каково же было удивление, когда из протокола узнал его возраст – 64 года. – Кофейников такой здоровый бугай, – с ноткой восхищения и даже какого-то недоумения говорит о нем председатель клуба «Сокол» Юрий Яковлев, – наверное, природа, в чем-то обделяя таких людей, компенсирует это физической силой. На память тут же пришел фильм «Место встречи изменить нельзя» с актером Джигарханяном в роли горбатого и необычайно сильного человека. Немой и в самом деле выглядит крепким мужчиной и я ему немного завидую. Буду ли я таким в 64? Ребята рассказывают, что Яковлев привел Кофейникова в клуб лет 15 тому назад, буквально оторвав того от пивного ларька. Первое время Анатолий пил, курил и бегал одновременно. Потом сразу и окончательно бросил первые два занятия и стал авторитетным членом клуба. Я не разговаривал с Кофейниковым, но рискну предположить, что в клуб он приходит бегать не столько ради здоровья, сколько ради общения с единомышленниками. Удивительно, что все его очень хорошо понимают, его голос, интонации, жесты очень выразительны, а самое главное всегда очень доброжелательны. Пожалуй, более веселого и «задиристого» человека в клубе я пока еще не видел. Здесь Анатолий нашел себе идеальную сферу общения, являющейся еще одной тропой из «Страны глухих» в «Большой мир».
Но вот и финиш. Нас радостно встречают ранее финишировавшие 20-километровщики с дистанции спутника. – Ну вы даете, 4 часа и почти 40 минут, мы уже беспокоиться начали. Поздравления, рукопожатия. Горячий душ, переодевание, чаепитие. Стол буквально ломится от принесенных с собой яств и напитков. Я заметил, что после пробега первые часы мне никогда не хочется есть, так и здесь, смотрю на стол равнодушно. Зато с большим удовольствием пью – чай черный и чай красный, компот, и даже немного пива – в память о том человеке, которого не знал, но который бегал.
Официально, этот забег не был соревновательным, да и дистанция была около 40 км, а не 42, но я с чистой совестью называю ее для себя марафонской. Все-таки тренируюсь я сейчас редко – раз в неделю бегаю по 20-30 км, а этого явно недостаточно. Сегодня было трудно. По дороге домой стараюсь привести мысли о целях бега в порядок. Резюмирую, что вопросов прибавилось больше, нежели ответов, но о некоторых вещах я могу говорить уже определенно. Если не будущий результат движет человеком, то что? Ответ: желание быть в ПРОЦЕССЕ. Сам процесс всякого творчества, любимой работы, сексуальной близости, БЕГА является более притягательным, чем получившийся результат. Процесс бега является ИСПЫТАНИЕМ, к которому стремится марафонец. Потребность в испытании и заставляет его бежать. Почему же человек выдумывает себе испытания и пытается их преодолеть вместо реальных, существующих в обычной жизни проблем? Как бы ни права была психологиня, говоря о бегстве от реальных испытаний в мир выдуманных, настаиваю на своей точке зрения: Человек, как высшая сущность бытия оправдывает свое назначение в тех процессах, которые своим свободным волеизъявлением создает САМ. В жизни же человек чаще вынужден действовать в силу обстоятельств, а не свободной воли. И тогда Человек бежит не от реальности, но от рабства!
Вот такие мысли. В конкретике же целей я не очень разобрался, хотя и увидел в их постановке некоторую этапность:
Для большинства поздно начинающих любителей первая цель – ДОБЕЖАТЬ! Как результат достижение цели дает чувство эйфории, подъема, высокого эмоционального тонуса. Вера в себя, свою волю, возможности укрепляется. Главный тезис – Я МОГУ ПРОХОДИТЬ ИСПЫТАНИЯ.
Следующей целью бега становится познание своих истинных возможностей в беге. А за какое время я пробегу марафон, если буду грамотно тренироваться? – примерно такой вопрос задает себе начинающий марафонец. Что во мне является главной силой и главной слабостью? Пробежав первый марафон, я заявил о своей ВЫНОСЛИВОСТИ. Но могу ли я заявить и о своей СКОРОСТИ, СИЛЕ, ТЕХНИКЕ?
Уже в роли признанных марафонцев, бегающих много лет, ставится вопрос о разнообразии. ВЫШЕ, БОЛЬШЕ, ДАЛЬШЕ. Лично мне этот этап пока не грозит. Я застрял на втором.
Наверное, есть и другие этапы…и другие цели…
Все остальные рассуждения вряд ли относятся к целям как таковым, скорее к результатам: здоровье, признание, принадлежность к группе единомышленников, самореализация, чувство полноценности жизни и пр.
Любопытно, что думает читатель по этому поводу? Пишите.
Запись-8. 17.02.2002. 36км. – 3.40.00.
Пробег памяти Ефимова
С меня при цифре 37 в момент слетает хмель, -
Вот и сейчас – как холодом подуло:
Под эту цифру Пушкин подгадал себе дуэль
И Маяковский лег виском на дуло.
Задержимся на цифре 37! Коварен бог -
Ребром вопрос поставил: или – или!
На этом рубеже легли и Байрон, и Рембо, -
А нынешние – как-то проскочили.
В.Высоцкий
Самая высокая часть старого саратовского моста через Волгу возвышается над водой на 40 метров. 15 февраля 1993 года оттуда на лед выбросился Владимир Викторович Ефимов. Ему было 36 лет. С тех пор, каждый год в один из срединных февральских дней саратовские ребята-марафонцы пробегают 36 км.
О том, что революции бывают кровавыми, я узнал не из истории СССР. Рабоче-крестьянская революция 1917-го года воспринималась мною подростком на уроках истории как некая возвышенная, благородная эпопея, где кровь – только символ, а не обыденная драма. И только прочитав «93-й год» Виктора Гюго, я прочувствовал всю жуть эпохи перемен, в которое попало французское общество 200 лет назад. Такое странное повторение человеческой истории…С кем бы я не разговаривал на трассе в этот раз, все признавали, что начало российских 90-х годов оказалось для них серьезным потрясением. От безденежья фактически прекратились выезды на соревнования в другие города. Большинство побывало в унизительной роли безработных. Распадались семьи. Зимой 92-93 годов я сам оказался без работы, без жены, жил только на те деньги, которые выручал от сдачи в «Букинист» с таким трудом приобретенных в студенческие годы книг по специальности… Как и остальные ребята, я хорошо понимаю Володю Ефимова.
Электричка по привычному сценарию выбросила нас в Татищево, откуда 5 человек взяли беговой курс на Саратов: Задворный, Блажнов, Шумихин, Немой и я. Через 15 км к нам присоединилась большая группа 20-километровщиков – человек 10, среди которых были уже знакомые мне старожилы Шаповалов, Мещеряков, какие-то молодые ребята и даже 2 женщины. Вот так дружной компанией и добежали до клуба. Правда, мы с Михаилом Шаповаловым немного «заблудились», вернее, в конце я увязался за ним, поскольку бежал впервые, а он как лошадь, почуяв конюшню, неосознанно сделал крюк в сторону родного дома. Зато мы пробежали именно 36 км, которые в первые годы бегали все, но из-за неудобства маршрута в последующем сократили до 35-ти.
В этот раз бежится легко. Ветер, хоть и сильный, дует в спину, асфальт – сухой и чистый, хоть и не греет, но приветливо светит солнце, а в низинах даже возникает ощущение весны. В который раз ловлю себя на мысли об ирреальности происходящего. Сквозь полуприкрытые веки иногда создается впечатление лета, особенно когда видишь чистые от снега озимые поля. И удивляешься холоду раздвигаемого воздуха и теплой одежде соседей-бегунов. Основным соседом и партнером по общению сегодня оказывается Сергей Блажнов. Слушаю его и снова задумываюсь о мотивах бега. Вечные вопросы на примере бега? Почему бы и нет. Но сегодня меня интересует только один, скорее грустный аспект: куда деваются цели после их достижения (или не достижения)? Почему Макаревич пел: «пока ты шел на красный цвет – ты был герой сомненья нет…но если все открыть пути, куда идти и с кем идти?»
Накануне отмечал день рождения приятеля Андрея, который привез из Португалии настоящий портвейн 1986 года. Вино было упаковано в специальный, похожий на гробик маленький неокрашенный деревянный ящик. Глядя на играющую огнями бардово-шоколадную жидкость (немного все-таки попробовал), вдруг грустно подумал, что все разговоры за столом касаются в основном прошлых событий, начиная от рассказа Андрея о том, почему такие-сякие англичане монополизировали право торговли португальским портвейном, и, кончая тем, кто кого последний раз видел. Особенно громко в моем сознании прозвучали слова хозяйки дома о том, что раньше она с воодушевлением, задором готовилась к каждой вечеринке, что-то пекла, варила, стряпала фирменные блюда, а сейчас как-то остыла, и даже приготовлением нынешнего праздника больше занимались гости, нежели она. Подруга-гостья дополняет ее слова своим примером: «иду в магазин, покупаю готовый торт, сама уже не пеку». – Что же с вами со всеми случилось? Почему вы говорите только о прошлом, где ваше будущее? – мысленно восклицаю я. – Куда подевалась ваша жажда жизни? Где огоньки, которые горели в ваших глазах и как маяки освещали путь вперед? Почему опустились ваши руки, согнулись плечи, потускнели глаза? Разве вы уже умерли? Разве ваше место как у коронованного в центре стола портвейна в
неокрашенных деревянных ящиках?
– М-да, наверное, с 1993 года в моей беговой жизни наступил перелом, – неосознанно вторит моим мыслям бегущий рядом Сергей. Я возвращаюсь к реальности и думаю о судьбе партнера. Он начал бегать с целью ни много, ни мало – спасти свою жизнь. Много лет работал на вредном производстве, где приобрел серьезные заболевания. Страх перед вдруг конкретно очертившимся концом, бессилие официальной медицины, желание жить привели его к бегу. В 1983 году Сергей начал с «нормального» пульса – 90 и уже через 8 месяцев почувствовал изменения к лучшему, хотя и ставил себе целью не ждать ничего хорошего в течение 3-х лет. На следующий год он встретился с однокашником Яковлевым и стал завсегдатаем клуба. Сергей вернул себе здоровье, сохранил жизнь, сейчас пробежал уже больше 40-ка марафонов.
– Когда цель – спасти свою жизнь была выполнена, начался некоторый эмоциональный спад. Это было примерно в 1993 году, – рассказывает Сергей. Почему так происходит, он объяснить не может. Однако догадывается, что и в марафонах сейчас участвует гораздо реже, не только из-за травмы, но и из-за потери куража. Тем не менее, Сергей продолжает бороться с неизвестной апатией, и выходит на старт пусть не полной дистанции, пусть 2/3 или половины, зато стабильно и с полной отдачей.
– Я тоже теперь не могу регулярно бегать, как-то не получается, – работа, семья, дети, – продолжает начатую тему Михаил Шаповалов, – потому, чтобы поддержать в себе некий задор, выезжаю на соревнования в другие города. Пусть я бегаю медленно (марафон за 4,5 часа), зато атмосфера массового, например, московского соревнования дает мне почувствовать причастность к духу марафона, его высоким ценностям, новые впечатления рассеивают скучную повседневность и освежают желание бегать.
– Что случилось с тобой, Владимир Ефимов? Почему ты отказался от бега? – задаю я мысленный вопрос, глядя на пожилые уставшие лица родителей Владимира, которые каждый год в этот день приходят в клуб, чтобы вместе со всеми вспомнить о сыне. Рядом стоит Задворный и рассказывает о Ефимове, подчеркивает его сильные стороны как бегуна и как человека. – Полагаю, что он был талантливым спортсменом, – говорит Задворный, – начав заниматься бегом довольно поздно, в 28 лет, он быстро поднялся до высокого уровня, участвовал в Спартакиаде народов СССР 1990 года, где показал время – 2:48, был победителем 1-го 12-часового ночного сверхмарафона в Саратове в 1991 году, занял 4-е место в суточном беге в Одессе (210,4 км). Изюминкой Ефимова стал его подход к тренировкам, когда он отказался от больших объемов в пользу качества. Если я набегал в то время до 700 км. в месяц, – подчеркивает Задворный, – то Ефимов ограничивался 400-ми, 300-ми и даже 200-ми км в месяц. И, тем не менее, имел высокие результаты, подтверждающие его спортивную грамотность и талант.
– Что же с тобой произошло, Володя? – вновь задаюсь мысленным вопросом. Я не сужу тебя, да и нет у меня на то никакого права, я просто пытаюсь понять. Еще совсем недавно, до 1-го марафона точно, я мог бы думать, что ты сдался, что ты не выдержал жизненных испытаний и ушел не по-мужски. Тем более что тогда в одной книге (Л.М.Буджолд) прочитал интересную фразу, смысл которой помогал мне готовиться к марафону. «Испытания – это дар свыше. А трудные испытания – великий дар. Не выдержать испытания – это неудача. Но отказаться от него – значит отказаться от дара. Это непоправимо, это хуже, чем несчастье». И дальше. «Уход, не имеющий других мотивов, кроме собственного покоя, – это окончательное поражение. В нем нет даже зерна будущей победы». Как много людей готовы руководствоваться этими тезисами? Может быть и я принадлежу к ним? Но эти слова, на мой сегодняшний послемарафонский взгляд, – атрибуты очень внутренней, очень личной этики каждого человека. Они – только один конец движения маятника, одна сторона медали. Они отражают ПРАВО каждого человека на жизнь, его ОБЯЗННОСТЬ перед жизнью, как неким испытанием, данным ему свыше. Но существует и другая сторона. Человек имеет ПРАВО не только на ЖИЗНЬ, но и на СМЕРТЬ. Это его личный выбор. И только таким выбором он может реализовать свою свободу до конца, до последней клеточки, до последнего вздоха. И ты, Володя, сделал свой выбор. И никто не знает, а не испытание ли это? Возможно, твой выбор есть указание нам оставшимся относиться к своей жизни более осторожно, более осознанно, и этим ты помогаешь, как можешь. За это, наверное, нельзя говорить спасибо, но внутренне я тебе благодарен…
На 36 км. ушло около 3 часов и 40 минут. Но эти цифры теперь для меня абстракция. Я вдруг понял, что результат как итог может быть приятным, но как цель он уже неинтересен. Я еще не выбрал следующей цели бега, о которой можно было бы говорить более конкретно, зато наверняка могу сказать следующее – «я буду бегать!» Я не буду стремиться к максимальным результатам, оставляя долю неопределенности и некоторой случайности в исходе соревнований. Так увлекательнее. Пока не хочу прогнозировать свой результат как это сделал на осеннем марафоне Александр Проездов («я выбегу из 3-х часов!»). Я просто буду бегать, как тот же Михаил Шаповалов. Буду тренироваться 3-4 раза в неделю, беря на вооружение опыт Ефимова («лучше меньше, да лучше»), который импонирует тем, что позволяет вписать бег в реальный образ жизни с другими не менее важными ценностями, нежели здоровье. Работа, дочь, личная жизнь, творчество (например, забота о сайте) и пр. также требуют своего времени. Значит, среди недели я буду бегать не более 10—12 км за 1 раз, зато с разнообразием (работая то на скорость, то на силу). А каждое воскресенье – обязательный кросс на 30-40км. И если он будет совпадать с соревнованием, что ж – это будет дополнительным эмоциональным удовольствием от общения с коллегами, от высокого духа его величества «Марафонское Испытание».
Запись-9. 23.02.2002. 53км. – около 6-ти часов
Пробег – защитникам отечества
Мы рубим ступени… Ни шагу назад!
И от напряженья колени дрожат,
И сердце готово к вершине бежать из груди.
Весь мир на ладони – ты счастлив и нем
И только немного завидуешь тем,
Другим – у которых вершина еще впереди.
В.Высоцкий
В этом году мужской праздник легализовали. Еще одна капля в чашу патриотического воспитания масс. Вот уже несколько лет в этот день Яков Иванович Голюков, майор в отставке, организовывает пробег, посвященный Дню защитника отечества. Поселок Светлый под Татищевым раньше был полностью закрытым военным гарнизоном, где и проходил службу Яков Иванович. Сейчас, режим в поселке более свободный и потому старт происходит непосредственно с плаца военной части после торжественных слов высоких военных и гражданских чинов. Бегунов разного возраста подобралось довольно много – не менее полусотни. Нас сопровождают два автобуса и две патрульных машины. На мой относительно свежий взгляд, наконец-то нормально организованный пробег. Надо отдать должное военной хватке Голюкова. В автобусе есть даже три больших армейских термоса с чаем, так что собственные запасы остаются почти не востребованными и после финиша я спаиваю остатками красного чая «Каркаде» всех желающих. Обозначенный в календаре маршрут неистовый Голюков изменил в сторону увеличения с 36 до 53 км, если верить спидометру. От поселка Светлый мы побежали через Татищево. Затем через Идолгу и Большую Каменку – на Сторожовку, и далее в Саратов – через Елшанку, 3-ю Дачную, к финишу возле консерватории напротив парка «Липки». Пробег носил характер агитационного и потому всяк бежал, как мог. Устал – пожалуйста, в автобус – попей чаю, отдохни, или даже поспи (Немой проспал километров 15!). Толпа бегунов таким образом то набухала, то редела порой до десятка человек. Был даже один семикилометровый скоростной участок, на котором я решил разогреться. Оторвался от основной группы, за что и получил «выговор» от организатора – «это не соревнование, а агитпробег». В этой разношерстной группе трудно было разговаривать о чем-то глубинном. Больше обходились шуточками, анекдотами, разными байками. Большую часть времени посвятили обсуждению Олимпиады в Солт-Лейк-Сити. Многие мужчины даже не спали всю ночь – смотрели хоккейный матч с участием российской и американской сборных.
Накануне вечером я смотрел только передачу (с Познером в роли ведущего), где известные люди высказывали свое мнение о ценностях, пропагандируемых спортом – патриотизме, справедливости, честности. Некоторые привычно демонстрировали себя широкой аудитории, некоторые заметно нервничали, пытались спрятаться. Общий тон и вывод (чисто по моему субъективному ощущению) из разговора мне не понравился. И я не стал бы об этом говорить здесь, если бы это не касалось и моих взглядов на бег, на его цели и ценности, с которыми, как я вижу, он связан. Итак, из передачи все свелось к 2-3-м тезисам: со стороны тренеров – «дайте нам стадион, дайте нам лед – и мы покажем результаты!». Со стороны зрителей (масс) – «ребята (имеются в виду хоккеисты), покажите этим американцам!» Ну, а бедных чиновников просто смешали с грязью, поэтому их мнение выглядело подобно гласу вопиющего в пустыне – «оставьте нам политику!» Итак, с одной стороны, подростковый инфантилизм и шантаж. «Дайте нам условия – мы вам результаты». С другой стороны – оголтелый шовинизм в одеждах патриотизма. «Мы – на голову сильнее и победой хоккеистов это докажем!»…
А хоккеистов об этом кто-либо спросил? Спросили ли двоеборцев, когда их отправляли домой? Вообще, сложилось впечатление, что истинное мнение самих спортсменов осталось за кадром. Несмотря на то, что сами спортсмены выступали и свое мнение высказывали. Но по большому счету оно никого не интересовало. Кто такой спортсмен? Это биомашина, которая в руках тренера превращается в инструмент по добыванию результатов (медалей). Естественно, что диалог может происходить только между заказчиком (госчиновники, политики) и подрядчиком (тренером). А где Личность исполнителя, т.е., спортсмена, где его свободное волеизъявление по высокому предназначению Человека? Ну, батенька, скажет уважаемый читатель, ты и загнул! Эдак, свободное волеизъявление можно найти и у тех же солдат, с которыми на плацу ты бегун стояли рядом и дело которых – быть готовыми «стать пушечным мясом», а не какими-то «личностями». Так и до измены недалеко. М-да.
Вот что я думаю. Этика каждого человека тесно связана с делом, которое он выполняет, с его целями и результатами. В предыдущих записях речь уже шла о том, что цели бега (а значит и спорта в целом) – не получение медалей, и даже не здоровье, а ПРОЦЕСС творчества по преодолению-созиданию самого себя, когда радость приносит даже самое небольшое усовершенствование. Ведь медалей только три, а участвуют десятки, если не сотни спортсменов. И большинство из них знает, что останутся без медалей, но выходят на старт. Почему?..
Другая радость – ОБЩЕНИЕ с себе подобными, как «зеркалами», отражающими тебя же со всеми твоими потрохами. Почему, к примеру, не устраивают соревнования в абсолютном одиночестве? Ведь потом можно сравнить результаты и определить победителя. Хотя, в последовательных видах спорта такое и существует, но я о другом… Во всяком деле Человек совершенствует себя, как Личность, в спорте же этот процесс является более наглядным, поскольку существуют зрители. Но и только! Не дать спортсмену выйти на старт – «это наступить на горло его песне». Это – полностью снивелировать ЛИЧНОСТЬ спортсмена, его тяжкий тренировочный труд, пот и кровь. Властителями Судеб, поработителями Личностей здесь выступают и пристрастные судьи и беспристрастные чиновники. Не ошибусь, если скажу, что «рыльце в пушку» и у тренеров, врачей и другого обслуживающего персонала, приучающих своих питомцев к некоторой «халяве» через поиск еще не запрещенных допингов, через пренебрежение к высоким ценностям спорта. Миша Шаповалов, мой партнер по прошлому забегу открыл мне глаза, когда сказал, что многие профессиональные спортсмены сходят на первой четверти-трети дистанции, если видят, что медалей им не видать. Вот это да?! Но главные виновники, на мой взгляд, мы, зрители-потребители. Разве не наши ожидания «зрелищ» («хлеб» мы уже вытребовали у чиновников) заставляют спортсменов употреблять нечестные средства борьбы, разве не наша пассивная созерцательность развязывает руки тем же чиновникам, разве не наше молчаливое принятие двойных стандартов в жизни в целом заставляет людей и в спорте руководствоваться ими? Как-то была в ходу поговорка, что «каждый народ достоин своего властителя». Думаю, что зрители получают тех спортсменов, тот спорт, ту жизнь, которую они проектируют сами. И чтобы что-то изменить в последних, сначала надо изменить в первых.