Шоумен. Так умирают короли

Марина, похоже, здорово испугалась, обнаружив своего суженого в столь плачевном состоянии. Наверное, и она уже поняла, что совершила ошибку, устроив розыгрыш в такой день. Я ободряюще улыбнулся ей. И только тогда она мне ответила улыбкой.

– Прошу в авто! – повторил я. – Домчу за две минуты!

– Спасибо, – пробормотал раздавленный обрушившимся на него позором жених.

Он ещё не ожил, разве что в глазах мелькнули слабые искорки надежды. Всё ещё надеялся на чудо. Но до чуда пока было далеко. Только он этого не знал.

Сопровождаемый толпой друзей жениха и сочувствующих, я привёл всех к своему «Москвичу». Это был новый удар для истерзанного сердца. Проржавевшие насквозь крылья, порванная обивка салона – зрелище не для слабонервных. Я сделал вид, что ничего особенного не происходит.

– Ленты сейчас перевесим, – развивал я план дальнейших действий. – Куклу я тоже закреплю. На капоте не получится, так я её на бампер.

Саша откровенно затосковал. Это был шок. Наверное, сегодняшние неприятности он экстраполировал на всю будущую семейную жизнь. Картина получалась безрадостная. Я снова ободряюще улыбнулся Марине. Она тоже ответила улыбкой – более смелой, чем минуту назад. «Ну и тюха у тебя будущий муж!» – сказал я ей взглядом.  «Я же тебе говорила», – так же безмолвно ответила она.

Из-за чужих спин вынырнул Дёмин. Он ещё не оставлял надежды заполучить подпись несостоявшихся клиентов. При виде Дёмина Саша немного ожил и попытался дотянуться до администраторской физиономии, но ему и на сей раз не позволили этого сделать.

– Едем! – в который уже раз предложил я. – Время не ждёт!

– Едем, – согласился Саша со скорбным выражением лица.

Я чуть не спросил, не спятил ли он. Разрабатывая сценарий, мы исходили из того, что он откажется от моего предложения. А он согласился. И тем самым запросто мог спутать нам все карты. Я быстро взглянул на Марину. И она мгновенно меня поняла. Надула губки и сказала:

– На этой вот ехать?

И ткнула пальчиком в сторону моего ржавого «Москвича».

Саша посмотрел на неё так, словно молил о пощаде. Но Марина проявила характер.

– Я не поеду на этом!

– А на чём ты поедешь? – с тоской вопросил несчастный Саша.

Он стоял спиной к перекрёстку и не видел того, что там происходит. А Марина видела. И улыбнулась.

– Знаешь, чего я хочу? – произнесла она мечтательно. – Ведь сегодня такой день – особенный. И если уж машина – то «роллс-ройс».

Какая же она была актриса! Я даже не подозревал. А машина уже приближалась.

– Чтобы запомнилось! – сказала Марина. – Тебе бы хотелось, милый?

Обняла жениха и развернула. «Роллс-ройс» мягко затормозил. Он был надраен до блеска, и вся наша компания отражалась в его зеркальном покрытии. У Саши вытянулось лицо. И тогда я понял, что был стопроцентно прав, предложив Самсонову именно такую концовку.

Сам Самсонов, словно водитель заказного лимузина из западных фильмов, сидел за рулем. Наконец, он ступил на мостовую, и его тут же узнали.

– Друзья! – провозгласил он. – В жизни случаются самые разные неприятности – то маленькие, то большие. Но они проходят, уступая место добрым событиям. Сегодня вы убедились в этом. Пусть ваша жизнь будет такой же великолепной, как и этот автомобиль. Прошу!

И сделал широкий жест рукой, приглашая жениха и невесту занять места в обшитом дорогой кожей салоне.

И тут Сашу прорвало. Он торжествующе возопил и присел, выбросив вверх сжатые в кулаки руки, а потом и вовсе рухнул на колени. Вы когда-нибудь видели, как подобное проделывают футболисты, забив решающий гол? Тогда вы поняли, как это выглядело со стороны: посреди мостовой на коленях стоял жених, одетый в новенький, с иголочки, чёрный костюм, при галстуке, и торжествующе орал от восторга. Десятки людей наблюдали за происходящим из окон и с балконов. А потом все стали аплодировать. Люди впервые увидели, как сказка, наконец, заглянула и в их жизнь. Это были искренние аплодисменты, от души. И искренние чувства.

Самсонов стоял у «ройса», скромно потупившись, как творец принимая восторги поклонников своего таланта.

И я понял: он действительно талантлив. Гений! Кто-то создаёт картины. Кто-то пишет книги. Все пытаются постичь душу человека и объяснить самого человека. Но не получается. Потому что додумано и приукрашено. А у Самсонова материал – сама жизнь. Поэтому у него получается без фальши. Истинно гений.

Глава 13

Далее по сценарию предстояла поездка в ЗАГС с последующим перемещением к дверям ресторана, где мы и должны были расстаться с нашими героями, но сложилось иначе. Марина наотрез отказалась отпускать нашу съёмочную группу и буквально повисла на Самсонове, нежно воркуя и приглашая его принять участие в их маленьком семейном торжестве. Я готов был поставить ей пять баллов за предприимчивость – она старалась выжать из сложившейся ситуации максимум полезного. Если на свадьбе будет сам Самсонов, куда там прочим свадебным генералам! И Саша, новоиспечённый муж, настаивал. Он совсем ожил и выглядел неплохо, но я-то видел его чуть раньше и поэтому шепнул на ухо Самсонову:

– Надо соглашаться, Сергей Николаевич. Иначе с нашим героем опять приключится истерика.

Самсонов посмотрел мне в глаза и понял, что я не шучу.

– Хорошо, – с улыбкой сказал он. – Какая в конце концов разница?

Он имел в виду традиционное обмывание очередной съёмки, которое можно совершить и за свадебным столом.

Марина благодарно чмокнула Самсонова в щеку. Саша закричал «ура!». Гости подхватили его торжествующий вопль. После чего все прошли в банкетный зал. Столы ломились от еды. Оркестр на эстраде готовился к выступлению. Официантки в неприлично коротких юбках скользили по роскошному залу, не забывая при этом улыбаться гостям. Я и не представлял, что Самсонов оплатил такой зал и такие яства. Если он идёт на такие траты для героев передачи, то как ему хватает денег на всё остальное – на зарплату нам, содержание техники, постройку и отделку своего шикарного дома? Денег, которые платит за нашу передачу телевидение, явно недостаточно.

Я ещё долго размышлял бы об этом, если бы меня не отвлёк Саша. Он обнимал меня и был похож на маленького ребенка, льнущего к отцу.

– Ну, вы меня и разыграли, ребята! – смеялся он.

Наверное, уже отошёл. А ко мне и без того питал самые тёплые чувства. Как-никак именно я пришёл к нему на помощь в трудную минуту и предложил воспользоваться своим авто: как говорится, из двух зол выбирай, Саша, меньшее.

– Тебя как звать?

– Женя, – ответил я.

– Женя, – мечтательно протянул Саша и разве что только не зажмурился от счастья.

Всё-таки он ещё был немного не в себе. И не мудрено. Такой торжественный, волнующий день – и столько сюрпризов – у любого мозги набекрень будут.

– Я посажу вас всех вот здесь, – объявил Саша и показал рукой наши места.

Я попытался протестовать, потому что, судя по всему, эти места предназначались самым дорогим гостям. Но жених был неумолим и проявил твёрдость характера, которой я в нём прежде не замечал. Так что в конце концов мы оказались рядом с молодожёнами. Марина бросала в нашу сторону полные счастья взгляды. Я улыбался ей.

Когда началось основное действо, включающее в себя тосты, подарки, а также поздравления от далеко живущих родственников, не почтивших мероприятие своим присутствием, Самсонов приступил к «разбору полетов». Это было как бы выездное заседание наших загородных посиделок.

Первому досталось Дёмину – за то, что эпизод со свадебным «Запорожцем» оказался таким куцым. Самсонов рассчитывал, что хронометраж получится более приличным. Дёмин, уже успевший «промочить» три тоста, вяло защищался. И ожил, только когда Самсонов пригрозил не ставить его в кадр на следующей съёмке.

– Я сделал, что мог! – вспылил Дёмин. – Кто виноват, что этот парень вспыхнул так быстро? Дело к драке шло! Мы что, должны были драку снять?

– Почему бы и нет? – хмыкнул Самсонов.

– Тогда все претензии – к нему, – кивнул в мою сторону Дёмин. – Он вмешался и вывел меня из игры.

– Так и было, – подтвердил я. – Надо было спасать нашего администратора.

– Герой! – оценил Самсонов. – Александр Матросов!

– Так по-другому не получалось, Сергей Николаевич, – вступился за нас Загорский. – И Женя всё делал правильно. Будем отсматривать в монтажной материал, сами увидите.

Самсонов пожал плечами и промолчал. Я с благодарностью посмотрел на Загорского. Он благородно сделал вид, что не стоит благодарности.

– Как у тебя? – спросил Самсонов, обращаясь к Светлане.

– Звук есть. Но дважды мимо проезжали машины, будет фон.

– А в «Запорожец» Ильи ты ставила микрофон?

– Да.

– Тогда беспокоиться не о чем, возьмём звук оттуда.

Подоспел очередной тост. Естественно, за молодых. Самсонов вполголоса предложил свою версию: «за сегодняшнюю съёмку». Мы выпили вместе со всеми – они за своё, мы за своё.

– А ты молодец, – неожиданно сказал мне Самсонов.

И все наши посмотрели на меня так, словно видели в первый раз. Интересно всё-таки посмотреть на человека, которого похвалил сам Самсонов. Не каждый день такое случается.

– Концовку отличную придумал. Вот это – с «Роллс-ройсом». Я только там, на месте, и оценил.

Я, наверное, зарделся от смущения, потому что Самсонов вдруг хмыкнул и опустил глаза. Зато Светлана смотрела на меня так, словно ещё больше убедилась в том, что не ошиблась во мне. Я подмигнул ей. Она ответила мне заговорщицкой улыбкой.

– Что у нас далее по плану, Илья? – спросил Самсонов. – Что снимать будем? «Задержание преступника»?

– Нет. Готовимся к «Сотому посетителю».

– А «Задержание» когда?

– Следующее в плане после «Сотого посетителя».

– Это хорошо, – оценил Самсонов. – В «Сотом посетителе» работы немного, отдохнем.

И, посмотрев вдоль стола, позвал негромко:

– Алексей!

Наш второй оператор, Кожемякин, сидел с тоскливой задумчивостью и разглядывал пустую рюмку.

– Алексей! – чуть возвысил голос Самсонов. И только тогда Кожемякин очнулся.

– Всё нормально? – осведомился Самсонов.

– Ну, конечно, – пьяно улыбнулся Кожемякин.

Светлана украдкой вздохнула.

– Проблемы? – шёпотом спросил я.

– Пока нет, но будут.

– Что с тобой? – озаботился я.

Она невесело усмехнулась.

– Не со мной. С ним, – и кивнула в сторону Кожемякина.

Тот и вправду был совершенно пьян. Я уже слышал, что в пьяном виде он себя почти не контролирует.

Музыканты на эстраде заиграли вальс для молодых. Саша вывел свою жену в центр площадки. Я ожидал увидеть какое-нибудь комичное действо, но Саша, к моему удивлению, оказался хорошим танцором. Впечатление немного портил его малый рост, но танцевал он очень даже неплохо. Я бы так не смог.

Марина буквально порхала. Она была юна и прелестна в своём свадебном наряде. Я почувствовал, что хочу любви, и выразительно посмотрел на Светлану. Она ответила мне невнимательным взглядом, потому что была поглощена созерцанием танца.

– Тебе передают привет, – негромко произнес Загорский.

– Кто? – удивился я.

– Константин Евгеньевич.

За событиями последних дней я успел несколько подзабыть этого человека в роскошном халате с атласными лацканами.

– Спасибо, – проявил я вежливость.

– На днях будет премьера в Большом. Вы могли бы увидеться.

Я промолчал, потому что не понимал, зачем нам с Константином Евгеньевичем видеться. Но у Загорского было своё мнение на этот счёт.

– Такой дружбой не пренебрегают, – сказал он негромко. – В Москве трудно обжиться, не имея покровителей.

– Да, – на всякий случай подтвердил я. – Что правда, то правда.

– Константин Евгеньевич может многое. Очень многое.

Я обернулся к Загорскому, но его лицо оставалось бесстрастным. Хотелось спросить у него, кто такой Константин Евгеньевич, но я не посмел этого сделать. Возможно, он какой-нибудь мафиози. Крупный делец. Или криминальный авторитет.

– Так что передать? – осведомился Загорский.

Я посмотрел ему в глаза. И понял, что отказываться нельзя.

– Хорошо. Я готов.

В зале тем временем случился переполох – украли невесту. Никто, похоже, даже не заметил, как это произошло. Растерянный и возбуждённый Саша метался по залу. От него требовали выкуп за невесту. Внезапно его взгляд упал на меня.

– Выручай! – сказал он, приложив к груди свою розовую ладошку. – Найди Марину!

Он помнил, что один раз я его уже выручил. И теперь ожидал от меня повторения подвига.

– Где же её искать? – вяло запротестовал я. – Отдай выкуп, и дело с концом. Сами приведут.

– Э-э, нет! – погрозил мне пальчиком Саша. – Её ещё раз десять за сегодняшний вечер своруют – где же мне столько денег набрать?

Он был нетрезв, но сохранил расчётливость рачительного хозяина. Ему бы бухгалтером работать. Копеечка к копеечке. У таких это неплохо получается.

Саша проявил настойчивость, и я отправился на поиски. Сашины друзья, как я видел, успели осмотреть все закоулки в зале, и, значит, искать надо было не здесь. Я спустился в пустынное фойе, потом по чёрной лестнице поднялся на кухню. Здесь почти не было людей, но толстая повариха взглянула на меня и заговорщицки улыбнулась.

– Невесту не видели? – на всякий случай спросил я.

– Нет, – ответила она и улыбнулась ещё шире.

Значит, где-то здесь.

В коридоре, ведущем в банкетный зал, я увидел женщину. Мне показалось, это кто-то из гостей. Она стояла у обитой железом двери спиной ко мне. Я не стал торопить события. И очень скоро был вознагражден. Женщина направилась вдоль коридора к залу, и теперь я мог заняться дверью, которую она до того охраняла. Здесь была металлическая задвижка с проушинами для замка, но сам замок отсутствовал. Я сдвинул задвижку и приоткрыл дверь. Это была кладовая с зарешёченным окном. Вдоль стен лежали тугобокие мешки. Стеллаж в дальнем левом углу был забит разновеликими коробками. И среди этого живописного беспорядка пребывала Марина.

– Привет, – сказал я. – Наконец-то я тебя нашёл.

Я переступил порог и тут же услышал шорох за спиной. Развернулся, но было уже поздно. Дверь захлопнулась, и я услышал, как щёлкнула запираемая задвижка. Марина засмеялась и крикнула:

– Не открывайте, не открывайте! Его Саша послал!

– Так что – будем сидеть? – осведомился я и обернулся к Марине.

Она стояла передо мной в белоснежном платье – и даже неподобающая обстановка не могла ни на каплю умалить её красоты.

– Вот и встретились, – сказала она и пошла ко мне.

От неё исходил чудный запах дорогих духов. Я увидел её губы близко-близко.

– Ну? – вопросительно-требовательно шепнула она.

Но я все ещё не решался. И тогда она мне помогла.

– Как тогда, в лифте – помнишь?

Я помнил, конечно. У неё очень нежные губы. Целовать их – ни с чем не сравнимое наслаждение. И я поцеловал. Она тотчас прильнула ко мне. «Слились в поцелуе» – слышали такое? Именно это с нами и произошло. Паузы между поцелуями были совсем недолгими, и Марина едва-едва успевала обдавать меня горячим шёпотом:

– Я вспоминала тебя … Всё это время … Как там, в лифте … Ты помнишь?..

Я вдруг ощутил присутствие её рук там, где никак не ожидал обнаружить. И почему-то всполошился, отступил на шаг, но Марина вновь прильнула ко мне, не давая возможности спастись бегством.

– Ну, что ты? – возбуждённо шептала она. – Чего испугался?

– Ты сошла с ума!

– Конечно, – легко согласилась она. – Любовь – это всегда немножко сумасшествие.

– В такой день!

– Это всё равно произойдёт, – сказала Марина. – Так почему бы не сегодня?

Я не сомневался, что она быстро наставит Саше рога. Но не думал, что это произойдёт ещё до первой брачной ночи.

– Не блажи! – с мольбой произнёс я. – Не сегодня. Ладно?

Я пятился, но Марина не давала мне возможности отстраниться от неё и шла следом до тех пор, пока я, наткнувшись на мешки, не упал. Я чувствовал, что твердости духа мне хватит ненадолго, и не ошибся. Единственное, чего я опасался – что кто-нибудь внезапно откроет дверь. Поэтому всё произошло очень быстро. Марина вдруг засмеялась и благодарно поцеловала меня.

– Ты настоящий герой, – сказала она.

Это было похоже на шутку. И только позже я понял, что её возбудило само ощущение близкой опасности. В день свадьбы, на каких-то мешках, и поэтому даже скоротечное удовольствие представлялось ей необыкновенной роскошью.

Ещё через пять минут нас нашли. Когда дверь кладовой распахнулась, я увидел Сашу. Мне было неловко, я развёл руками и пробормотал:

– Меня заперли, как видишь.

Он засмеялся и похлопал меня по плечу. Так ничего и не понял. Марина чмокнула его в щёку – игриво и буднично одновременно. «Они проживут так всю жизнь, – вдруг понял я. – Он ни о чём не будет догадываться. А у неё хватит сообразительности на то, чтобы соблюдать осторожность. Люди, которые не будут мешать друг другу. Не идеальная ли это семья?»

Я вернулся к столу. Меня здесь, как оказалось, уже потеряли.

– Меня заперли, – объявил я. – В кладовой, с невестой.

– Тет-а-тет? – уточнил Самсонов.

– Да.

– Надеюсь, ты не сплоховал?

– Конечно, нет, – не стал кривить душой я.

Все засмеялись. И Самсонов тоже. Но мне показалось, что он, единственный из присутствующих, понял меня правильно. Он был чертовски проницателен, как я успел заметить.

Мы с Мариной украдкой обменивались взглядами. Теперь Саша приставил к ней двух «телохранителей», которые маячили в непосредственной близости от его молодой жены, но этим ребятам было невдомёк, что они спохватились слишком поздно.

«Телохранители» сопровождали Марину повсюду, даже когда она танцевала, и единственный раз они несколько поумерили свой пыл – во время танца Марины с Самсоновым. Ему они доверяли. Самсонов нежно поддерживал Марину, и они кружились в танце прямо передо мной, так что кровь вскипела в моих жилах. Самсонов что-то шептал на ушко своей партнёрше, и она отвечала ему с милой и несколько дерзкой улыбкой. Иногда Самсонов бросал взгляд в мою сторону, и когда это произошло в очередной раз, я подумал, не обо мне ли идёт речь.

Через минуту Самсонов вернулся к столу. Он был меланхолично задумчив и совершенно недоступен. Его воинство тем временем поредело. Загорский уехал. Дёмин куда-то исчез, хотя его сумка осталась стоять под столом. Один только Кожемякин мужественно боролся со сном, оглядывая присутствующих пьяным бессмысленным взором, да мы со Светланой сидели, думая каждый о своём.

– Может, поедем ко мне? – шепнула Светлана.

Я не проявил энтузиазма, но она не обиделась, так как со стороны казалось, что я размышляю. Пока я думал, Кожемякин пришёл в движение. Я уж не знаю, какой рычажок соскочил в его распаленном алкоголем мозгу, но он начал бузить. Что-то нехорошее и грязное, что он всё время держал в себе, вдруг выплеснулось площадной бранью и битьём посуды. Наверное, так выглядит приступ белой горячки.

Его пытались скрутить, но не могли. Кожемякин схватил в каждую руку по вилке и страшно завопил:

– Попишу!

От него отскочили, потому что угроза была совершенно недвусмысленной. Я дёрнулся было, чтобы попробовать утихомирить Кожемякина, но Светлана вцепилась в меня мёртвой хваткой. Она, наверное, знала о нём что-то такое, чего не знал я.

И только Самсонов не испугался. Поднялся со своего места и неспешно направился к Кожемякину. На него смотрели как на камикадзе. Самсонов подошёл к пьяному вплотную, протянул руку и коротко сказал:

– Дай!

Он смотрел Кожемякину прямо в глаза. Это продолжалось секунду или две. Кожемякин дрогнул и швырнул вилки на пол. По залу пронёсся вздох облегчения. Но это было ещё не всё.

– Ты не понял, – произнёс Самсонов. – Я же сказал «дай», а не «брось».

И вдруг ударил Кожемякина по лицу. Кожемякин пошатнулся, но не упал. Самсонов обернулся к нам, и я увидел, какое у него спокойное лицо.

– Светлана! Надо его отвезти домой.

Мы спустились вниз. Кожемякин шёл сам. Как побитая собака.

– Бить его не надо было, – произнесла Светлана.

Мне тоже так показалось. Но у Самсонова были свои резоны, и он даже не удостоил нас ответом.

Загрузились в фургон. Самсонов остался снаружи.

– Вы разве не едете? – удивился я.

– Останусь, – хмыкнул Самсонов. – Уж больно невеста хороша!

Посмотрел мне в глаза и рассмеялся:

– Она просила, чтобы я тебе её телефончик передал. Запиши где-нибудь, – и продиктовал номер.

Я бы записал. Но рядом сидела Светлана и во все глаза смотрела на меня. Поэтому мне пришлось изобразить равнодушие.

– Мне он ни к чему, – буркнул я.

– Как знаешь, – опять засмеялся Самсонов.

И опять мне показалось, что он знает обо мне больше, чем я могу предположить.

Я захлопнул дверцу. Светлана вывела фургон с автостоянки.

– Ничего себе девица! – сказала она. – У неё свадьба, и вдруг такие фортели.

– Да ладно, брось. Какое нам до неё дело?

Получилось очень естественно. Светлана, кажется, поверила.

А телефончик я всё-таки запомнил. Память никогда ещё меня не подводила.

Глава 14

Мы едва миновали мидовскую высотку на Смоленской, как нас тормознул инспектор ГАИ. Я всполошился, вспомнив, что Светлана «замачивала» тосты наравне со всеми.

– Не трепыхайся, – сказала Светлана. – Всё нормально.

И бросила в рот две подушечки «Стиморола».

Подошёл инспектор, козырнул, представляясь. Поскольку он всё делал слишком уж по инструкции, я чувствовал, что мы наверняка влипли. Когда имеешь дело с педантом, неприятности попросту неизбежны.

– Нарушаем, – сказал инспектор. – Ваши документы, пожалуйста.

Светлана в открытое окно протянула ему «корочки». Среди прочих бумаг я увидел удостоверение служащего телекомпании.

– Вы перестроились из ряда в ряд, не включив сигнал поворота, – объявил инспектор.

Ещё бы мы включили сигнал поворота! Знал бы он, откуда мы едем.

Инспектор тем временем изучал бумаги. И, чёрт возьми, какое же недоброжелательное было у него лицо! Я прикидывал, хватит ли у нас денег, чтобы откупиться. Лично я был почти пустой. Светлана наверняка тоже. Пьяного Кожемякина я совсем не брал в расчёт. Инспектор добрался до «телевизионного» удостоверения и застопорился на нём. Эти корочки он изучал дольше, чем водительское удостоверение Светланы. Потом поднял на нас глаза.

– Вы из передачи «Вот так история»? – спросил он недоверчиво.

– Да, – важно ответила Светлана. – У Самсонова работаем.

И тут инспектор втянул носом воздух. Учуял. Ему бы с таким нюхом в парфюмерной промышленности трудиться. У меня упало сердце.

– А как насчёт теста на алкоголь? – осведомился бдительный страж.

– Что? – изобразила изумление Светлана.

– Запах, – коротко пояснил инспектор. – Прошу выйти из машины.

Я бы сдался, если честно. Но у Светланы нервы оказались крепкие. Она засмеялась и показала рукой себе за спину:

– Вот он, наш ароматизатор. Сами из-за него страдаем.

Инспектор заглянул в салон и увидел спящего Кожемякина. Безо всякого теста можно было определить, что тот в стельку пьян. Инспектор вздохнул и в нерешительности повертел в руках Светланины документы. Снова вспомнил, откуда мы.

– Так вы с Самсоновым работаете?

– Да, – подтвердила Светлана. – Сейчас как раз едем со съёмки. Вот видеокамеры, – с готовностью показала она.

Инспектор посмотрел. Но все ещё колебался.

– Мы спешим, – нахально сказала Светлана. – Наш материал ждут в Останкино.

Инспектор снова вздохнул и вернул документы. Даже не оштрафовал за невключение сигнала поворота.

– Мы пригласим вас на передачу, – посулила благодарная Светлана.

Но телефончик инспектора не взяла. Зато дисциплинированно включила сигнал левого поворота, и мы отчалили от бордюра. Кожемякин даже не проснулся.

– Вот чёрт! – сказал я. – Едва не влипли!

– Кожемякину спасибо скажи. Выручил, хоть и сам того не знает.

– Мы ему потом расскажем.

– Не только про это, – невесело усмехнулась Светлана. – Он же ничего завтра не будет помнить, алкоголик несчастный. Ни про то, как на людей с вилками кидался, ни про то, как домой попал.

– Он всегда такой?

– Да. Как напьётся – с ним проблемы. Я его боюсь, если честно. И никак не пойму, чего с ним Самсонов возится. Знал же, что Кожемякин – урка, и всё равно в бригаду взял.

Она выглядела расстроенной, как будто дело касалось лично её.

– И сегодня вот напился, – добавила с досадой.

– Сегодня имел право, – примирительно сказал я. – Не на чужие деньги пил, на свои. Самсонов ведь свадьбу оплатил.

Я обернулся к Светлане.

– Хотел у тебя спросить. Сколько всё это может стоить?

– Ты о чём?

– Об этой свадьбе. Шикарный ресторан, отдельный зал, одних гостей более ста человек. Это же дорого!

Светлана кивнула, подтверждая, что действительно дорого.