Шоумен. Так умирают короли

– Тысяч пять? – высказал я предположение. – Если считать в долларах.

– Ну, что ты! Конечно, дороже.

– Дороже? – изумился я.

Светлана что-то прикинула в уме.

– Никак не меньше десяти тысяч. А может, и все пятнадцать.

– Но как же так! Откуда такие деньги? Ведь ещё наша зарплата плюс аренда монтажной плюс…

– Я не знаю, Женя, – отмахнулась моя спутница. – Да и что нам за забота? Самсонов хозяин, ему виднее.

– Я знать хочу! Потому что видел, как его разукрасили в его же собственном кабинете. С чего бы это, а? И если ему достанется, то в какой-то момент обязательно и нам перепадёт. Так?

Когда я начинаю заводиться, это сразу заметно. Светлана вздохнула. Я был уверен, что она знает намного больше, чем говорит.

– Ты рассказывала, что нам за каждую передачу телевидение платит, – напомнил я. – Но этих денег ведь на всё не хватит. Простой подсчёт показывает…

– Прямо счетовод Вотруба какой-то! – с досадой произнесла Светлана.

Не хотела говорить, я видел. И все-таки решилась:

– Это не все деньги, конечно, ты прав. Я не знаю всех тонкостей, но большие суммы набегают от рекламодателей.

– Самсонов получает деньги за рекламу?

– Не за ту, какую ты видишь в передаче в виде роликов. Это размещает сам телеканал, которому мы продаем передачу. Это их бизнес. Они скупают у производителей телепрограммы, которые пользуются успехом у зрителей, и эти телепрограммы заполняют рекламой, которую оплачивают рекламодатели. Простая схема. И очень большие деньги.

– А Самсонов? – напомнил я.

– Он зарабатывает на скрытой рекламе. Может быть, ты обратил внимание, что в наших передачах в кадре всегда оказывается то плакат какого-нибудь банка, то действие разворачивается на фоне фирменной закусочной. Эмблема или название мелькает на экране, никто на это даже внимания как будто не обращает, но в мозгу отпечатывается намертво, ты уж поверь. Вот за это фирмачи Самсонову и платят.

– Много?

Светлана пожала плечами:

– Никто этого не знает. Оплата идет наличными, из рук в руки. Так что точные цифры знает только Самсонов и тот, кто ему платит. Могу только предполагать. В передачах такого уровня, как наша, за размещение скрытой рекламы платят от десяти до двадцати тысяч долларов.

– В месяц? – не поверил я.

Светлана засмеялась:

– За каждую передачу.

Этой фразой она сразила меня наповал. Наша передача выходила раз в две недели. Самые приблизительные расчеты выдавали сногсшибательную цифру.

– Это же полмиллиона долларов в год, – пробормотал я. – Чистыми. Безо всяких налогов. Нет, не может быть.

Я покачал головой, показывая, что не могу поверить.

– Дом, в котором живет Самсонов, стоит больше трехсот тысяч, – сказала Светлана.

– Трехсот тысяч – чего?

– А ты как думаешь? – засмеялась она.

Значит, всё правда.

– Я и не думал, что влипну в такую историю.

– В какую историю, глупенький?

– Мы же все вместе с ним пострадаем! – сказал я. – Ты хоть это понимаешь? Я же видел тех ребят…

– Каких ребят?

– Которые в тот раз приходили к Самсонову. Они же всем нам головы поотрывают!

Светлана, наверное, всё-таки испугалась. Потому что изменилась в лице.

Глава 15

Мы шли по длинному и пустынному коридору.

– А ты трепло! – сказал мне Самсонов.

– Я вас не понимаю, Сергей Николаевич.

Он искоса взглянул на меня. В его глазах я увидел насмешку и презрение.

– Кто Светке набубнил про историю, приключившуюся в моём кабинете?

Если ты доверил тайну женщине – это уже не тайна. Какая бы распрекрасная женщина ни была. Я виновато вздохнул.

– Трепло! – убеждённо заключил Самсонов.