Проклятье пирата

Глава 1

Игра

Небольшой люгер стоял на якоре в глубине узкой бухты, но так, чтобы морское пространство перед ним хорошо просматривалось. Он напоминал паука, который затаился где-то в темном углу, на краю паутины в предвкушении добычи. Впрочем, судно действительно так и называлось – «Паук», и оно на самом деле поджидало свою жертву. Капитан Дрей, еще находясь на острове Тортуга, получил донесение, что в этом месте должен пройти испанский галеон, полный золота, и уже два дня прятался в бухте.

И вот, вахтенный на мачте крикнул, что на горизонте появился корабль. Как паук, почуяв попавшую в сети жертву, начинает судорожно сучить лапами и подбираться к ней, так и на сонном до этого люгере резко все переменилось. Послышались команды, забегали матросы, поднимался якорь, распускались паруса…

На галеоне тем временем было все спокойно. Он считался самым большим судном испанской флотилии, вооруженный пятьюдесятью пушками, поэтому появление крошечного кораблика у команды галеона совсем не вызвало тревоги. Правда, дежурный офицер спустился в каюту капитана и доложил о приближении люгера. Капитан в это время играл в карты с богатым негоциантом, ему везло, масть шла, и он отмахнулся от вахтенного офицера, велев ему убираться и не беспокоить по таким пустякам.

Люгер между тем подошел вплотную к галеону. По размеру, если делать сравнение, он напоминал, скорее, воробья рядом с мощным орлом. Ну, разве можно царю птиц опасаться какой-то серой птички-невелички?… Смешно! Моряки на галеоне даже не стали готовить к бою пушки, лениво наблюдая сверху за маневрами утлого суденышка.

А дальше произошло невероятное. Дрей отдал резкий приказ, из люгера вылетели десятки канатов с кошками на концах, которые зацепились за борта галеона. Спустя несколько секунд тот, действительно, оказался словно затянутым в крепкую и надежную паутину… По канатам, как обезьяны, стремительно карабкались пираты, вооруженные пистолетами за поясами и кривыми кинжалами в зубах. Оставшиеся на люгере дали залп из мушкетов по столпившимся на галеоне морякам. Когда ветер чуть развеял пороховой дым, стало ясно, что вся палуба уже находится во власти пиратов, они стремительно заталкивают в трюм растерявшихся моряков. Бледного капитана корабля вытащили из каюты, и Дрей, исполненный благородства, принял из его рук шпагу в знак признания поражения.

Потом началась самая обычная пиратская работа – грабеж. Пираты рыскали по всему кораблю и добытое складывали на палубе – согласно неписанным флибустьерским законам никто не имел права самостоятельно брать себе что-то из награбленного. Провинившегося тут же, на глазах у всех, подвергали казни. Добыча и в самом деле оказалась богатой: слитки серебра и золота, дублоны, эскудо и пиастры, мешки со специями и табаком – все было точно подсчитано и взвешено. Флибустьеры не стали убивать команду галеона, а просто высадили всех на одном из многочисленных необитаемых островов Карибского моря. Затем начался дележ: десятая часть предназначалась губернатору острова Тортуга, столько-то Дрейю, а остальное команде.

…Захваченный пиратами галеон «Святая Инесса», подтянув паруса и выгнув их, словно лебедь шею, медленно входил в бухту острова Тортуга. Жак с серьгой в левой ухе, не отрываясь, смотрел на берег. Где-то там стояла его жена, но отсюда, с палубы, толпа казалась разноцветным и неделимым пятном. Две скалы, мимо которых плавно проплывал корабль, напоминали формой головы, и в пасмурный день казалось, что они недовольно хмурятся. Но сейчас было светлое солнечное утро, и Жак видел, что головы словно улыбаются, приветствуя корабль. Жак снял со своей головы красную повязку – бандану и радостно помахал им в ответ.

– Ты кого приветствуешь, брат? – услышал он за своей спиной.

– Родной берег. Мы, наконец, пришли домой, – радостно отозвался Жак. – И мы теперь – богатые.

Он повернулся к тому, кто его назвал «братом». Это был молодой человек, выглядевший, правда, постарше Жака со шрамом на щеке, стягивающим кожу, отчего один его глаз казался чуть меньше другого. Звали его Бертраном. Они стали именовать друг друга «братьями» после того, как Жак во время прошлогодней перестрелки при захвате испанского корабля спас жизнь Бертрану. Впрочем, спасли они, наверное, друг друга. Бертран, увлекшись стрельбой, не заметил, как к нему сзади подскочил испанец и замахнулся саблей. Вовремя обернувшийся Жак сумел подставить под удар дуло ружья, и сабля скользнула по металлу. Но Жак от сильного удара выронил ружье и следующим выпадом испанца скорее всего был бы убит. Тут быстрый Бертран успел выстрелить из пистолета, и испанец замертво упал. Вечером они пили вино, празднуя победу, и поклялись друг другу в вечной верности. Их братство было скреплено кровью, не раз потом в бою они доказывали обоюдную верность и отвагу, не щадя жизни ради спасения друга.

У Бертрана тоже была золотая круглая серьга в левом ухе. Такой знак отличия мог носить только опытный, авторитетный пират. Оба они не единожды рисковали жизнью и видели смерть в лицо. Но что такое жизнь пирата? Так, пустяк. Сегодня ты жив, а завтра тебя уже нет. Настоящий пират об этом никогда не задумывается. Его удел – постоянно испытывать судьбу и не думать о смерти. И уж тем более в такой день, как сегодня, когда трюм корабля забит золотом и серебром.

Это был удачный поход. Самый успешный в их жизни, ибо никогда еще добыча не была столь велика. Сердца Жака и Бертрана наполнялись великой радостью и сладким предвкушением скорых удовольствий. Часть золота они успели спрятать в пещере на маленьком острове Карибского моря, а остальную, немалую долю везли с собой.

Жак думал, что деньги позволят ему осуществить давнюю мечту: построить, наконец, настоящий богатый дом, как у сэра Гуснама, в котором так будет уютно ему и Эстеле. А Бертран ни о чем таком не думал, он терпеть не мог строить какие-то планы и любил жить сегодняшним днем.

Жак, увидев в толпе на берегу знакомое лицо, протянул руку, показывая приятелю свою женщину.

– Смотри, вон Эстела в красном платье, машет мне.

Белые женщины на Тортуге были чрезвычайной редкостью и весьма ценились. Дело в том, что еще несколько лет назад они вообще здесь отсутствовали. Но по распоряжению губернатора острова корабль как-то доставил сюда из Франции более сотни женщин, которым пообещали мужей и обеспеченную жизнь. В основном, конечно, среди них были дамы легкого поведения. Однако разве это могло иметь какое-либо значение для отчаянных жителей-сорвиголов Тортуги, устроивших теплый прием и встречавших на сотнях утлых лодках долгожданный корабль еще на подходе к порту! Вели себя пираты достойно и показывали настоящими джентльменами, на корабль не забирались, не грубили, оскорблений не выкрикивали, вежливо махая с лодок рукой и приветствуя женщин, которые в цветастых платьях напоминали огромный букет. Дамы сгрудились на палубе и внимательно разглядывали будущих кавалеров.

В порту каждую женщину, спускавшуюся с корабля, мужчины встречали одобрительными криками в сотни глоток и оглушительным свистом. В то время это заменяло приветственный оркестр.

А на другое утро состоялась церемония массового бракосочетания, которая скорее напоминала куплю-продажу рабов на невольничьем рынке. Каждую женщину отдельно выводили на площадь, начинались смотрины и аукцион. Дело в том, что хозяину судна надо было возместить расходы за переезд женщин с материка на остров, и по указанию губернатора каждый желающий получить жену или подругу должен был выложить круглую сумму. У бережливого Жака деньги водились, и ему посчастливилось заиметь женщину, а вот беззаботный и ветреный Бертран вынужден был и дальше довольствоваться холостяцкой жизнью.

Обладатели женщин тщательно оберегали своих подруг от посторонних посягательств. За покушение на честь замужней дамы полагалась смертная казнь. Впрочем, запрет не распространялся на тот случай, когда пират отправлялся в дальнюю «командировку» на очередное дело. Дама как бы получала право на временного возлюбленного, и нередко случалось так, что вернувшийся с «дела» муж получал статус бывшего. И тогда на острове возникали новые кровавые разборки.

Довольный Жак, сойдя на берег, встретил свою жену и, крепко обнявшись с ней, в нетерпении повел в дом. Едва захлопнулась дверь, он бросил женщину на пол и, рыча, как зверь, овладел ею и долго не отпускал. Секса тогда, может, и не было, но природа все равно брала свое.

Ну, а Бертран, как и другие холостяки, направился в таверну пропивать заслуженные потом и кровью деньги. Впрочем, оставив своих подруг, скоро к ним присоединились и остальные пираты. Безудержное пиршество, пьянство, игры в карты и кости, длившиеся несколько дней, – этот неизменный обычай соблюдался неукоснительно, являясь долгожданной и вожделенной наградой за рискованные и жестокие походы. За короткое время пропивались и проигрывались целые состояния, а хозяева таверн и притонов непомерно обогащались.

Спустя пару месяцев Бертран постучал в дом Жака и сказал:

– Брат, дай мне в долг сто пистолей.

Жак дал, несмотря на возражение жены. Еще дней через двадцать Бертран снова попросил у Жака сотню пистолей. Жак поморщился, но опять дал. Довольный Бертран отправился пропивать их в таверну, а у Жака состоялся серьезный разговор с женой.

Эстела – это уже не та дешевая проститутка, когда-то промышлявшая в порту Дьеппа, а солидная дама, выписывавшая из Франции наряды и одетая, если не по последней европейской моде, то где-то близко к ней, и ходившая по улице с зонтиком, чтобы сохранить белизну лица. Да и Жак, решивший окончательно покончить с пиратством, скопил за несколько лет солидный капитал и открыл магазин по торговле награбленными товарами. Еще он занимался заготовкой копченого мяса и выгодно продавал его мореплавателям. Раньше Жак не раз видел, как индейцы делают такое мясо. Нарезают длинными полосами, кладут на решетки и ставят на угли, это они называли «барбако». Мясо коптилось, становилось вкусным и сочным. И долго не портилось, что очень важно во время длительного путешествия… Но самый большой доход ему стало приносить ростовщичество – под большие проценты он давал деньги на снаряжение новых флибустьерских экспедиций. Да что там пираты – сам губернатор теперь пользовался его кредитами… Так что Жак стал солидным джентльменом и весьма уважаемым жителем Тортуги.

Теперь в его мечтах было построить или купить собственный быстроходный парусник, получить поручительство от губернатора, то есть своего рода жалованную грамоту, дающую право грабить испанские торговые суда, перевозившие золото, серебро и разные товары из Нового в Старый Свет, а также нанимать пиратов, которые будут этим заниматься…

– Больше не давай Бертрану деньги, – сказала Эстела. – Они у него пропадают без дела.

– Не беспокойся, Эстела, – улыбнулся жене Жак. – Он их обязательно вернет. На маленьком острове, неподалеку отсюда, у нас с Бертраном припрятан клад, и мы решили в ближайшее время плыть туда. Там у нас хорошие деньги…

Эстела как-то странно посмотрела на мужа.

– Ты уверен, что он правильно ими распорядится?

– Что ты имеешь в виду? – удивился Жак.

– Деньги должны приносить доход. А Бертран их пропьет и снова придет к тебе. Будет лучше, если его деньги достанутся нам.

– Но как это сделать? – спросил Жак.

– А ты подумай. В конце концов, кто он такой и кто сейчас ты? Тебя уважает сам губернатор, а он – нищий пират, которого все равно когда-нибудь убьют.

Жак промолчал. Душа его сначала воспротивилась коварным словам жены, но ненадолго. Как часто бывает, сработал старый метод домино. Известно, что костяшки домино, поставленные друг за другом на «попа», всегда неустойчивы, стоит уронить первую, как тут же одна за другой падают остальные, и тогда ломается все сооружение. Так и у Жака – зароненная женой мысль очень быстро разрушила в его душе то, что раньше казалось прочным. Действительно, зачем Бертрану деньги, если он все равно не сможет ими распорядиться? А вот он, Жак, сможет…

1

– Мясо! – мечтательно, с каким-то мучительным надрывом воскликнула Татьяна, она же – Акбаль, она же – Синяя Ночь. – Хочу! И немедленно! Полцарства или, точнее, – половину острова за кусок мяса.

– Разве можно в нашем полуголодном состоянии об этом говорить? – рассмеялся Николай, самый молодой из всех сидящий возле костра. – Барбекю, копченое сочное мясо… У-у-у-у… Меня постоянно преследуют три главных желания: первое – просто поесть, второе – поесть именно мяса, третье – вкусить что-нибудь сладкое, типа сгущенки или вишневого варенья.

– Однако мы договорились не упоминать о еде, – философски заметил Сергей Двойнов, лежащий под пальмовыми ветками на бамбуковом настиле, накрытом спальными мешками. С легкой руки Сашки Сычева за ним закрепилось прозвище Большой Друг.

– Но ведь так в моем романе, – оправдывался худющий Сычев (он же —писатель, он же – Стайкер, он же – флибустьер). – Из песни, как говорится, слов не выкинешь.

Сашка Сычев действительно походил на пирата – в выцветшей грязной майке и зеленой бандане, делающей его голову похожей на огурец, с торчащей щетиной на щеках и подбородке и небольшой серьгой в левом ухе. Вечерами он читал главы из сочиняемого им приключенческого романа. Возможность окунуться в среду, где когда-то, лет четыреста назад, обитали настоящие пираты, которые совершали свои кровавые дела и прятали сокровища, послужила для него, начинающего сочинителя, весомой причиной для того, чтобы очутиться здесь, на этом необитаемой острове, затерявшемся в Карибском море.

– Ну и закрутил ты, Стайкер, – усмехнулся Сергей. – Маленько даже переусердствовал.

Будучи старше Сычева, он относился к нему с определенной долей снисходительности и с легкой насмешкой. Что, впрочем, не мешало им на острове сойтись и, кажется, где-то даже стать друзьями.

Двойнов взял в руки гитару, привезенную из дома. Вообще-то каждому разрешили забрать с Большой земли на остров по одному предмету. Сашка-флибустьер прибыл с энциклопедическим словарем и русско-испанским разговорником, а Николай – с биноклем. Красавица Вероника предпочла шампуни и кремы для кожи. Наиболее практичной оказалась Таня, взявшая с собой леску и крючки. Умелый и вездесущий Николай тут же соорудил из снастей перемет, благодаря которому «дикари» время от времени могли лакомиться свежей рыбой.

Серега Двойнов запел. У него был довольно приятный голос, а пел он о том, что когда-то пережил и что его, похоже, сильно волновало и сейчас: об опасностях военной службы, о смертельном риске, о преданных друзьях-товарищах, о любимой, которая обязательно должна дождаться солдата с армии… Порой складывалось впечатление, что он тоскует по тем временам, когда плечо товарища было все равно, что гранит, а крепкая и верная солдатская дружба, спаянная и не раз подтвержденная в суровых буднях – гарантией твоей безопасности, а то и жизни. После службы Сергей пытался заняться бизнесом, но не получилось. И вот тогда разочарованный Сергей приехал сюда в надежде сорвать крупный куш и поправить дела. Дома у него остались жена и маленькая дочка.

…Хорошо было сидеть у костра, слушать гитару и тихонько подпевать. Атмосфера душевности зависла над лагерем. В памяти всплывали картины походной романтики из далекого детства и юности, поры безмятежности, горячей веры в будущее и великих надежд.

А затем Таня попросила Веронику научить ее ходить «по-театральному». В свое время Вероника окончила институт театра и кино, но артистки из нее так и не вышло. Зато неожиданно открылся талант предпринимателя. Через интернет она познакомилась с испанским бизнесменом, пылкое сердце которого тут же воспламенилось от красоты русской девушки, вышла за него замуж и уехала в Испанию. Вместе с мужем они занимались ресторанным бизнесом, собирались даже открывать в России сеть заведений испанской кухни. Но однажды девушка обнаружила, что у мужа-испанца кроме жены-русской есть еще любовница-француженка. Гордое сердце Вероники не стерпело такого интернационального блуда, она устроила международный скандал и умчалась от мужа на родину. И теперь здесь, на этом далеком острове, залечивала сердечные раны и, как она говорила, разбиралась сама с собой.

– Главное, полная гармония в движении, тело должно играть, как музыкальный инструмент, – наставляла подругу Вероника. – Походка «кроссовер» или перекрестная, – нога ставится впереди другой, колени сближены друг к другу, спинку держим прямо, следим за равновесием, взгляд перед собой, руки свободно опущены. Пластика и элегантность. И… пошли!

Татьяна оказалась способной ученицей, и уже через несколько минут перед мужчинами вышагивали две грациозные девушки. Все невольно разинули рты, любуясь изящными девичьими фигурками и выразительными движениями. Несмотря на отсутствие стильной одежды (только шорты да футболки), обе выглядели сногсшибательно. Это было нечто оттуда, из большого, красивого, оставленного мира цивилизации, внезапно ворвавшееся в этот первобытный мир и потрясшее мужчин до глубины души… Так, наверное, настоящие дикари ошеломленно смотрели на чудно разряженных белых людей, принимая их за богов, приплывших на корабле неизвестно откуда и вышедших на их берег.

А девушки, чувствуя, какое впечатление произвели на мужчин, спрятались за пальмами, и через несколько минут оттуда появились… две дикарки. Вместо шорт – развевающие юбки из пальмовых веток, лица разрисованы губной помадой… Взявшись за руки, они принялись скакать и танцевать возле костра.

И что тут началось! Мужчины повскакали с мест, подбросили в костер побольше хвороста и дров, так что пламя взметнулось чуть ли не до небес. Все повязали на голову платки, воткнули в них пальмовые ветки, засунули за пояса мачете. Кто-то намалевал себе углем на теле фигуры в виде костей и черепов, солнца или месяца, на щеках – черные полосы. Ни дать, ни взять, настоящие дикари в полной боевой раскраске. Только Сашке-пирату ничего не пришлось рисовать, потому что его грудь, спина и плечи и так были разукрашены настоящей татуировкой. Николай поднял с земли кусок бамбука и, используя его как барабан, принялся отбивать такт. Все начали кружиться вокруг костра и прыгать через огонь.

Присутствующими овладело какое-то неподвластное чувство безудержного веселья, всем стало чрезвычайно легко, непринужденно, казалось еще чуть-чуть и можно будет взлететь в небо… Начался неистовый шабаш.

Сашка во весь голос заорал знаменитую пиратскую песню: «Пятнадцать человек на сундук мертвеца».

А остальные ему подпевали: «Йо-хо-хо, и бутылка рому!»

Сашка пел дальше: «Пей, и дьявол тебя доведет до конца».

Другие вторили: «Йо-хо-хо, и бутылка рому!»

«Мы дикари, мы дикари, йо-хо-хо! – закричал Сычев, кружась в безумном танце.

«Мы дикари, мы дикари, йо-хо-хо! – подхватили остальные.

Потом все стали прыгать через костер, сначала по одному, а потом и по двое, взявшись за руки. Даже вспыхнувшая тростниковая юбка у Татьяны не остудила горячие головы. Юбку быстро потушили, плеснув ведро воды. Вакханалия продолжалась до тех пор, пока от костра не остались одни головешки. Тогда Сашка-пират предложил совершить «обряд огненного очищения», как это делали древние майя. Он первый босиком промчался по раскаленным углям, за ним последовали Сергей и Николай. Из женщин на рискованный эксперимент решилась только отчаянная Вероника. Но когда она разбегалась, то наткнулась на брошенный кем-то нож и порезала себе ногу.

Рана была пустячной, но происшествие и вид крови отрезвил разрезвившуюся толпу. Сергей смазал ранку йодом и завязал бинтом. Николай первым заявил, что хочет спать и ушел в свой гамак. Затем и остальные стали готовиться ко сну. Однако угомониться никак не могли. Сначала исчезли Сашка-пират и Татьяна, ну, тут все понятно, они – влюбленные и время от времени им надо уединяться. Не так скоро они вернулись и улеглись спать.

Сергей о чем-то долго шептался с Вероникой, а потом разбудил уснувшего было Сашку, и оба куда-то скрылись в темноте…

2

…Пять миллионов призовых рублей – это, понятно, неплохие деньги. Ну, конечно, уже не те пять миллионов, что были год назад, но еще и не те, которые могут быть через год. Кризис как-никак, господа. Ну, в общем, построить дом, купить квартирку и обставить ее мебелью на эти деньги сейчас вполне возможно. Да еще на машину, пожалуй, останется. Или открыть какой-нибудь приличный бизнес, если, конечно, у вас есть к этому призвание и способности. У меня, например, нет. А вот машина и квартира имеется. Да еще любимая жена и хороший, воспитанный сын. Что еще надо?

И, тем не менее, я вляпался в эту авантюру по добыванию пяти миллионов. Зачем? Пожалуй, сам не знаю. Ведь отслужил свое, и теперь можно отдыхать на полную катушку. Только жить на пенсии просто так – скучно. Тем более, что позади столько было адреналиновых инъекций, что другому хватило бы на всю оставшуюся жизнь. А мне, кажется, не хватило. И вот, поперся, как говорится, туда – не знаю куда, чтобы найти то – не знаю что.

На первый взгляд, здесь, на острове, как раз то, что в воображении обычно рисуется раем. Солнце и пляж с ослепительно белым песком, теплое прозрачное море, купаться в котором сплошное удовольствие, розовые облака на закате и рассвете, забавные пеликаньи игры в погоне за рыбешкой. Ночью – луна нереальной огромности и яркости. А еще на острове растут вечнозеленые кокосовые пальмы, бананы, сахарный тростник, хлебные и шоколадные деревья… Срывай и ешь, – чем не рай? Идиллия, да и только. Совсем как в детской песенке про Чунга-Чанга: «чудо-остров, чудо остров, жить на нем легко и просто…, наше счастье постоянно, жуй кокосы, ешь бананы…». Действительно, радуйся жизни, и что тебе еще надо?

Эх, если бы сюда еще современный домик с кондиционером и холодильником, забитым продуктами, телевизор, компьютер и другие атрибуты цивилизации! Однако на берегу только самодельная хижина с крышей из пальмовых веток, минимальный набор походной посуды, несколько бутылей воды и килограмм риса… Все остальное надо добывать самим, и жить – более месяца. Правила игры жесткие.

Так я и очутился на одном из островов Карибского моря. И где-то здесь, правда, на своем, купленном острове обитает мой старый знакомый олигарх Матусович. С ним меня связали печальные обстоятельства: дело о самоубийстве одной девушки – несостоявшейся невесты его сына… Я усмехнулся – опять мы с ним вроде как пересеклись и даже как бы уравнялись – оба теперь на знаменитых Карибах. Правда, он проживает в особняке в уюте и роскоши, даже не подозревая о моем существовании, а я – в шалаше и впроголодь, нуждаясь в самом элементарном. Хотя, не знаю, как там он, а я живу здесь – ну, почти что в свое полное удовольствие. Мне, без сомнения, достался выпуклый и достаточно сочный кусок жизни. И это уже немало.

Вообще, дикарство, как образ жизни, неприхотливое сосуществование в природной среде оказалось очень заразительной и даже привлекательной болезнью. Иначе как объяснить, что сотни людей готовы были добровольно переболеть ею. Я имею в виду тех, кто выразил желание поучаствовать в этом необычном эксперименте, но не прошел отбор. Из многих претендентов организаторы выбрали только шестнадцать.

Неужели некие древние инстинкты постоянно дремлют в нас и периодически дают знать о себе яркими вспышками? Об этом, кстати, я не раз ранее раздумывал, когда занимался расследованием совершенно нелепых убийств. Даже у внешне вполне порядочных людей вдруг вырывались наружу спящие до поры до времени дикие всплески внезапной агрессии и жестокости, злобы и насилия….

Ну, а в нашем случае, возможно, тоже дают о себе знать некие гены первозданности, ветхозаветности. Или, может, мы в какой-то момент устаем от плодов прогресса и желаем окунуться в стихию, свободную от благ цивилизации?

Переход в дикарскую фазу – на удивление быстр и прост. Оказалось, надо только попасть в соответствующие условия. Далекий необитаемый остров, отсутствие связи с внешним миром, практически никаких средств к существованию, физиологический минимум пищи и почти полная свобода действий… Фактически нас, шестнадцать представителей разных профессий, социальных слоев, разного культурного и образовательного уровня – среди нас был даже человек, ранее судимый (правда, племя в первые же дни постаралось от него избавиться) – бросили в первобытное состояние, почти что в условия примитивного коммунизма, нищего и общего равенства, отсутствия какой-либо собственности, и принялись наблюдать, что из нас станет и как мы будем себя вести.

Ах да, был еще великолепный, могучий стимул – пять миллионов рублей, если в конце концов ты сожрешь всех остальных и не дашь себя на съедение другим.