Здесь начинаются рассветы

Первое знакомство

Любопытство просыпается в детстве, когда с интересом открываешь дверь в соседнюю комнату или разглядываешь цветок, бабочку, или раскрываешь книгу; оно остаётся постоянным и преследует нас всю жизнь. С возрастом начинаешь понимать, что лучший день тот, что ещё не прожит, а лучшие дороги те, что ещё предстоит пройти.

Если человек родился на этой земле, то он просто не имеет права жить тускло и скучно. Немногим посчастливилось повидать Россию-матушку от края до края, но жажда познания родной земли живёт в каждом из нас как наследственность.

Летом 2015 года решили мы отправиться туда, где начинается утро нашей, как мы говорим, бескрайней России, но всё же имеющей край света, называемый Камчаткой.

Мы – это Владимир Рачковский, Александр Поддубный, Вадим Ламберт, Андрей Поволяев, Николай Поплевин и я.

Организатором и вдохновителем предстоящего путешествия был Владимир Рачковский. Родился и вырос он в Тулуне, потом перебрался в Иркутск, сейчас живёт в Москве. Занимается предпринимательством. Человек активный, сам не сидит на месте и другим не даёт.

Николай Поплевин окончил педагогический, но в суровые 90-е жизнь заставила изменить своей профессии. Стал заготавливать лекарственные травы. Невысокого роста, плотного телосложения, с приметной раскосиной в глазах. Он был человеком внутренне собранным, в тайге во всём любил порядок и точность.

Вадим Ламберт – что же я знаю об этом человеке? Совсем немного: то, что он окончил медицинский институт, работал терапевтом в городской больнице, потом организовал риэлторскую контору и сейчас работает в этой сфере. Живёт в Иркутске, женат, у него растёт дочь.

Андрей Поволяев не может без рыбалки и охоты. Живёт в Чите, женат, трое детей. Постоянно терзаемый охотничьей страстью, он томился в городе, работая и мечтая о новых лесных путешествиях. Потом взял да построил охотничью заимку в тайге, за сто километров от города, и весь охотничий сезон пропадает там.

Александр Поддубный, как и должен быть человек с богатырской фамилией, – высокий, сильный, светловолосый. Живёт в Иркутске, занимается строительством дорог.

Александра, Владимира и Андрея объединяет то, что у каждого из них по трое детей. И, надо сказать, они гордятся этим.

Четверым членам нашей команды до сорока лет, и только нам с Николаем за пятьдесят. Вскоре началась подготовка к путешествию на Камчатку. Надо было составить маршруты, закупить туристическое оборудование. Понятно, что предстояла очень непростая поездка, и мы предвкушали и сплав по реке, и восхождение на вулкан. Владимир заказывал билеты через Интернет переписывался с туристическими фирмами, намечал предстоящий маршрут.

Нам оставалось собрать свои рюкзаки и, может быть, самое главное – не забыть спиннинги: все мы были страстными рыбаками.

Мечтали забраться на самый край, а точнее – в начало нашей огромной страны. Нашу команду, совершенно разных людей, сплотил общий интерес к Камчатке. Определённый опыт водных путешествий у каждого из нас уже был – у кого-то больше, у кого-то меньше: прошлым летом Владимир, Александр и Николай побывали на Курилах, ловили горбушу.

Мы летим в Петропавловск-Камчатский. Под крылом самолёта сплошная белая пелена облаков, вдали едва проглядывает Авачинская губа.

Погода пасмурная, мелкие капли дождя моросью сыплются с неба. Над лётным полем видно основание вулкана Корякский, остальная его часть скрыта в непроглядном тумане тёмно-синих облаков. Выходим из самолёта, нас направляют не в здание аэропорта, как должно быть, а чуть дальше и просят выйти с территории аэропорта через калитку в заборе с надписью «Добро пожаловать».

Туман над аэропортом не был похож на привычный туман. Эта густая облачность, спустившаяся на землю и взявшая над ней полную и нераздельную власть, делала воздух настолько влажным, что казалось, кто-то постоянно распыляет вокруг нас воду из гигантского пульверизатора. Мы стояли возле здания аэровокзала «Петропавловск-Камчатский», вдыхая водный аэрозоль. Все звонили домой, сообщали о благополучном приземлении.

Здесь начинается Россия

Конвейер неторопливо двигался по кругу, мы высматривали, брали свои рюкзаки и сумки. Из терминала вышли на небольшую площадь.

Нас ждали представители турфирмы, женщина лет пятидесяти пяти, звали её Татьяна, и водитель микроавтобуса, в который мы загрузили вещи и поехали в гостиницу «Петропавловск».

Вскоре остановились. Монумент «Елизовские медведи» находится на объездной дороге, в её северо-западной части. Медведи как медведи, мало ли медведей в России! Елизовские медведи живописно смотрятся на фоне Корякского и Авачинского вулканов. Важное значение имеет надпись на монументе: «Здесь начинается Россия».

Конечно, Россия начинается и просыпается на Камчатке, Курилах, Сахалине и во Владивостоке, ещё много «начал» у неё вдоль внешних границ, но именно Охотск и Петропавловск стали первыми портами, куда заходили многие иностранные корабли, местом, где Россия тесно соприкасалась с Америкой и Азией.

Это придаёт особое ощущение всему нашему пребыванию на Камчатке. Пролетев многие тысячи километров на восток, глядя на символ России – медведя, начинаешь осознавать, что восточнее Российской земли нет земель, а только Тихий океан и иной континент – Америка.

В гостиничном номере обсуждаем с Татьяной наши планы. В городе туман – наш полёт на вертолёте к реке Опале может не состояться.

Она успокаивает:

– Не переживайте, завтра у вас морская рыбалка, а там, может, и погода наладится.

Других вариантов нет, и мы соглашаемся.

Решили пройтись по городу. Недалеко от гостиницы находится крытый рынок.

Все мы впервые оказались на приморском рыбном базаре. Свежие крабы, креветки, гребешки, мидии, икра разных видов, красная рыба (нерка, кижуч, чавыча, кета, горбуша) возлежали на прилавках во всей своей красе в ожидании покупателей. Мы наконец явно осознали, куда приехали и какими сокровищами полнится Камчатский полуостров.

Сюда ежегодно, с середины июня, повинуясь могучему инстинкту, плывут миллионы лососей. Стаи этих рыб, преодолевая все преграды на пути, возвращаются из морей в те реки и озёра, где они когда-то проклюнулись из икринок и где теперь должны завершить свой жизненный путь. Этой рыбе лишь однажды суждено испытать великое чувство первой и последней любви. Они, в ярком брачном наряде, устремляются вверх по реке навстречу этой любви и смерти. Но прежде чем умереть, они мечут в оборудованных ямках икру и до последних сил охраняют её от хищников. Со временем силы покидают их, они пытаются удержаться на течении, но их сносит и тысячами выбрасывает на берега и отмели.

Спустя год мальки лосося уйдут в моря Тихого океана и будут там жить до тех пор, пока неумолимый инстинкт не поведёт их к родным рекам и озёрам и не заставит расстаться с жизнью ради продолжения рода. Для камчатских рек это главное событие. Здесь жизнь вращается вокруг лосося. На берега приходят люди, хищные животные, прилетают птицы. Особенно рады рыбе камчатские медведи. В период нереста они со всех сопок собираются к рекам. Следом за лососем идут косяки других рыб. Всеми движет стремление поживиться и рыбой, и красной икрой. Лосось – это главная сила жизни Камчатки.

Не сговариваясь, мы стали выбирать креветок. Здешние рыбаки сдают их на рынки, где креветки долго не залёживаются. В компанию к красавицам креветкам мы взяли двух больших камчатских крабов. Продавец нахваливал весь товар, но крабов выделил особо и почти шёпотом сообщил, что их ловля запрещена. Мы переглянулись: почему тогда на рынке они лежат в свободной продаже? Ну а разговорчивый продавец, не спрашивая нас, добавил и посчитал ко всему прочему один балычок нерки холодного копчения. Этим морским набором, сдобренным тремя литрами местного пива, мы и отужинали в гостиничном номере. Надо сказать, что качество камчатского пива нас восхитило: сюда по дальности доставки, видимо, ещё не дошли современные технологии.

Отхлебывая из стакана, Владимир загадочно спросил:

– Вадим, ты грохотку[1] взял?

– Да!

– Покажи!

Вадим стал рыться в своём рюкзаке и через некоторое время достал бадминтонную ракетку с толстой леской.

Владимир взял ракетку, покрутил её в руке и похвалил Вадима:

– Молодец, это самая хорошая грохотка для икры, лучше не придумаешь. Положи её на место. Поймаем рыбы, сделаем малосольную икру. Мы прошлым летом на Итурупе уже пробовали делать её, но тогда у нас не было грохотки, а сейчас грохотка есть.

– Марлю Саня взял?

Александр утвердительно кивнул.

Вадим взял ракетку, небрежно бросил её за тумбочку. А сам потянулся за пивом.

Надо отметить, что мы были в полном удовольствии и от копчёной нерки на свежем нарезанном батоне, и, конечно, от нежных и сочных креветок, ну а крабы и пиво были просто экзотично-фантастичны. После ужина Владимир позвонил продавцу крабов и попросил его к концу нашей поездки приготовить нам по одному крабу, чтобы взять домой.

Морская рыбалка

Поднялись мы очень рано. Выглянув в окно, я ничего не увидел, кроме тумана. Николай посоветовал одеться теплее, так как на море будет ветер, я согласился. К гостинице подошёл микроавтобус, и мы поехали в порт. Даже в тёплой куртке было не жарко, в воздухе висели морось и густой туман.

Когда мы приехали в порт, случилось чудо: облака расступились, и сквозь них проглянуло солнышко. Нельзя сказать, что стало теплее, но что приятнее – это точно.

У причала стоял небольшой катер. Нас радушно встретили капитан Александр и помощница Алла. Капитану было на вид лет сорок. Среднего роста, одет в светло-серый комбинезон, на голове – капитанская фуражка. Алла – яркая блондинка того же возраста, что и капитан, без головного убора, но в нарядном фартуке. Она помогала ему по хозяйству, готовила обед для туристов, поила нас чаем.

Мы вошли в каюту, стены были прозрачны как стекло, и главное, была дверь, закрыв которую, мы ощутили тепло и комфорт. Сели на диванчики, расположенные вдоль бортов, и стали разглядывать море и всё, что нас окружало.

Катер, шумно взревев двигателем, вышел на глиссер и пошёл по Авачинской бухте. Капитан повернулся к нам:

– Для информации. Авачиснкая бухта – вторая по величине бухта в мире, на первом месте – Порт-Джексон в Австралии. Она способна вместить весь мировой флот. Длина бухты 24 километра, ширина у входа – 3 километра. Глубина – до 26 метров. В бухту впадают реки Авача и Паратунка. Здесь расположены два крупных города – Петропавловск-Камчатский и Вилючинск. Порт Петропавловска-Камчатского обслуживает грузовые и рыболовецкие суда. В Вилючинске базируется Тихоокеанский флот России. Это закрытый город, но такси туда проезжают свободно. Причём когда в бухту заходит подводная лодка, ни одному судну не разрешается выходить на воду. Вопросы будут?

Мы отрицательно покачали головами.

То, что сказал капитан, для меня было новым. Эта живописная бухта, окружённая сопками, покрытыми густым лесом, оказалась очень необычной. Места для людей природа оставила здесь очень мало, всего лишь узкую полоску камня и песка, мелькающую между горами и глубоким заливом. Есть на картах такие города, которые всегда можно найти, даже если они не обозначены там кружочками-точками – Санкт-Петербург, Венеция, Осло, Архангельск, Севастополь. Так вот, благодаря своей бухте, и Петропавловск легко обнаружить.

Это один из самых старых городов на Дальнем Востоке. Первыми из русских сюда пришли казаки в конце XVII века. Здесь, на берегу Авачинской бухты, они заложили лабазы для хранения ясака и основали острог.

Говоря о Петропавловске-Камчатском, нельзя не сказать о Витусе Беринге, который триста лет назад не раз ходил по этой бухте.

Капитан флота Витус Беринг во исполнение инструкции, собственноручно начертанной Петром Великим, в 1724 году был отправлен сюда для решения вопроса: сходится ли Азия с Америкой?

Эта первая Камчатская экспедиция добиралась из Петербурга до Охотска два года, с января 1725 по январь 1727 года, через Тобольск, Маковское, Енисейск, Илимск, Усть-Кут, Якутск на лошадях, пешком, на речных судах. Охотск тогда считался большим поселением на берегу Тихого океана и состоял из 11 жилых дворов.

Перезимовав там, экспедиция переправила снаряжение на лодках и собачьих упряжках к устью реки Камчатки на восточном побережье полуострова, где к лету 1728 года было закончено строительство бота «Святой Гавриил». В июле – августе 1728 года судно поднялось на север, а затем – на северо-восток вдоль материка. В ходе плавания были выявлены Карагинский залив с островом, залив Креста, бухта Провидения, Анадырский залив и остров Святого Лаврентия. Экспедиция, как потом оказалось, вышла через пролив, разделяющий азиатский и американский континенты, в Чукотское море (при этом побережье Аляски им обнаружить не удалось), после чего повернула назад, поскольку Беринг посчитал задание выполненным, так как им было выявлено, что азиатское и североамериканское побережья не соединяются.

Так был вторично открыт пролив между Азией и Америкой. Записки путешественника Семёна Дежнёва об открытии этого пролива лежали в архивах Якутска около 80 лет.

В 1729-м Беринг через Охотск и всю Россию вернулся назад в Петербург.

На следующий год другой российский исследователь Гвоздев на этом же судне вместе с участниками Первой Камчатской экспедиции – навигаторами Иваном Фёдоровым и Константином Мошковым – добрался до мыса Чукотского (ныне мыс Дежнёва), самой восточной точки Азии. Оттуда «Святой Гавриил» отправился на восток и вскоре натолкнулся на сушу вблизи мыса Принца Уэльского. Следуя вдоль северо-западного побережья Аляски, экспедиция составила карту и продолжила изучение пролива, разделяющего Азию и Америку, начатое Семёном Дежнёвым и Федотом Поповым ещё в 1648 году.

Эти экспедиции позволили составить карту берегов северо-восточного побережья России с островами, лежащими возле Камчатского полуострова и берегов Аляски. А в 1732 году был подписан Указ Анны Иоановны «Об отправлении капитан-командора Беринга в Камчатку на морских судах для проведывания новых земель, лежащих между Америкою и Камчаткою».

Была снаряжена вторая Камчатская экспедиция, которая внесла свой вклад не только в освоение Камчатки, но и в развитие Сибири. Нет точных сведений о том, когда именно открылась сухопутная проезжая дорога от Томска до Иркутска через Красноярск. Но в 1734 году Беринг и Гмелин проехали налегке этим трактом от Тобольска до Иркутска. Этот тракт с некоторыми изменениями существует и по сей день. А грузы экспедиции, как и купеческие клади, в продолжение всего периода неизменно сплавлялись по Кети и Лене.

В экспедиции с Берингом участвовали такие известные люди, как капитаны Чириков, Шпанберг, профессора истории Герхард Фридрих Миллер и Иоганн Георг Гмелин, студент академии Крашенинников, геодезисты Красильников и Попов, горные практиканты, выпускники Московской духовной академии.

Направляясь в экспедицию, Беринг имел дополнительное поручение по налаживанию почтового тракта в Сибири: он обязан был по мере движения на Восток намечать станы, чтобы бесперебойно возить почту круглый год.

Осенью 1740 года два пакетбота, «Святой Пётр» и «Святой Павел», вышли из Охотска к восточному побережью Камчатки. Здесь, в районе Авачинской губы, экспедиция перезимовала в бухте, названной Петропавловской в честь судов экспедиции. Здесь было заложено поселение, с которого начала свою историю столица Камчатки город Петропавловск-Камчатский.

Катер наш движется к островным скалам Три Брата, неусыпно охраняющим вход в Авачинскую бухту, одной из визитных карточек Петропавловска.

– Готовьтесь, – предупредил капитан, – будем ловить камбалу.

Невдалеке от нас на якоре стояли несколько катеров с туристами. Честно говоря, покидать тёплую каюту не хотелось, но, перефразировав известную поговорку, можно сказать, что рыбалка была пуще неволи. На катере имелось достаточное количество спиннингов, оснащённых катушками и рыболовным настроем для ловли рыбы. Капитан дал нам наживку в небольшой пластмассовой чашке. Это были разрезанные пополам куриные сердечки. Надев кусочек наживки на большой крючок, я забросил снасть. И сразу же поклёвка – попалась камбала. Она была небольшого размера с красно-синими плавниками. Мы поймали по десятку рыбин, и клёв прекратился. Капитан завёл катер, и мы отошли в сторону берега. Здесь стали ловиться большие белобокие камбалы.

– Это промысловая рыба, – сказал Александр, – чувствуете разницу?

Скажу больше, когда Алла пожарила нам рыбу, то цветная камбала показалась вкуснее промысловой. И это заметили все.

Остров Старичков – заповедник в Авачинском заливе, памятник природы регионального значения, в 12 км к югу от входа в бухту. Во время отлива прибрежные рифы и камни обнажаются. На острове Старичков многочисленные гнездовые колонии, сюда ежегодно прилетает множество морских колониальных птиц. Здесь обитают тихоокеанская чайка, моевка, толстоклювая и тонкоклювая кайры, ипатка и другие птицы. На береговых скалах размещаются птичьи базары – колонии кайр, моевок и бакланов.

Владимир поймал камбалу, отцепил и бросил её в ящик, она шумно билась о пластиковые стенки. Мы сразу ничего не поняли, пока не подошёл капитан.

– Ребята, – сказал он, – это не камбала, это палтус. Он похож на камбалу, но только менее круглый.

Мы с любопытством осматривали рыбу. Александр продолжил:

– Если вы не будете брать рыбу с собой, то её лучше отпустить. Он ещё маленький, ему расти и расти.

Мы не возражали, и палтус полетел за борт. Вадим с Николаем успешно таскали камбалу. Андрей вытащил ярко-красного окуня, потом ловились бычки различной расцветки, и в завершении рыбалки Владимир вытащил морского ленка, совсем не похожего на речного, а Александр поймал капитанского окуня.

Мы отошли от острова, впереди простиралось открытое море, совсем не такое, как в бухте, где со всех сторон видны обступившие город сопки. Вдалеке на рейде стояли несколько больших кораблей, почти полностью скрытых не расступающимся туманом.

Прямо по курсу, где-то в непроглядной дали, – Алеутские острова, Аляска, севернее – Берингов пролив. Волны поднимались выше, и лобовое стекло каюты стало забрызгивать водой. Капитан сообщил, что температура воздуха 9 градусов, а воды – всего 7.

– Как на Байкале летом, – заметил Александр.

В июне 1741 года, когда Витусу Берингу исполнялось 60 лет, «Святой Пётр» под командованием Беринга и «Святой Павел» под командованием Чирикова ушли этим курсом к северо-западным берегам Америки. 20 июня в условиях шторма и густого тумана суда потеряли друг друга. После нескольких дней бесплодных попыток соединиться мореплавателям пришлось продолжать путь уже поодиночке. «Святой Петр» под командованием Витуса Беринга пошёл на восток и достиг берега Северной Америки. Позже пакетбот зашёл для пополнения запасов воды на неизвестный остров, впоследствии названный островом Беринга, где бурею его перебросило через камень и перевернуло. Команда съехала на берег, чтоб осмотреть покрытое снегом пристанище. В песчаных буграх начали рыть ямы для казарм, и в одной из таких ям 8 декабря завершилась жизнь Витуса Беринга.

45 членов экипажа, питавшихся зиму и весну морскими бобрами, котиками и тюленями, построили одномачтовое судно из частей разрушенного пакетбота и в августе 1742 года, преодолев 250 км, достигли Авачинской губы.

«Святой Павел» под командованием Чирикова также достиг берегов Америки, а в октябре того же года вернулся в Петропавловский острог.

Никому не оспорить наше право открытия Камчатки, Курильских и Алеутских островов, берегов американского, потому что на землю этого пространства прежде всякого европейца вступили русские первопроходцы Гвоздев, Чириков и другие.

Морская прогулка сопровождается не только рыбалкой на морского окуня, бычков и камбалу, примечательны птичьи базары, любопытные нерпы и суровые скалистые берега скользящих мимо островов.

О Камчатке снято много фильмов, сложены стихи и песни. Информации о Камчатке достаточно, и каждый может почерпнуть её из самых разных источников. А вот личные впечатления с чужих слов не составишь. Оказавшись на Камчатке, понимаешь её величие и неповторимость.

Сплав по Опале

Проснулись на рассвете, и сразу же к окну. Из гостиничного окна не видно ничего. Пелена тумана окутала город. Видимость никакая. Кто-то пошутил, что даже пешком идти опасно, можно столкнуться со встречным пешеходом. Позвонила Татьяна и сказала, что вылет отложен на час. Мы рассмеялись, Владимир скорчил недовольную физиономию:

– Мужики, она что меня совсем за дурака принимает?!

Через час снова позвонила Татьяна и как ни в чём не бывало сообщила, что отправляет за нами машину. Мы не могли представить, как в таком тумане можно куда-то лететь.

– Она нас точно обмануть хочет, – хмуро буркнул Александр, – взять с нас деньги и сказать, что нелётная погода.

– Всё может быть, – согласился с ним Владимир, – но мы же не мальчики для битья, разберёмся.