- -
- 100%
- +
Лесная дорога незаметно перешла в еле различимую тропку, которая через несколько шагов растворилась среди завала сухих стволов в беспорядке рассыпанных по поляне. “Не следят, а какая красота раньше была. Вот так всё и пропадает” – раздражённо подумал Леонид и дальше побрёл уже наугад. К счастью лес уже сильно поредел и, спустя несколько десятков с трудом давшихся шагов,Леонид вырвался на открытое пространство. Это было большое поле, усеянное кротовыми кочками, с травой по пояс, но самое главное на том конце его угадывались очертания того, чего ради он Леонид проделал весь свой долгий и нелёгкий путь. Старая церковь в которой по слухам свод, или по местному второе небо, расписал сам Гурий Никитин. Вот и она. Даже сейчас истерзанная и кровоточащая разрушающейся красной кирпичной кладкой она была прекрасна. Остаётся только догадываться, как храм выглядел сразу после постройки: молодой, выбеленный до снежной свежести. Чистый голос недавно отлитых колоколов улетал прямо в бездонное небо, но самое главное роспись… Леонид остановился не в силах двигаться дальше, перекрестился и закрыл глаза.
– Сидоров? Сидоров!!! – крикнул кто-то требовательно и зло из только что оставленного леса.
Он знал, что на этот голос не следовало оборачиваться, ибо вместе с ним придёт беда, но инстинкт оказался сильнее и Леонид не выдержал.
***
Младший специалист службы ГосЗемНалНалзора Леонид Сидоров с трудом оторвал глаза от фотографии на экране монитора и перевел ничего не выражающие глаза на начальника отдела Вострецова, который, уже пару минут, под сдержанное веселье коллег, пытался обратить внимание Сидорова на свою персону.
– Встать, суд идет!
Вдруг, что есть сил рявкнул Вострецов, жестко блеснув оправой дорогих итальянских очков.
Инстинкт пружиной выбросил Сидорова из его неудобного офисного кресла. Большие черные наушники, в которых до сих пор переливалось что-то “ньюэйджевое” соскользнули с головы и повисли под столом на коротком шнуре.
Вострецов довольно оскалился идеально сделанной улыбкой:
– Ну хоть базовые инстинкты не утратил и то ладно….Ты мне пояснительную записку по кадастровому номеру тысяча пятьсот сорок семь подготовил?
Мысли в голове Сидорова с трудом пытались найти свое место:
– Я…я работаю над этим. Скоро все будет, Павел Андреевич.
Вострецов вздохнул и сокрушенно покачал головой.
– Эх, Сидоров, Сидоров. А когда представишь замечания по две тысячи пятьсот седьмому и семь тысяч триста пятому?
Сидоров почувствовал как пот, против воли выступает на носу, а рубашка на спине мокнет и противно прилипает к коже.
– Все уже почти готово, – колючий язык еле ворочался во рту.
Вострецов с состраданием взирал на подчиненного:
– Так ты должен был принести доклад мне в два, а уже пол-третьего. А еще пятьсот три листа дела о свалке с прошлой недели на тебе…
Сидоров, старательно сохраняя на лице жалкую улыбку, пытался внимательно слушать начальника, но вдруг с ужасом почувствовал, первые признаки очередного приступа.
– Только не здесь, только не на работе. Черт! Главное не подавать вида…только бы он ничего не заметил…
***
Леонид снова оказался посреди поля. И он быстро, периодически переходя на бег, зашагал в сторону церкви. Надо было выполнить миссию. Не важно, что он уже не понимал её назначение и смысл. Не важно, что он знал, что заплатит за любое отклонение от условий большую цену. Вот и она, так близко. Только сейчас Леонид увидел, что церковь окружена кучами мусора и огрызками стен. Видимо остатки от развалившейся колокольни. Пыхтя, он взобрался на самый высокий кусок стены и заглянул внутрь через рваную дыру во внешнем притворе. Он должен был увидеть эту неземную красоту и понять. Что он должен был понять Леонид так и не вспомнил, так как сразу же упёрся взглядом в глаза на стене. Эти глаза горели нечеловеческой злобой. Эти глаза не могли простить ему ничего.
***
– …и я даже не представляю как ты с этим справишься в отведенный срок!
Вострецов замолчал, ожидая, реакции младшего специалиста.
– А что это с вашими глазами, Павел Андреевич, – как будто чужими губами произнес Сидоров.
В офисе стало тихо.
Вострецов опешил, потом оглянулся на других работников, которые тут же уткнулись в свои мониторы.
– Сидоров, ты что имеешь ввиду?
Сидоров понимал, что совершает непоправимую ошибку, но губы его не слушались и сами складывались уже в неконтролируемые волей конфигурации.
– Павел Андреевич – это вы там на стене в церкви?
Вострецов в страхе отступил от рабочего места Сидорова. В офисе стало еще тише.
– Ты, это…ты пьян? Сидоров ты пьян, или может ты чего принимаешь? Как это по вашему…ширяешься?
Выстрецов с опаской наблюдал за подчиненным. Коллеги вжались в поверхности своих столов как пехота в землю при артобстреле .
И тут младшего специалиста отпустило.
– Я…никогда, просто я ошибся… – залепетал Сидоров, и Вострецов, с облегчением сообразив, что подчиненный не собирается на него нападать, снова принял важный самоуверенный вид.
– Так, Леонид, я хочу, чтобы ты ровно в четыре зашел в мой кабинет! И еще… обедал?
– Я…нет…работал, – все еще пытался спасти ситуацию Сидоров
– Тогда сходи! Я просто хочу, чтобы ты услышал меня на трезвую голову!
Не произнеся больше ни слова, Павел Андреевич Вострецов степенно покинул помещение, мягко прикрыв за собой дверь. Сидоров оглянулся. В офисе стояла оглушающая тишина. Сидоров вышел из-за компьютера и обратился к старшему комнаты, коротко стригущему свою раннюю лысину Андрею Быстрову.
– Андрюх, я пообедаю, буквально на пять минут.
Андрей кивнул головой, не отрывая глаз от экрана. Сидоров еще раз оглянулся на коллег. Они молча, прятали лица за мониторы и старались не смотреть Сидорову в глаза. Даже Регина…
***
С трудом отведя взгляд от страшного лика на росписи, Леонид перелез на груду заросшего бурьяном мусора, когда-то бывшего высоким каменным крыльцом. Отсюда уже был виден не только ад, но и росписи из жизни местночтимого святого Савелия. Вот он с матерью, вот с добрыми мужами, а вот с бесноватой блудницей. У Леонида возникло странное ощущение дежавю, что эта композиция имеет самое прямое отношение к его жизни…и , возможно, смерти.
***
Регина сбрасывала звонки и не ответила ни на одно сообщение. Жаль, что объясниться сегодня не получилось. Сидоров со вздохом опустил смартфон в карман и постучал в кабинет начальника отдела. Не дожидаясь ответа он аккуратно открыл дверь и остолбенел. В нос ударил густой аромат пряных благовоний.
Внутри было сумрачно, свет исходил пятнами только от расставленных в беспорядке по столу и полкам свечей.
Под свечами висели репродукции икон и росписей храмов. И какие это были иконы и росписи… Леонид почему-то вспомнил, что с детства, когда мать брала его в церковь, любил рассматривать иконы и настенную роспись. Он очень рано научился разбираться кто есть кто в среди множества христианских святых и какой смерти был удостоен. Но особенно Леонида брали за живое их кроткие и грустные глаза, которые, казалось, видели его жизнь до самого конца и уже тогда понимали, что ничего хорошего из него не выйдет. Так и случилось. Он сам хотел заниматься иконописью, или на худой конец реставрацией, но так и не смог поступить ни в одно художественное училище. Пришлось пойти в ближайший к дому юридический колледж. А дальше жизнь сама поставила его на рельсы и вагонетка судьбы заскользила строго под уклон…
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.