Рай и ад. Книга пятая. Рассказы перенесших клиническую смерть

Предисловие

                   «Два неродившихся младенца в утробе материнской жили.

Носимы матерью под сердцем, друг с другом неразлучны были.

Из эмбрионов возрастали и маму изнутри пинали.

Все вместе: спали, пили ели. Так шли неделя за неделей.

Один из них сказал однажды: – Мы в светлый мир родимся, каждый!

Нам здесь не вечность коротать, – там ждет отец, там наша мать!

Там воздух свежий, реки, горы и океанские просторы!

Там есть луга, на них цветы… там свет – там нету темноты!

Мы не одни с тобой там будем, нас встретят радостные люди,

И будем вместе мы с тобой шагать, браток, по жизни той!

Нас с нетерпением там ждут, ну а пока должны мы тут

С тобой, мой милый, возрастать и День рождения свой ждать!

Но брат не верил в мир прекрасный: – Кончай лечить, болтун несчастный!

Отец его там ждет и мать, кончай, братишка, заливать!

Здесь наша жизнь, не верю в сказки: в свет, в воздух чистый, в море, в краски

Я не поверю ни за что! Здесь наша жизнь, а там – ничто!

За этой жизнью смерть придет, никто нас там с тобой не ждет!

Кончай блажить, живи сегодня, а дальше смерть и преисподняя.

И исповедовали каждый они свое. Но вот однажды

Настало время их рожать. В роддоме тужится их мать,

Кричит протяжно и натужно… – Настало время, брат, нам дружно

Покинуть вместе этот свет! – сказал один. Второй – Ну, нет!

Иди один, я подожду, авось еще тут поживу.

Мне торопиться не резон, а ты давай, при на рожон!

Родился первый, выпав в свет, а братика все нет и нет.

Он задохнулся. Как достали – он умер. Все вокруг рыдали.

Мораль той притчи такова: кто верит в Господа-Христа,

Наследует за жизнью Свет. Но смерть наследует, кто нет!

(Сергей Ковальчук)

Здравствуйте, мои уважаемые и любимые читатели! Перед вами пятая книга серии «Жизнь после смерти». Признаться, ранее я планировал, что эта серия будет состоять всего из трех, а потом четырех книг. Но после того, как увидел, какой интерес они вызвали у вас, решил эту серию продолжить.

В этой книге приведены рассказы тридцати пяти людей из разных стран мира. Некоторые из них до своей клинической смерти были атеистами, но ни один после нее таковым не остался. Все эти люди стали убежденными верующими, большинство христианами, хотя и разных деноминаций. Среди них есть и православные, и протестанты, и католики.

Надеюсь, что чтение и этой книги станет для вас занятием захватывающим. Почему? Потому что в ней вы прочтете о чудесах, происходивших с ее героями. Немыслимых чудесах, которые явил Иисус Христос.

Один из героев этой книги утверждает, что видел лично самого Бога-Отца и дает подробное описание того, при каких обстоятельствах это случилось. Он также дает достаточно подробное описание самого Бога, Владыки Вселенной. И хотя этот рассказ явно противоречит Библии, автор рассказа настаивает на этом.

Другой человек, став инвалидом и потеряв в страшном ДТП, виновником которого был он сам, жену и грудного сына, утверждает, что во время своей клинической смерти видел их там живыми и невредимыми. А потом погибшая жена, которую он очень любил, рассказала ему, что он ни в чем не виноват, и что они еще до прихода в эту жизнь договорились с ним, как все будет и о цели этого.

Как и в первых четырех книгах, за своими героями я старался записывать дословно. Чтобы вы, читатель, могли отличить стиль повествования каждого. Я исключил лишь повторения и явные ошибки, ставя на их месте многоточия.

С Божьей помощью я пишу первую книгу новой серии. Эта серия получит название: «Свидетельства кардинально похудевших». Комментарии, как говорится, здесь излишни.

Надеюсь, что вы, мои дорогие, с Божией помощью, эту книгу тоже вскоре сможете прочитать. Как и все остальные мои книги. Ищите и найдете! На сайте ЛитРес.

А выводы делать только вам. Ну, с Богом!

Рассказ первый (сорок четвертый с начала серии)

Михаил, священник 57 лет

(Россия, г. Москва)

«Это было в 1993 году. У меня случилось тогда одно проблемное заболевание, которое имеют многие люди от того, что много сидят. Я в том году был рукоположен и переехал из Москвы в дальнее село. Там мне пришлось много двигаться, потому что храм был практически разрушенным. Там уже велись службы, что-то, конечно, было сделано, но это такое убожество было.

Там надо было крышу менять, купола менять, стены каким-то образом сохранять, потому что там были фрески, но их срубили новый священник и его люди.

И в том, 1993 году, у меня возникла проблема, потому что ездить стало трудно, мотаться тяжело. Я пришел к владыке Амвросию и сказал, что мне нужен отпуск, чтобы лечь в больницу на операцию.

Самое интересное, что он мне и помог. Он сказал, что у него есть врач, который делает такие операции и дал мне контакты этого врача, который работал в областной больнице.

В областной больнице я лег на эту операцию, и она мне была сделана. Сначала я лежал в общей палате, где нас, больных, было трое. И там мне помогали. А на третий день меня почему-то перевели в одиночную палату. Ко мне пришла медсестра и принесла капельницу. А я в жизни никогда еще капельницу не получал.

У меня сразу почему-то возникло какое-то отрицание к этой капельнице, и я начал отказываться от нее, прося мне ее не ставить. Сестра стала меня убеждать, что это специальное лекарственное средство, которое меня поддержит, потому что у меня была большая кровопотеря.

Я продолжал отказываться, но она меня взяла «на слабо». Она спросила, я что, боюсь? Естественно, во мне взыграло мужское самолюбие, и я согласился. Она поставила мне эту капельницу. Она начала капать и произошло следующее.

Я ощутил себя летящим. И больше того, меня кто-то тянет за левую руку. Я поднял голову, чтобы увидеть, кто меня тянет за руку, и увидел Архангела Михаила. Я сразу понял, что это он, я его узнал по его иконе. Он был примерно в три раза меня выше и больше.

Архангел Михаил держал меня двумя своими большими пальцами за руку очень нежно. И мне было хорошо. Полет был недолгим, хотя ты понимаешь, что пересекаешь огромное пространство. Но при этом я понимал, что все легко и просто.

Мы прилетаем, он меня ставит на ноги. И тут я увидел, что со мной была еще женщина, которую он нес вместе со мной. В полете я ее не видел. Я огляделся. Перед нами метрах в ста была огромная стена, как кремлевская. И у нее как кремлевские, такие же большие и круглые, ворота. Мне показалось, что стены были даже выше, чем кремлевские.

И я увидел около этих ворот апостолов Петра и Павла. Они хотели их открыть для нас с той женщиной. Я сразу их узнал, тоже по их иконам. От ворот шла земляная дорожка. То есть, не из какого-нибудь асфальта или гравия, а просто укатанная земля.

И на этой дорожке стояло большое темное дерево, на котором сидело некое существо, о котором я подумал, что это чудище из сказки «Аленький цветочек». Оно было очень похоже на него, как оно было изображено в детских книжках.

Но после прочтения сказки «Аленький цветочек» мы к этому чудищу относимся хорошо, а тут я сразу понял две вещи. Во-первых, сразу пришло понимание, что это смерть. А во-вторых, что она не страшная. Она вот тут сидит и что-то она должна решить.

Вот что меня удивило тогда и удивляет сейчас, так это то, что смерть была абсолютно спокойна. Я никогда такого спокойствия больше не встречал. Земное существование такого спокойствия не дает. И это спокойствие тебе передается. Что ничего страшного, сейчас твоя судьба решится.

И вдруг я понимаю, что это ворота Царствия Небесного, куда меня пропустят и там встретят. Или же произойдет что-то другое. И Архангел заговорил со смертью. Никакого разговора в нашем понимании не было, то есть слова не говорились и рот не открывался. Но шел обмен информацией и шло общение на другом уровне, как бы телепатическом. Это сложно объяснить.

Архангел Михаил говорит смерти:

– Сегодня двое. Этот намучался от жизни, а эта намучалась от тела.

Смерть заглянула мне глубоко в глаза. Я не могу сказать, что я испугался, я ничего не осознавал. И она, вздохнув, сказала:

– Ну, этот еще послужит.

После этого она правой рукой (или чем-то похожим на руку, я не рассмотрел) махнула, сделав отпускающее движение.

Все, со мной было решено, и она перевела взгляд на женщину, сказав:

– А с этой сейчас разберемся.

И я полетел в обратную сторону. Как провал в какой-то колодец. Раз – и я очнулся в своей кровати в больничной палате. Надо мной стояли врачи и медсестры. У одного был громадный шприц. Увидев, что я пришел в себя, они обрадовались. На следующий день ко мне приставили человека, который за мной наблюдал.

Когда пришла медсестра, я у нее спросил, что со мной произошло. Она говорит:

– Ты умер.

Я спрашиваю:

– Как это умер?

– Ну умер, и все.

А история произошла такая. Она сидела на своем посту и вдруг сработала лампочка, что у них в операционной смерть. А там была женщина, которой делали седьмую резекцию кишечника. У нее гнил кишечник и ей его понемногу укорачивали.

И медсестра побежала в операционную. Но, пробегая мимо моей палаты, она увидела, что там тоже зажглась сигнальная лампочка, оповещая, что там тоже смерть. Она заглянула в мою палату, а я мертв. Сердце остановилось.

Она подняла крик. Все, кто был тогда в реанимации из врачебного персонала, разделились на две бригады. Одна спасала женщину, а другая меня. Они мне делали массаж сердца. И кончилось тем, что мне сделали укол в сердце. И после этого укола я очнулся.

Оказалось, что рядом со мной была сигнальная кнопка, которую я нажал, когда уже был в полусознательном состоянии.

И после рассказа медсестры я ее спросил:

– А что женщина? Ее отпустили?

Она говорит:

– А ты откуда про эту женщину знаешь?

Я вспомнил. Перед этим моим вопросом она мне еще не успела рассказать про женщину. Так что я ошибся. И после этого вопроса она рассказала про смерть женщины. Я говорю:

– Я про нее знаю, потому что нас Архангел привел к смерти, и она должна была решить, как с нами поступить.

И медсестра мне сказала:

– Ее отпустили.

То есть, женщина тоже выжила. После этого я так никогда и не встречался с той женщиной. Я бы хотел ее найти и расспросить, был ли с ней такой случай в 1993 году. Мне интересно, видела ли она Архангела. Потому что она, получается, тоже православная.

Почему православная? Я после того случая изучил все, что только смог найти про Архангела Михаила. И оказалось, что он носит от Земли после смерти души усопших православных к смерти.

У смерти отнято жало, она сама не может убивать людей. Она просто решает вопрос с душой. Почему-то ей дано такое право. Господь Милостивый, видимо, так решил. И сатана жив, хотя Он мог его уничтожить, и смерть жива. И она осуществляет выбор: в каком мире нам пребывать.

Так вот. Оказалось, что это реальность. И Архангел Михаил, раз я умер, действительно должен был принести мою душу к смерти, и она действительно должна была со мной разобраться.

После этого случая клинической смерти со мной произошли изменения. Я встречал потом десятки людей, которые прошли через клиническую смерть, и они все говорят примерно одно и то же о таком изменении. То есть их жизнь изменилась диаметрально противоположно той, которую они вели до этого. Они начали жить для чего-то другого. Ради Бога, блага и любви!»

Рассказ второй (сорок пятый с начала серии)

Анна, учитель начальных классов, 53 года

(Россия, г. Москва)

«Это было в 1994 году, когда мой сын был еще маленьким, ему было полтора года. Мы поехали в Одессу, к бабушке и дедушке. Тогда я была уже беременна вторым ребенком, была на двадцать седьмой неделе. Мне все говорили, чтобы я сделала аборт, потому что с супругом у нас был «резус-конфликт». Но все же решила аборт не делать. Потому что я себе этого не представляла и не могла бы представить даже в самом страшном сне.

И когда я приняла решение рожать, врачи мне сказали лежать, «вылеживать» его, так как была большая вероятность его потерять.

И мой маленький сын был на балконе с бабушками, а я лежала на диване, спиной к балкону. А на балконе бельевые веревки, на которых сушат белье. И ребенок стоял у моей бабушки на коленках, и решил этими веревочками поиграть. И ногу туда закинул. Третий этаж.

И я каким-то своим «шестым чувством» это увидела. Я мгновенно подорвалась, побежала на балкон, вскочила и поймала его уже падающего с балкона вниз за ножку и достала обратно. В этот момент я поняла, что внутри меня что-то произошло.

Вызвали «Скорую помощь» и меня увезли в роддом. В общем, я потеряла ребенка. Но дело не в этом, а в том, что когда меня завезли в операционную, то мне что-то вкололи. Как потом оказалось, у меня был анафилактический шок. У меня аллергия на один из препаратов.

Сильнейшая была аллергия, и последнее, что я помню, это была темнота. И все – я умерла. С того момента, как я умерла, и до того, когда я опять открыла глаза и начала что-то чувствовать и понимать, прошло, как оказалось, всего семь минут.

Сколько из этого времени я находилась в состоянии клинической смерти, я не знаю. Может, это была всего минута или две. Но я очнулась уже в совершенно другом месте. Мне капали кровь, я была вся в проводах. И врач-реаниматолог мне говорит:

– Ты зачем в Одессу приехала? Чтобы умереть на Родине?

Я, конечно же, ничего не поняла, о чем он говорит. Я спросила у него:

– А что произошло?

Он говорит:

– Ну, поздравляем тебя со вторым Днем рождения!

Я забыла сказать, что воспитывалась в абсолютно атеистической семье. И перед тем, как побывать там, я никакой литературы по религии, православию и иным конфессиям никогда не читала. Дед полковник, коммунист, и воспитывал меня по-советски.

И вот, что я видела. Я очень долго заставляла себя это забыть. Никакого коридора я не видела, как рассказывают другие, перенесшие клиническую смерть. Я об этом уже потом прочитала. У меня было как в метро. Вот как бы кадры шли. Причем очень быстро. Как будто была в них спрессована вся жизнь, хотя какие-то там семь минут. А мне казалось, что прошла вся жизнь. Мне тогда было 27 лет.

И потом я попадаю во что-то очень светлое. Причем свет очень сильный. И я чувствую людей. Или это были какие-то сущности, или что. Я их не вижу, я их чувствую. Один более молодой. Почему-то о них я говорю в мужском роде, не знаю, почему.

Один более молодой, второй более старый. От более старого идет очень сильный свет. Справа от меня был более старый, а слева более молодой. И я поняла, что могу там остаться. Я Им говорю: «у меня ребенку годик, я не могу здесь остаться! Мне очень нужно обратно! Очень нужно!»

А за меня почему-то просит Тот, Который моложе, перед Тем, Который более старше. Мы не разговаривали, а передавали информацию как телепатически. И тут произошло вот что. Я сейчас скажу вещь, о которой говорила одному только своему батюшке.

Я отчитывалась перед Старшим из Них за каждый момент нелюбви в своей жизни. Я не знаю, как это сформулировать. Я не говорю вслух, но Он как бы демонстрирует мне пленку моей жизни. Но я не образами вижу, а чувствами.

Вот как мы говорим, что чувствует сердцем или душой. Но я отдавала себе отчет, что значит нелюбовь. Где-то я ненавидела, где-то я кричала, где-то злилась, где-то обижалась. А поводов к этому у меня было очень много, и характер у меня эмоциональный, одесский.

И я отчитывалась перед Ним за каждый момент даже не помню, с какого возраста, и до самого момента, когда уже попала туда. Я отчитывалась и за уныние. И такое было. Отчитывалась, это просила прощения. Ни в коем случае не оправдывала себя. Такого не было. Там не было вообще человеческих понятий.

Но я не могу и сказать, что чувствовала вину. Я не могу выразить это словами. И врать не хочу, и в заблуждение вводить людей не хочу. Я отчитывалась за каждый момент нелюбви. И Он не хотел меня возвращать. А Молодой сказал, что все-таки попробуем.

Теперь она понимает, что здесь будет, типа того. Но это я уже перевожу на земной наш язык, что я там чувствовала. И теперь она будет жить по-другому. И Он говорит: «но смотри, если что!». Я говорю: «пожалуйста, отпустите меня! У меня маленький ребенок, он никому не нужен. Я его родила уже в возрасте!» И я начала оттуда идти.

И Он говорил это не с угрозой. Я не могу это объяснить. Там и любовь чувствуешь, и как будто вся твоя душа выворачивается буквально наизнанку. Я со своим батюшкой потом на исповеди так никогда не разговаривала, как там. Потому что нет таких слов, которыми бы я могла описать те чувства, что я испытывала там.

И потом, когда я как бы оттуда вернулась, когда шли реанимационные мероприятия, мне что-то там заводили, я была вся в дырках, потом долго лежала, меня врач спросила:

– А ты верующая?

Я говорю:

– С чего это? Бога нет, мы атеисты.

И врач промолчала, ничего не сказала. А женщина была уже очень старая, и она даже войну всю прошла, будучи медсестрой. Ребенка я потеряла, очень тяжело было. Я очень долго не могла отойти, но, к счастью, у меня сын все-таки есть.

И после того, как я возвратилась в Москву, я взяла сына и бегом в храм креститься. Мы приняли Святое Крещение. Я не знаю, почему так произошло, но я поняла, что только так можно что-то сделать.

У меня мой ребенок был вымоленный. Мне поставили бесплодие. Тоже шла мимо храма по дороге, зашла в храм, это во Владыкино. Увидела там огромную икону Божией Матери «Смоленская». Упала перед ней на колени. Я в жизни никогда не молилась, не знала, что это такое. Мне дед запрещал ходить в храм.

И чего я туда пошла? Вот ноги сами понесли. И я стояла на коленях перед иконой, молилась. И говорю: «если мой сын захочет…». А разговариваю с иконой как с живым человеком. Потому что я тогда молиться не умела. Я обращалась к Пресвятой Богородице – «Тетенька» (смеется).

«…если он захочет быть монахом, то пусть он будет монахом!»

Чего у меня это выскакивало? Я даже не знала кто такие монахи. Да, я смотрела про них кино, но я пионерка, комсомолка. И после этого посещения храма я забеременела.

Потом эти два события у меня в голове как-то сами соединились, но жизнь моя стала совсем другой. Вот «шаг влево или вправо», – и меня сразу корректируют.

Сразу никакого переосмысления у меня не произошло. Это была такая работа! Не было такого, что я сразу стала другим человеком. Но я поняла, что что-то надо делать. Вот как гвоздем засело в голове: «надо что-то делать!»

И потом я в храме и полы мыла, и поваром там работала, будучи педагогом. То есть, совмещала как бы две работы. Я учитель начальных классов. И жизнь у меня вообще по-другому пошла.

У меня было достаточно много тяжелых ситуаций в жизни. И мужа я хоронила в 2014 году, он от онкологии умер, и много всего было. Если вдруг у меня опять в душе образуется это: «не по моему, не так, как я хочу!», или наоборот: «все пропало, жизнь не удалась!», у меня в голове опять этот Свет говорит: «ты же помнишь, для чего тебя оставили жить на Земле?!»

Рассказ третий (сорок шестой с начала серии)

Вадим, 30 лет

(Россия, г. Омск)

«Я употребляю наркотики уже около 13 лет. Сейчас нахожусь в ремиссии, верующий человек, служу Богу. Но около четырех месяцев назад со мною произошла такая история.

Я шел ночью по городу и подобрал пакет со спайсом (курительной смесью). Я взял оттуда очень малую дозу. Я его давно курил и много перепробовал. И курнул.

И я потерял сознание. Сейчас я больше хочу обратиться к тем людям, кто не верит в Бога. Я употребил этот наркотик и потерял сознание. Сначала я почувствовал «дурной кайф» (передозировку). Но потом мне стало немного легче, и я почувствовал, что умираю.

Знаете, я не зря сказал, что употребляю наркотики 13 лет. За эти годы у меня было много передозировок, много тяжелых случаев. Мне мама много раз вызывала «Скорую». И за эти годы я все-таки научился отличать передозировку, дурное сознание, галлюцинации, от того, что происходит в реальности.

Смерть – это очень тяжелое чувство. Я начал умирать и почувствовал, как смерть меня поглощает. С кончиков ног и поднимается все выше. Это неописуемое чувство, я не могу вам его описать, но поверьте мне: это очень страшное чувство. Я ничего сильнее в своей жизни не переживал.

Никакие ломки, ничто в жизни не сможет с этим сравниться. Никакая утрата близких или родственников. Мы думаем, что есть чувства и тяжелее, но тяжелее ничего нет.

Мои глаза были немного приоткрыты. Перед собой я видел троих людей. На тот момент я, может, и не мог сосчитать, сколько их, но я видел одного или двух человек. Я слышал, как мне кричат:

– Парень, ты что курнул? Ты чем там укололся?

А я не мог ничего выговорить, хотя находился еще в полном сознании. Дурман, как будто кто-то щелкнул пальцем, и он куда-то исчез. Это чувство смерти, оно немного сравнимо с онемением. Вот хоть я и так лежал, и не мог ни пальцем пошевелить, и ни вымолвить ничего, но мне хотелось заорать: «помогите! Помогите! Спасите!»

Но я не мог этого сделать. Я не мог этого сделать языком, да, но и не мог этого даже сделать, сказав про себя. Вот в жизни каждый может разговаривать внутри сам с собой. Но в тот момент я даже этого не мог сделать.

Но сознание того, что со мной происходит, было. И это страшное чувство. И вот эта волна поднималась по мне все выше и выше. Я понимал все, и я хотел рукой к кому-то дотянуться, но не мог, у меня не хватало сил.

Это очень страшное чувство, – какого-то ужаса, смешанного с отчаянием, безысходностью, безвыходностью. Это очень страшная смесь чувств.

И когда это дошло до моей головы, я увидел себя со стороны. Это все происходило возле подъезда. Я увидел себя со стороны, потому что стоял над собою. Я не помню своего тела, которое бы стояло, просто я видел. И видел под собой себя, лежащего.

И я понял, что это уже не предсмертное какое-то состояние мое, а я понял, что уже на 100 процентов мертв. Все, вот он я, лежу. А вот она, моя душа, стоит.

И сначала я не сильно испугался. Было такое чувство, просто интереса, что ли. Оглядываюсь, вижу мир, а я уже в каком-то другом состоянии. Но потом случилась так. Я как бы опять оказался в своем теле и лежал на боку. И тут стало происходить самое страшное.

Это была ночь. Мокрый асфальт подо мной. И этот асфальт вдруг стал становиться подо мной прозрачным. Это было что-то похожее на высохшую землю. Вот когда земля высыхает, на ней появляется потрескавшаяся корка. И посреди этой корки появился такой красно-раскаленный свет.

Жара я не чувствовал, но понял, куда я иду. Я понял, что подо мною открывается ад. Вы не представляете, какое я испытывал чувства страха. Я не знал, что делать.

Я лежал на боку, ноги были подогнуты. И я начал медленно-медленно погружаться туда. В этот момент я пережил очень страшные чувства. Все это происходило, по моим ощущениям, около минуты (когда я начал туда опускаться). И за эту минуту перед моими глазами пролетела вся жизнь (плачет).

Я понял, как вокруг все тленно, насколько все это незначительно относительно вечности, в которую ты идешь. Я не испытал никаких физических мук, не ощущал жара, но я подумал: «как я мог на такую ерунду променять свою жизнь?»

Знаете, сознание настолько работает в те минуты! Мне кажется, что когда человек еще жив, находится в теле, он не может так рассуждать о жизни. И в те минуты я так сожалел о том, что не отдал свою жизнь Богу, что не посвятил себя Ему, что жил такой жизнью – поганой.

После того, как примерно одна треть моего тела ушла под землю, внизу я увидел глубокий-глубокий обрыв. И стены в том обрыве были раскаленно-красного цвета. Жара я не чувствовал. Я почувствовал две вещи. Я услышал дикий гул криков тысяч или миллионов голосов. Все это сливалось в один звук.

Я не слышал там криков: «помогите!», не различал женских и мужских криков. Там стоял просто такой далекий-далекий гул, который так глубоко находится. И второе, что я почувствовал – это ужасный запах. Этот запах нельзя передать. Я не знаю, как его описать, но это… только одно слово подойдет: «смрад». И запах смерти, запах ужаса.

Я даже не могу слов подобрать, пока вы это не почувствуете… не дай Бог вам это почувствовать, даже на секунду.

Я пытался в это время кричать, я уже не хотел вернуться к жизни, я не хотел только попасть в ад. Я хотел зареветь, закричать Богу: Иисус, помоги! Но я этого не мог сделать. Мне как будто рот зашили, что ли.

Я все чувствовал, соображал. Я мог прекрасно видеть, у меня ничто перед глазами не расплывалось, но я ничего не мог выговорить. И в этот момент я даже про себя не мог помолиться Богу.