Сказы и сказки Уральского Белогорья

Вцепился змей зубами в континент, словно в добычу, и потянул на себя, но сдвинуть не может. Казалось, остров навеки прирос к северной шапке мира. Змей напрягся, словно натянутая струна, задрожал от неимоверного усилия, но земля оставалась неподвижной. Хвостом на юге он собрал все холмы в единую груду, превратив их в высоченные скалы, что пронзили небо и замерли в безмолвии. Из последних сил натужился Змей-Полоз и разорвал Гиперборею надвое. Одна половина континента осталась на месте, а вторая, за которую он ухватился зубами, сдвинулась с места, но не удержалась на плаву и пошла ко дну морскому, придавив собой голову змея. Застрял он под водой, не в силах освободиться, скованный холодом и тяжестью навалившегося континента. Хоть и был он царем всех змей, но материк оказался куда мощнее, не по зубам ему.

А тем временем из расщелины, разделившей надвое Гиперборею, из глубокого подземелья освободилась Снежная королева, которая была там заточена гиперборейцами. Годы неволи не коснулись её леденящей красоты: всё так же горда, стройна и ослепительно бела. Её тело, сотканное из морозной дымки, облегала шуба, мерцающая мириадами снежинок, а в глазах, холодных, как полярная ночь, сверкали звёзды, лишённые земного тепла и сострадания. Тысячелетняя война между её ледяным царством и Гипербореей завершилась поражением королевы и её заточением в вечную мерзлоту, в самое сердце континента. Теперь же, по воле случая, она вновь обрела свободу и принялась отвоёвывать утраченное, превращая всё вокруг в безжизненную ледяную пустыню. Покидая подземелье, Снежная королева прихватила с собой ещё одного ледяного пленника. Сквозь толщу льда проступали иссохшие черты древнего старца: «О, мой бывший женишок, – удивлённо воскликнула королева, – возьмите его с собой, но ни в коем случае не размораживайте». Слуги безмолвно исполнили её волю. И вскоре вторая половина Гипербореи оказалась погребена под километровой толщей льда, а Северный полюс на многие мили вокруг сковала вечная мерзлота, которой не суждено было растаять.

Снежная королева. ИИ Ruballe Kandinsky 3.1

Ледяная пучина поглотила Гиперборею, а великий Полоз замёрз на дне океана. Хоть и бурлил в его утробе мощный огонь, но океан – не лоханка, не согреешь, на то он и Ледовитый. Вскоре великий Полоз затих. Время превратило его тело в плодородную почву, скрыв под собой металлический скелет, ставший огромным месторождением руды. На останках его вырос лес, словно густые волосы на голове великана. Чешуя из драгоценных камней рассыпалась по окрестностям, осыпав землю бесчисленными богатствами, а чёрная кровь его превратилась в нефть, коей так богата Арктика. Так появились Уральские горы, протянувшиеся на тысячи вёрст от прикаспийских степей до ледяных морей, разделив великую равнину на Азию и Европу. На юге – вздыбленные змеиным хвостом скалы, на севере – ледяные пики, а посередине – высокие холмы, поросшие лесом, с каменными останцами на вершинах, где и раскинулось таинственное Белогорье.

Места те были глухие, дремучие, словно забытые богами и покинутые людьми. Редкий путник добирался сюда сквозь бескрайнюю тайгу да топкие болота, а кто и решался – бесследно исчезал в этой первобытной глуши. Но был народ, не только обосновавшийся здесь, но и создавший дивное Белогорье. Звался он – чудь. Предания гласят, что пришли они из затонувшей страны Гипербореи, когда та погрузилась в пучину вод. Маленькие ростом, всего с аршин, с крупной бородатой головой, увенчанной вечно взлохмаченной шевелюрой, заплетённой в косы на висках и затылке, отчего голова казалась ещё больше. Крепко сидела она на мускулистом теле, слегка приземистом, но широком в плечах, опирающемся на короткие, коренастые ноги. Настоящие гномы-карлики, словно сошедшие со страниц древних сказок.

Селились они на пологих склонах холмов, в подземных жилищах, вырытых умелыми руками и с искусно замаскированным входом, неотличимым от старого пня или замшелого валуна, прикрытого размашистыми кустами. Случайный путник вряд ли догадался бы об их существовании, а если бы и заметил тайный ход, то не смог бы его открыть, ибо дверь отворялась лишь на волшебное слово, ведомое только хозяевам. Другой выход из жилища гномов вёл в разветвлённую сеть общих туннелей, соединяющих все обители между собой. Чудь-народ был непревзойдённым мастером в этом подземном искусстве. Самый большой туннель тянулся с севера на юг, вдоль скелетного хребта, по окаменевшему пищеводу великого Змея-Полоза. По дну туннеля струилась чёрная, как нефть, река, по которой чудь приплыла из затонувшей Гипербореи. По ней же они переправляли свои товары в далёкие поселения, общаясь друг с другом.

Добывали гномы в своих пещерах драгоценные камни, минералы и металлы, которые перерабатывали в искусно выкованные инструменты в мастерских, расположенных в жерле дремлющего вулкана, где клокочущая магма давала необходимый жар. Изделия чудских мастеров были вечны – никогда не тупились и не ржавели, были остры и с лёгкостью рассекали дерево и камень. Так, в трудах и заботах жил чудской народ. Собирали в лесах ягоды, грибы, орехи и плоды, сушили и консервировали их на долгую зиму. Охотились на пушного зверя: соболей, белок, тетеревов и глухарей, и вылавливали рыбу в лесных озёрах и реках. Из местных злаков делали муку, из которой пекли душистый хлеб. Чудские металлурги выплавляли железо и ковали оружие и инструменты. Гномы-горняки рыли в недрах земли глубокие проходы и добывали руду, а рудознатцы, словно чуя землю, находили драгоценные камни. Умелые руки маленьких мастеров обрабатывали их и создавали дивные украшения. Жили чудские племена в мире и согласии, не зная вражды, а управляли ими мудрые вожди.

Вождь Аллуэ. ИИ Ruballe Kandinsky 3.1

Первым среди вождей был Аллуэ. С виду он мало чем отличался от сородичей, разве что бородой цвета лунного серебра да возрастом, отпечатавшимся в глубине морщин. В те времена гномы жили недолго, как люди – от силы пятьдесят-семьдесят лет. Аллуэ же, благодаря амулету бессмертия, покоившемуся на его груди, был обречён на гораздо большее. Амулет был выкован древними кузнецами в самом сердце вулкана Гипербореи из сплава, рождённого в недрах далёкой звезды. В центре его пылал кровавый рубин, пульсирующий огнём, очищающий кровь владельца и дарующий ему долгую жизнь. Смерть не властна над обладателем этого артефакта: раны затягивались сами собой, а пролитая кровь возвращалась, словно обращая время вспять. Амулет передавался от вождя к вождю, когда предыдущий решал покинуть суету мирскую и уйти в долину предков. Так что, по меркам гномов, Аллуэ не был стар – всего лишь триста лет. Поседел же он из-за случая, врезавшегося в память огненным клеймом.

В те стародавние времена из ледяной бездны космоса на Землю часто обрушивались гигантские глыбы. Одна из таких, пронзив космическое пространство, вонзилась в Луну, отколов от неё огромный кусок. Лунный осколок, сорвавшись с небес, устремился к Земле и взорвался над Гипербореей, осыпав её звёздным дождём. Небольшой обломок лунного камня, словно вестник рока, пробил крышу жилища, где спал Аллуэ, и разлетелся там в пыль и прах. Вождя спас амулет, но борода его навеки впитала лунную пыль. Сколько ни пытался Аллуэ отмыть её, всё было тщетно. С тех пор он ходил с серебряной бородой, а Луна в небе долго ещё висела ущербным полумесяцем, медленно восстанавливаясь, пока вновь не стала полным диском – вечным напоминанием о той трагедии, запечатлённой в памяти горного народа.

На следующий день гномы показали один из осколков лунного камня Белому Йёутсену, прославленному магу Гипербореи, чьё имя в переводе на наш язык означало «Белый Лебедь». Сколько лет он прожил на свете, никто не ведал. Высокий старик с длинными, ниспадающими по плечам серебристыми волосами, укрытыми широкополой шляпой цвета слоновой кости с заострённой тульей, и с такой же волнистой белоснежной бородой, он являл собой воплощение мудрости и силы. На нём был длинный, струящийся до самой земли плащ, сотканный, казалось, из лунного света, а в руке покоился витой посох из слоновой кости мамонта, увенчанный изящной фигуркой белого лебедя с распахнутыми крыльями. Великий чародей, постигший сокровенные тайны Гипербореи и мироздания, мог заглядывать в прошлое и будущее, исцелять недуги и, поговаривали, даже обращаться в зверей и птиц, хотя никто тому не был свидетелем.

Осмотрев кристалл, Йёутсен прикоснулся к нему двумя тонкими проводками. Лунный камень вспыхнул, озаряя всё вокруг мягким серебристым светом, и маг, исполненный восхищения, промолвил:

– Это кристалл лунного камня. Под воздействием электричества он источает лунный свет. Я научу ваших умельцев, как его использовать.

– Благодарю, мудрейший, – ответил Аллуэ. – Завтра же отправлю своих гномов собрать все осколки.

– Не медлите, вождь, грядут великие перемены, и эти кристаллы вам понадобятся. Вас ждёт долгий и тяжкий путь во тьме, – заключил Йёутсен. На следующий день гномы принесли магу все собранные лунные камни. Тот разрезал лимон пополам, воткнул в мякоть медный и цинковый стержни и, приложив к концам проводков кристалл, который тут же озарился лунным сиянием, объяснил:

– Заряда хватит надолго, пока лимон не высохнет. Чтобы замедлить этот процесс, покроем дольку пчелиным воском, – объяснял волшебник, погружая половинку лимона в расплавленный воск.

Маг Йёутсен – Белый Лебедь. ИИ Ruballe Kandinsky 3.1

– А когда лимон всё же высохнет? – переспросили гномы.

– Тогда замените его свежей долькой, и фонарик вновь засияет, – показал маг. Гномы радостно благодарили волшебника. Для них, проводящих большую часть жизни под землей, где вечно царит мрак, этот свет был бесценным даром.

Когда Гиперборея задрожала и начала погружаться в пучину Северного океана, вождь Аллуэ обратился за советом к Йёутсену. Белый старец, вглядываясь в зеркало судьбы, изрёк: «Спасение ваше – в пасти змея. Лишь пройдя сквозь неё и проплыв по реке, минуя воды океана, не замочившись в них, вы обретёте новую жизнь в Белогорье. Я буду ждать вас там», – загадочно предрёк чародей и удалился в свою башню, поднявшись на самый её верх. Гномы спустились в свои подземелья, завалили камнями вход, чтобы вода не просочилась. Когда всё вокруг стало рушиться, волшебник вышел на балкон своего жилища, обратился в белого лебедя и улетел на юг. Вдохновлённые предсказанием, гномы стали собираться в дорогу. Они соорудили из моржовых шкур лёгкие лодки, погрузили в них запасы пищи, инструменты и, конечно же, все лунные кристаллы, и двинулись по своим подземным проходам в сторону головы Змея-Полоза, неся на своих плечах всё необходимое снаряжение.

Добравшись, гномы принялись рыть новый туннель в направлении пасти великого змея, повинуясь совету мудрого старца. Снаружи же, словно крадущаяся тень, вода просачивалась в подземелье, грозя затопить его полностью. С каждой минутой её становилось всё больше и больше. Вчера она была гномам по колено, сегодня – уже по пояс. Отчаявшиеся путники вскочили в лодки, рассекая вёслами хмурую гладь. Передовой отряд горнопроходчиков, обливаясь потом, работал на пределе сил, но стихия не утихала. Вода затопила туннель уже больше чем наполовину. Сидя в утлых челнах, гномы головами задевали свод прохода, судорожно цепляясь за выступы, словно пытаясь удержать саму жизнь. Когда надежда угасла, и мрак отчаяния сгустился, в стене разверзся пролом, и яростный поток, словно разъярённый зверь, вышвырнул их в огромную пещеру.

Спасение ваше в пасти Змея. ИИ Ruballe Kandinsky 3.1

Свод пещеры, казалось, держался на четырёх чудовищных столбах, напоминающих змеиные клыки, навечно увязшие в каменной плоти. Гномы зажгли фонари, и дрожащий свет выхватил из тьмы жуткую картину: длинный, раздвоенный змеиный язык, окаменев, застыл посреди гигантской пасти, упираясь основанием в зияющую пропасть, словно вход в преисподнюю. Два ряда исполинских зубов, обрамляющих пещеру сверху и снизу, не оставляли сомнений в том, где они оказались – в чреве древнего чудовища. В воздухе висел затхлый запах вековой сырости и чего-то неуловимо мерзкого, животного. Капли воды срывались со свода, звонко разбиваясь о каменный пол, словно отсчитывая последние мгновения их существования. Гномы, ошеломлённые ужасом осознания, в какой ловушке оказались, молча переглядывались. Вождь Аллуэ, опираясь на свой топор, сделал шаг вперёд, и его голос, несмотря на дрожь, прозвучал твёрдо и уверенно: «Не время для отчаяния! Раз уж судьба забросила нас в чрево зверя, значит, такова воля судьбы. Будем искать выход, а не ждать смерти».

Вода стала заполнять пещеру, и гномам ничего не оставалось делать, как усесться в свои лодки и отдаться на волю случая. Когда вода подняла лодки до гортани, гномы, перескочив пороги, ринулись на своих маленьких судёнышках вниз. Вода, напирающая сзади, подхватила их и понесла лодки вниз по пищеводу змея с бешеной скоростью, виляя на поворотах. Гномы с визгом держались за борта своих лодок, чтобы не выпасть. Целую неделю путешественников кидало из стороны в сторону, пока вода, напирающая сзади, не выдавила их, как пробку, на другом берегу. Под тяжестью навалившегося материка змеиная пасть захлопнулась, прекратив подачу воды, и движение гномов замедлилось. Оказались они в большом пищеводе Змея-Полоза, который от времени закаменел, превратившись в огромный подземный туннель, где протекала чёрная, как нефть, река. Движение её было спокойным, и гномы продолжили своё путешествие, освещая путь в кромешной тьме своими фонариками.

Долго ли, коротко ли плыли переселенцы по подземному туннелю, никто сейчас уже не помнит, а тогда этот путь казался бесконечным. Запасы еды и пресной воды были на исходе. Гномы отчаялись от такого длинного перехода и пали духом, как вдруг один из гномов, самый юный малыш, стоявший на носу челна, вдруг закричал: «Там впереди свет! Кажется, там есть выход!». Весть о возможном спасении мгновенно воодушевила всех. Забыв об усталости и страхе, гномы ринулись вперёд, изо всех сил гребя вёслами, пока не увидели узкий проход, залитый слабым, но таким желанным светом.

Миновав кошмарное нутро чудовища, течение вынесло их в обширное, как сама ночь, болото, зловонное, словно исполинский змей изверг свою утробу, разлив её на многие мили вокруг. На десятки вёрст вокруг – лишь кочки да вязкая бездонная трясина. По краям этого мрачного зеркала, словно оправа, росла роща стройных белоствольных берёз. Они дерзко выделялись на фоне чёрного полотна болота, отражаясь в нём призрачными двойниками. Из болота брала начало лишь одна скромная речушка, петлявшая на восток среди лесистых холмов, неглубокая, но с водой такой густой тьмы, что дна не разглядеть. Быть может, поэтому гномы и прозвали её Чёрной. И хотя вода в реке уже не несла зловония, и в ней водилась рыба, её непроглядная чернота внушала путникам безотчётный страх. Гномы решили плыть дальше, в поисках более чистых вод, где можно было бы остановиться на привал и отдохнуть.

Вскоре, за очередным изгибом реки, их лодки вошли в другую, более стремительную реку, змеившуюся по лесистой долине меж высоких холмов. Гномы нарекли её Сы-сер, что означало: «Извилистая и быстрая, как змейка, река, текущая через лесную долину», или проще – «Лесная змейка». Русло реки было нешироким, но глубоким, с каменистым дном и значительным перепадом высот между верховьем и низовьем. Оттого течение на реке было быстрым, а вода – чистейшей, как слеза родника. Даже в зимние холода она не замерзала, лишь куталась в густой туман, прячась от чужих глаз и украшая кроны вековых деревьев, склонившихся над ней, серебристым инеем, создавая волшебный пейзаж. За этими вековыми деревьями, будто копья великанов, выстроились стройные ряды высоченных сосен, покрывая все окрестные холмы на сотни миль.

Спускаясь вниз по течению среди зелёных холмов и обогнув один из них, гномы увидели впереди высокую, лысую гору, возвышавшуюся над всеми остальными и выделявшуюся из лесного массива. Склоны горы с трёх сторон были покрыты невысокой зелёной травой. Лишь у самой вершины стояли несколько одиноких, вековых сосен с могучими, в три обхвата, стволами у основания. Их огромные раскидистые ветви тянулись во все стороны, отчего деревья казались ещё более внушительными. На самой вершине горы, словно зубы древнего чудовища, из земли торчали массивные обломки белого камня, возвышаясь над землёй метров на пять, удерживая на своих плечах двухметровую плиту, создавая таким образом природную нишу. Вождь Аллуэ в сопровождении верных сподвижников поднялся по склону горы к белой скале, и оттуда навстречу им появился Йёутсен. Серебряный плащ ниспадал с его плеч, а светлая шляпа отбрасывала мягкую тень на лицо:

– Приветствую вас, мои отважные путешественники! – прозвучал его слегка хрипловатый голос.

– Йёутсен! Как ты здесь оказался? – воскликнул поражённый Аллуэ, заключая мага в крепкие объятия. Гномы, остолбенев от такой неожиданной встречи, плотным кольцом обступили чародея.

– Неужели ты забыл, вождь, кем я являюсь и на что способен? – с улыбкой спросил Йёутсен.

– Как я могу забыть тебя, мудрейший и могущественнейший из магов? – ответил Аллуэ.

– Поднимемся выше, и я покажу тебе землю, в которую вы прибыли, – предложил волшебник, ступая по белым выступам скал. Когда друзья достигли двухметровой плиты, перед ними открылась картина, от которой захватывало дух. До самого горизонта простирались величественные холмы, густо поросшие лесом, изредка прочерченные извилистыми серебряными нитями рек. Далеко на горизонте, словно стражи, высились четыре снежные вершины, устремляясь в небеса и резко контрастируя с бескрайним зелёным морем лесов. Аллуэ замер, поражённый открывшимся великолепием.

Белогорье. ИИ Ruballe Kandinsky 3.1

– Так это и есть Белогорье, о котором ты говорил?

– Именно оно, великий вождь. Но тебе предстоит его создать, и я помогу тебе в этом. Места эти дикие и безлюдные, лишь лешие да кикиморы болотные здесь обитают. Видишь эти четыре горы? – спросил колдун, указывая рукой в направлении севера, юга, запада и востока. – Они расположены на границах Белогорья, а мы с тобой находимся в его сердце. Необходимо отправить туда первопроходцев, дабы они разведали эти вершины и заложили там первые поселения.

Друзья спустились к берегу, где гномы уже разбили лагерь, соорудив шалаши из веток вокруг пылающего костра. Солнце, словно огромный багряный блин, клонилось к горизонту. В котле над огнём варилась уха из свежепойманной рыбы, а рядом на ароматном дымке коптились аппетитные лещи. Рыбы в реке было немерено, и гномы, едва причалив, закинули сети, которые быстро наполнились крупной добычей. Насытившись дарами реки, маг и вождь уединились для беседы. Устроившись у древнего валуна, поросшего мхом, они начали разговор:

– Мудрейший маг, расскажи, чем закончилась история с Гипербореей? – спросил Аллуэ.

– Когда часть материка откололась и ушла под воду, на свободу вырвалась Снежная королева, заточённая в вечной мерзлоте. Мы заточили её туда в прошлый раз, когда одержали победу над вечным холодом. Теперь она захватила власть и заморозила вторую часть материка, и весь северный полюс скован льдом. Боюсь, она не остановится на этом и вновь обрушит свой холод на всё живое.

– И как этому помешать?

– Необходимо создать защитный купол над Белогорьем. Тогда она не сможет проникнуть сюда. Но для этого нужен особый кристалл. Надеюсь, вы его найдёте, а я изготовлю необходимое оборудование.

– А как его отыскать?

– Недалеко отсюда, на западе, за непроходимыми Чёрными болотами, где властвует болотная кикимора – бабка Синька, возвышается гора. В ней обитает Хозяйка Медной горы. Она укажет вам путь. Но прежде, вождь, необходимо обосноваться здесь, построить город у подножия этой горы.

– Сделаем, мудрейший маг. А сейчас пора отдохнуть после долгого путешествия, – зевнув, произнёс Аллуэ. Они спустились в лагерь и уснули под треск костра и шёпот ветра.

С первыми лучами солнца лагерь гномов пробудился, словно вулкан, готовый извергнуть энергию жизни. Охотники, ведомые азартом добычи, растворились в изумрудной чаще леса, дабы пополнить оскудевшие запасы провизии. Женщины и дети, словно пчёлы, разлетелись по окрестностям в поисках даров природы: сочных ягод, мясистых грибов, хрустящих орехов и спелых плодов, которыми щедро одаривали здешние леса. Тем временем остальные гномы, словно муравьи, облепили Лысую гору, изучая каждый её изгиб, размечая места для будущих жилищ. Упрямо вгрызаясь в скалистый грунт, они прокладывали себе путь вглубь горы. Работа кипела, не умолкая ни на миг, лишь ненадолго прерываясь на очередной обед.

Входы в свои будущие дома гномы искусно маскировали, проявляя чудеса изобретательности. Одни прятали проходы в скале за огромными валунами, легко отодвигающимися в сторону, другие находили убежище в стволах вековых деревьев, используя просторные дупла или пни. Группа гномов-горнопроходчиков, взобравшись на вершину Лысой горы, где покоились останки белого камня, поддерживающего плоскую глыбу, принялась бурить вглубь, прокладывая путь к созданию зала для механизмов, генерирующих защитный купол, и сети вспомогательных туннелей, соединяющих жилища изнутри, ведущих к сердцу горы.

Там, в недрах Лысой горы, на глубине более ста метров, гномы задумали сотворить величественный тронный зал. У подножия пещеры, словно страж, обвивался каменный Змей-Полоз, окаймляя зал по кругу. Он начинался у подножия трона из горного хрусталя, возвышавшегося слева, и возвращался головой к трону справа, образуя замкнутый круг – символ бесконечного цикла созидания и разрушения, правящего миром. На спине каменного змея покоились малахитовые колонны, поддерживающие купол из небесно-голубого лазурита, напоминающий живой небосвод. Желтовато-белые вкрапления и прожилки, рассыпавшиеся по поверхности камня, создавали причудливый узор звёздного неба, и казалось, будто сквозь прозрачный свод в пещеру заглядывает сама вечность. Кристаллы лунного камня, вмурованные в купол, излучали мягкий, призрачный свет, озаряя зал серебристым сиянием.

И вот настал тот долгожданный день, когда тронный зал был завершён. Гномы, одетые в лучшие наряды, собрались внутри, чтобы отпраздновать это знаменательное событие. Лунный свет, льющийся с купола, осветил их лица, наполнив их сердца радостью и благодарностью. Тронный зал стал не просто местом для правителей, а символом единства и величия народа.

На троне из горного хрусталя, словно изваянный из застывшего света, восседал сам вождь Аллуэ. Золотые доспехи, туго перетянутые кожаным поясом, искрились самоцветами, словно застывшие осколки радуги. Мощные наплечники, выкованные из металла богов, делали его фигуру ещё более внушительной, а на них покоилась большая гривастая голова с серебряной бородой, увенчанной золотой короной, ослепительно сияющей бриллиантами и алмазами. По правую руку от отца, как два стража, восседали его старшие сыновья. Первенец, Воргун, чьё имя звучало как «душа неподвижного камня», был воплощением мощи и незыблемости. Крепкий, словно скала, с мускулами, высеченными из гранита, он не знал усталости. Никто не мог одолеть его в праздничных поединках на руках, но самым удивительным был его дар – умение повелевать камнем, вселять в него жизнь, заставляя огромные глыбы парить в воздухе. Второго сына звали Кедрим, и имя его – «хранитель подземелий» – говорило само за себя. Как дикий волк, он чуял запах драгоценных камней, сокрытых в недрах земли, и с лёгкостью находил их. По левую руку от вождя расположились младшие сыновья. Болтор, «защитник горных врат», мог открыть проход в неприступной скале и захлопнуть его так, что никто не смог бы проникнуть внутрь. Младший, Элдрин, «хранитель кузницы древних залов», был самым молодым из братьев, но уже прославился как искусный мастер и кузнец. Он постиг тайны древних кузнецов Гипербореи, ковавших оружие для богов, и теперь владел их секретами в совершенстве.

Тронный зал Белогорья. ИИ Ruballe Kandinsky 3.1

За сыновьями, по кругу, располагались дружинники и старейшины рода, а дальше – все остальные. Столы ломились от яств, приготовленных женщинами гномов. Запечённые в чугунных горшках на углях перепёлки, которыми изобиловали местные леса, источали соблазнительный аромат. На огромных серебряных подносах красовались копчёные на вишнёвой стружке щуки, чьё нежное мясо дымилось, обволакивая всё вокруг приятным запахом. Каждый поднос приходилось нести четырём гномам. В глиняных мисках в кисло-сладком рассоле плавали грибочки, приправленные перцем и чесноком, выращенным заботливыми хозяйками на небольших лесных грядках. В больших кружках пенилось чёрное пиво, сваренное на хмеле, слегка пьянящее и будоражащее воображение. После пары таких кружек за столом дружно затягивали песни о героях и вождях, воспевая их подвиги в балладах: