Сказы и сказки Уральского Белогорья

Великий вождь наш Аллуэ,

Тот, что с молотом в руке,

Для Луны ладью собрал

И на небо приковал.

Вот с тех пор Луна в печали

Целый день, торча в причале,

Ночью, двигаясь по своду,

Млечный путь круша, как воду,

Освещает людям путь —

Ей всю ночь так не уснуть,

Зажигая за собой

Звёздочек волшебный рой.

После такого лирического вступления начинались состязания. Многим хотелось показать свою удаль и помериться силушкой на глазах у возлюбленных, чья красота будоражила молодую кровь. Участники выходили в центр зала под одобрительные возгласы толпы. Первыми соревновались мастера борьбы, кружась в парах, обхватив друг друга за пояса, пытаясь положить противника на лопатки. Здесь нужна была не только сила, но и умение, и ловкость. Бывало, и огромный боец проигрывал маленькому, но более проворному сопернику.

После борцов в состязание вступали метатели боевых топоров и ножей. У выхода из зала устанавливали деревянную мишень, и участники, выходя в центр круга, метали своё оружие, выбивая заветные очки. Победителем становился тот, кто набирал больше всего очков.

Кульминацией праздника становилась борьба на руках. В центр зала выносили небольшой, но крепкий дубовый стол. С двух сторон ставили мощные табуреты, на которые садились противники. Они сцеплялись руками, упираясь локтями в стол, и каждый пытался одолеть соперника, прижав его руку к столешнице. Проигравшего утешали большой ведёрной кружкой свежего пива, после которой подкашивались ноги, безобидно подшучивая над ним, а победителем восхищались.

Вождь Аллуэ не участвовал в этих состязаниях, но с удовольствием наблюдал за поединками, хваля победителей. Его сыновья тоже сидели рядом в качестве наблюдателей, хотя по блеску в их глазах было видно, что и им не терпится поучаствовать в схватках, но этикет не позволял им этого сделать. Как-то раз, когда был объявлен очередной победитель, тот, возомнив о себе, в пылу страсти и восторга бросил в сторону молодых вождей:

– А вам слабо со мной потягаться?

Воцарилась гробовая тишина. Слышно стало, как под потолком назойливо жужжит муха, случайно залетевшая на пир. Воргун, казалось, ждал этого момента. Слегка усмехнувшись, он ответил:

– Ну что, назойливая муха, сама напросилась? – непонятно к кому обращаясь, произнёс Воргун и вышел на середину круга, сел на табурет, упёршись ногами в пол. Облокотил правую руку, упираясь локтем в столешницу. Противники сцепились мёртвой хваткой, и битва началась. Новоиспечённый герой, уверенный в своей непобедимости, резко надавил на руку Воргуна, пытаясь прижать её к столу, но рука не сдвинулась с места. Стоит как вкопанная, не шелохнётся, а на лице Воргуна – лишь лёгкая ухмылка. Герой напрягся до предела, сжал челюсти и давит. Капли пота от напряжения выступили на лбу, а Воргуну всё нипочём. Сидит, улыбается, словно играя с противником. Немного подождав, наслаждаясь потугами силача, Воргун надавил на его руку и опрокинул её, прижав к столу. Зал взорвался от радости и восторга: