Планета Коктебель

Мадера с девяти утра?

Осень в Крыму – золотое время! Мамочки с детьми уже отъехали домой, воздух перестал звенеть от зноя, а море, кажется, стало еще теплее, чем было летом. Я это поняла уже после первого приезда в Коктебель в сентябре. Правда, поняла это не только я. Осенью в Коктебеле аншлаг: все улицы, набережные и пляжи наводняет разношерстная и весьма колоритная публика. Кого тут только нет! Хиппи и рокеры, панки и байкеры, веселые туристы в дредах, пахнущие сладковатым дымом, а еще какие-то уставшие бородатые курортники в лохмотьях, что отдыхают здесь, похоже, с весны. Но совсем не из-за них нам не удалось поселиться в приличном отеле без предварительного бронирования. Оказывается, в сентябре тут проходит целых два международных джазовых фестиваля, и варяжские гости, приехавшие спеть нам свои арии, заняли все теплые места.

Объехав два раза вокруг центра поселка, мы с большим трудом нашли номер в каком-то бывшем советском санатории. Номер был двухкомнатным, с древним ремонтом, но зато с видом на море. Территория нашего комплекса строго охранялась, а главное – там был бассейн! Хотя воспользоваться им нам так и не пришлось. Какой там бассейн, когда в тридцати метрах от ворот нашего пансионата располагался фирменный магазин «Коктебель»! Не мне вам рассказывать, что может продаваться в фирменном магазине под названием «Коктебель», если уже на въезде в поселок высится огромных размеров арка, сообщающая о том, что вы прибыли в «Страну Коньяков». Небольшой фирменный магазин легко затмил для нас не только бассейн, но и бескрайнее море, огромное небо и оба джазовых фестиваля вместе взятых! Вы будете смеяться, но в нескольких метрах за магазином «Коктебель» располагался другой, не менее фирменный магазин, стилизованный под винную бочку. В народе он так и назывался – «бочка» и торговал навынос и в разлив винами «Солнечной долины». Под чутким руководством Рудольфа, большого знатока и любителя вин, дегустация нами всего этого ассортимента проходила непрерывно с утра и до ночи.

Просыпаюсь я рано, и отдых не является исключением. В семь утра выйдя за территорию пансионата, очутилась на набережной. Утро, море, солнце – красота! И главное, дети остались дома. Захотелось чаю, а в номере, как назло, чайника не оказалось. Не беда! Кто сказал, что в Крыму никудышный сервис? Уже через минуту я сидела на лавке под ларьком с оптимистичной вывеской: «Чай, кофе – круглосуточно» и из пластикового стаканчика пила чай. Правда, люблю пить из фарфоровой чашечки… и все равно – красота!

Но никакая красота не может длиться вечно. В половине девятого с северо-запада, со стороны деревни Чмаровки нашей базы, появился муж и заявил:

– Девочки, идем на катере к Золотым воротам!

К тому времени Инночка уже присоединилась ко мне, и мы дуэтом принялись скулить:

– Только приехали, расположились и на тебе – морская экскурсия с самого утра!

– На дневные экскурсии уже билетов нет. Сами видите: народу как в мавзолее. Поэтому отходим сейчас, на сборы семь минут! – скомандовал Рудольф и скрылся в неизвестном направлении.

В девять часов к причалу подошел небольшой современный катер. По существующей в Крыму традиции на катер было продано ровно вдвое больше билетов, чем он мог вместить. Правда, это нисколько не омрачило приподнятого настроения экскурсантов. Постепенно все разместились, хотя и с трудом. Отчалив, катер стал заметно крениться на бок, причем на тот, где сидела я. Взглянув вперед, я увидела две спины огромного размера, и обе сидели на моем борту! Я тут же подняла панику (а женщины умеют делать это профессионально), чтобы рассредоточить широкие спины по катеру более равномерно. Счастье, что они меня послушали, иначе продолжали бы экскурсию вплавь!

И тут случился маленький сюрприз. Откуда ни возьмись в руках нашего мужа (так мы его с Инкой в шутку называли) появилась пластиковая бутыль с вином. Мадера! Вот в каком направлении скрылся Рудольф перед нашей экскурсией. После он регулярно посещал это «направление», принося с собой все новые и новые бутылки. Мы, разумеется, были не против мадеры в девять утра, а остальные пассажиры лишь завистливо глотали слюнки. Круиз переставал быть томным… Плененные мадерой, мы и не заметили, как очутились у Золотых ворот, и капитан скомандовал:

– Внимание! Всем приготовиться! Будем проходить сквозь Ворота.

По существующему поверью, если проплывая под Воротами, бросить монетку о камни и загадать желание, то оно непременно сбудется. Основную массу экскурсантов на нашем катере составляли женщины, причем, самые разные: от молоденьких и стройных девушек до необъятного размера теток, только вчера приехавших, но уже успевших сгореть. «И что странно, – подумала я, – женщины разные, а желание у всех одно!» Я сосредоточилась и удачно бросила монетку, успев при этом загадать свое желание. И пусть оно будет похожим на желания других дамочек, но оно – только мое! «Оно» тоже успело отбросаться и что-то там себе загадать. Интересно, чего этим мужикам не хватает? Наверно, правду говорят, что всем им надо только одного!

Выруливаем из Ворот, берем курс на Коктебель, и вдруг одна из пассажирок, перекрикивая шум волн и рев мотора, командует:

– Разворачиваемся! Я монету бросила, а желание загадать не успела!

«И что ж там за многоэтажное желание такое у этой, судя по голосу, базарной разносчицы чая, кофе, капучино?» – подумала я, а вслух сказала, что у меня монетки уже закончились. Остальные пассажиры меня тоже поддержали. И тут тетка открывает кошелек и всем раздает по монете. Делать нечего, пошли на второй круг. «Давай по новой, Миша, всё хуйня!» – резонно заключил бы Гепа.

В поселок вернулись без происшествий, слегка захмелевшие, но веселые и счастливые. Да, забыла сказать, на следующий год туристов сквозь Золотые ворота уже не возили, запретили почему-то. Может, денег мало бросали?

Солнце, море и вино!

Крым – это солнце, море и… вино! Никакого пива, тем более водки – только вино! В Коктебеле можно еще допустить коньяк, но мы же девочки, а девочкам пристало пить вино. Да и не будешь же пить коньяк с утра до вечера. А вино – будешь! Из всех вин в Коктебеле больше всего нам приглянулась мадера. Сухие вина были слишком кислыми и недостаточно крепкими, портвейны – излишне сладкими, а коньяк убивал сразу и наповал, конечно, если его употреблять в лошадиных дозах. И только мадера, умеренно сладкая и достаточно крепкая, пилась легко и беспрерывно.

Вернувшись с морской прогулки, решили узнать, как там идет подготовка к фестивалю Jazz Koktebel. Прихватили с собой очередную баклажку мадеры и двинулись к холму Юнге, за которым была выстроена главная сцена фестиваля. Перед сценой на пляже пили, курили и загорали, казалось, все фрики Коктебеля вперемешку. Среди них выделялись нудисты, без стеснения вывалившие свои причиндалы на всеобщее обозрение. Остальной, не менее живописный народ при виде нудистов слегка терялся – так надо снимать трусы или не надо? – и чаще всего склонялся к компромиссному варианту, расставаясь только с верхней частью купального костюма. Мы с Инкой, девочки взрослые и благовоспитанные, решили, что трусов снимать не будем. Впрочем, и лифчиков тоже. Еще и Рудольфу запретили нудить, хоть он не очень-то и рвался.

На сцене по очереди настраивались группы, которым предстояло выступать сегодня вечером. Ставили звук режиссеры, разминали пальцы музыканты, разогревали голосовые связки певцы песен ртом. Дневной саундчек, пожалуй, единственная возможность разглядеть любимых исполнителей вблизи. Вечером во время концерта, как мы вскоре сами убедились, сделать это практически невозможно.

До вечера было еще далеко, а дно бутылки с мадерой приближалось неотвратимо. Когда оно приблизилось совсем, Рудольф опять таинственно исчез. Причем, в этот раз без денег, телефона и в одних семейных трусах, шелковых и ярких. Назад вернулся через час измученный, но довольный и с бутылкой вина в руках. Для нас так и осталось загадкой, где он ее взял? Может, заработал?

Позагорали и накупались вдоволь, послушали музыку, осушили очередную баклажку мадеры и с чувством выполненного долга отправились на базу. Наш мальчик от переизбытка свежего воздуха и ярких впечатлений, а может, просто перебрав вина, слегка устал и завалился в номере поспать. А мы с Иннуськой освежились в душе и решили прогуляться по набережной. Дамочки мы вполне самостоятельные, гулять можем и без присмотра. Не сидеть же в номере, когда вокруг такая красота!

На набережной жизнь била ключом. Туда-сюда сновали люди, со всех сторон звучала музыка, народ веселился, танцевал и пел. Туристы в дредах забивали трубку мира, уличная торговля шла полным ходом, татары готовили плов и жарили шашлык. Вокруг все пахло и цвело. Иногда, правда, пахло не совсем хорошо, если рядом оказывался спящий под кустом абориген. Ему давно наскучил весь этот джаз, он ничем не интересовался, никуда не ходил, а если и ходил, то только под себя.

Но не запахи и звуки привлекли наше с Инной внимание. Как зачарованные мы уставились на уличный тату-салон. Оказывается, в глубине души мы всегда мечтали украсить свое тело татуировками, но как-то руки всё не доходили. А тут, то ли музыка навеяла, то ли мадера расширила границы сознания, но мы поняли, что без этого нам теперь не жить! Тату решили делать хной, а то не жить нам и на самом деле, когда об этом узнают наши мужчины. Долго выбирали рисунок, долго собирались с мыслями и в результате решились на скромные татушки на крестце (кто не в курсе – это чуть выше попы). И вот на виду у всего честного народа – хиппи и панков, мальчиков с дредами, дядьки под кустиком и даже татар – мы смело спустили трусы до колена, бесстыдно нагнулись и… Что, правда, поверили? Шучу! Все было вполне целомудренно: трусики опустили в рамках приличия, держась за ограду, развернулись попами к набережной, и волшебная сила искусства мягко коснулась наших тел.

Стою я такая красивая, к лесу передом, к прохожим задом, и вдруг раздается телефонный звонок. Думаю, очнувшийся муж решил сообщить мне, как сильно за мной скучает. Но нет. Вместо того чтобы обрадоваться находке – боже, любимая, какое счастье, что ты нашлась! – он разразился таким отборным матом, что чуть не разорвало трубку. Я тут же отдернула ее от уха, невольно сделав наш милый семейный диалог достоянием широкой публики. Исповедующая мир и любовь публика, похоже, не вполне была готова к таким диким страстям: у хиппи лопнула струна, хозяин дредов поперхнулся дымом, а дядька, спавший под кустом, от неожиданности пукнул.

Ах, этот вечер…

Солнце медленно скатилось за горизонт, воздух посвежел и, кажется, расслабился после дневной жары. Легкий морской бриз принес с собой вечернюю прохладу. Коктебель постепенно погружался в сумерки.

Броуновское движение людей на набережной к вечеру только усилилось. И если одна половина двигалась в направлении фестивальной сцены, где вскоре должен был начаться концерт, то куда направлялась другая? Правда, через несколько минут я и сама стала частью этой другой половины. Так некстати прорезавшийся в трубке муж, придя в себя, решил нас вечером выгулять в боулинг. А находился он в противоположном от сцены конце набережной в отеле «Галеон».

Боулинг – это моя страсть! Первый раз я попала в боулинг на свой день рождения и влюбилась! Это, пожалуй, единственный вид спорта, который мне нравится и которым можно заниматься подшофе. Придя в клуб, я с удивлением отметила, что всё здесь мне знакомо: и обувь, и дорожки, и даже шары – любимого цвета и как раз под мои пальцы.

Игра, что называется, шла. Не то что шла – летела! Я выбивала один страйк за другим, не чуя под собой дорожки. За три страйка подряд мне и Инночке торжественно вручили билеты в дельфинарий, но игра на этом не закончилась. Воодушевленная успехом и разогретая вином, которое мы по инерции продолжали пить и в боулинге, я поднимаю шар, беру разгон и… заступаю за линию, попадая ногой на дорожку, смазанную маслом. Поскользнувшись, теряю равновесие, какое-то время продолжаю лететь вслед за шаром, а затем как подстреленная птица падаю и бьюсь о барьер между дорожками. Треск стоял такой, что казалось, будто Титаник еще раз налетел на айсберг. На бис. Хотя, возможно, что трещало только в моей голове, которой я врезалась в дорожку.

Лежу, скучаю… думаю, будут меня поднимать, или и так сойдет? Рудольф и Инка в три погибели согнулись и смеются. Нет, просто ржут! А муж еще и мечется, не зная, то ли бежать ко мне, то ли к фотоаппарату, чтоб снять весь этот ужас. В итоге встала и ушла, обиделась потому что.

Вышла на набережную и тут же наткнулась на компанию прилично одетых мужчин, что для Коктебеля уже редкость. Уловив мое легкое дыхание с букетом винного амбре, мужчины укоризненно покачали головами: «О-о-о, девушка!». Нет, чтобы сделать даме комплимент, так стали воротить носы!

На комплимент я все-таки нарвалась, но чуть позже, когда ко мне сзади пристроилась компания молодых ребят. Оценив мою фигуру и раскованность движений, стали заигрывать:

– Девушка, давайте знакомиться! Девушка, а может, сфотографируемся?

Но как только они поравнялись со мной и заглянули в лицо со следами недавней встречи с дорожкой, восторг их резко поубавился.

– Не девушка…– только и смогли выдавить из себя перед тем, как растворились в темноте.

И вот я – пьяная, ударенная головой и, как оказалось, «не девушка» – пытаюсь добраться домой и вдруг вспоминаю, что не ела уже тысячу лет! На счастье, есть еще место в этом мире, где мне будут рады всегда – любимая столовка «Ложка», что находилась рядом с нашей базой и работала с утра до поздней ночи. Дойдя до «Ложки», заказала сразу всё: и супчик, и второе, и компот! Отлучилась ненадолго за салатом, а когда вернулась, обнаружила за столом мужа, нагло жрущего мой суп! Жрущего и приговаривающего, что ничего лучше в жизни он не ел. Это было уже выше моих сил!

Тем вечером я все-таки попала домой, но заснуть не смогла. Чтоб как-то побороть бессонницу, вышла на французский балкончик покурить. Боже, какое глубокое небо! Чистое, по-осеннему прозрачное, с миллионом звезд. Время от времени одна из них срывалась и падала в море. «Можно загадывать желание», – подумала я, вспомнив утренний визит к Золотым воротам. Но с загадыванием как-то не клеилось. Голова гудела, мысли путались между собой, и я никак не могла решить, чего же все-таки желаю. Где-то совсем рядом шумел прибой, но совсем не он исполнял главную партию в ночной коктебельской сюите: за холмом на краю поселка киловаттами звука насиловал тишину джаз-фестиваль, с набережной ему вторили уличные кафе и дискотеки – музыка в Коктебеле не смолкала до самого утра.

Сигарета давно погасла, а сон все не шел. Болело ухо и весь ушибленный в боулинге правый бок. Ухо тоже правое. Потом вскочил синяк, и кто-то даже спрашивал: «Вас что, муж бьет?». Уж лучше б бил… Девочки! Если хотите иметь с утра до вечера свежее дыхание и не иметь на свою попу приключений – пейте на полведра меньше!

Культпоход

Каждый год с приходом тепла Коктебель становился настоящей Меккой для людей творчества. Своего пика концентрация богемы в поселке достигала в сентябре, когда один за другим здесь проходили два музыкальных фестиваля. В отличие от свободных художников, переселявшихся в Коктебель на несколько недель, а то и месяцев, я такой возможности не имел – приезжал дней на пять и посещал лишь один из фестивалей. Камерный Live in Blue Bay почти всегда оставался для меня за кадром – предпочтение я отдавал более масштабному фестивалю Jazz Koktebel.

Основанный в 2003 году Jazz Koktebel рос как на дрожжах, превратившись со временем в грандиозную тусовку, где кроме джаза были представлены и другие направления современного искусства. Причем, джаза становилось все меньше, а направлений всё больше. Более полусотни групп и исполнителей из двух десятков стран выступали на трех коктебельских сценах под открытым небом (а зрители за это время поглощали около двухсот тысяч литров спиртного, по моим подсчетам). На Волошинской сцене звучал в основном камерный джаз, на Открытой сцене выступали молодые музыканты, а на главной – Nu Jazz Stage – давали концерты звезды мирового масштаба: Red Snapper, Parov Stelar, Карл Фриерсон, Горан Брегович, Нино Катамадзе, Борис Гребенщиков, Ляпис Трубецкой, Олег Скрипка и многие другие.

Выступления артистов на главной сцене начинались в семь вечера и заканчивались далеко за полночь. Но жизнь на этом не прекращалась: после концерта проходила дискотека, гремевшая до самого утра. А утром новая смена диджеев объявляла всем подъем, начиная разогревать аппаратуру перед дневным саундчеком. Через пару часов после него начинался очередной вечерний концерт.

И как вписаться в этот плотный график нам – утомленным солнцем, морем и вином туристам? От заката до рассвета отплясывать на пляже? Или сутки напролет внимать волшебным звукам музыки, усевшись в позу лотоса на песке? Девочки и так недолюбливали весь этот джаз, предпочитая ему кафе и боулинг с бильярдом. А тут еще не сядешь, не поешь и, главное, не выпьешь! На фестивале почему-то вино не наливали, вместо кресел был песок, а из удобств имелись только биотуалеты… ну или море – для любителей сливания в природу слияния с природой.

Учитывая эти реальные трудности и нереальные запросы моих дам, я решил ограничиться всего одним культпоходом на вечерний концерт. Выбрал подходящий день, когда помимо джаза и прочего авангарда можно будет послушать и милое фрик-кабаре «Серебряная свадьба». С ним мы познакомились еще в Харькове, где были очарованы яркой и немного ироничной манерой исполнения, похожей на французский уличный шансон. Выступление белорусских артистов произвело на нас тогда сильное впечатление: эмоциональная игра музыкантов и проникновенное пение Беньки запомнились надолго.

И вот на исходе очередного изнурительного курортного дня мы выдвинулись в направлении главной сцены. Первый участник концерта уже вовсю услаждал звуками джаза окрестности Коктебеля, а мы еще шли по набережной. Приблизившись к сцене, увидели огромную толпу у входа на пляж, превращенный в зрительный зал под открытым небом. Чтобы узнать, в чем дело, мне пришлось буквально продираться к палатке организаторов. Оказалось, что все билеты проданы, а дополнительные печатают и скоро подвезут. Просто за деньги не пускали: у них там электронное сканирование, учет и контроль.

Выступление «Серебряной свадьбы» неотвратимо приближалось, и возмущенная толпа напирала всё сильнее. Соседи по толпе, парни с Западной Украины, очень удивились, услышав, что мы идем на какую-то «свадьбу».

– А вы куда идете? – спросил ребят.

– На АукцЫон! – ответили в один голос.

«Кто на свадьбу, кто на аукцион», – подумал я, а вслух сказал, что и на него тоже. Хотя в то время об АукцЫоне я имел довольно туманное представление. «Дорога», еще пара песен – вот, пожалуй, и всё, что я слышал. Первая волна советского рока – Макаревич, Гребенщиков, Майк Науменко и даже Юрий Морозов – мне была знакома хорошо, но дальше: ДДТ, Наутилус и Чай-Ф, может, Чиж и, наверное, всё. АукцЫон прошел как-то мимо меня.

Когда подвезли билеты, то первые вручили мне, как самому возмущенному и «подорванному на мине» (по выражению Леси). С трудом протиснулись за ограждение и стали искать место, где можно пристроиться, чтоб нас не затоптали, и чтоб хоть что-то разглядеть. Стараясь подобраться ближе к сцене, окруженной плотным кольцом фанатов, оказались где-то сбоку у металлической ограды. Заглянув за угол, можно было увидеть Беньку, певшую у края сцены, а вот ее музыкантов, игравших в глубине, не было видно совсем. Зато слышно было ну очень хорошо! Причем, не только нам – хорошо было слышно во всем поселке и окрестностях. Находясь рядом с колонками, мы буквально переваривали звук своими внутренностями.

Какой-то сердобольный турист, проходя мимо Инночки и Леси, сидевших под забором, пожертвовал им свой каремат, хотя проблему это не решило. По лицам девочек я понял, что выступление «Серебряной свадьбы» будет первым и последним для них на этом фестивале. Ну не рождены мои красавицы для жизни вне цивилизации: им бы смотреть концерт из ложи, а не ютиться у забора. Поэтому, когда девочки после концерта засобирались домой, останавливать их не стал.

А «Серебряная свадьба» тем вечером не по-детски завела зал своим искрометным шоу. Кудесники из Беларуси зарядили положительной энергией каждого зрителя!

Зимы не будет

Следом в тот вечер выступал АукцЫон. Я много чего видел на своем веку, но давно не испытывал такого культурного шока. Это как прочитать после тонн беллетристики роман Достоевского и осознать, что теперь ты на это подсел и слезешь нескоро. Но сейчас надо немного отдохнуть, чтоб не случился передоз. А потом опять – снова и снова. В результате я прослушал десятки альбомов Лёни Фёдорова с АукцЫоном и другими музыкантами, а некоторые из них по многу раз. И потом лишь однажды попал на концерт в Харькове, посвященный 30-летию группы. Ничего лучше я не слышал! Прости, БГ, Земфира и Шевчук, но это другая музыка. Музыка вообще бывает очень разной. Разной до такой степени, что иногда даже сложно определить ее жанр. Арт-рок, джаз-рок, альтернативный, экспериментальный и еще бог знает какие «роки» приписывает АукцЫону музыкальная пресса. Мне кажется, сам Фёдоров не сможет точно назвать жанр, в котором играет его группа, да это и ни к чему. Когда работаешь не на публику или прессу, а для души, то все условности отходят на второй план, освобождая место творчеству.

После первых аккордов, разнесшихся над Коктебелем, мне показалось, что не только сцены – побережья будет мало, чтоб уместить весь тот заряд энергии, что бьется в этих людях. Девять музыкантов разрывали публику своей игрой, доводили до экстаза мощным драйвом, а зал в ответ их заряжал своей неистовой отдачей. Нет, это был совсем не школьный ансамбль под названием «Молодость»: одна только медная группа АукцЫона состояла из трех-четырех человек, впрочем, как и ритм-секция. А еще Олег Гаркуша – фронтмен, поэт и штатный клоун, Владимир Волков – виртуоз-контрабасист и, конечно же, Лёня Фёдоров – автор всей музыки, певец и гитарист, бессменный лидер группы, ее душа.

После я не раз задавался вопросом: как у Лёни получаются такие цельные и искренние песни, при том, что он не пишет стихов вообще? Вся его музыка положена на чужие тексты – профессиональных и не очень поэтов. Потом увидел документальные кадры разговора Фёдорова с Дмитрием Озерским и понял: Лёня частенько сочиняет музыку не на готовый текст, а просто так, по случаю прихода к нему музы. А дальше ждет «прихода» уже Дмитрий – штатный поэт и клавишник группы. Что-то подобное я наблюдал и у БГ: «Ко мне приходит мотив, я отбираю слова». Гребенщиков, правда, с обеими музами управлялся сам.

Тем временем на сцене безраздельно властвовал АукцЫон. Короткие студийные композиции, благодаря фантастическим аранжировкам, звучали на концерте бесконечно, распускаясь как чудесный музыкальный цветок и позволяя раскрыться всем граням таланта исполнителей. Концертные аранжировки АукцЫона мне напомнили цеппелиновский «Кашмир» своим мощным напором и нагнетанием эмоционального напряжения, постоянно повторяющимися аккордами, доводящими слушателей до исступления. (Что-то подобное есть и в «Болеро» Равеля, если этот пример вам ближе.) А из всех студийных записей наиболее сильной энергетикой, на мой взгляд, обладает «Лиловый день» из одноименного альбома Лёни Фёдорова. Ну и, конечно же, знаменитый «Самолет», сумасшедший драйв которого и сегодня будоражит сознание, хотя с момента выхода песни прошло более четверти века.

А зрители всё глубже погружались в нирвану: кто-то раньше, кто-то позже, а кто-то пребывал в ней постоянно – Коктебель, однако! – концерт лишь усилил его погружение. Один из таких «погруженных» в порыве яростной любви к АукцЫону перелез через металлические ограждения, взобрался на двухметровую сцену и бросился к Олегу Гаркуше с поцелуями. Уже через несколько секунд его настигла карма в виде крепкого охранника в камуфляже, скрутившего и сбросившего вниз со сцены любвеобильного фаната. Там, внизу, охранник, видимо, слишком настойчиво объяснял бедолаге, где можно заниматься любовью, а где не стоит, так что даже Гаркуша, комментируя происходящее со сцены, принялся взывать к милосердию: «Ну не надо! Ну, может, не ногами? Ну хоть не по голове: мы все-таки люди!».

Инцидент был исчерпан, и концерт продолжился, но любовь зрителей к АукцЫону оказалась поистине неисчерпаемой. Через некоторое время уже другой фанат, которого накрыло музыкой сверх меры, залез на сцену, бросившись к Гаркуше. Дальше все происходило в точности, как в первый раз.

Пытаясь анализировать творчество Леонида Фёдорова, я подумал, что всю глубину его авангардизма можно осознать лишь на концерте, войдя в транс прослушав, к примеру, шикарную двенадцатиминутную композицию «Бобэоби» на стихи не менее авангардного поэта начала ХХ века Велимира Хлебникова: