На сломе эпохи (2018 – 2020 годы)

В период перманентного сомнения

2017 год ушел в историю и теперь нужно думать о том, что готовит нам 2018-й. А ждет нас немало интересного. Предприниматели будут примерять на себе новый Налоговый кодекс, который, по оценке правительства, прописан в интересах малого и среднего бизнеса. Женщинам, дожившим до 58 лет, с выходом на пенсию придется подождать еще полгода. А у состоявшихся пенсионеров радость – с 1 июля при начислении пенсии им наконец-то начнут в полной мере учитывать трудовой стаж. И при этом граждан объединяет общая тревога: не погрузится ли экономика Казахстана еще глубже в пучину кризиса, не обесценится ли в очередной раз отечественный тенге?

У подъема нет устойчивости

Хотя оснований для тревожных ожиданий вроде нет. По официальным данным, после почти нулевого экономического роста в предыдущие годы за 11 месяцев 2017 года зафиксировано увеличение объемов промышленного производства на 7,3%, сельского хозяйства – на 2,3%, торговли – на 2,8%, транспорта – на 4,8%. По ВВП пока опубликованы только предварительные данные 9 месяцев, но и они показывают рост 4,3%.

Все хорошо, если бы не одно но. Среднедушевые ежемесячные номинальные денежные доходы населения, по официальной оценке, в 2017 году оказались ниже, чем в IV квартале 2016-го. Причем если сравнить октябрь 2016 года с аналогичным месяцем 2017-го, то в структуре источников дохода спад произошел у людей наемной и самостоятельной занятости. Эти виды источников дают около 80% доходов. А цены в это время неумолимо росли. Индекс потребительских цен за 11 месяцев 2017 года относительно того же периода 2016-го составил 107,5%. То есть возникла парадоксальная ситуация: экономический подъем есть, а динамика доходов обратная.

Экономист Айдархан Кусаинов попытался объяснить этот феномен. В качестве одного из факторов роста экономики Казахстана в 2017 году он назвал удорожание нефти на мировом рынке, а также увеличение объема ее добычи на 10%. К этому еще нужно добавить и возросший экспорт газа и металлических руд. В обрабатывающей промышленности, по оценке Кусаинова, драйвером стала металлургическая отрасль, которая потянула за собой увеличение производства электроэнергии. На основании этого он в публикации на сайте informburo.kz делает вывод:

1. Больше половины экономического роста дают отрасли, в которых работает менее 4% занятого населения, при этом зарплата и занятость в них не сильно зависят от производственных показателей, а сами предприятия точечно локализованы на западе и севере страны.

2. Рост физических объемов в остальных отраслях во многом связан с перестроением потребления в сторону более дешевых товаров. Это снижает реальную прибыльность бизнеса и, соответственно, реальную заработную плату и доходы населения

А еще, на взгляд экономиста, падение уровня жизни населения сдерживали потребительские кредиты, выдача которых с III квартала 2017 года значительно возросла.

Все эти факторы плюс оживление, вызванное проведением международной выставки ЕХРО – 2017, являются уникальным сочетанием, которое и привело к парадоксальному явлению.

– С одной стороны, показатели экономического роста вроде бы лучшие за последние три года, растут практически все отрасли (горнодобывающая, обрабатывающая), растет производство электроэнергии, строительство, транспорт, инфляция находится в заданном коридоре, – отмечает экономист Кусаинов. – Однако этот рост не отражается на росте заработных плат, производительной занятости и доходов населения, которые в реальном выражении устойчиво падают.

Напрашивается вывод: у теперешнего оживления экономики Казахстана нет устойчивых факторов. В таком случае прогноз правительства о том, что рост ВВП Казахстана в 2018 году составит 3,1%, реалистичным можно назвать с большой натяжкой. Хотя некоторые авторитетные международные финансовые институты в своих прогнозах по Казахстану называют цифры, близкие к 3%. Свои оценки они обосновывают в основном ссылкой на заметную активность казахстанского правительства по развитию обрабатывающей промышленности и «успешность рыночных реформ». Правда, не забывая деликатно оговаривать одно из необходимых условий – отсутствие ценовых провалов на глобальных нефтяных рынках.

С этой стороны оснований для тревог в 2018 году вроде бы нет. Во всяком случае, большинство казахстанских экспертов считает, что в течение года устойчивость будет поддерживаться нефтяным соглашением картеля ОПЕК+. Хотя никто при этом не гарантирует, что свою долю в поднятии «смуты» могут внести США или другие игроки, ищущие на этом рынке свою выгоду. Но в любом случае такого рода внешние факторы для влияния на подъем экономики Казахстана нельзя отнести к категории устойчивых.

Деньги есть, а толку нет

Есть и другие моменты, вносящие большие сомнения в реализацию планов, намеченных казахстанским правительством. Они носят внутренний характер. Который год критикуется банковская система Казахстана за неспособность стать приводным финансовым ремнем в развитии бизнеса, но дело с мертвой точки не сдвигается. Более того, спасая финансовую систему страны, в этот сектор вливаются огромные деньги из Национального фонда, отдача от которых пока плохо просматривается. Сейчас к финансовой системе еще пристегнули Единый накопительный пенсионный фонд со своими триллионными активами. Нацбанк теперь окончательно потерялся в поисках, что делать с этими огромными деньжищами. Нужного дохода они не дают, вынуждая Нацбанк периодически вмешиваться в валютную политику для поддержки курса тенге долларовыми вливаниями.

Все это в совокупности с неустойчивостью мировых цен на нефть создает у бизнеса и населения неуверенность в платежеспособности национальной валюты. Отсюда и постоянные гадания на предмет, сколько завтра будет стоить тенге в долларовом измерении.

Что касается ситуации в банковской системе, председатель Нацбанка Данияр Акишев в предновогоднем интервью «Казахстанской правде» заверил: программа по ее оздоровлению, принятая в 2017 году, должна принести положительные плоды.

– Меры по поддержке банковского сектора приведут к сокращению его неработающих активов на сумму более 1 трлн тенге, что окажет мультипликативный эффект на развитие экономики страны в целом, – заявил Акишев.

Отдельная тема – развитие отечественной промышленности. Там люди с деньгами ходят вокруг да около, присматриваются к предложениям казахстанских чиновников, но у них всегда есть большая проблема: куда сбывать произведенную продукцию? Причем в таких объемах, чтобы инвестиции быстрее «отбивались». Главные вопросы для инвесторов (отвод земли под производство, подвод коммуникаций за счет бюджета и т. п.) решает чиновник. Где гарантии, что завтра он не окажется в другом месте, и все договоренности не останутся лишь на бумаге?

Перемены зреют

Тут самый раз перейти к особенностям политической системы Казахстана. С одной стороны, они способствуют развитию Казахстана (такой вывод можно сделать по прошествии 26 лет независимости страны), с другой – подрубают корни, способные обеспечить бесперебойным питанием разрастающуюся с годами крону молодого дерева.

Первый президент Нурсултан Назарбаев в полной мере использовал возможности единовластия для концентрации усилий госаппарата на магистральных направлениях развития страны. Но его время уходит, а вместе с ним исчерпывается и ресурс, заложенный им в эту систему госуправления. Даже если на смену теперешнего главы государства придет искренний преемник его политики, это будет личность более мелкого масштаба. Во всяком случае, на первых порах.

2018 год еще не станет временем такого рода перемен. Но они зреют, а вместе с ними и тревожные ожидания. Поправки в Конституции 2017 года, о которых много говорили во время обсуждения их проекта, решение этой проблемы не продвинули ни на йоту. Судя по обилию кадровых перестановок в высших эшелонах власти, этот метод пока остается главным в корректировке качества государственного управления. Стране, имеющей разветвленную сеть «ручного» управления, сложно оперативно реагировать на вызовы времени. Значит, тормозные свойства политической системы будут давать о себе знать все больше и больше.

Самое печальное, что в обществе пока не просматриваются силы, способные цивилизованно, без ощутимых потерь, перейти к другой системе. Раскручиваемая кампания по «модернизации общественного сознания» пока только ломает преграды в формировании моноэтнической нации. Она лишь готовит почву для будущей острой политической борьбы, которая, скорее всего, будет проходить под девизом «Кто более патриотичен?». Именно этот тренд сейчас самый заметный во многих странах мира. Для подключения к нему Казахстана нужны лишь соответствующие условия. Возможные неудачи в экономике 2018-го и последующих годов могут стать фитилем для подрыва стабильности, которой Казахстан до сих пор выгодно отличается от большинства бывших соседей по СССР.

Будем надеяться, что этого не произойдет. Во всяком случае, большинство экспертов экономический кризис в Казахстане не прогнозируют.

«Наша газета», 05.01.2018

Пришло время собирать камни

Книгу Нурсултана Назарбаева «Эра независимости», растиражированную в первых числах 2018 года, уже окрестили «энциклопедией нравственных ориентиров» и предлагают сделать настольной книгой для казахстанской молодежи. Автор действительно так подробно описал события 26-летнего становления независимого Казахстана, что возникает ощущение ненужности подменять эту книгу каким-то учебником истории. Тем более что все это изложено человеком, державшим в руках главные нити формирования нового государства. Но именно данное обстоятельство и накладывает на содержание этой работы свой отпечаток, мешающий увидеть недавнее прошлое более объемно.

Что раньше: курица или яйцо?

Речь идет, конечно, не о событиях, которые в истории молодой республики оставили заметный след, но в книге Назарбаева не отражены. Во-первых, «Эра независимости» – все-таки не учебник истории, а всего лишь попытка первого президента молодой республики рассказать о личной роли в преодолении препятствий, мешавших строить новое государство на обломках старого мира. Во-вторых, зачем требовать от человека писать о том, что он лично не видел, в чем лично не участвовал. И в- третьих, автор выбрал подход, позволяющий максимально сконцентрироваться на том, что, по его мнению, ориентирует общество на достижение целей, уходящих в дальнюю перспективу.

Критическое отношение вызывают некоторые принципиальные моменты, которые главный реформатор Казахстана использовал в своих подходах, Даже на фоне достигнутых успехов они вызывают большие сомнения. Прежде всего потому, что они могли дать лишь временный положительный эффект, в то же время создали множество проблем, которые решать теперь будет непросто.

Коснемся главной идейной установки Назарбаева, с которой он начинает свою книгу и которой ее завершает.

– Казахстан предпочел ложному эффекту «скачков» и «шоковой демократизации» безупречную логику продуманных последовательных преобразований, – пишет автор. – Мощь поступательного движения вперед нарастает не за счет искусственной и небезопасной взрывной революционной волны, она питается энергией побед, которые мы одерживаем на пути к цели. Принцип «сначала – экономика, потом – политика» не столько указывает на порядок государственных действий и расставляет приоритеты, сколько утверждает, что экономические завоевания продвигают политические реформы и им способствуют.

На мой взгляд, Нурсултан Назарбаев в своем тезисе «сначала – экономика, потом – политика» впервые уточнил собственное понимание соотношения двух фундаментальных блоков организации общества. Очевидно, желая уйти от вопроса, что «первее», курица или яйцо, он добавил, что не имеет в виду «порядок государственных действий и расстановку приоритетов». Но тут же скатился на свою привычную позицию: «экономические завоевания продвигают политические реформы и им способствуют», явно давая понять, что под политикой понимает «демократическую» словесную трескотню, которая с реальной политикой имеет лишь одну точку соприкосновения – спускает эмоциональный пар, накопившийся у определенной части общества. Как известно, после такого рода «участия масс в принятии решений» народ, не дождавшись от власти желаемого результата, расходится по домам и начинает строить собственную судьбу своими руками.

Парадоксально, но Назарбаев в реальности действовал как раз вопреки своей главной установке. Будучи человеком до мозга костей прагматичным, он все 26 лет ради достижения положительных экономических результатов все время занимался политикой. В концентрированном виде это выразилось в создании президентской вертикали власти и в постоянном стремлении ее укрепить.

Судя по книге, особое значение статусу президента он начал придавать еще в ранге первого секретаря ЦК компартии Казахстана. Правда, тогда этот пост ему нужен был для эффективного противостояния руководству СССР. После развала прежнего государства возник другой мотив.

– Как показал последующий ход истории, принципиально важным оказалось то, что «Стратегия-92» определяла развитие Казахстана как государства с сильной президентской властью, – пишет Назарбаев. – Примеры Южной Кореи, Сингапура, Малайзии и других государств, сумевших быстро и эффективно провести аналогичные реформы в 1970-1980 годах, наглядно показали, что такую модернизацию могут осуществить только страны с сильным лидером, обладающим широкими полномочиями и общественной поддержкой.

И продолжает:

– Понимая, что повседневная жизнь страны в значительной степени зависит от слаженной работы всех государственных институтов, а успех реформ – от эффективной системы управления, объединяющей центральные и местные органы государственного управления и пользующейся доверием народа, я считал, что настоящую устойчивость новой государственности способна придать сильная вертикаль власти.

Дальше все пошло по сценарию: принятие Конституции образца 1995 года, установившей «сильную президентскую власть», демонтаж советской системы представительных органов с переходом к двухпалатному Парламенту и маслихатам, формирование которых проходит под неусыпным контролем «президентской вертикали».

Поле политических партий в стране постепенно зачищается от радикалов, открывая дорогу «системной оппозиции». Свобода СМИ, получившая развитие в 90-е годы, ограничивается различными поправками в законодательстве и необходимостью подсесть на финансирование властных структур в форме госзаказа. В таком же положении оказываются и НПО, ранее работавшие преимущественно на деньги иностранных спонсоров, которые позволяли в большей степени заниматься реализацией общественных инициатив.

Разве это не целенаправленная политика, от которой Назарбаев хотел уйти под девизом «вначале – экономика»? То есть политика в Казахстане была всегда. Только проводилась она в целях ограничения институтов гражданского общества, создавая простор для политики одного лица, которое хотело проводить экономические реформы по собственному разумению.

Такое возможно, когда страну нужно выводить из кризисной ситуации. Казахстан в начале 90-х годов оказался именно в таком положении. В этом смысле пример с Южной Кореей, Малайзией и прочими, на которые ссылается автор книги «Эра независимости», кстати. Но у нас особый случай. Вместе с выводом экономики новой республики из кризиса, который случился по причине распада единого народнохозяйственного комплекса СССР, изменились прежние основополагающие экономические принципы. А с ними и весь уклад общества. А это уже революционные изменения, ярым противником которых якобы выступает Назарбаев.

Теперь, когда страна вышла из кризиса 90-х и стабилизировалась в новом качестве, встает вопрос: за счет каких ресурсов двигаться дальше? Может, за счет того, что у общества появилась экономическая возможность «поиграть в политику»? Не потому ли в последнее время вносятся «демократические» поправки в основной закон, вводится выборность акимов, дается больше самостоятельности регионам? Только пользоваться этим уже некому. Гражданские активисты эмигрировали или ушли в киберпространство, остальных граждан «вертикаль» не хочет упускать из-под контроля.

Обо всем этом в книге «Эра независимости» ничего не написано. Подождем, когда данная тема будет в достаточной степени исследована неангажированными историками и политологами.

И в долгах, и не самостоятельны

Есть много спорных моментов и в описании событий, связанных с выводом из кризиса экономики Казахстана, а также с последующими этапами ее модернизации. Начинаются они с выводов о причинах кризисных явлений. Безусловно, главным негативным обстоятельством стал развал СССР. Нурсултан Назарбаев прекрасно понимает масштабы зависимости казахстанских предприятий от тогдашних союзных экономических связей и вполне разумно считает, что те проблемы нужно было решать расширением самостоятельности республик.

Не получилось. С распадом Союза начали рваться и экономические связи. Но в том-то и дело, что, поскольку все предприятия были государственными, а государство распалось, восстанавливать прежние деловые отношения было некому. И вот здесь случилось самое интересное. Тогдашняя управленческая элита, похоже, даже обрадовалась такому сценарию. Он расчищал дорогу для перехода к неограниченным товарным отношениям, в основе которых лежит переход предприятий в частные руки. Осталось только придумать механизм.

За этим дело не заржавело. Бывшая социалистическая Восточная Европа кое-что уже попробовала, наши реформаторы, выпучив глаза от восторга, начали хватать, что попадется под руки. Назарбаев написал, что Казахстан выбрал чешскую модель с купонами.

Разочарование не заставило себя долго ждать. Правда, автор «Эры независимости», вспоминая те времена, немного недоговаривает. Он пишет, что купонная приватизация сработала только по жилью, а в производственной сфере предприятия с устаревшими технологиями не могли выйти на рентабельный уровень.

Возможно, так оно и было. Однако, если мне не изменяет память, для приватизации тогда выставили небольшие предприятия, которые на тот момент действительно были малорентабельны, главным образом по причине кризиса в экономике. В то время как мощные производства в сырьевом секторе, перспективы которых были более радужными, приберегли для других целей. Через несколько лет их за деньги приватизировали по индивидуальным проектам. Имена владельцев до сих пор связывают с фамилиями некоторых представителей высшего эшелона власти.

Как бы там ни было, но сегодняшняя коррупция, на мой взгляд, своими корнями уходит именно в те годы. Эта ржавчина поразила тогда всю «президентскую вертикаль», очиститься от которой теперь не так просто. Жертвой той приватизации стало и сельское хозяйство. Ладно, были сложности с продажей продукции казахстанских предприятий, но продовольствие нужно каждый день. Почему село начали так грубо ломать? Тогда критиковали, что оно живет только за счет государственных дотаций. Но ведь и сейчас туда уходят миллиарды тенге господдержки. Удар был такой мощный, что аграрии до сих пор ощущают его на себе.

Досталось в «Эре независимости» и бывшему руководству СССР, которое, вывозя из Казахстана 90% производимой продукции, в то же время упрекало казахстанцев в иждивенчестве. Хотя только за 40 лет, предшествующих независимости Казахстана, не без помощи союзного бюджета в нашей стране построили десятки новых городов, сотни предприятий, тысячи километров асфальтированных дорог. По сути, создана база, которая сейчас используется для дальнейшего развития Казахстана.

Что касается средств, которые руководство советского Казахстана выпрашивало у Москвы, так и сейчас мы постоянно просим деньги у других. Более того, даже соревнуемся с коллегами из независимых республик бывшего СССР, у кого больше иностранных инвестиций на душу населения.

Внешний долг у Казахстана, например, сейчас составляет $168 млрд. В 2006 году он был в объеме $43 млрд и с тех пор постоянно растет.

Не так уж мы самостоятельны и в политике. В «Эре независимости» Назарбаев вспоминает, как добивался поддержки президента США для получения председательства в ОБСЕ.

То, что становление сегодняшнего Казахстана во многом связано именно с президентством Нурсултана Назарбаева, это действительно так. И это уже исторический факт. Другое дело, что основным локомотивом выхода из кризиса стало удачное использование сырьевых возможностей Казахстана. Назарбаев прекрасно это понимает. Только времени для переделывания экономики страны у него уже не осталось. Удастся ли это кому-то другому, пока неизвестно. Приватизация помогла втянуть в казахстанскую экономику иностранный капитал, но еще не факт, что создала все необходимые условия для ее технологического обновления.

«Наша газета», 11.01.2018

Тылы отстали

Президент Нурсултан Назарбаев перешел от агитации за всеобщую цифровизацию Казахстана к организации практических дел. В смысле реального подключения всего и вся в стране к четвертой промышленной революции. О чем и заявил 9 января в своем обращении, которое транслировали по республиканским телеканалам.

Глава государства обозначил 10 задач, пообещав изложить подробности их исполнения в Послании народу. Время поразмышлять над ними еще будет. Пока же наш горячий оптимизм относительно зацифрованного будущего ледяным душем охлаждают некоторые мелкие подробности нашего быта.

Нет, мы очень даже за то, чтобы тащиться без передыха за вечно убегающим от нас человечеством. Не имеем ничего против и лозунга Нурсултана Абишевича о том, что «казахстанская индустрия должна стать флагманом внедрения новых технологий». И тем более, если нас ждет перспектива, когда, как обещает главный реформатор Казахстана, «интеллектуальные системы управления инфраструктурой позволят улучшить качество жизни казахстанцев», то, как говорят в Одессе, почему нет, когда да?