В октябре шестьдесят четвертого. Смещение Хрущева

© А. Н. Артизов, Ю. В. Сигачев, текст, 2020

© А. А. Кузьмин оформление переплета, 2020

© Оформление, Русский фонд содействия образованию и науке, 2020

Введение

Никита Сергеевич Хрущев – третий единовластный вождь Страны Советов – остался в истории нашей страны противоречивой фигурой. При упоминании его имени в памяти людей всплывают разные образы. Символ оттепели. Весельчак с початком кукурузы. Он же в ООН с башмаком в руке. Целинник и шахтер (правда, не работавший в забое). Человек, грозящий ослушникам кулаком, а недругам – «кузькиной матерью». Страстный охотник и меткий стрелок. Для одних он – герой, попытавшийся порвать со сталинизмом. На его счет «записаны» реабилитация жертв массовых политических репрессий, раскрепощение колхозников, масштабное жилищное строительство, покончившее с бараками и коммуналками, стремление реформировать командно-административную систему. Для других он – самоуверенный невежда и грубиян, поучавший всех и вся, от художников и писателей до деятелей науки, «кукурузник», разваливший сельское хозяйство, архитектор-неудачник, обезличивший города «хрущевками», политик, неоднократно ставивший страну на грань войны. В общем, реформатор, потерпевший фиаско.

Человек этот благодаря природным талантам и стечению обстоятельств вознесся на вершину политического Олимпа. Путь туда был долгим и трудным. Падение же – быстрым и болезненным для самолюбия. «Любимый ученик товарища Сталина», как писали о нем в тридцатые годы советские газеты, после смерти «учителя» вошел вместе с Маленковым и Берией в состав триумвирата, несколько месяцев руководившего страной. Выйдя победителем в дальнейшей борьбе за власть со старой сталинской гвардией – Маленковым, Молотовым, Кагановичем, etc, – он стал единоличным лидером. Тогда, в июне 1957 года, представители партийно-советской номенклатуры, сплотившись вокруг Хрущева, сделали его своим вождем и сохранили на посту первого секретаря ЦК КПСС. Вскоре согласно укоренившейся традиции он стал и премьер-министром. Прошло всего семь лет, и тот же номенклатурный люд дружно стащил его с пьедестала, сместив с обоих постов.

Пятьдесят пять лет отделяет нас от драматических событий октября шестьдесят четвертого. Прошедшее время позволяет взглянуть на отставку Хрущева беспристрастно. Информация о его освобождении от обязанностей первого секретаря ЦК КПСС и Председателя Совмина появилась в средствах массовой информации 16 октября. Из нее советские люди узнали, что два дня назад состоялся внеочередной пленум ЦК, который удовлетворил просьбу Хрущева об отставке «в связи с преклонным возрастом и ухудшением состояния здоровья».

Краткое сообщение о пленуме и характеристика деятельности Хрущева как волюнтаристской и субъективистской долгое время были единственными сведениями, сообщаемыми о его смещении. На протяжении двух с лишним десятилетий общество довольствовалось подробностями, почерпнутыми из устных источников – рассказов современников, щедро приправленных слухами.

Первые воспоминания очевидцев и участников событий были опубликованы лишь во время перестройки. Публикации эти представляли собой интервью и статьи, в основном небольшие по объему. Естественно, что в них невозможно было полно осветить различные стороны этого значимого эпизода нашей истории. К началу 90-х годов историкам удалось сделать первые шаги по объединению воспоминаний[1].

Некоторое повышение научного интереса к событиям октября шестьдесят четвертого наблюдалось в 1993–1994 годах. Информационным поводом для этого стало столетие со дня рождения Хрущева, отмечавшееся в апреле 1994 года. Состоявшаяся тогда научная конференция стала заметным шагом в осмыслении оттепели[2], но появившиеся к тому времени в печати архивные материалы проанализированы не были.

Первые документы, в которых речь шла о смещении Хрущева, обнародовал в 1991 году журнал «Коммунист». Это были отрывки из материалов собраний местных партийных активов, проведенных по итогам октябрьского (1964 г.) Пленума ЦК КПСС[3].

Разрозненные документы пленума стали доступны широкой публике в 1990-е годы. В 1993 году в научно-публикаторском журнале «Исторический архив» были обнародованы два постановления Президиума ЦК КПСС от 12 и 1314 октября 1964 года, стенографический отчет пленума и вступительное слово Брежнева, написанное заведующим общим отделом ЦК Малиным для стенографического отчета пленума[4]. В 1998 году в журнале «Источник» увидели свет записи Малина, которые он вел на заседаниях Президиума ЦК 13 и 14 октября, и доклад, подготовленный к пленуму группой Шелепина – Полянского[5]. Однако эти публикации имели и некоторые недостатки. Главным из них была путаница в последовательности ораторов, выступавших на заседании Президиума ЦК.

Вслед за документальными публикациями вышел в свет первый фундаментальный труд, в котором были перечислены известные на тот момент документы о смещении первого секретаря ЦК[6]. В главе «Причины отставки Н. С. Хрущева» впервые на основе достоверных документов были проанализированы события октября 64-го года. Известный историк справедливо отмечал, что отставка Хрущева стала результатом действия двух групп факторов: во-первых, это объективные процессы, происходившие в стране, а во-вторых – личные отношения Хрущева с представителями партийной, военной и промышленной элиты.

Некоторые положения Р. Г. Пихоя развил в специальной статье, посвященной источникам антихрущевского переворота[7]. В то же время приходится констатировать, что исследованные документы составляли лишь небольшую часть всего корпуса архивных материалов по теме. По-прежнему вне поля зрения ученых оставались неправленая стенограмма пленума и другие его материалы.

По прошествии еще нескольких лет в печати стали появляться мемуары непосредственных участников смещения Хрущева – книги Шелеста, Гришина, Микояна, Семичастного, Егорычева, Соломенцева, Мухитдинова[8]. Однако, как справедливо отмечалось в одной из посвященных отставке Хрущева диссертаций, многочисленные, разбросанные по разным изданиям, противоречащие друг другу и часто недостоверные мемуарные свидетельства создавали крайне субъективную, запутанную картину антихрущевского переворота[9].

Исправил ситуацию вышедший в 2007 году сборник «Никита Хрущев. 1964»[10]. В нем корпус документов, относящихся к смещению Хрущева, был собран под одной обложкой. В Российском государственном архиве новейшей истории (РГАНИ), Архиве Президента Российской Федерации (АП РФ), Российском государственном архиве социально-политической истории (РГАСПИ) и Государственном архиве Российской Федерации (ГА РФ) было отобрано 88 документов из фондов политбюро, аппарата ЦК КПСС и Верховного Совета СССР, датированных 1964 годом. Из них полностью или частично ранее публиковались лишь 25 документов. Сборник стал главной вехой на пути обеспечения темы документальными источниками.

Еще через два года вышел из печати двухтомник «Никита Сергеевич Хрущев. Два цвета времени»[11]. В него вошли документы из личного фонда Хрущева, хранящегося в РГАНИ. Находившиеся на закрытом хранении, они до того никогда не публиковались и не использовались в научных целях. Во втором томе сборника представлены материалы, отражающие деятельность советского лидера на постах первого секретаря ЦК КПСС и Председателя Совета Министров СССР в 1950-1960-х годах. Документы раскрывают его роль в решении проблем экономического развития страны, государственного управления, «материального обеспечения трудящихся» и иных вопросов того времени.

Наконец, в 2016 году увидели свет рабочие записи Брежнева[12]. Три тома уникального издания позволили ознакомиться с его рабочими и дневниковыми записями в полном объеме. Записи за 1964–1982 годы помещены в первом томе, а за 1944–1964 годы – в третьем. Во втором томе записи дежурных секретарей его приемной. Введение в научный оборот этих источников стало значительным вкладом в изучение советской истории 1950-1980-х годов, в том числе в вопросы подготовки и проведения октябрьского и ноябрьского пленумов шестьдесят четвертого года.

Пятидесятипятилетие октябрьского (1964 г.) Пленума ЦК стало информационным поводом для откликов в прессе. К сожалению, приходится констатировать, что описание событий октября 64-го по-прежнему изобилует неточностями. Вот несколько примеров. Можно прочесть, что Суслов выступил на пленуме с главным докладом, что Брежнев был вместе с Хрущевым в Пицунде 12 октября, что текст заявления Хрущева об отставке был подготовлен заранее и так далее и так далее. И это несмотря на широко известные факты: на пленуме с докладом, кроме Суслова, никто не выступал, и даже прений по докладу не было, Леонид Ильич вернулся из Берлина, где отмечалось 15-летие образования ГДР, не в Пицунду, а в Москву, черновик же заявления Хрущева об отставке составлял Ильичев прямо на заседании Президиума ЦК в присутствии Хрущева.

К настоящему времени ушли из жизни почти все участники событий октября 64-го. Все меньше остается в живых и его свидетелей. Таким образом, практически завершилось формирование и корпуса мемуаров, и корпуса архивных документов. Предлагаемая вниманию читателей книга представляет собой попытку на основе архивных документов и воспоминаний восстановить объективную картину смещения Хрущева, помочь читателям разобраться в достоверности сведений, сообщаемых мемуаристами.

…И был пленум

Четырнадцатого октября 1964 года к 6 часам вечера под величественным куполом Свердловского зала Кремлевского Сената – одного из лучших творений архитектора Матвея Казакова – собрались три с лишним сотни мужчин и десяток женщин, все в строгих деловых костюмах. Это первые секретари республиканских, краевых, областных комитетов партии, руководители министерств и ведомств, прочие представители высшей партийной и советской номенклатуры прибыли на Пленум Центрального Комитета КПСС.

В отличие от привычного сбора на плановый пленум, повод для встречи правящей элиты на этот раз был не рядовой – смена вождя партии и страны. Участники пленума понимали значимость события и как никогда были внимательны, не упуская из виду каждую деталь обстановки, всякое произнесенное слово.

Долгие годы проработавший в ЦК партии и не понаслышке знавший нравы партийного аппарата А. С. Черняев в своих воспоминаниях красочно передал атмосферу подобного форума, на котором в 1984 году после смерти Андропова голосовали за нового генсека. «Свердловский зал… уже почти полон, – писал он. – Провинциальная элита уже вся здесь. И все как обычно:… громко, через ряды приветствовали друг друга, делились «новостями» о снеге, о видах на урожай, словом, шел «партийный толк» между своими, чувствующими себя хозяевами жизни.

Где-то без двадцати [минут до начала заседания. – Авт.]. зал смолк. Началось ожидание. С каждой минутой напряжение росло, атмосфера будто наполнялась электричеством. Напряжение достигло кульминации. Все взоры в сторону левой двери за сценой, где выход в президиум: кто первый?!»[13]

Смена вождей в Советском Союзе – явление исключительное. Поэтому все Пленумы ЦК партии, где проходила «интронизация» нового руководителя, объявлялись судьбоносными для страны. У каждого из этих пленумов есть общие черты, есть и свои особенности. Мы коснемся некоторых из них по ходу рассказа о снятии Хрущева.

Октябрьский (1964 г.) Пленум ЦК КПСС[14] был внеочередным, вопросы, которые следовало рассмотреть, заранее не объявлялись. Впрочем, многие из съехавшихся в Москву секретарей республиканских и областных парторганизаций участвовали в подготовке смещения Хрущева и были в курсе происходивших событий. Часть членов ЦК, не привлеченных к «заговору» против Хрущева, догадывалась о причинах вызова в столицу. Один из них, первый секретарь новосибирского обкома Горячев сообщил кандидату в члены Президиума ЦК Ефремову: «Говорят, нет единства в Президиуме относительно записки Хрущева к Пленуму ЦК. Решили посоветоваться с секретарями обкомов»[15]. И лишь меньшая часть, в их числе Ефремов (о причинах его неосведомленности мы расскажем позже), находилась в неведении. Если верить свидетельству члена ЦК тех лет Мухитдинова, некоторых вызвали на пленум вообще без объяснения причин: «…мне позвонил на работу заведующий общим отделом ЦК Малин и сообщил, что в Свердловском зале Кремля через три часа состоится Пленум ЦК. Я спросил о повестке дня. Он сказал, что не знает»[16].

Свердловский зал Кремлевского Сената

На пленуме присутствовали 153 из 169 членов Центрального Комитета, 130 из 149 кандидатов в члены ЦК, 46 из 63 членов Центральной ревизионной комиссии (ЦРК). Был почти полный кворум, и все участники пленума единогласно «проштамповали» постановление о снятии Хрущева, которое за несколько часов до открытия пленума принял высший постоянно действующий партийный орган – Президиум ЦК (так с 1952 по 1966 год называлось всесильное Политбюро).

На пленуме отсутствовали только те, кто оказался в заграничной командировке либо болел. Многие из отсутствовавших поспешили солидаризоваться с пленумом, прислав письменные одобрения его решений. Кое-кто, памятуя о партийной дисциплине, дополнительно известил о причинах, помешавших прибыть на партийный форум. А вот член ЦК и будущий нобелевский лауреат писатель Михаил Шолохов, многолетний друг Хрущева, догадавшийся о мотивах созыва внеочередного пленума, проявил смелость и сознательно проигнорировал пленум, прислав в ЦК КПСС вызывающую по содержанию телеграмму: «Москва. Кремль. Товарищу Кириленко. Из Уральска 14.10. Приехать не могу. Сердечный привет. Шолохов».

Официальная советская историография долгие годы уверяла, что освобождение Хрущева от обязанностей первого секретаря ЦК КПСС, Председателя Совета Министров СССР и члена Президиума ЦК КПСС произошло на Пленуме ЦК КПСС по просьбе самого Хрущева «в связи с преклонным возрастом и ухудшением состояния здоровья» после коллективного обсуждения вопроса о его «стиле и методах руководства». Подробности того, что в действительности произошло за стенами Кремля, появились в печати лишь в годы перестройки. С объявлением гласности фигура Хрущева и обстоятельства его смещения оказались в центре внимания средств массовой информации, всех тех, кто занимается исторической публицистикой. Возможность публичного рассказа о пережитом получили участники и очевидцы событий.

Многие из тех, кто был причастен к смене партийно-государственного руководства, словно соревнуясь в изложении неизвестных подробностей и оценках произошедшего, начали делиться своими воспоминаниями. В их мемуарах отсутствует единообразие. Один из членов тогдашнего Политбюро Шелест утверждал, что по поручению Президиума ЦК заседание пленума открыл Подгорный[17]. Воронов, член Президиума (Политбюро) ЦК в 1961–1973 годах, вспоминал, что Хрущев, войдя в зал, где собрались члены Центрального Комитета, не занял привычного председательского места, а сел в сторонке. Бразды же правления взял в свои руки Брежнев, чувствовавший себя хозяином положения[18]. Воронову вторит Мухитдинов: «Когда все собрались в зале, из боковой комнаты вышел Брежнев и занял место председательствующего»[19]. Еще один участник событий, Гришин, бывший в то время председателем ВЦСПС и кандидатом в члены Президиума ЦК, писал: «…мы пошли проводить пленум ЦК. Пригласили Никиту Сергеевича. Он пришел, накинув на плечи габардиновое светлое пальто. Сел в президиум в конце стола. Вид у него был как у больного человека. Пленум вел Л. И. Брежнев. С докладом выступил М. А. Суслов»[20].

А вот свидетельство члена ЦК, в те дни второго секретаря ЦК Компартии Казахстана, Соломенцева. Оно тем более важно, что он утверждал: «Мне удалось записать отдельные положения и моменты этого важнейшего заседания ЦК». По версии Соломенцева, Хрущев находился в президиуме вместе с другими членами и кандидатами в члены Президиума ЦК: «Сидел он не в первом ряду, что всех сразу удивило». Заметим сразу, что удивило не всех, а только тех, кто, как Михаил Сергеевич, не был заранее посвящен в суть происходившего. Впрочем, как только была сформулирована повестка дня, удивление мемуариста должно было пройти. А воспроизвел ее Соломенцев следующим образом: «О сложившемся ненормальном положении в Президиуме ЦК КПСС в связи с действиями тов. Н. С. Хрущева»[21].

То, что с докладом выступил именно Суслов, подтвердили все оставившие воспоминания участники пленума. А вот оценки длительности и полноты выступления разнятся. Шелест утверждал, что в докладе якобы повторялось все то, что было сказано в течение двух дней на заседании Президиума ЦК, и длился он около двух часов[22]. Ему вторили Шелепин и Семичастный[23]. По словам же Мухитдинова, это был не доклад, а сообщение, подготовленное на скорую руку, которое длилось всего полчаса. Ефремов и Аджубей также называли доклад коротким[24].

По мнению Соломенцева, на пленуме был дан «содержательный, глубокий анализ сложившегося положения в Президиуме ЦК, были названы причины, породившие это положение, а также главный виновник. Положения доклада были четкими, строгими, подтверждены множеством примеров. Доклад был принципиальным и сдержанным, объективным и доходчивым, в нем не было и намека унизить Хрущева»[25].

Чтобы понять, чьи утверждения ближе к истине, обратимся к архивным документам. В архивах хранятся материалы многих Пленумов ЦК КПСС. Материалы эти разнятся по своему количественному и качественному составу. Одним пленумам «повезло» больше: в делах сохранились не только протоколы и стенографические отчеты, но и неправленые стенограммы заседаний. В этом случае исследователи имеют возможность узнать, о чем на самом деле шла речь на пленуме, поскольку стенографистки скрупулезно фиксировали как речи, произнесенные с трибуны, так и реплики из зала и президиума. Например, в архивных делах июньского (1957 г.) пленума в неправленой стенограмме можно увидеть буквально следующее: «Маленков. Я не хотел бы говорить что-либо, так как здесь ведется стенограмма». Есть и такой пассаж – Кириленко, перебивая Молотова, говорит: «Зачем вы нам читаете цитаты? Чтобы девушка записывала? Это не нужно. Вы нас не просветите» [26].

К сожалению, полной неправленой стенограммы октябрьского (1964 г.) Пленума не существует: стенографистки по не установленной пока причине не записали начало заседания. Что касается члена Президиума ЦК, открывшего пленум, то им мог быть только Брежнев. В постановлении Президиума ЦК КПСС, датированном 13–14 октября 1964 года, с витиевато-туманным названием «Вопросы, возникшие в Президиуме ЦК, и о мерах по восстановлению ленинских принципов коллективного руководства в деятельности ЦК КПСС» под третьим пунктом прямо указывается: «…Поручить открытие Пленума тов. Брежневу Л. И.». В отредактированных протоколе и стенографическом отчете пленума также значится, что открыл и вел его именно Брежнев. Эти архивные документы подтверждают воспоминания большинства участников пленума о председательстве Брежнева. Можно с уверенностью предположить, что и в зал первым из членов Президиума вошел Брежнев.

Ошибка в воспоминаниях Шелеста об открытии пленума Подгорным могла возникнуть из-за того, что в ходе заседания, как мы увидим позднее, функции председательствующего переходили от Брежнева к Суслову и Подгорному и обратно.

Итак, после того как члены Президиума ЦК вышли к собравшимся на пленум, Хрущев не занял председательского места, а скромно «сел в сторонке», рядом с другими членами Президиума. Заседание пленума открыл пока еще не первый, просто секретарь ЦК Брежнев.

Как свидетельствуют стенограммы многих пленумов, председательствующий, открывая пленум, всегда информировал собравшихся о кворуме и повестке дня. Даже любивший поболтать Хрущев во время открытия пленумов воздерживался от многословных вступлений. Можно предположить, что не отличавшийся красноречием Брежнев сохранил традицию и сообщил участникам октябрьского форума обязательные сведения о количестве присутствующих и причине, по которой они собрались. То, что Леонид Ильич все-таки огласил повестку дня, подтверждает, помимо записей Соломенцева, еще один архивный документ. Это «Стенограмма совещания актива промышленной и сельской парторганизаций Ростовской области по обсуждению решений октябрьского (1964 г.) Пленума ЦК КПСС». Датирована она 16 октября 1964 года. Выступавший на партактиве член ЦК первый секретарь Ростовского сельского обкома Скрябин проинформировал собравшихся о том, что пленум обсудил вопрос «О ненормальном положении, сложившемся в Президиуме ЦК в связи с неправильными действиями Н. С. Хрущева».

Расходясь в деталях, рассказы очевидцев сходятся далее в одном: после открытия пленума с докладом выступил секретарь ЦК по идеологии и международным делам Суслов.

Первая страница неправленой стенограммы октябрьского (1964 г.) Пленума ЦК КПСС

К октябрю 1964 года Суслов накопил обширный опыт выступлений, посвященных «отступникам» от генеральной линии партии. Именно ему было поручено сделать официальные сообщения на пленумах 1957 года, связанных с заговорами внутри партийной верхушки. На первом из них разгромили так называемую антипартийную группу Маленкова, Молотова и Кагановича, на втором – осудили «непартийное поведение» маршала Жукова. Убийственную характеристику Суслову дал в одном из своих интервью Воронов: «Как о ключевой фигуре тех событий сейчас говорят и пишут о Суслове. Он заслуживает, думается, отдельного разговора. Надо понять, почему идеологом партии столько лет был этот человек. Взять его речи на трех партийных съездах: на XIX, где он славословил Сталина, на XX, где превозносил Хрущева, и на XXVI, когда в зените власти был Брежнев. Главное в позиции Суслова – готовность следовать за тем, кто сильнее в данный момент. Вот и тогда, в 1964 г., готовый текст доклада ему вручили перед пленумом»[27].

Стенографистки записали часть выступления Суслова, в которой он охарактеризовал положение в промышленности, проблемы в планировании и международные вопросы. Текст неправленой стенограммы свидетельствует, что выступление это было сумбурным и не имело четкой структуры: Суслов периодически возвращался к сказанному, постоянно приводил все новые примеры «вредоносной деятельности» Хрущева и, как он выражался, «мелкие факты большой политической важности». Заявления Суслова периодически перебивались одобрительными и уточняющими репликами из зала и из президиума пленума. На них Суслов реагировал в типичной для себя манере: «Я сказал вам», «Это обязательно правильно», «Я скажу, если хотите» и т. п.

На трибуне М. А. Суслов

Опираясь на протокол № 9 заседания пленума, стенографический отчет пленума и отдельные фразы из неправленой стенограммы, можно назвать вопросы, затронутые в сообщении докладчика. Суслов, видимо, говорил о «неправильных методах работы т. Хрущева», его ошибках в различных сферах деятельности, прежде всего, в партийном строительстве и сельском хозяйстве. Подробнее эти сюжеты будут рассмотрены в следующей главе, когда речь пойдет о подготовке стенографического отчета пленума и некоторых обстоятельствах антихрущевского заговора. А пока вернемся к пленуму, дальнейший ход которого мы достоверно реконструируем на основе неправленой стенограммы.

По словам Суслова, зафиксированным стенографистками, положение в промышленности, «разумеется, лучше, чем в области сельского хозяйства». Тем не менее, заявил Михаил Андреевич: «…нам не нужно очень хвастаться нашими успехами и в области промышленности, в управлении промышленностью. Сейчас в этой области проводилось также много непродуманных вещей и много накручено, много бестолковщины, безответственности. И в этом деле, в области руководства промышленностью, здесь также придется Президиуму довольно серьезно поработать и также, может быть, после того, как будут внесены предложения на Пленуме ЦК». В доказательство своего тезиса Суслов сослался на ситуацию с разработкой планов народного хозяйства. Довольно сбивчиво он рассказал о том, что ему нанес неожиданный визит начальник Центрального статистического управления СССР В. Н. Старовский. Тот, по словам Суслова, уже после принятия очередного пятилетнего плана предложил принять другой план, чтобы замаскировать невыполнение показателей материального благосостояния трудящихся. Проблема находится в организационном тупике, подытожил Суслов и перешел к международным вопросам.

Начал он с традиционных сентенций о генеральной линии партии: «Мы считаем, что генеральная линия партии правильная в международных вопросах и что в общем и целом Центральный Комитет высоко держит знамя престижа нашей страны и знамя борьбы за мир, которое помогает странам, бывшим отсталым колониальным странам, борющимся за свое освобождение. Это, мы считаем, не подлежит сомнению – борьба за мир, за обеспечение условий мирной жизни для народов и нашей страны, и наших друзей, и всего мира». Затем докладчик выразил озабоченность «некоей поспешностью, которая может привести и к осложнению». Сетуя на раскольническую деятельность китайских коммунистов и рост национализма в социалистических странах, Суслов обвинил Хрущева в неоправданных претензиях к братским странам: румын поучал, как сеять кукурузу, а у поляков отказался закупать самолеты Ан-2. Закончил Суслов «международный сюжет» рассуждением о вредительской деятельности на ниве дипломатии зятя Хрущева редактора газеты «Известия» Алексея Аджубея.