Персы. Книга первая исторического романа «Скифы»

схолия первая

…В древнее время эллины называли персов

кефенами. Сами же они называли себя артеями…

Глава первая

Последние дни Дарий не находил себе места. По его расчетам, жена должна была уже родить, а известий из дома все не было. Усиливало тревогу сына Гистаспа и то, что, когда он уезжал, беременная Артистона15 чувствовала себя неважно.

Дарий не хотел оставлять ее в таком состоянии, но дед Арсам настоял на его немедленном отъезде. Горцы уксии опять собирались возместить потери от зимнего падежа скота за счет соседей, и в Персии, а точнее, в Аншане16 запылали селения. Большая часть этой области являлась родовыми владениями персидских царей, и за весь ущерб, причиненный ей, отвечать приходилось Арсаму – наместнику коренной Персии.

– Действуй решительно и жестко! – наставлял он внука. – Эти мерзавцы уважают только силу…

Несмотря на подобные советы и свои двадцать семь лет, у Дария хватило благоразумия ограничиться лишь отражением набегов. Ведь даже Эламу, сопернику Вавилона и Ассирии, за всю его многовековую историю не удалось укротить своенравных горцев.

Выбранная тактика вскоре оправдала себя – постоянно натыкаясь на отпор, разбойники все реже и реже тревожили земли Аншана. Но тут неожиданно зароптали общинники. Подошло время сбора урожая, а им приходилось не только содержать воинов, но и участвовать в охране селений. Недовольство оказалось настолько сильным, что Дарию пришлось дать обещание уменьшить подати.

Эта вынужденная уступка являлась еще одним поводом для его беспокойства. Предугадать возмущение деда было несложно, тот и так вечно ворчал, что нынешняя молодежь мягкотела и слабовольна.

– «Получили все сразу – вот и результат…» – брюзжал всякий раз старик, когда слышал о проступках кого-нибудь из отпрысков персидской знати.

Шумное появление мокрого и всего заляпанного грязью молочного брата Тотная неожиданно отвлекло Дария от не дававших покоя мыслей.

– А ты как здесь оказался? – удивился он, с трудом узнавая друга детства. – Что случилось?

– Да ничего страшного, просто перед самым городом лошадь решила от меня избавиться. Я всю дорогу понукал ее, вот она и надумала отомстить. Главное, место, зараза, выбрала самое «подходящее» – полувысохший арык. А может, ей показалось…

– С этим ясно, – перебил его Дарий, которого одолевали нехорошие предчувствия. – Зачем приехал?

Он едва сдержался, чтобы тут же не спросить об Артистоне. Но постоянные насмешки деда над его излишне трепетным отношением к жене сделали свое дело, к тому же ему подумалось, что Тотнай не стал бы так балагурить, случись с ней что-нибудь плохое.

– Зачем, зачем – твой дед прислал! – ответил раздраженно-обиженно тот, и веселость на его смуглом лице сразу сменило выражение досады. – У меня как раз намечалось свиданье с дочкой кузнеца, а он: «Скачи, не мешкая за Дарием!»

– Для чего я ему так срочно понадобился?

– Не знаю. Могу только предположить, что это как-то связано с приездом бывшего сатрапа Кармании Эобаза. Именно после разговора с ним твой дед приказал мне мчаться сюда, не жалея лошади.

– Может, опять война?..

– Да вроде не похоже… Я слышал, Эобаз собирается с жалобой к царю. Новый сатрап Кармании подбивает народ требовать возвращения общинных земель, ссылаясь на то, что, раздавая их, Кир нарушил старинные обычаи.

– Что он, хаомы17 опился! – возмутился, выйдя из себя, Дарий.

Вспышка гнева сына Гистаспа, старавшегося при любых обстоятельствах сохранять хладнокровие, была вполне объяснима. Их роду в Кармании принадлежали большие земельные владения. Да и одно из его личных поместий, полученное в награду за египетский поход, находилось именно там.

– Он, говорят, больше вино предпочитает, – усмехнулся Тотнай, показав белоснежные зубы. – Вбил себе в голову, что хаома омерзительный напиток, который истинным последователям Заратуштры18 пить не подобает.

Встревоженный Дарий даже не улыбнулся на новую попытку друга пошутить. Он сознавал, что без серьезных причин дед не стал бы его вызывать, и решил не затягивать с отъездом. Тем более что ему уже порядком надоело гоняться за скотокрадами и разбирать жалобы общинников. Так что все получилось, как нельзя кстати.

Предупредив правителя Аншана о своем отъезде, Дарий вечером того же дня выехал из города. Дневная жара начала спадать, и копыта еще не успевших утомиться лошадей проворно выбивали пыль из пожухлой ковыли. Насколько хватало глаз, вокруг простиралась холмистая, выгоревшая на летнем солнце каменистая степь.

Почти двести лет назад персы во главе с его предком Ахеменом пришли на эту землю из ассирийской области Парсуа и обрели здесь новую родину. Сын Ахемена уже именовал себя царем Аншана, но был вынужден признать зависимость от Элама. А после завоевания Элама ассирийцами правнук Ахемена Кир19 опять стал данником Ассирии, где в качестве заложника находился его старший сын.

Вскоре для Ассирии настали тяжелые времена. Борьба за власть и постоянные мятежи в покоренных странах сильно ослабили державу. Но самой большой ошибкой ассирийцев явился отказ от союза со скифами, которые не раз спасали империю от гибели. Этим не замедлили воспользоваться соседи, в конце концов поделившие земли Ассирии, причем Персия досталась Мидии.

В то время мидийцы еще сами платили дань скифам, поэтому их царь Киаксар видел в персах скорее союзников, чем вассалов. Чтобы упрочить союз, он женил персидского царя Камбиса20 на внучке, благодаря чему их сын Кир смог стать законным царем Мидии и возвысить персов над другими народами.

С приходом к власти Бардии мидийская знать, похоже, собиралась вернуть утраченные при Кире позиции, и это не могло не тревожить персов. Отец и дед не скрывали от Дария своего беспокойства по поводу происков мидийцев, всегда приглашая будущего главу рода на обсуждение подобных вопросов. Вероятно, именно поэтому дед и отправил за ним Тотная.

Несмотря на свою догадку, Дарий всю дорогу торопил спутников, и уже на следующий день они оказались в родовых владениях младших Ахеменидов. Еще издали, увидев, знакомые с детства очертания родного селения с возвышающейся над верхушками пирамидальных тополей сторожевой башней, сердце сына Гистаспа учащенно забилось, и он поехал быстрее, настегивая уставшего коня.

На просторном дворе родового стахра21 его уже поджидал празднично одетый Арсам, первым поздравивший внука с родившимся несколько часов назад сыном.

– Нам предстоит серьезный разговор, и я не хочу, чтобы тебя что-нибудь отвлекало, – добавил он, лукаво прищурившись. – Поэтому повидай жену и возвращайся.

Дарий смущенно поблагодарил деда и поспешил на женскую половину.

Проходя полутемными коридорами дворца, им все сильнее овладевало волнение, хотя это был его третий сын. Внука Арсама переполнила гордость – на свет появился еще один продолжатель рода, его защитник и опора. В те времена отсутствие детей являлось большим несчастьем, такие семьи даже считались проклятыми.

– Как она? – поинтересовался Дарий, встретив у покоев жены бабку.

– Все хорошо, и мальчик здоровенький, и она пришла в себя. Только вот ослабла.

– Может, тогда ее не тревожить, пусть спит?

– Да она не спит, только что малыша кормила, – успокоила его та.

Наконец решившись, Дарий осторожно вошел в спальню. Дверь предательски скрипнула, и лежащая на постели Артистона сразу открыла глаза и, увидев мужа, приветливо улыбнулась.

Подойдя к супруге, он ласково взял ее руку и нежно поцеловал:

– Спасибо, любимая, за сына…

Жена еще раз ему улыбнулась, повернув голову в сторону ребенка, словно приглашая посмотреть на чудо, лежащее рядом с ней.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил Дарий с тревогой в голосе.

– Теперь, когда ты приехал, хорошо…

– А я так боялся. Каждый день проклинал себя, что оставил тебя одну. Но ты знаешь упрямство деда, – вздохнув, с досадой признался он.

Ничего на это не сказав, Артистона устало закрыла глаза. По ее осунувшемуся бледному лицу было видно, как она сильно утомлена, и Дарий решил потихоньку уйти, но сразу же почувствовал, как рука любимой напряглась в попытке его удержать. Она явно просила остаться. И он осторожно присел на край постели, с любопытством рассматривая сморщенное личико спящего сына.

Только когда Артистона задремала, Дарий тихонько покинул спальню.

Вернувшись с женской половины, он застал деда уже в обществе Эобаза и его племянника Гидарна, с которым сдружился во время египетского похода. В Египте у того погиб отец, и теперь он являлся обладателем огромных владений, как в самой Персии, так и за ее пределами.

Целуясь, гости поздравили Дария с рождением сына, желая ребенку всяческих благ. После чего бывший сатрап Кармании сразу извинился, что в такой день придется говорить о делах:

– …Но время не терпит, у нас в любой день может начать литься кровь. Мой преемник Вахьяздата ни во что не ставит дарованные нам права, призывая чернь отбирать пожалованную Киром землю и делить ее между собой. Он разрушает наши храмы, избивает жрецов, требуя от них поклонения одному Ахурамазде22. И если новый царь срочно не вмешается, мы будем вынуждены взяться за оружие. А это, как ты понимаешь…

– Война, – договорил за него Дарий, крайне обеспокоенный таким началом разговора. Но больше всего его удивило, что бывший сатрап говорил с ним так, словно он мог что-то изменить.

– Тебе придется поехать к царю вместо Эобаза, – пояснил Арсам, заметив растерянность на лице внука. – Как бывшего сатрапа его могут неправильно понять, когда он станет жаловаться на преемника. К тому же положение в Кармании в любой момент может обостриться, и мы решили, что ему лучше вернуться домой.

Дарий удивленно посмотрел на деда:

– Кто я такой, чтобы царь захотел меня слушать?

– Ты – Ахеменид, и он обязан тебя принять и выслушать. К тому же ты приедешь как представитель азатов Кармании, которые во главе с Гидарном отправятся с тобой. Если Бардия захочет, он сможет сам расспросить их о вызывающем поведении нового сатрапа. Главное же – постарайся его убедить, что он прежде всего наш царь, а не последователей Заратуштры или мидийцев.

– Мне кажется, я слишком молод для такого поручения…

– Твои сомнения понятны, – поспешил успокоить сына Гистаспа Эобаз. – Я тоже не вполне уверен в успехе задуманной поездки. Но попытаться урезонить Спитака23– а все это его рук дело – мы должны. И у тебя это может получиться даже лучше, чем у кого-нибудь из нас. Ведь вы с царем почти ровесники.

– Бардия должен понять, что если он не образумит Спитака и его приспешников, то снова вспыхнет междоусобная война, – уточнил Арсам. – Сторонники магов24 даже здесь, в Персии, уже пытаются баламутить народ.

– Персия не Кармания, – самоуверенно заметил Дарий.

– Но желания у черни одни и те же, – возразил строго дед. – Пообещай им наши земли и освобождение от податей… За кем они тогда пойдут?

Последние слова заставили Дария призадуматься. Ясно было, что потакание низменным желаниям общинников ни к чему хорошему не приведет. Так что нависшая над персами угроза выглядела реальной. Однако ехать в Мидию ему не хотелось.

– Неплохо было бы, конечно, добиться отставки Спитака, – размышляя вслух, предложил тем временем Эобаз. – Но боюсь, Бардия на это не пойдет. Ведь он считает его не только сводным братом, но и наставником.

Дарию вспомнилось, как год назад Камбис все же вынудил брата отстранить Спитака от командования мидийскими войсками. Причем тогда Бардия даже не лишил его должности азатпата25, сославшись на то, что, по обычаю, она являлась выборной. А сколько усилий пришлось приложить персам, чтобы этого добиться?

– Какой сейчас смысл говорить об отставке Спитака? – заметил раздраженно Гидарн, до того молчавший и явно недовольный последним высказыванием дяди. – В окружении Бардии уже почти не осталось персов. Даже его личная охрана теперь состоит только из мидийцев, а ведь это наше законное право – находиться рядом с царем. Поэтому было бы неплохо взять с собой еще и представителей азатов Персии. Пусть они лично убедятся, как выполняет наследник Кира заветы отца.

– Для того чтобы собрать азатов, понадобится время, – возразил Эобаз. – А у нас его нет.

Но предложение Гидарна неожиданно поддержал Арсам. Он увидел в нем возможность не отзывать своих воинов из Аншана. Отправлять же внука к царю с десятком дружинников было, по представлениям главы младших Ахеменидов, неприлично. Да и в пути могло всякое случиться.

– Желающих собрать недолго, – заверил он бывшего сатрапа Кармании. – Служба в царской охране всегда хорошо оплачивалась. Зато их присутствие позволит моему внуку напомнить царю еще об одной попранной им привилегии персов. Думаю, две-три сотни будет вполне достаточно. Персию ведь тоже нельзя оставлять без воинов в такое тревожное время.

Поддержал предложение Гидарна и Дарий, которому уже стало окончательно ясно, что ехать в Акбатаны все-таки придется. А имея за спиной персидских азатов, ему было бы проще разговаривать с царем.

Смирившись с неизбежностью поездки, Дарий вспомнил усталое бледное лицо Артистоны, которую опять придется надолго оставить, и в сердцах выругался.

Глава вторая

Услышав в глубине царского сада смех, Отан решил посмотреть, кто бы это мог быть. Каково же было его удивление, когда сквозь зеленую листву деревьев он увидел дочь в обществе своего заклятого врага Спитака. Причем они о чем-то весело беседовали, что подтверждал несмолкающий смех Федимы.

– «Этого не может быть! – не поверил глазам Отан, зная, что дочь ненавидит мага26 даже больше, чем он. – Но тогда почему она с ним?..»

– Федима! – не сдержавшись, сурово окликнул дочку Отан. – Иди сюда немедленно!

Но, к его изумлению, та лишь рассеянно посмотрела на отца и продолжила увлеченно слушать собеседника. Тогда разъяренный Отан решил сам к ней подойти, но не успел он сделать и трех шагов, как на него накинулась стража.

Возмущенный их нападением, Отан стал отчаянно отбиваться, но силы были неравными. И тогда ему ничего не оставалось, как попросить дочь вмешаться. Как жене Бардии, ей ничего не стоило остановить воинов, но в ответ он услышал лишь издевательский смех Федимы.

А тем временем лица стражников неожиданно превратились в страшные звериные морды, напоминающие те, что Отан видел на стенах египетских храмов. Их оскаленные пасти смердели, безумные глаза горели неистовой злобой. Им овладел ужас. Он чувствовал, что они вот-вот вонзят в него свои клыки…

И тут Отан проснулся. И еще долго лежал неподвижно в темноте, изгоняя из себя чувство страха, вызванное приснившимся кошмаром.

– «К чему бы это?..» – подумалось ему.

Отан не считал себя суеверным человеком, но при нынешних обстоятельствах дурной сон мог оказаться пророческим. Ведь бывший хазарпат так и не смирился с отставкой все это время, готовя ответный удар. Причем Спитак сам помогал ему, постоянно увеличивая число своих недругов среди персидских, да и мидийских азатов. Так что пламя притухшего было заговора разгоралось с новой силой.

Оказавшись в опале, Отан поселился в Акбатанах, чтобы находиться в курсе происходящего при царском дворе. Но Спитак, словно почувствовав опасность, перенес место проживания царя в соседнюю с мидийской столицей область Ниссайю, что усложнило бывшему хазарпату связь с оставшимися при дворе единомышленниками, но не прервало ее окончательно. А это сейчас было самое важное.

За окнами начал боязливо пробиваться рассвет, а Отан все ворочался без сна. Наконец, поняв, что уже не заснуть, он решил вставать. Явившийся на его зов слуга пришел не один, а вместе с привратником, который доложил о приезде племянника хозяина – Артимана27.

Появление сына Прексаспа в столь ранний час сильно озадачило бывшего хазарпата. Он знал, что тот недавно получил должность главы царских конюших – аспата, какое-то время остававшуюся незанятой после отставки Мегабаза. Поэтому приезд Артимана в дом опального вельможи мог быть вызван только чрезвычайными обстоятельствами.

– Что случилось? – стараясь не выдать своего беспокойства, спросил он у вошедшего в спальню усталого и взволнованного юноши.

Гость вопросительно посмотрел на слугу помогавшего Отану одеваться.

– Это мой доверенный писец Сулаи, при нем можешь говорить свободно, – рассеял его опасения Отан. – Так что же случилось?

– Вчера арестовали отца.

– Что?!..

Отец Артимана Прексасп был, пожалуй, единственным из персов, кто еще сохранял высокое положение при царском дворе. Назначенный патисахом – правителем царского дома еще Киром, он так им и оставался, несмотря даже на то, что был женат на сестре Отана. Всем было хорошо известно, что свояки не ладили между собой, но это не помешало Отану сразу же после отставки попытаться втянуть Прексаспа в новый заговор.

Так что бывшему хазарпату было чему удивиться.

– Как это случилось? – поинтересовался он, напряженно размышляя над причинами неожиданного ареста патисаха.

– Не знаю. Багапат28 Артасир только сказал, что произошло это во дворце и по приказу царя. Он же посоветовал мне на время скрыться, но прежде заехать к тебе и обо всем рассказать.

– А за что его арестовали, Артасир не сказал?

– Это было и так ясно. В последние дни появился слух, что еще во время похода в Египет отец по приказу Камбиса убил настоящего Бардию. Так что нами сейчас правит самозванец.

– Что за чушь?! – изумился Отан, заканчивая одеваться и с трудом затягивая на животе широкий пояс. Малоподвижный образ жизни, который вел последние месяцы бывший хазарпат, давал о себе знать.

– Отец вначале тоже так считал, пока не понял, что из-за этой чепухи может лишиться головы.