Неуничтожимость волшебного. Как магия и наука дополняют друг друга в современной жизни. 2-е издание, исправленное и дополненное

В 17-летнем возрасте Лаувенг была направлена в психиатрическую больницу с диагнозом шизофрения. Позднее она выздоровела и стала психологом. Лаувенг вспоминает, что в состоянии галлюцинаций видела разных животных (волков, крокодилов, крыс), иногда необычной окраски и размеров, однако животные вели себя соответственно своей природе. Например, волки обкусывали ей ноги до костей, но не говорили на человеческих языках, а крысы могли напасть и покусать, но не летали по воздуху. Она также слышала голоса и видела образы людей. Например, одиночество представлялось в образе стройной женщины, в платье синего и красного цвета одновременно. Женщина была молчалива и похожа на одну из ее бывших балетных учительниц. Очевидно, что галлюцинаторный мир Лаувенг больше похож на воображаемую обыденную реальность, чем на мир сверхъестественного. Однако и в галлюцинаторном мире Лаувенг были и некоторые элементы, искажающие обыденную реальность и нарушающие законы физики. Так, имели место искажения пространства (например, бордюр тротуара кажется глубиной в несколько метров, вместо нескольких сантиметров), внезапные появления существ в местах, где быть им не свойственно (волков или голосов в пустой больничной палате), противоречивые окраски предметов (платье синее и красное одновременно, оранжевые крокодилы). Другие больные в отделении Арнхильд видели не животных, а инопланетян, марсиан или шпионов a la Джеймс Бонд.

Лаувенг полагает, что галлюцинации – не случайные и хаотичные образы, а порождения личности и жизненного опыта человека, и они образно-символически воплощают какие-то нерешенные проблемы. Например, крысы в прошлом опыте Лаувенг ассоциировались с «крысиными бегами» – образ работы ради успеха как такового, а не ради какой-то осмысленной цели. Такая деятельность навязана человеку извне, а не порождена самим человеком, и появление крыс в галлюцинаторном мире девочки было указанием на то, что большая часть ее жизни занята именно «крысиными бегами».

Очевидна тенденция Лаувенг к фрейдистской интерпретации ее галлюцинаций, с которой можно спорить. Однако ее описание галлюцинаций ясно показывает из связь с конкретно-историческим опытом человека. Болевшая шизофренией Лаувенг была скандинавским подростком, живущим в технически развитой и не очень религиозной стране и сформировавшимся как личность в конце XX века. Не удивительно, что, в отличие от больных, описанных Кандинским, как сама Лаувенг, так и другие больные в ее клинике галлюцинировали образами, взятыми из культурного контекста окружающей жизни (инопланетяне, марсиане, шпионы).

Приведенные примеры показывают, что нарушения «усилия разграничения» реальностей при шизофрении приводят тому, что магическая реальность, которая в нормальном состоянии сознания рассматривается человеком как воображаемая, вторгается в область обыденной реальности и начинает восприниматься как видимая или слышимая. При этом состав этой «армии вторжения» определяется культурным контекстом и личным опытом заболевшего. Важно отметить, что и в нормальном состоянии сознания человек может испытывать сильное давление со стороны образов альтернативной реальности в виде разного рода обманов восприятия (миражи, зрительные иллюзии, манипуляции фокусников иллюзионистов, переживания во время просмотра фильмов или чтения книг о магической реальности). Однако эти яркие образы воспринимаются именно как иллюзии и не допускаются в область обыденной реальности. Например, Кандинский описывает так называемые “псевдогаллюцинации” – видения, обладающие очень яркими характеристиками реального события, но которое в то же время осознается как нереальное [34]. Такие псевдогаллюцинации могут испытывать как психически больные, так и здоровые. По Кандинскому, в случае настоящих галлюцинаций обманываются как восприятие, так и сознание, в результате чего галлюцинирующий воспринимает свои фантазии как подлинную реальность. В случае же псевдогаллюцинации обманывается восприятие, в то время как сознание продолжает функционировать нормально и воспринимает образ псевдогаллюцинации как фантазию.

Разумно предположить, что именно наличие галлюцинаций у больных является фактором, который способствует повышению веры в сверхъестественное [36]. Это можно объяснить слабостью логического и критического мышления больных шизофренией. Но это можно интерпретировать и как появление у больных чего-то нового, не свойственного здоровым людям: некоего «шестого чувства», открывающего дверь в закрытый для здоровых людей магический мир. Может быть, надо что-то потерять (критическое мышление и веру в стабильность обыденной реальности), чтобы что-то приобрести – возможность заглянуть в мир сверхъестественного. Другой вопрос, несет ли такая возможность добро или зло для заболевшего. Как показал Фуко в своей книге о рождении клиники [37], в современном «дискурсе» люди, способные заглянуть в мир потустороннего, не в почете, но их положение не столь безнадежно, как положение аналогичных больных всего несколько столетий назад.

Ведьма как «эксперт по альтернативной реальности»

В средние века людей, испытывавших галлюцинациями, считали одержимыми. В своей «истории медицинской психологии» Зилбург и Генри отмечают, что не все обвиняемые в колдовстве были сумасшедшими, но почти всех душевнобольных считали ведьмами [38]. В лице Священной Инквизиции и борьбы с ведьмами древняя вражда религии к магии получила институциональное выражение. Занимаясь исцелением больных, ведьма бросала вызов авторитету церкви, «ибо восставала против болезни, то есть заслуженной кары оскорбленного Бога» [39, p.309]. Магическая медицина отбирала у церкви монополию на решение вопроса о том, как человеку жить и когда ему умереть. Иными словами, «помогая слабому, белая ведьма подрывала сложившуюся иерархию господства – священника над кающимся прихожанином, господина над крестьянином, мужчины над женщиной. В этом и кроется главная угроза, которую ведьма представляла для Церкви.» [40, с.163]. Библейский эпизод противостоянии между Симеоном Волхвом и апостолом Петром получил свое продолжение в ХV веке в противостоянии ведьмы и Святой Инквизиции. Такая враждебность христианской церкви по отношению к магии «возникла еще на заре католицизма, пережила Реформацию, и сегодня характерна для современных фундаменталистов» [там же, с. 162-163].

Несмотря на века преследований, феномен ведовства в средневековой Европе так и не был искоренен. Причина в том, что в течение примерно тысячи лет врачи были привилегией богатых и знатных – императоров, баронов и пап – в то время как простой народ за лечением мог обратиться только к колдунье. Помимо магических обрядов, так называемые “белые” ведьмы и колдуны использовали многовековое знание лечебных свойств трав, чем и заложили основу научной медицины [40]. Но далеко не все методы колдовского лечения были научными; многие, например, перенос болезни или порчи с одного человека на другого или с человека на животное, полагались на веру в магию. Похоже, что в настоящее время “научная составляющая” колдовского лечения выделилась в форме гомеопатии, а “магическая” осталась и применяется в том же виде современными магами и колдунами [см. например, 41]. Характерно, что при всех успехах научной медицины, ей не удалось полностью вытеснить магическое лечение даже в индустриально развитых странах.

Что же касается умственных заболеваний, приводящих к нарушению границы между обыденной и альтернативной реальностями, то с исчезновением веры в демонов те симптомы, которые ранее толковали как одержимость нечистой силой, стали трактовать как нарушения работы мозга или «расстройства души». Так борьба с психическими расстройствами получила наукообразную форму. В уже цитированной книге Томас Сас пишет, что современное клиническое обследование психиатрических пациентов имеет прямое сходство с «пыткой водой», которую использовали в XVII веке в Англии для доказательства связи ведьмы с сатаной. Связанную подозреваемую бросали в глубокую воду, полагая, что если она невинна то утонет, а если виновна – то будет плавать. В обоих случаях у подозреваемой шансов остаться в живых было мало. Таким же образом при тестировании человека, подозреваемого в заболевании шизофренией, заранее существует установка, что человек болен, которая влияет на результаты тестирования и практически гарантирует нахождение симптомов болезни. Сас пишет, что за более чем двадцать лет работы психиатром он ни разу не слышал о том, чтобы клинический психолог на основании проективного теста нашел пациента нормальной, душевно здоровой личностью.

Итак, возникнув в доисторический период как способность человека жить одновременно в обычной и магической реальности, сознание вызвало к жизни серию культурно-исторически обусловленных феноменов: шаманизм, искусство, символический язык, современную религию, ведовство, галлюцинации и целый ряд других. Оно изменило психику человека, сделав поведение человека произвольным и породив понятия свободы и ответственности. Все это стало возможно только тогда, когда человек, наблюдая феномен смерти сородича, совершил великое открытие: он породил понятие о невидимой магической реальности.

Я начал эту главу с вопросов: Когда в ходе антропогенеза, появилась способность жить в невидимой реальности? Что явилось причиной возникновения этой способности? К каким изменениям в психике человека привело открытий альтернативной реальности? Как нам удается отделять воображаемую реальность от действительной?

Дальнейший анализ показал, что около 100 тысячелетий назад человек современного типа начал хоронить своих сородичей, вкладывая в могилы орудия труда, украшения и другие искусственные предметы. Это означало, что у людей появилось представление об альтернативной реальности – реальности, в которой обитают духи умерших. Причиной открытия альтернативной реальности было удивление человека перед фактом смерти сородича. Сородич, с которым вместе жили, общались и охотились, по той или иной причине внезапно превращался в бездыханное тело. Отказываясь принять факт смерти, человек предположил, что сородич по-прежнему жив, но оставил свое тело и перешел в другой мир, превратившись в новую форму, которую сегодня мы называем душой.

Отсюда легко было заключить, что духи умерших обладают необычными свойствами: они могут быть невидимыми, бессмертными, читать мысли людей и питаться дымом от сжигаемых жертв. Сделав это открытие, человек впервые увидел свой мир «со стороны» и удивился тому, что реальный мир устроен совсем по-другому. Так возникает сознание: способность видеть обыденную реальность со стороны, как бы «глазами духа». Эта способность к рефлексии дает начало новым формам поведения: произвольному поведению и креативности. Креативность вызывает к жизни новые, более совершенные орудия труда и охоты. Но главное – она позволила человеку изобрести символ, обозначая предмет, действие или намерение при помощи другого предмета или образа.

Уже много тысячелетий человек обращался к своим богам и духам при помощи специальных обрядов и ритуалов, прося их о помощи и принося им жертвы. И вот, благодаря возросшей креативности, около 30 тысяч лет назад возник новый способ общения с богами и духами: рисунок на стене пещеры или вырезанная из кости фигурка. Так появился способ символического представления загробного мира, и обращения к этому миру. Чуть позже символы начинают употребляться и для чисто практических целей, например, для запоминания числа убитых оленей или выделанных шкур. Альтернативная магическая реальность, а также воображаемая обыденная реальность обрели искусственное воплощение в языке знаков и символов. Около 4 тысячелетий до нашей эры у финикийцев и, позже, у египтян появился письменный язык [42]. Два тысячелетия до нашей эры в Вавилоне и Египте появилась математика [43]. Так первобытное сознание, родившись на пересечении обычной и альтернативной реальностей, перерастает в логическое и научное мышление.

Но возникновение сознания, дав толчок выделению человека из животного мира, принесло с собой и психологические проблемы. Главная из этих проблем была необходимость поддержания границы между обычной и альтернативной реальностями. У человека, наряду с работой сердца, легких и других органов, заработал и новый психологический механизм: усилие разграничения. Потребовались тысячелетия, чтобы этот энергоемкий механизм достиг того уровня совершенства, на каком он работает у современных людей. В древности, в эпоху античности и даже в средневековье работа усилия разграничения была несовершенна, и обычная жизнь людей часто прерывалась и нарушалась прямым вмешательством пришельцев из альтернативной реальности. Но даже у современного человека механизм усилия разграничения иногда дает сбои: во время болезни или в ситуациях угрозы жизни. Особой формой нарушения усилия разграничения является религиозный фанатизм, при котором реальность бога и загробной жизни начинает преобладать над реальностью обыденной жизни. Такие нарушения могут привести к актам ритуального самоубийства или самоубийственного террора.

В 1948 году американский физик российского происхождения Георгий Гамов с соавторами предсказали, что после Большого Взрыва, в результате которого образовалась наша вселенная, осталось реликтовое микроволновое излучение, которое и было открыто в 1965 году [44]. Возникновение сознания в эпоху позднего каменного века как результат появления веры в альтернативную реальность тоже оставило свое «реликтовое излучение» в психике современного человека – подсознательную веру в сверхъестественное. Психологические исследования последней трети XX столетия подтвердили наличие такой веры. Вытесненная в бессознательное под давлением науки и официальной религии, вера в сверхъестественный мир продолжает питать магическое мышление современного человека. Искажая обыденную реальность и погружая человека в альтернативную реальность, магическое мышление побуждает человека вновь и вновь – каждое мгновение – совершать невидимое усилие разграничения и, тем самым, осуществлять работу сознания.