Авантюристы

Иллюстратор Николай Михайлович Ковалёв

© Сергей Васильевич Язев-Кондулуков, 2017

© Николай Михайлович Ковалёв, иллюстрации, 2017

ISBN 978-5-4485-3880-3

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Пролог

Вечерело. Дул лёгкий ветерок. Жаркое африканское солнце медленно заходило за горизонт, бросая свои последние лучи на мрачные каньоны Олдувайского ущелья, отчего оно делалась ещё более диким и неприветливым. Профессор Грей задумчиво закурил сигарету. В этот день ему должно повезти. Неужели двадцать лет напряженного труда пропадут даром, неужели он так и будет комментировать находки других учёных, так и не сделав своей. Утром он проснулся с чувством, что уж сегодня то ему обязательно повезёт.

Это радостное светлое чувство, ещё не удача, но предвкушение её, весь день не покидало его. Весь день он со своим помощником терпеливо лазил по слою вулканического пепла на сорокаградусной жаре. Весь день он просеивал через сито частицы почвы в поисках какой-либо пусть даже самой маленькой косточки. Тщетно.

«Вот тебе и удача»! и профессор горько усмехнулся. Можно было уже идти в лагерь, тем более, солнце уже почти зашло, но подталкиваемый этим же самым чувством, он решил обследовать ещё один участок, находящийся чуть выше. Надежды, правда, не было никакой, до этого там побывали две группы, но чувство упрямо толкало его туда. Профессор поднялся вверх по склону и замер от удивления.

Прямо из слоя вулканического туфа, обнажившегося благодаря эрозии, торчал обломок кости.

– Хилл! Хилл! – закричал он прерывающимся от волнения голосом, – идите скорее сюда. Я нашёл его. Я нашёл!

– Скорее всего, эта кость принадлежит обезьяне, Грей, – вежливо сказал подошедший помощник или вымершей антилопе, – да тут ещё один обломок, вот и плечевая кость вот и бедренная, и это кости явно человека! – обрадовано воскликнул помощник, – да это настоящая сенсация Грей, правда, они порядком засели в туфе, но ничего мы завтра их освободим!

– Идите, идите Хилл, – мягко проговорил профессор, – Вы, наверное, проголодались и хотите ужинать.

– А Вы? – и Хилл заглянул ему в глаза.

– Я немного задержусь, – тихо ответил профессор и украдкой смахнул набежавшую слезу.

– Мы будем Вас ждать профессор! – восторженно прокричал Хилл, – мы приготовим яичницу сразу из двадцати яиц!

Грей закурил ещё одну сигарету. «Вообще то Люси запрещает мне курить, – подумал он, – говорит, что у меня слабое сердце. Да к черту сигарету, я нашёл его, я нашёл! Профессор с возгласами никак не вязавшейся с его благородной внешностью высоко подпрыгнул и исполнил в воздухе, какое-то дикое па.

«Вот бы сейчас меня увидели мои студенты!» – весело подумал он. В лагере его уже ждали. Во всю мощь своих динамиков орал магнитофон. Обычно его раздражал этот тяжёлый рок, но сейчас…

– Кто это? – оживлённо спросил он у одного из участников экспедиции.

– Майк Топфлер.

– Ничего вещица, – и профессор, озорно подмигнув, звонко прищёлкнул пальцами.

В эту ночь никто не спал. Собравшись у большого костра, все наперебой обсуждали какому же из человеков, принадлежат найденные останки. Чуть только рассвело, вся группа, захватив лопаты, сита, и другие археологические инструменты отправилась к месту находки. Впереди, еле сдерживая себя, быстрым шагом шёл Грей.

Работать приходилось крайне осторожно. За миллионы лет, кости, пролежавшие в земле, сделались настолько хрупкими, что было достаточно одного неосторожного движения, чтобы сломать бесценную находку. Сначала копали лопатами, затем в дело пошли крючки, которыми дантисты ковыряются в наших зубах, а затем и мягкие пушистые кисточки.

Через три недели напряжённейшего труда первая кость была извлечена из под земли. Профессор вместе с помощниками с любопытством разглядывал её.

– Это, несомненно, бедренная кость, – громко сказал он, – но она не принадлежит ни хабилисам, ни питекантропам, ни даже неандертальцам, у них она изогнутая, – задумчиво произнёс Хилл, – она принадлежит? – Хилл вопросительно посмотрел на профессора.

– Работайте, коллеги! – вдруг резко сказал Грей, – я пойду, отдохну немного, и он быстро зашагал к своей палатке.

Ещё через две недели была извлечена плечевая кость неизвестного существа. По мере того, как множилось количество находок, веселые голубые искорки в глазах профессора тускнели, и на смену им приходила угрюмая задумчивость, к тому же нужно было торопиться, работу нужно было закончить до сезона дождей.

Последней нашли черепную крышку неизвестного существа. Осторожно неся её в руках, Хилл вошёл в походную лабораторию. Склонившись над микроскопом, Грей сосредоточенно рассматривал находки.

– Не помешаю, – громко спросил Хилл.

– Садитесь, – и Грей указал на стул, – черепная крышка, – задумчиво произнёс профессор, – ну что ж моя догадка подтвердилась. Судя по её строению, а особенно, по её размерам, мы нашли современного человека.

– Homo sapiens! – громко воскликнул Хилл.

– Он самый, – со вздохом произнёс Грей, – уж я не знаю хуже или лучше, но мы нашли останки Homo sapiens sapiens. Останки человека, который ничем, ну абсолютно ничем не отличается от нас с вами. Науке известны такие случаи, – задумчиво продолжал он, – в 1984 году на берегу озера Турукан Камоя Кимеу, Джон Харрис и Френсис Браун нашли останки мальчика. Он тоже ничем не отличался от нас с вами, за исключением лба, низкий и скошенный, он явно указывал на его принадлежность к древним людям. Этой черепной крышкой, Хилл, вы похоронили последнюю мою надежду.

– Рядом с ней мы нашли и это, – Хилл протянул профессору небольшой золотой самородок, напоминающий сидящего Будду.

– Золото, – недоуменно воскликнул профессор, – откуда оно здесь? Видно этот человек принёс его издалека. Как бы то оно не было, но следующую экспедицию мы явно обеспечили, – и он весело взглянул на Хилла.

– Там мы нашли и ещё кое-что, – с этими словами Хилл подал профессору несколько невзрачных чёрных камешков.

– Чопперы! – взволнованно воскликнул профессор, – невероятно! Современный человек и пользовался орудиями, которыми уже давно не пользуются даже австралийские дикари. Может это мистификация, вроде Пильтдаунского человека? – и он вопросительно взглянул на Хилла.

– Навряд-ли. Олдувайское ущелье уже давно известно, здесь начинали Луис и Мэри Лики, здесь побывали Иванов, Матюшин, Урысон, Кларк. Да и какому идиоту придёт в голову городить целую гору вулканического туфа ради нескольких обломков жалких костей.

– Вы правы, Хилл, – и профессор опять вздохнул, – на калий-аргон проверяли? – быстро спросил он.

– Проверяли, – ответил Хилл, – проверили и на радиоактивный метод, – возраст останков с небольшой погрешностью можно считать равным одному миллиону семьсот тысячам лет.

– Идите, идите Хилл! – вдруг резко сказал профессор, – я устал, и у меня разболелась голова.

Оставшись один, Грей стал медленно шагать по лаборатории. «Современный человек и жил в одно время с древнейшими людьми. Невероятно! Но как он туда попал? Он сел за стол, подпёр подбородок рукой и задумался. За окном начинал моросить мелкий нудный дождик.

Глава 1

– Боб, ты слышишь меня Боб? – высокий небритый субъект торопливо оглянулся по сторонам и прикрыл рукой телефонную трубку, – я узнал, где она находится. Теперь она в наших руках. Их парень из охраны мне всё рассказал. Риск конечно большой. Её тщательно стерегут. Но если мы ей завладеем!

На том конце трубки немного помолчали.

– Хорошо, Джон, – услышал он в ответ, – хвоста за тобой нет?

– Нет, – и Джон оглянулся по сторонам.

– Тогда приезжай ко мне, и мы всё обговорим.

Тот, которого он назвал Джоном, положил трубку и опять настороженно оглянулся.

Дождь стоял сплошной серой стеной, редкие прохожие торопливо бежали по улицам, подняв воротники, спасаясь от его холодных, пронизывающих до костей струй.

Впереди замаячил красный огонёк такси. Джон поднял руку. Такси остановилось, – и он назвал адрес. Через несколько минут, он уже входил в обшарпанный подъезд дома в одном из пригородов Нью-Йорка.

– Ну и накурено у тебя, Боб, – удивленно воскликнул он, стряхивая со шляпы капли воды.

– Проходи, проходи, – послышалось из глубины плохо меблированной комнаты.

Скрипя половицами, Джон подошёл к грубо сколоченному деревянному столу, у которого в облаке табачного дыма сидел Боб. Его лысая как бильярдный шар голова склонилась над картой. Он быстро взглянул на Джона своими злыми бегающими глазками и опять уткнулся в неё.

– Мы находимся вот здесь, – и он ткнул своим жёлтым ногтем в карту, – а этот чёртов миллионер, у которого имеется то, что нас, интересует, находиться здесь, – и он провел ногтем на карте глубокую острую линию, – теперь рассказывай, что ты разнюхал? – проговорил он, повернувшись к Джону.

– Его вилла строго охраняется, – ответил он, – охранник мне сказал, что задействован чуть ли не целый батальон.

– Значит, о лобовом штурме и думать нечего, – Боб глубоко вздохнул, – сейчас надо затаиться и лечь на дно. Завтра тебе придётся выезжать. Ты снимешь номер в какой-нибудь гостинице, расположенной неподалеку и установишь за ним наблюдение. Как только приедешь, дай о себе знать. Пока нам остаётся только ждать, ждать и ждать! – он с силой стукнул кулаком по столу, – деньги, паспорт, права, документы на машину, оружие находятся здесь! – с этими словами он кинул на стол небольшой пластиковый пакет, – умеешь обращаться с ним? – и Боб указал на пистолет.

– Если надо я не промахнусь! – холодно ответил Джон.

– Боб озадаченно хмыкнул.

– А зачем мне права? – недоуменно спросил Джон, – у меня есть свои.

– Если хочешь, чтобы твои родители узнали, чем ты занимаешься на самом деле, – насмешливо прищурившись, сказал Боб, – тогда можешь отдать их обратно. Ведь, они думают, что ты поехал заканчивать институт.

Джон кивнул головой.

– Поживешь пока под именем Станислава Поплавски. Машину ты найдёшь на стоянке, она находится в пяти минутах ходьбы от дома. Теперь отдыхай, – и Боб выключил свет.

Утром старенький фольксваген, крадучись отъехал от стоянки, он немного попетлял по городу, проверяя, нет ли хвоста, затем выехал на трассу и слился с потоком стремительно бегущих машин. Проехав немного, Джон остановился около небольшого магазинчика и, купив велосипед, закинул его на крышу своего багажника.

Солнце стояло в самом зените, колеса шин буквально прилипали к плавящемуся от жары асфальту, когда машину Джона остановил полицейский инспектор.

«Неужели, я, где – то прокололся, – с тревогой подумал он, – но где…» – на лбу у него выступила противная испарина.

– Ваши документы, – услышал он голос подошедшего инспектора.

Стараясь сохранять спокойствие, он небрежным жестом протянул ему права.

– Сейчас начнётся, если он попросит меня выйти из машины, то пистолет прикреплён у меня под пиджаком! – и он как бы невзначай прижал локоть к боку, почувствовав его приятную тяжесть, он немного успокоился.

– Что же вы нарушаете скоростной режим, господин Поплавски, – услыхал он его голос, – ведь это скоростная магистраль, а вы плетётесь по ней словно на муле. Инспектор грозно посмотрел на него.

– Больше не буду, инспектор, – искренне проговорил Джон, – больше не буду.

Инспектор ещё раз взглянул на Джона и вернул ему права.

– На первый раз ограничимся предупреждением, если ваша машина барахлит, то ближайший пункт автосервиса находится в двенадцати километрах отсюда.

– Спасибо, инспектор, – проговорил Джон, – моя колымага в полном порядке, просто я немного расслабился за рулём, жара, знаете ли, и Джон уже совсем беззаботно сделал неопределённый жест рукой.

– Что, правда, то, правда, – и инспектор вытер белоснежным платком, вспотевший лоб.

– Проклятый коп! – подумал Джон, – вежливо улыбаясь инспектору, – чуть всё дело не испортил, а сколько их ещё будет натыкано по всей дороге. Надо будет сказать об этом Бобу, – и он со злостью надавил на педаль акселератора. Но вопреки его опасениям, больше его никто не остановил.

Около восьми часов вечера он подъехал к небольшой чистенькой деревушке.

Вечерело, солнце ещё не зашло, его последние уходящие лучи освещали землю. Вдалеке послышался рожок пастуха, затем и разноголосое мычание коров, вскоре Джон различил мелодичное побрякивание колокольчиков на их шее. Подъехав к одному из маленьких опрятных домиков, он дёрнул шнурок, колокольчик над входной дверью мелодично зазвенел.

– Кто там? – послышался из-за дверей заспанный женский голос.

– Постояльцев пускаете, мадам? – нарочито бодро громко прокричал Джон, – я заплачу.

– Сейчас посоветуюсь с мужем. За дверью стало тихо.

Переминаясь с ноги на ногу, Джон закурил сигарету. Затем вторую.

Наконец, за дверью послышались шаги, и тот же женский голос громко спросил: «А сколько платить будете?»

– Двадцать долларов за ночь, – прокричал Джон, предвкушая сытный ужин и тёплую постель.

– Двадцать мало, – за дверью опять стало тихо.

– Чтоб тебе провалиться в преисподнюю, старая крыса! – тихо выругался Джон, – у тебя, что, пятизвёздочный отель или старая халупа с ватным одеялом. А кто принимает постояльцев? – громко крикнул он.

Но за дверью стояла глухая тишина.

Раздавив окурок каблуком, – он направился к машине.

Он объездил ещё несколько домов, но на постой его брать категорически отказывались. А в одном из домов на тщетную просьбу Джона указать ему, кто же пускает постояльцев в их деревне, грубый мужской голос пригрозил, если он не уберётся ко всем чертям спустить на него собаку, которая захлебываясь громким злым лаем, рвалась на цепи.

Было почти темно, когда желтый свет фар, выхватил ещё один маленький аккуратный домик. Больше из злого азарта, нежели на что-то надеясь, он сильно дёрнул за шнурок колокольчика. К его удивлению никто не стал ни громко кричать, ни спускать на него собак. Отворилась небольшая калитка, и навстречу ему вышла маленькая седая старушка в черном платке на голове.

– Постояльцев пускаете? – почему-то тихо спросил сразу оробевший Джон.

– Заходи, сынок, заходи, – тихо и приветливо проговорила она.

– Я на машине, – опять тихо проговорил Джон.

– Сейчас мы откроем ворота, – вдруг, почему-то засуетилась старушка, – ох помоги, сынок! – и громко охнув, она неловко схватилась за поясницу.

Торопливо подскочив к ней, Джон с трудом раскрыл тяжёлые ворота и загнал машину.

Зайдя в комнату, Джон невольно остановился. Его поразили глаза старушки, синие необычайно василькового цвета, казалось, они смотрели не на Джона, а куда-то далеко вглубь себя.

– Кушать будешь, сынок? – приветливо спросила она.

– Не отказался бы, – с трудом проговорил Джон.

Старушка поставила на стол тарелку густого наваристого супа с курицей, дала Джону большой ломоть свежего чёрного хлеба, а сама уселась напротив него и, подперев голову рукой, стала задумчиво смотреть на него. Но странное дело, пристальный взор старушки нисколько не настораживал Джона, а, наоборот, придавал ему спокойствие и уверенность.

– А ведь ты похож, сынок, на него, очень похож, – и старушка тихонько вздохнула.

– На кого бабушка? – спросил Джон.

– Да на сыночка моего, Арнольда.

– А где он сейчас? – спросил Джон.

– Нет его, сыночка моего, – тихо ответила она, – уже полгода как нет. Убили его.

И тело его белое так и осталось лежать навеки в чужой земле, – и старушка опять тихонько вздохнула.

– А вы поплачьте, бабушка, поплачьте, – участливо проговорил Джон, – так легче будет.

– Да, отплакала я своё, – тихо сказала старушка, – теперь не я, теперь сердце моё плачет.

В комнате повисло неловкое молчание.

– Вот ведь сволочи какие! – стремясь разрядить затянувшуюся паузу, – быстро заговорил Джон, – взяли и ни за что ни про что, убили хорошего парня.

– Он служил у меня по контракту в Сербии, – сказала старушка и взглянула на Джона своими васильковыми глазами, – хотел заработать немного денег, чтобы жениться на Берте, старушка показала на фотографию, висевшую на стене, – до конца срока осталось две недели, когда мне пришло письмо.

Она вынула из-за пазухи желтый листок и подала его Джону.

– Но вы хоть на могилу к нему ездили? – спросил он.

– Нет и могилы его нет, как сказал его офицер, он подорвался на мине, а кто знает, кто поставил эту мину, свои или чужие? Я не виню тех людей, ведь они защищали свой дом, а Арнольд был для них чужим, но хоть бы тело от него осталось, и старушка, бережно свернув листок, опять засунула его за пазуху. Вот и кровать его осталась, а его нет, – и старушка опять тихонько вздохнула.

Оставшись один, Джон торопливо принялся распаковывать свои вещи. По своему характеру, он был натурой легко возбудимой, неуравновешенной, и разговор со старушкой окончательно выбил его из колеи.

Уже десятый раз он вертел в руках бинокль, абсолютно не понимая, зачем он это делает. Завтра успею, и он со злостью швырнул его на дно корзины. Погасив свет, и не раздеваясь, он улёгся на кровать.

В глубине комнаты неторопливо ходил маятник, размеренно отмеряя порции времени, где-то под полом, поедая свою скудную трапезу, шуршали мыши. Бесконечная лента памяти, помимо его воли, начала медленно раскручиваться в голове Джона.

Вот он счастливый и смущенный стоит с почетным аттестатом колледжа, учителя прочат ему блестящее будущее. Вот он легко сдаёт экзамены, запас знаний полученных в колледже, оказался настолько прочным, что к экзаменам готовится почти, не пришлось, и поступает на первый курс института. Вот он через год, разочаровавшись в выбранной профессии, без сожаления покидает институт и устраивается работать техником в одну небольшую фирму.

От природы талантливый, Джон быстро схватывал новое, но привычки к систематическому и упорному труду у него не было. Многие менее талантливые его сверстники через определённое время добивались заметных результатов. Джон же так и оставался работать простым техником. Пожалуй, он мог бы достигнуть результатов и у себя на фирме. Работа там была несложная, и Джон быстро понял весь технологический процесс производства изделий, но у него был на редкость неуживчивый характер и острый язык, начальству, как меньшего ранга, так и повыше, часто от него доставалось.

И добро бы, если бы он критиковал их за производственные ошибки, такое на фирме приветствовалось, так нет же. Предметом острого языка Джона становились личные качества его начальников. У того нос длинный, тот ходит вперевалку, как утка, а кому это понравится, тем более, начальникам. Поэтому, когда возникал вопрос о замещении вакантной должности, кандидатуру Джона, как правило, отклоняли под тем или иным предлогом. Вот и оставался сидеть Джон на своём месте.

К тому же он страстно завидовал всем, кто сумел достичь больших высот. По вечерам, читая газеты, он со вздохом говорил об одном известном теннисисте: «Везёт же людям. Всё у него есть, и вилла, и шикарная яхта, и любовниц меняет как перчатки. Ему было невдомёк, что как раз в то время, пока Джон неторопливо похлёбывая кофе, читает газету, этот известный теннисист, обливаясь потом, почти до изнеможения отрабатывает свой коронный удар слева. Он видел его только в блеске славы и громе оваций, а его порванные связки и растянутые сухожилия, о которых, кстати, тоже писали в газетах, как-то проходили мимо его внимания.

– Ограбить, что ли банк и сделаться миллионером, – вздыхал по вечерам Джон.

– Сидел бы уж! – грубо говорил ему отец, – тоже мне грабитель нашёлся, да ты и мухи то не обидишь, шёл бы вон лучше погулял с девушками.

Несмотря на свои тридцать лет Джон ещё не был женат. И не потому, что он был некрасивым, отнюдь нет, многие девушки считали очень даже наоборот. Но его слабая мечтательная натура хотела чего-то возвышенного, чего-то романтического, а ему как на грех попадались обычные женщины с толстыми икрами и крикливыми голосами. Всё это, между прочим, не мешало ему поддерживать отношения с некоторыми из них.

Но его мечтательная натура не находила в них никакого удовлетворения, мимолётные случайные встречи со случайными женщинами ещё больше наполняли его душу пустотой.

Как-то раз вопреки своим привычкам он после работы зашёл в небольшой пивной бар. Он не любил эти заведения, острый запах мужского пота смешанный с запахом дешёвых духов раздражал его и отвлекал от неясных дум, в которые пряталась его слабая и мечтательная натура.

– Эй, Джон! – окрикнул его громкий мужской голос. Джон сделал вид, будто ничего не услышал.

– Да ты чё Джон оглох, что ли? – и к столику Джона подошёл невысокий крепко сбитый парень.

– Не узнаёшь совсем. Я Фред, помнишь, как я тебя в колледже книжкой по голове треснул.

Джон с холодной рассеянностью взглянул на него.

– Что-то не припомню мистер Фред.

– Зазнался, зазнался совсем небось, большой птицей стал, Джон, потому старых друзей не узнаёшь, – проговорил с обидой Фред.

– Никакой птицей я не стал, – смутился Джон, – работаю техником в одной небольшой фирме.

– А вот я! – и Фред многозначительно закатил глаза под потолок, – работаю на одном секретном объекте.

Джон рассеянно слушал его.

– Пойдём, Джон, пропустим по кружечке пивка.

Джон нехотя согласился. Видимо невнимание Джона задело Фреда и он стал хвастаться.

– Я на особом объекте работаю, Джон.

Джон взглянул на него повнимательнее.

– У нас там такие чудеса происходят, Джон, ну прямо, как в сказке!

Фред быстро оглянулся по сторонам и наклонился к самому уху Джона.

– У нас там изготовляют машину времени!

Джон насмешливо посмотрел на него.

– Не веришь? – и Фред сердито засопел носом.

– А ты то откуда об этом знаешь? – спросил у него Джон.

– Знаю, знаю! – таинственно проговорил Фред.

Ничего таинственного в этом не было, просто Фред, дежуривший у запасного телефона, который соединял полковника Джеймса со Смитом, один раз забыл положить трубку и стал невольным свидетелем их разговора, из которого он и узнал про машину времени. С этого времени тайна буквально распирала его, но он до поры до времени молчал. Однако алкоголь и невнимание Джона развязали ему язык и сейчас о тайне знали двое. Эта развязная болтовня пьяного охранника и послужила началом тех роковых событий в судьбе Джона, речь о которых пойдет в дальнейшем.

Почувствовав, что он сказал лишнее, охранник прикусил язык. Джон же напротив заинтересовался и оживился. Он даже предложил охраннику выпить ещё кружку пива за свой счёт. Охранник пиво выпил, но о машине времени больше говорить не стал. Всё же Джону удалось разузнать его адрес и телефон.

– Я как нибудь позвоню тебе, Фред! – весело прощаясь, сказал он.

– Позвони, позвони, – вяло отозвался Фред.

Всё ночь Джон не спал. В его воображении рисовались самые радужные картины. То он представлял, как он на роскошном чёрном мерседесе въезжает в свой маленький город, и его со всех сторон облепляют репортеры, соседи по квартире почтительно говорят: «Да неужели это Джон, тот самый Джон. Смотри ка каких высот он достиг»!

А он Джон, окружённый толпой восторженных поклонников и поклонниц, с холодной улыбкой на лице раздаёт автографы. То он представлял себя в шикарной яхте, окружённый множеством красивых женщин… крылья фантазии уносили его далеко, далеко.

С этого момента Джон стал готовиться к осуществлению своего рискованного мероприятия. Весь он как-то стал собранней и энергичней, в голосе его появились металлические нотки. Теперь он не зубоскалил насчёт своих начальников, весь ум его был поглощён подготовкой к предстоящему путешествию.

По вечерам он уходил в местную библиотеку, пытаясь, что-нибудь там разыскать о машине времени, родителям он говорил, что хочет закончить институт.

– Наконец, то повзрослел наш мальчик, – с улыбкой говорила мать.

– Пора бы уж, – одобрительно отзывался отец.

Эта перемена в поведении не ускользнула и от внимательного взора его начальства.

– А не назначать ли нам Джона на место начальника бюро, – как-то раз при встрече сказал директор фирмы начальнику отдела.

– Я думаю, давно пора, – отвечал тот, – а то уж засиделся парень. Как раз мистер Круз уходит через год на пенсию и лучшей кандидатуры будет не найти.

Перерыв гору литературы, чем несказанно удивил местных библиотекарей Джон, в конце концов, остановился на следующем варианте. Надо будет попасть в какое нибудь прошлое, желательно даже туда где ещё нет людей, а то уж больно свирепы и коварны эти двуногие животные, они мне могут нарушить все мои планы, – с холодной улыбкой думал он, мельком просматривая карту технологического процесса, при помощи машины времени перенестись к какому нибудь месторождению золота. Намыть там золотишка…