Бронзовый батальон

Осматривая очередного пациента, врач Киевской психиатрической клиники, Николай Фёдорович Куриков печально констатировал, что война несёт людям не только физические увечья, но и душевные. За время работы в клинике Николай Фёдорович выработал для себя первое правило: прежде чем осматривать больного, он основательно знакомился с личным делом, потому что источники психического расстройства скрывались в особенностях личной жизни пациента. Сегодня, рассматривая дело, Николай Фёдорович не нашел видимых предпосылок к психическому заболеванию. Звонарев Андрей Игоревич, родился в 1985 году, уроженец Ивано-Франковской области, образование среднее, гражданская специальность – прочерк. С марта 2014 года – в нацгвардии, военная специальность оператор РПГ. С мая 2014 года – участие в АТО на юго-востоке Украины. В сентябре 2014 года ранение в область правой глазницы, удаление глазного яблока в полевом госпитале, после ранения – психический вред по поводу потери правого глаза и боязни потерять левый, острая мания преследования. Из всего прочитанного заинтересовал тот факт, что у коренного жителя Украины чисто русская фамилия.

Начиная рассматривать дело, Николай Фёдорович всегда просил сестру привести больного. Листая дело, он изучал пациента, задавая обычные вопросы о погоде, о семейном положении, пытался наладить с пациентом контакт. Но сегодня он уже закончил изучать личное дело, а сестра с больным так и не появлялась. Но вот дверь открылась, озираясь по сторонам в кабинет вошёл худощавый молодой человек, его правый глаз был закрыт марлевой повязкой.

– Присаживайтесь, – сказал Николай Фёдорович, кивнув на стул, стоящий напротив.

Молодой человек отодвинул стул, внимательно изучил пространство под столом и только после этого осторожно сел на краешек стула.

Убедительно играет – машинально отметил про себя врач с десятилетним опытом участия в военно-медицинской комиссии для призывников.

– Вы можете больше не играть роль психа, вас всё равно комиссуют.

– Доктор меня не нужно комиссовать. Только с оружием в руках я смогу противостоять этому одноглазому.

– Кому, кому? – изумленно посмотрев на больного, спросил доктор.

– Ну, этому, одноглазому – генералу Кутузову.

– Причем здесь Михаил Илларионович? Да он и не генерал, а фельдмаршал.

– Какая разница: генерал, фельдмаршал? Москаль мстит мне. Вот это его работа, – указав на повязку на правом глазу, ответил парень.

Это становится интересно – про себя подумал врач, когда больной обозвал Кутузова москалём. Это резануло слух. Он себя всегда считал частью русского мира, да, впрочем, и всю Украину тоже, мечтая о том времени, когда вся это националистская пена схлынет и всё встанет на свои места. Русские с украинцами перестанут делить историю и поймут, что у них одни и те же предки, которые с берегов Волхва и Днепра дошли до берегов Тихого океана. И как это можно разорвать?

– То есть вы утверждаете, что это Кутузов?

– Да, доктор, это он, – не дав договорить Николаю Федоровичу, взахлеб продолжил свой рассказ пациент, – в мае мы стащили его с постамента во Львове, и я сдуру ткнул ему ломиком в здоровый глаз. «Получай! Ты, москаль был одноглазым, а стал слепым, как теперь найдешь дорогу к себе домой?» Все ржали, всем было весело. Потом я пошёл служить в нацгвардию, наш батальон участвовал в АТО. Под Иловайском мы попали в котёл. В ночь на 15 сентября я был в наряде, охраняли танки, ночью они полезли.

– Кто полез, террористы, русский десант?

– Нет, доктор, это были железные монстры, там точно было несколько Лениных, этот худой в длинном плаще и другие, там я выпалил три полных магазина, но пули отскакивали от них. Памятники корежили стволы орудий, вырывали двигатели из машин и разбивали их о броню. Потом ко мне подошёл одноглазый и сказал: «Вот мы и встретились, Андрюша! Ладно, мне в глаз, я для тебя чужой человек, но почему, почему ты предал своего отца? Москаляку на гиляку. Кого на гиляку – родного отца? Только из-за него я оставляю тебе второй глаз и, надеюсь, ты найдешь дорогу к отцу.»

– А где твой отец? – спросил доктор.

– Мой отец родом из Курской области. В 80-х западные украинцы ездили на заработки в Россию. Там моя мама и познакомилась с отцом, они поженились и уехали жить на Украину. Два года назад мама умерла. Отец так и остался чужаком, он всегда хотел вернуться домой. Как только мамы не стало, сразу же и уехал. Он звал меня с собой, но я категорически отказался. Сейчас мы периодически созваниваемся. Он отговаривал меня от участия в АТО. "Это, сынок, не твоя война. Они там деньги делят, а ты жизнь свою загубишь." Но я с ним не согласен.

– Почему? – поинтересовался доктор.

– Что мне отец? Здесь моя Отчизна, выйду из госпиталя и сразу же поменяю фамилию на дедову, и буду Бунчуком, и тогда никто не скажет мне, что я москаль.

– А сейчас говорят?

– Пусть только попробуют,– зло буркнул Звонарев-Бунчук.

В этот момент у него зазвонил телефон. Бросил быстрый взгляд на экран, он проговорил: "Это из России. Можно?". Доктор кивнул, и пациент быстро вышел из кабинета. Он вернулся через несколько минут в его взгляде сквозило растерянность.

– Николай Фёдорович, мне нужно срочно уехать.

– Что случилось?

– Умер дед. Перед смертью он приказал, чтобы без меня его не хоронили. Я единственный внук. Отец сказал, что будет ждать сколько потребуется. Мы с дедом были друзьями. Он любил меня, а я – его. Я должен спешить.

«Да, странный случай, абсолютно здоровые размышления, и в то же время устойчивый бред по поводу Кутузова. Надо валить отсюда в Москву, тем более что отец болеет.» С такими мыслями доктор отпустил пациента и написал заявление на увольнение по собственному желанию. Николай Федорович давно уже подумывал уехать, но слишком многое связывало его с Киевом. Сегодняшний случай решил все окончательно. Во время разговора, он вдруг осознал, что не может сказать этому психу, что он тоже русский. Судя по всему, на Украине волнения продлятся еще долго, опять надо будет что-то кричать, где-то прыгать. А если кто узнает, что он русский, так еще и коктейль Молотова в окно кинут.

За две недели до этого, на лесной поляне, при бледном свете Луны происходило странное собрание. На пнях сидели памятники, больше всего было Лениных, присутствовали также статуи других известных личностей. Памятники с Западной Украины были покорёжены. Первое слово взял Ленин со Львова.

– Мы должны дать решительный бой, это перешло все границы, сначала они несут нам охапки цветов, потом ненавидят нас непонятно за что. Раньше они видели в нас справедливость, равенство, братство, а теперь… Мы должны, должны не за себя, а за тех людей, которые в нас верили, дать бой.

Харьковский Ленин, вальяжный и огромный, бросил реплику:

– Харьковчане меня никогда не дадут в обиду, я для них не символ Ульянова, я символ свободолюбивого вольного Харькова, и они меня не предадут. Я воевать не буду.

Донецкие и Луганские поддержали Львовского Ленина:

– Если мы их не остановим, они уничтожат не только нас, они уничтожат друг друга.

Шевченко сказал, что народу нужно переболеть национализмом и только через осознание своей идентичности возможна Великая Украина.

Дзержинский возразил ему:" мы это уже проходили. В 1991-ом сначала они спросили меня с постамента, а потом в стране начался беспредел. Они тысячами убивали друг друга. Вместо моего памятника на Лубянке встали тысячи памятников на всех кладбищах необъятной страны. Убрав меня, они убрали символ порядка. И только приход к власти человека из конторы остановил эту беспощадную бойню."

А изуродованный Ленин бросил, глядя куда-то поверх макушек деревьев: "Вам-то хорошо, Тарас Григорьевич. У вас народ любит и уважает. Вы – классик. А мне отпилили уши и нос на сувениры. А вон Михаилу Илларионовичу единственный глаз выбили.

Собрание так и не смогло достигнуть единства. Более радикально настроенная его часть, не встретив понимания, решила сегодня же вступить в схватку.

На следующий день несколько донесений полетело в разные стороны.

«Совершенно секретно. Киев.

Министру обороны Украины. Ночью позиции нацгвардии были атакованы спецназом ГРУ, уничтожено значительная часть танков, БТР, установки Град и Ураган. Техника восстановлению не подлежит. По всей видимости были применены новейшие технологии по уничтожению матчасти. Среди личного состава потерь нет, несколько человек ранены, в то же время личный состав этой атакой деморализован.»

«Москва. ГРУ.

Источник сообщает: сегодня ночью позиции нацгвардии Украины были атакованы неизвестными. Полностью уничтожена техника пяти батальонов. Подразделения вступили в ночной бой, их огневые точки были подавлены, непосредственные участники столкновения, в частности оператор РПГ Звонарев, утверждает, что их позиции были атакованы памятниками. Он лично видел Ленина, Дзержинского и Кутузова. По всей видимости атакующие применяли неизвестное психотронное оружие. Личный состав деморализован. Материальная часть восстановлению не подлежит.»

«ЦРУ. Вашингтон.

Сегодня ночью, на юго-востоке Украины русские применили новейшие военные разработки, аналогов которым нет. Полностью уничтожена материальная часть, пять национальных батальонов, личный состав деморализован. Участники боёв несут бред, что были атакованы памятниками – символами России и Советского Союза. На лицо применение неизвестного психотронного оружия. Атакующая сторона потерь не имеет. Необходимо начать срочное примирение сторон, иначе русские завтра будут в Киеве.»

«Донецк. Премьер-министру ДНР.

Ночью между ВСУ и национальными батальонами прошел сильный бой. Скорее всего они стали делить сферы влияния военным путем. Впервые за длительное время позиции ДНР не были обстреляны. Надеемся, они перебьют друг друга, а нас оставят в покое.»

Р.S. Через неделю Харьковского Ленина сбросили с постамента, ему отрезали ноги. Он яростно сопротивлялся, одному из нацистов выбил глаз, двоих покалечил.