Молдаванка, или Друг семьи из Трансильвании

Двадцать лет назад

Семья – это маленькое государство, и держится оно на любви.

Конфуций

Мне предстоял долгий и непростой путь – туда, где я не была уже более 20 лет, туда, где меня очень ждали и любили. Я долго не могла решиться совершить это нелегкое путешествие, и каждый вечер перед сном разные мысли одолевали меня. А может быть, все отменить, сдать билеты и жить спокойно как раньше? Чем ближе подходил день моего отъезда, тем меньше мне хотелось думать о поездке и усиливалось желание всеми способами отдалить это событие.

Стояла теплая золотая осень. Хотя уже наступила середина октября, ни малейшего намека на дождь не было. Светило яркое, но уже осеннее солнце. А мне так хотелось, чтобы с неба упала хоть одна капля, чтобы сгустились тучи и подул холодный осенний ветер. Чтобы непогода стала хотя бы одной причиной, по которой я смогу без сожаления уехать из своего родного города.

Вот и настал тот день, когда чемоданы были собраны, а мысли сконцентрированы на предстоящем пути. Двадцать лет я не виделась со своими родными! Как они примут меня? Наверное, с тех пор все изменилось, я и не узнаю эти места!

Я помню озеро – такое большое и глубокое, вокруг лес и заросли дикого ароматного шиповника. Белые лебеди плавают в тишине, а в тени плакучих ив – кувшинки так и манят их сорвать. Могучие белоголовые каштаны возвышаются над маленьким городом, благоухает сирень и на аллее любимого сквера встречает ярко-желтая цветущая акация.

Что может быть приятней, чем ароматы из беззаботного детства? Помню, как бабушка ругалась с хулиганами, которые то и дело срывали грецкие орехи у нее под окном. Она выбегала в белом фартуке на кухню и громко кричала из открытого окна: «Aceasta este nuci mea, va voi arata urat huligani!».1*1 И орава шалопаев с веселым смехом, криками и воплями разбегалась врассыпную кто куда.

Бабушка и дедушка жили на самой окраине города, недалеко от озера. Их квартира была на втором этаже дома – в моем тогдашнем детском восприятии большом и загадочном. Казалось, что лестница на второй этаж слишком высокая, а ступеней на ней так много, что и не пересчитать. Из окна с цветным витражом пробивался свет: хотелось как можно скорее подняться и рассмотреть незамысловатый сказочный узор. Чем ближе шаги вели меня к входной двери квартиры, тем сильнее ощущался аромат бабушкиных пирогов с яблоками. На кухне раздавались трели желтых канареек, а в самом углу лежал большой холщовый мешок с конфетами. Я незаметно ела их одну за другой, пока никто не видел.

В зале стоял огромный аквариум с золотыми рыбками, которых так любил дедушка. Они переливались всеми цветами радуги и смотрели на меня своими большими глазами, как будто хотели исполнить любое мое желание. Я отлично помню невероятный запах сырости в подвале – когда дедушка туда спускался, он часто звал меня с собой. И чего там только не было: банки с соленьями, связки чеснока и сушеных яблок, огромная бочка с вином и старенький «лисапед»2*2, на котором дедушка всегда ездил и без которого не мыслил своей жизни. Однажды дедушка взял меня с собой прокатиться по городу, посадив не на багажник, а вперед на раму. Мне казалось, что я капитан огромной шхуны, и мы мчались как ветер, а все вокруг было такое большое, просто громадное и проносилось мимо нас с бешеной скоростью: кусты и бордюры, дома и прохожие. Мне было очень страшно, но деда было уже невозможно остановить.

Еще я помню, как мы с дедом ходили ловить лягушек в пруду по утрам. Это был наш с ним секрет, иначе бабушка могла нас сильно отругать. Она и представить себе не могла, где мы с дедом бывали – ей такое и в голову не могло прийти. Бабушка всегда в это время была на базаре. Как обычно, с утра она отправлялась продавать кружевные скатерти и салфетки. Вечерами бабушка тоже не сидела без дела: вязала крючком, и из тонких ниток на свет появлялись необыкновенные воздушные кружева. Потом она их крахмалила, и, опрокинув рюмочку-другую, несла на базар.

Дед вечерами доставал деревянные счеты и что-то сосредоточенно высчитывал. А я очень ждала, когда же к нам придут гости. Особенно не терпелось увидеть своего двоюродного братика Тараса, с которым мы были погодки. В детстве мы были похожи, как две капли воды, словно родные брат и сестра. Как только Тарас появлялся дома у бабушки, начиналось что-то невообразимое. Мы играли в прятки и жмурки, занавески в прихожей еле-еле оставались на месте, все переворачивалось вверх дном.

– Раз, два, три, четыре, пять, я иду тебя искать! Тарас, ты где?

Веселый смех и шум разливались по дому счастливыми детскими голосами. Другой брат – Мирослав – был старше, поэтому он не сильно нас интересовал. Нам с Тарасом было по четыре и пять лет, а Мирославу стукнуло уже пятнадцать. Он был очень рослый и спокойный мальчик. Я помню, как мы с Тарасом нечаянно прищемили дверью ноги Мирослава, когда тот задремал на кресле в бабушкиной комнате. Было столько крика и шума, но, к счастью, все обошлось.

Тарас и Мирослав – сыновья моих горячо любимых тети Софии и дяди Валентина. Я помню, как началось строительство их белокаменного дома на другом конце города. Сначала, по традиции, построили резной колодец. Я очень боялась близко подходить к нему, потому что колодец был очень глубокий, а ведерко казалось слишком тяжелым для меня. Дом тети и дяди был такой большой, что можно было легко потеряться – может, мне тогда так только казалось. Я помню большое отверстие, где должны были поставить печь: там мы прятались с Тарасом, в надежде, что нас не найдут взрослые.

В один прекрасный день Тарас спрятался так, что я его не нашла. Громко звала его: «Тарас, выходи!», но он так и не появился. Я обыскала все, не понимая, где же он спрятался. Мне и в голову не могло прийти, что Тарас притаился за забором вместе с кабаном и задремал. Только мой папа смог найти мальчика через несколько часов.

Вечерами быстро темнело. Место, где стоял дом бабушки и дедушки, было открытое, вдали виднелся густой лес, стаи летучих мышей клубились над низкими крышами и плавно удалялись за горизонт. Ночью стояла такая тишина, что не слышно было даже сверчков: наверное, они, как и мы, сладко спали в траве и видели цветные сны.

Еще у нас есть старшая сестра Камелия – дочь тети Магдалены. Тетя уже 18 лет живет в Италии. Тогда, в моем детстве, Камелия тоже приходила к бабушке, и мы все вместе играли в больничку. Поскольку Камелия была старше, то ей доставалась роль доктора, а мы с Тарасом были ее пациентами. Камелия росла серьезной и спокойной девочкой, помогала своей маме и хорошо готовила. Тетя Магдалена работала воспитателем детского сада, и я иногда ходила к ней на работу. Там со мной происходили разные приключения, которые нельзя назвать приятными: я то и дело падала, меня толкали, а в один прекрасный день и вовсе случилось нечто: пока в детском саду был тихий час, моя соседка – рыжеволосая Аделина стащила мои красивые яркие невидимки.

Тетя Магдалена меня очень любила и баловала. Я тоже очень ее любила, и когда мы с родителями уехали из Молдавии, я часто набирала ее номер телефона, но попадала к разным незнакомым людям, не догадываясь, что нужно набрать код другой страны. Однажды я дозвонилась до какой-то незнакомой женщины:

– Алло, это тетя Магдалена?

Женский голос взволнованно ответил:

– Да, говорите! Кто это, не молчите!?

Но я поняла, что это не моя тетя Магдалена, а какая-то незнакомая мне тетя, и повесила трубку.

Я хорошо помню свой дом, в котором мы жили в Молдавии. На наашем балконе, на втором этаже, рос дикий виноград. Напротив наших окон стоял высокий дом тети Магдалены. Двор украшали зеленые туи, а за углом была булочная, в которую мама иногда посылала меня за свежим ароматным хлебом. Все было так близко и так уютно!

Женщины протягивали длинные веревки от одного дома к другому и сушили свежее белье. Синие, белые, красные мелькали носки и панталоны, трепыхаясь на ветру словно гигантские бабочки. А я в это время играла во дворе с моим лучшим другом Георгием. Я показывала Георгию свою бережно собираемую и хранимую коллекцию красивых разноцветных фантиков от конфет. Он был хорошим другом, но в каждом мальчишке живет хулиган – Георгий восторженно разбрасывал драгоценные фантики, и их уносил ветер. Я сильно обижалась, и мы ссорились. Георгий часто приходил к нам в гости, а я к нему, ведь мы жили на одной лестничной площадке. У себя дома Георгий показывал мне бабушкину аптечку, а потом с радостью разбрасывал цветные таблетки и витаминки по всей квартире. За что получал нагоняй от своих бабушки и дедушки. Родители Георгия жили в Кишиневе и на лето отдавали сына к старикам.

Но мы с родителями в то лето уехали первыми. Георгий очень переживал из-за этого. В последний день перед нашим отъездом он пришел к нам в гости и робко протянул мне подарок – собственноручно сделанный из бумаги кораблик. Наверное, этот кораблик был символом долгого и счастливого плавания по волнам огромного бушующего океана под названием жизнь.

Родное письмо

Родство душ – странное явление. Оно легко сводит людей помимо их сознания и воли.

Теодор Драйзер

Родственников, как оказалось, у нас гораздо больше, чем я предполагала. В селе Балкауцы, недалеко от города Бричаны, еще осталась дальняя родня, но я не была с ней знакома. Бабушка и дедушка были родом из Балкауц, но я никогда не слышала рассказов об этих людях.

Однажды мне написала незнакомая женщина: «Здравствуй Алессия, меня зовут Виолетта Жданович. Я живу на севере, мой муж Ярослав из Белоруссии, но сама я родом из Молдавии. У меня в Балкауцах есть сестра Лусия и брат Кантемир. Их дети также все живут в селе Балкауцы. Увидела фотографию, и твое лицо мне показалось очень знакомым, да и фамилия та же, что и у наших родственников из Бричан. Ты случайно не внучка дедушки Николы и бабушки Марии?»

Оказалось, что Виолетта Жданович – родная племянница моей бабушки и приходится мне двоюродной тетей. Я тоже сразу на ее фото узнала знакомые и родные черты лица, да и похожи мы как две капли воды. Бывает же такое! Наверное, это просто зов крови. Удивительно, мы никогда не виделись с этой женщиной, но нам так много нужно было сказать друг другу, столько обсудить… Я была безумно рада, что мы нашли друг друга. Тетя Виолетта поведала мне в письмах много интересного о нашей семье, о своих родителях, рассказала, как жили бабушка и дедушка в те непростые и далекие времена.

Люди в Москве

Поезда – восхитительны, я обожаю их по-прежнему. Путешествовать на поезде означает видеть природу, людей, города и церкви, реки – в сущности, это путешествие по жизни.

Агата Кристи

Вот и настал долгожданный день моего отъезда. Скорый фирменный поезд «Волга – Москва» ждал меня на самом родном вокзале на свете. Длинная красная ковровая дорожка почетно приветствовала неуклюжих пассажиров, а музыка, доносившаяся из радиоприемника в вагоне, вселяла надежду и поднимала настроение. Скоро я буду в Москве. Сразу невольно вспомнилась песня «Провинциалка»: так часто мы с родителями слышали ее, переезжая с чемоданами и коробками из одной страны в другую. Но сейчас я еду одна навстречу приключениям и, как ни удивительно, – навстречу своему прекрасному прошлому. Ночь пролетела быстро, в восемь вечера в вагоне погасили свет, и для меня, полуночницы, это оказалось весьма непривычно. Осталось только закрыть глаза, представляя завтрашний день, наполненный новыми волнительными событиями и приключениями.

Настало утро. Свет беспощадно бил в глаза, в вагоне было шумно, все суетились. Мы в Москве! Теперь моей основной задачей было во что бы то ни стало добраться до Киевского вокзала. Пожалуй, это то самое место, которое в Москве я знаю лучше всего на свете. Ведь именно на Киевский вокзал мы столько раз приезжали с родителями, на этих перронах провели столько суматошных часов, и радостных, и грустных… Большой проблемой стала моя необъятная сумка, набитая подарками и сувенирами. Она была настолько большая, что была больше похожа на тюк челнока, чем на чемодан молодой путешественницы. Я и оглянуться не успела, как мужчина в летной военной форме браво подхватил и вытащил мою огромную сумку из вагона. Я была благодарна, но так растерялась, что просто заулыбалась и сказала лишь «Спасибо!». Военный спросил меня, куда я иду, и подхватил сумку снова, заодно взяв вещи еще какой-то женщины, направлявшейся к кому-то в гости в Подмосковье.

В метро, попрощавшись с этими добрыми людьми, я отправилась на поиски Киевского вокзала. Эскалаторы упорно сопротивлялись моим усердным попыткам затащить сумку на ступени, но, к счастью, на каждой новой движущейся лестницы ее подхватывали то совсем молодые юноши, то военные. Таким образом вместе со своим неподъемным грузом я оказалась на нужной станции метро. Увидев молодого симпатичного полицейского, который разбирался с двумя гастарбайтерами, я поспешила к нему с просьбой подсказать ближайший путь. В этот момент в его глазах промелькнула какая-то искра, но он огорченно сообщил, что не может покинуть служебный пост, чтобы помочь мне. Я было уже отчаялась, но тут полицейский оживился.

– Несите сумки! – скомандовал он своим «пленникам». Я заулыбалась, да и гастарбайтеры, похоже, тоже приободрились. Они мигом подхватили все мои вещи, полисмен пошел рядом со мной, и мы, все четверо, двинулись вперед. Толпы людей буквально летели нам навстречу, но я была очень довольна и думала только об одном: очень скоро окажусь на перроне и не опоздаю на поезд, а он вернет меня обратно в страну моего прекрасного детства.

На выходе из метро полицейский показал на остекленный закуток в вестибюле:

– Вот наш полицейский участок, как поедешь обратно, заходи к нам в гости и привози с собой молдавского вина! Все, дальше нам нельзя, не положено.

Гастарбайтеры отдали мне сумки. А я помахала рукой полицейскому. Тот успел крикнуть мне вслед:

– Меня зовут Александр Полудин! Мне нельзя здесь находиться, просто ты очень понравилась!

Больше мы никогда не виделись.

Поезд соседей

Жизнь следует наблюдать из окна вагона.

Эжен Ионеско

Киевский вокзал, мой старый добрый знакомый с детства. Тогда он казался совсем другим: ноги прохожих, огромные чемоданы, стеклянная крыша, звенящие голоса и гул на перроне – все проносилось мимо с бешеной скоростью и представлялось необъятным. Цыганки спали на пестрых покрывалах прямо на земле вместе с грудными детьми. Опаздывающие пассажиры то и дело теряли свой багаж. А голуби тучами взмывали в небо перед моими глазами. Именно такой мне запомнилась первая транзитная Москва. Я хорошо помню поезда, купе и грохочущие переходы-гармошки, ведущие из тамбура одного вагона в другой. Эта гармошка была страшной, казалось, я ни за что не смогу перейти в другой вагон и обязательно упаду на рельсы. Оставалось только зажмуриться и ждать, когда папа спасет и перенесет меня на руках над дребезжащей пропастью.

На платформе уже ждал поезд, мой восьмой вагон поблескивал на солнце. Широкоплечий темноволосый проводник о чем-то сплетничал со своими коллегами. Чем ближе я подходила к вагону, тем больше его лицо, улыбка и акцент казались родными и знакомыми. Наверное, он и не догадывался, что я его землячка.

– Эх, зачем надела такие высокие каблуки, давай мне свой чемодан! – не в меру нахально поприветствовал проводник.

– Спасибо, сама справлюсь, – гордо ответила я и не без усилий и грохота втащила свои баулы в узкую дверь. Вот еще, будет мне тут командовать. Не успела в поезде оказаться, а он уже правила свои диктует. Я уверенно шагнула вперед. За моей спиной раздался веселый мужской смех. Другие проводники не упустили возможности подколоть покрасневшего бедолагу.

Ну вот и все, самое страшное, наверное, уже позади. Я в поезде, осталось найти место, указанное в билете, и познакомиться с попутчиками.

С первой же минуты я почувствовала, что что-то в этом поезде не так. По узкому проходу плацкартного вагона активно сновали торговцы журналами, конфетами и разной дребеденью. Это что, девяностые? Я попала в прошлое?

Поезд тронулся, но, вместо того, чтобы рассосаться, толпа продавцов лишь сгущалась, передвигаясь туда-сюда. Безумные коробейники распахивали передо мной мешки, сумки и тележки, в которых чего только не было. Я совсем не собиралась ничего покупать, но обернуться не успела, как приобрела и сумку-раскладушку, и духи, и конфеты и что-то еще.

За окном ещё была Москва, но в вагоне уже началась жизнь совершенно другого государства. Я познакомилась со своими соседками. Одна из женщин, темноволосая и чернобровая украинка, рассказала удивительную историю. Когда она первый раз приехала в Москву, с собой у нее были очень тяжелые сумки. В метро женщина попросила молодого человека, стоявшего рядом, помочь ей, и он любезно занес ее вещи в вагон. Прошло время, эта женщина собралась уезжать. Совершенно на другой станции метро в огромном городе она стояла одна и ждала электричку, а когда оглянулась, чтобы обратиться за помощью, увидела, что тот самый молодой человек схватил ее вещи и снова занес в вагон. Чем не ангел-хранитель? Другая соседка по вагону ехала вместе с сыном, они оказались моими земляками. Да что там земляками – они оказались настоящими соседями! И предъявили фото моих родственников, к которым поезд приближал меня с каждой минутой все ближе и ближе.

– Вот твой дядя Валентин, что владеет таксопарком. А вот визитка твоего брата Мирослава, у нас его все знают.

– А тетю Магдалену вы тоже знаете? – осторожно и подозрительно поинтересовалась я.

– Конечно знаем, ведь мы ее соседи сверху!

Что-то перевернулось в моей голове. Я пять минут назад ступила в этот вагон, а тут уже все знают мою семью. Или мир, и правда, так тесен, или это какой-то странный вагон попался. А я-то так сильно переживала, что буду ехать совсем одна!

Кто-то из пассажиров вез подарки, кто-то ехал с работы, кто-то еще с какой-то важной целью. Обычный добрый люд возвращался домой. Такой домашней и доброй атмосферы я не видела уже давно, возможно, поэтому мне казалось, что снова попала в прошлое, во время моего детства, когда мы точно так же ездили вместе с родителями.

Внимание притупилось, все показалось мне в этом поезде родным и знакомым. Я уже не обращала внимания на то, что поезд ужасно стар, вагон обшарпан, а верхняя полка как-то уж слишком ненадежно скрипит над моей головой.

Раздался звонок мобильного: звонила та самая тетя Виолетта, с чьего письма и началась моя эпопея возвращения.

– Как ты, моя дорогая племянница, уже едешь, у тебя все хорошо?

– Да, я в поезде, еду! Спасибо большое, что позвонили! Меня встретит Тарас.

До этого момента мы еще ни разу не разговаривали, только писали друг другу письма. Голос у тети Виолетты был очень мягким и родным.

Ночью канитель не прекратилась: торговцы светили фонариками в лицо и предлагали духи, открытки и всякие фигли-мигли. Мне давно не было так весело и интересно! На удивление, вся эта покупка-продажа происходила очень тихо, практически бесшумно. Никто никому не мешал. Это было похоже на какой-то безумный аттракцион. Подходили люди, распахивали полы верхней одежды, увешанной изнутри самым разнокалиберным товаром. Сквозь сон все это казалось странным видением. А может быть, это все просто снилось мне.

Глубокой ночью произошло непредвиденное. Я проснулась от дребезжащих звуков телефона, он лежал у меня под подушкой. Звонил дедушка, он очень волновался, что внучка не доедет, и не мог уснуть. Мне пришлось выйти из спящего темного вагона и зайти в туалет, чтобы никого не разбудить. Только там я смогла разговаривать громко, а не вполголоса – дедушка уже довольно плохо слышал. Пока я разговаривала с дедом, поезд замедлил ход. И наконец совсем остановился. В дверь туалета постучали.

«Какая наглость, – подумала я. – Не успела зайти – уже стучат».

Открывать не собиралась. Тогда в дверь стали бить так сильно, что, казалось, вот-вот выломают ее. Послышались громкие мужские голоса. Я разозлилась! Но все же остервенело рванула дверь, открывая ее. На меня испуганно смотрели собака – огромная немецкая овчарка – и четверо пограничников с проводником. Очевидно, они собирались уже скручивать воображаемого преступника. Проводник набросился на меня:

– Что ты там делаешь во время остановки?!

Но я была громче:

– Что делают в туалете? Я разговаривала по телефону, понятно?

От негодования я так громко вопила, что собака жмурилась и пригибала голову, а все остальные участники драмы заулыбались. Обстановка разрядилась, и я ушла в вагон отдыхать. Спалось не очень: то и дело я вздрагивала от грохота проносившихся мимо поездов. Да еще какой-то грузный мужчина сверзился со своей верхней полки, что тоже добавило шума.

Под утро меня разбудил гул летящего мимо поезда. Было еще очень рано, но хотелось все успеть. Мне предстояло сложить вещи, сдать белье, попрощаться с соседями. Ведь я выйду не в Окнице, конечной станции маршрута, а гораздо раньше, на станции Вэлчинец. Потому что мой брат Тарас стал начальником таможенной службы и обещал встретить сам лично. Надеюсь, он не спрячется, как в детстве, и мне будет нетрудно его найти.

Таким путем я добиралась к родным впервые. Раньше дорога к бабушке с дедушкой состояла из самолета или поезда до Москвы, затем самолетом до Кишинева, а потом – либо четыре часа на такси, либо шесть часов на автобусе. Мы мчались через всю Молдову, этот долгий путь казался вечностью.

Теперь все по-другому. Уже совсем скоро Тарас заберет меня, и мы вместе отправимся прямиком домой к тете Софии. А завтра в Кишинев прилетает из Италии тетя Магдалена.

Встреча с Тарасом

Если каждый из нас сумеет сделать счастливым другого человека – хотя бы одного, на земле все будут счастливы.

Юрий Никулин

Я волновалась, как пройдет встреча с братом: мы виделись последний раз детьми… А может, он меня и не узнает совсем? Поезд стал тормозить, в окне показались буквы на фронтоне вокзальчика: «Вэлчинец».

– Вон твой брат Тарас! – услышала я восторженный крик моей соседки по вагону. Она увидела его в окно и радовалась даже больше, чем я. Какие хорошие и добрые люди все-таки мне попались!

– А как же постельное белье?

– Иди встречай своего брата, мы сами его сдадим проводнику!

Тарас мгновенно оказался в вагоне, мы встретились взглядами. Родные голубые глаза смотрели пронзительно и искренне. Мой любимый брат! Обнялись, и он поставил в мой паспорт жирный штамп о прибытии. Мой брат, такой красивый, высокий и статный, в военной форме, как же я горжусь им!

Еще каких-то пять минут, и мы оказались на проходном пункте, брат нес мои тяжелые сумки легко, будто они совсем ничего не весили. Светило яркое солнце, а все вокруг как будто улыбалось и приветствовало меня. Казалось, что каждое дерево, каждый упавший осенний лист встречают меня и шепчут: «Здравствуй, добро пожаловать в Молдову!»

Тарас вел меня к машине, возле которой нас уже ждали его жена Аурика и маленький сын Захар.

– На тебя не похож. Точь-в-точь Аурика, – заметила я, глянув на ребенка.

Сначала лицо Тараса побледнело, потом побагровело.

– Нет, он на меня похож! – импульсивно возразил брат.

Аурика загадочно улыбнулась. «Какую же милую и приятную девушку выбрал себе в жены мой брат», – подумала я. Мы все обнялись и помчались туда, где нас уже ждали.

В машине мы смеялись, разговаривали о путешествиях. Брат рассказывал о том, как они только что вернулись из Болгарии, как много интересного в этой доброй и солнечной стране, и как сильно им с Аурикой понравилось там отдыхать. Рассказывал, как Аурика не успевала запечатлеть прибывающую волну.

– Женщины не умеют фотографировать! Как только волна мчится на берег, Аурика жмет кнопку. Я смотрю – а на фото волна уже ушла! И так несколько раз подряд, – возмущенно вспоминал брат.

Мы с Аурикой в голос засмеялись, а Тарас хитро посмотрел на свою красивую жену. Сразу видно, что он ее очень любит, они счастливы! А я очень рада, что мой брат счастлив. Мы мчались так быстро, как я, наверно, еще никогда в жизни не ездила на легковом автомобиле. Брат уверенно и ровно вел машину: чувствовалось, что это наша кровь! Мимо проносились дома и виноградники, луга и озера. Скоро мы будем на месте. Захар задремал, а мы, взрослые, продолжали смеяться и шутить, несмотря на то, что я очень устала после дороги в поезде. И вот мы подъехали к дому тети Софии и дяди Валентина.