Атлантида. В поисках истины. Книга третья. Тартесс
- -
- 100%
- +
– Рад снова увидеться с Вами и поприветствовать Гесперид и её прекрасных дочерей, – ответил он Веронике и глубоко поклонился Нефер.
– Гесперид, вы сказали? Ха-ха-ха. С какой целью вы прибыли в Тартесс? – спросила Нефер-Кассетерид.
– Хотел завладеть секретом вашей молодости, – смело пошутил Теренций.
Все замолчали, повисла неловкая тишина.
– По поводу молодильных яблок, мне кажется, вопрос мы прояснили накануне? – разрядила обстановку Вероника, удивленно посмотрев на Тиренция.
– Я был в Атлантиде. Тогда, в мой предыдущий визит, я был на свадьбе господина Тарта как случайный гость. Теперь я понимаю, почему Атлантида так нравилась моему отцу Гектору.
– Вы были здесь двадцать лет назад? – глаза у Вероники широко распахнулись.
– Верно. После войны наш народ бедствовал, и я, единственный сын Гектора, повел остатки населения Вилусы на запад, в надежде достигнуть Атлантиды, о которой рассказывал отец, а потом и Сидон, посетивший нас ещё в начале троянской войны.
– Ты тот мальчишка, что сидел у ног Андромахи? Тебя не представили как сына Гектора, да и будь ты его ребёнком, ты же простой смертный и дни твои уже давно должны были кануть в Лету, – удивился Сидон такому раскладу.
– Очевидно я из тех детей Атлантиды, что появились на свет не запланировано. Проведя в утробе матери сто лет я родился через семь месяцев после пробуждения Андромахи. Теперь я не знаю, где моя мама и отец – это сильно беспокоит, сердце страдает при одной мысли о том, что я не знаю их судьбы. Меня спрятали в рыбацкой деревушке, и когда город был взят, греки не оставили в живых практически никого. Женщин угнали в плен. В кухонном котле схоронилась моя няня, она и рассказала мне о том что Андромаха и Елена как сквозь землю провалились. Земля содрогнулась, стена крепости треснула и большое пыльное облако заволокло зал, откуда не возьмись появилась вихревая воронка, в которой и сгинули мать и невестка. Практически одновременно с Гектором, который провалился в расщелину прямо во время боя.
– Странно всё это, звучит как фантастика. И с тех пор ты о них ничего не слышал?
– Нет, – с грустью в голосе произнес Тиренций в глазах которого не гасли веселые искры, наверное, никогда.
– Ты хотел бы остаться здесь, в Атлантиде?– с хитрым прищуром взглянула на него Нефер-Гесперид.
– Пожалуй нет. Не сейчас, – начал было он, но дверь с силой распахнулась и в зал широким шагом вошел Базилус, а следом и Андромаха.
Тиренций резко встал и тут же рухнул обратно в кресло от та-кой шокирующей неожиданности.
– Отец! – на большее слов у него не было.
Они отошли в сторону и долго стояли, обнявшись. Некоторое время они пообщались, и вскоре вернулись к столу.
– Ну как, Тиренций, ты остаешься? – повторил прежний вопрос Перес.
– Я несколько шокирован, но как и прежде скажу – нет! Меня ждут люди. Они надеются на меня.
– Атлантида переместится в своё время около девятисотого года – прибудь накануне. Ты же знаешь про «Сон Атланта»? Тебе нужен гравилор, он поддержит тебя во время сна, и к тому же может служить щитом, защитой! Этот мир небезопасен, в минуту, когда жизни угрожает опасность, можно включить защитное поле!
– Буду очень благодарен. Если я заполучу этот предмет, миссия моя будет в любом случае успешна! – с горящими глазами и детской непосредственностью выпалил он, слегка привстав.
– Так что же из себя представляет реальная цель приезда? – Кассетерид смотрела вглубь.
– Олово и технология обработки железа. У отца были книги по этой теме, но я не смог спасти их из огня, в котором буквально утонула моя Вилуса. Я приплыл в надежде, что вы поможете детям Атлантиды построить мир, в котором мы смогли бы выжить в столь суровые времена.
– Думаю, нам нужно созвать совет, да, ректор? Принять столь серьёзное решение не просто в один момент, – решила Кассетерид.
– Вы знаете, что говорят про вас в свете? Что Геспериды держат сад, в котором растут молодильные яблоки! – заявил Тиренций.
– Яблоки Гесперид? Почему я не удивлена? – рассмеялась она, откинув назад голову на длинной, иссиня белой шее.
– Ах-ха. Симонов был прав, прибью чертёнка, как только вернётся.
– Луис Мануэль!!! – наиграно-ледяным тоном одернула его Вероника.
– Ладно, ладно. Наломали дров…так придется помочь землякам – руссам. Так вы себя именуете?
– Люди нашего народа имеют разные корни, но со временем все мы стали троянцами. Обосновавшись на севере Италии, мы взяли новое имя, назвавшись Расенна. Так звали отца Гектора, моего деда.
– Приятно слышать, что вы чтите своих предков. Мы поможем вам, – подытожил ректор Луи Мануэль Перес.
Гектор и Андромаха взяв Теренция под руки, сели в аппер и улетели на Атлантиду. Они все эти годы жили в утешении того, что ребенка вырастит няня и сможет о нём хорошо позаботиться. Они не предполагали о «бессмертии» Теренция, и до сих пор не сталкивались с подобным. Как не тяжело им было, они утешали себя привычным «время лечит». Их глаза засверкали новыми эмоциями при виде здорового, живого и такого хорошего сына.
Воспитывая и взращивая детей, всегда надеешься на то, что за-бота и любовь дадут в последствии благостные плоды. Но жизнь есть жизнь. Ссоры, споры и ошибки неминуемы, а следовательно, и то, во что они выльются в душе ребенка не ясно. Каждый человек рождается с характером. И одинаково воспитывая двух сыновей никогда не получишь одинакового результата. В одном и том же событии один увидит обиду и уйдет в себя, а другой увидит в этом возможность роста в преодолении.
Тиренций впитал всё самое лучшее. В трудностях прошел до-рогу преодоления и вырос в настоящего лидера. Он был готов защитить вверенное ему племя, не бросая в середине пути, стараться, чтобы при нём они достигли рассвета и крепко стояли на ногах.
Базилус слушал о трудностях и бедах, настигающих их то и дело, а сердце зарделось от гордости. Значит, он всё делал правильно и из сына вырос настоящий мужчина – настоящий отец народа. Заботливый и умный. Даже стресс от исчезновения родителей не сломал его, а только укрепил.
В Атлантиде они встретились с Еленой. Тиренций бросился к ней на встречу, поднял на руки и в эмоциональном порыве поцело-вал. Елена смутилась, она не узнавала в этом прекрасном юноше того тринадцатилетнего ребенка. Пожимая плечами она в страхе отшатнулась.
– Это же я, Тиренций! Ты не помнишь меня, Елена?
– Ти…Тиренций?
К ней подскочила Андромаха:
– Мой милый Тиренций! Мой сын!
– Как? Тиренций «бессмертный»?
– Представь! Мы так рады, что просто слов нет, – слезы потекли из глаз Андромахи, и она снова повисла на Тиренции.
– Хи-хи-х, – почти не слышно посмеялась этому Елена. Не слезам Андромахи, а непосредственности Тиренция и своему внутреннему кокетству.
Елена подозревала Тренция, как и других мужчин, во влюбленности. Но тот факт, что он был в неё влюблён – ей нравился.
Все четверо отправились в небольшую местную закусочную и долго весело общались. В какой то момент Базилус и Андромаха почувствовали неловкость и оставили молодёжь.
– Дорогой, проводишь Елену сразу домой! Мы живем в конце этой улицы, – она указала на длинную извилистую дорогу. – Тебе подскажут, если заблудишься.
– Да, конечно мама, – весело крикнул Тиренций.
– Мальчишка! – прослезилась Андромаха.
– Ему уже тридцать пять! – укорил её Базилус.
– Всё равно мальчишка…
Глава десятая. Похищение
Сразу после обеда ректор Перес, Нефер и Вероника в сопровождении Сидона отправились на встречу с тирскими купцами. В назначенное время купцы не явились. Недолго погодя Вероника нарушила тягостную тишину парадной залы, повисшую занавесью, словно утренний туман:
– Я выйду им навстречу? Узнаю, из-за чего вышла такая неловкая заминка.
– Да, будьте добры, – встрепенувшись, ответил ей на секунду задремавший ректор.
Вероника спустилась по высокой лестнице во двор и отправилась к воротам резиденции. В широком проёме арки было суме-речно, и только ближе к выходу дорогу резал яркий белый луч све-та, широким полотенцем отделяя замковую площадь от городской.
Стоило Веронике пересечь черту, как вместо света она попала во тьму: сквозь сетку волокон грубого материала луч света разделился на сотни слабых лучиков.
***
Вероника ничего не могла толком рассмотреть, но сквозь неплотную ткань мешка заметила блеск воды и почувствовала мерное покачивание поверхности, на которую взошли её похитители.
События разворачивались стремительно. Судно ни минуты не простаивая? быстро отчалило и вскоре, подняв паруса, быстро двигалось с попутным ветром. Гребцы синхронно поднимали и опускали вёсла, подчиняясь командам капитана. Вероника слышала только мерный счёт и стук вёсел, а голоса похитителей звучали отдаленно и неразборчиво, доносясь издалека с палубы корабля.
«Не паниковать, спокойствие. Мне ничего не грозит. Это лишь попытка склонить Атлантиду к более выгодным условиям договора, и только», – шептала себе под нос Вероника, успокаивая трепещущее в груди сердце.
Тем временем, не дождавшись Веронику, следом за ней последовал Сидон. Он обошел всю округу, опрашивая всех проходящих мимо людей. Нищий у дворцовой стены сообщил, что видел подо-зрительных людей, выходящих из города со стороны черных ворот с большим мешком, в котором кто-то барахтался.
– Тут на рынке и свиньи и козы…но мешок был велик и люди одеты больно богато. Богатые финикийцы приходят в сопровождении батраков, а не носят мешки сами. А тут двое господ на раскоряку огромный мешок волокут – подозрительно, – выдал своё заключение старик.
Когда Сидон вернулся с этим сообщением к Нефер в зале уже сидела компания тирских торговцев, но Вероники с ними так и не было.
– Господин Сидон, мы вас заждались! – с пафосом начал Милкулли, один из самых влиятельных в Тире купцов.
– Так мы вас тоже заждались, уважаемый Милкулли, а где же господин Айаб?
– Ему пришлось срочно отбыть, масло в трюмах может про-горкнуть раньше времени, такая жара стоит!– произнес он с фальшивой улыбкой.
Нефер и Луис Мануэль переглянулись: третий день стояла прохладная пасмурная погода.
– Можно вас на одно слово, господин Перес? Извините, друзья, – кивнул он в сторону тирских купцов.
Сидон и Луис Мануэль вышли из залы, плотно затворив дверь.
– Вероника пропала, её нет нигде! А два тирских корабля спешно покинули гавань. Вам не кажется это подозрительным?
– Срочно отправляйте людей, поднимайте апперы, проверить все корабли, покинувшие гавань в течении последнего часа!
– Отлично, ректор. Действовать нужно незамедлительно, как только они доберутся до порта Гибралтар, уже трудно будет найти следы Вероники.
***
Только спустя час она услышала знакомый шум двигателей. Это Атлантида послала в погоню аполёты. Теперь нагоняя, они кружили над торговой биремой.
Она почувствовала слабые толчки, и поняла, что несколько человек спрыгнули на палубу корабля, спускаясь по веревкам с апполётов. Корабль легко опустился, плавно приподнимаясь, как поплавок. Вероника услышала громкую повелительную речь:
– Мы должны осмотреть ваш корабль. В Гадесе похищена важная персона, все отплывающие корабли под подозрением.
– Пожалуйста осматривайте. Мы не хотим наживать себе проблем, поэтому вы вряд ли что найдете. Мы друзья как Тартесса, так и Атлантиды.
Несколько человек опустилось в трюм. Они переворачивали сундуки, вскрывали мешки с товарами ,заглядывая в каждую щель.
Вероника поверить не могла в то, что её до сих пор не нашли. Она ворочалась и кряхтела, всячески создавая эффект шума, но у неё ничего не получалось: во рту был кляп, руки и ноги были связаны и она, словно в коконе, была плотно окутана мешковиной.
За полчаса атлантийцы перевернули корабль вверх дном, а Вероника так и осталась не найденной. Они покинули корабль ни с чем, так и не найдя потайной отсек, в котором её спрятали. Слёзы горячей струйкой текли по лицу. «Что же дальше?», – думала она. «Что же дальше? Хорошо если за меня потребуют выкуп или другие условия договора, а что если продадут в рабство, где-то за тридевять земель от дома? Одни вопросы. Я, конечно, мечтала выбраться с полуострова, попутешествовать, но сейчас совсем не время, да и не так я хотела покинуть Атлантиду. Совсем не так!».
Когда Веронику развязали, всё тело уже затекло, болели запястья и лодыжки, на бедре красным пролежнем алел синяк.
Она была свободна в пределах корабля, находясь за пять километров от берега. Бежать было некуда, они уже миновали большой порт и быстро шли прямо по центру фарватера Гибралтарского пролива. Стоя на палубе, она видела заходящее солнце, вместе с которым пропадали и все её надежды на возвращение.
С ней обходились сносно. Она обедала в кают-компании с владельцем судна и жила в своей собственной отдельной каюте. Её берегли как ценную вазу, предназначенную для продажи. Или? Пока она не понимала смысла той игры, которую затеяли тирские интриганы. Они наотрез отказывались ей отвечать.
– Уважаемый Айяб, объясните, что происходит, чего вы хотите добиться всем этим? Когда царица Кассетерид и многоуважаемый Сидон выяснят суть дела, у вас будут большие проблемы. Вы окажетесь в крайне невыгодном положении. Вы это понимаете?
– Я могу избавиться от вас в любой момент, дорогуша. Принцессу Атлантиды можно продать за большие деньги на рынке в Тире. С рук долой – и проблема исчерпана! – хитро отвечал Айаб, скрывая истинные причины похищения.
– Луис Мануэль может пойти на крайние меры, наши суда намного быстроходнее ваших.
– Ну догнали, и что? Вы же сами видели результат!
– Атлантида это просто так не оставит! – по-женски, возмущенно вспылила Вероника.
– Ах-а, вы забавная, – посмеялся Айаб.
Вероника сощурила глаза, показывая всем своим видом презрение и желание отомстить за дерзость.
Тем временем в Гадесе Нефер и Сидон подписали окончательное соглашение с тирской делегацией, и купцы, завершив все свои дела спокойно, будто ничего и не произошло, утром следующего дня погрузились на корабли и вышли из гавани.
– Мы преодолели внутреннее море от восхода солнца и до заката, и что в результате? Выхлопотали себе привилегий на копейку! – сквозь зубы процедил Милкулли.
– Пусть они думают, что мы довольны результатом, на самом деле если хорошенько подумать, можно переломить ситуацию в нашу пользу, – подхватил беседу Ганнон, крупный торговец из Библа.
– Сидон хитрый и умный соперник, он не просто торговец, как мы. Он вершит большие дела, всегда оставаясь в выгодном положении, – чуть слышно говорил Милкулли, оглядываясь по сторонам. Видимо он подозревал всех и каждого в шпионаже, решившись противостоять опасному противнику.
Полдня они были в пути и практически достигли Гибралтара, как впереди увидели три судна. «Видимо, они покинули порт Гадеса чуть раньше» – подумал Милкулли.
– Это конвой Тиренция. Я видел, как они загрузили два судна оловом и бронзой, включая готовые изделия из железа местной ковки. Всё это они грузили три часа, носили в открытых ящиках, глупцы. Не знаю, что у них за отношения с Тиренцием, но к нему они явно более благосклонны, – заметил Ганон, увидев недобрый взгляд Милкулли.
– Всего один небольшой корабль охраны…легкая добыча, – с кривой усмешкой процедил Милкулли.
– Не глупи, это очень опасно! Нас быстро поймают. То расстояние, что мы проходим за день, корабли Атлантов преодолевают за час!
– Думаю, у нас будет фора! – он указал взглядом на небо. Небо и всё усиливающийся ветер с Атлантики говорили о приближении шторма.
– Внимание! Как только подойдем ближе к конвою, готовясь к бою!– отдал приказ Милкулли. Они медленно приближались к кораблям Тиренция, который стоял на палубе, ни о чём не подозревая.
– На абордаж!!! – скомандовал капитан, когда наступил подходящий для штурма момент.
Тиренций был ошарашен случившимся. Он собирался приветствовать дипломатов, только что покинувших берега дружественного Гадеса…
Бой длился недолго. Три тирских корабля быстро оттеснили суда, груженые металлом, перебив всю команду, и захватили флагман с Тиренцем на борту. Сражаясь, несколько этруриев выпали за борт. Среди них оказались и атлантийцы, посланные наладить металлургическое производство в Этрурии, и сам Тиренций.
С трудом добравшись до берега, семеро оставшихся в живых членов команды несколько часов шли вдоль береговой линии, пока их не заметили с апперов.
– Это были тирские купцы Милкулли и Ганон. Я стоял на корме, собираясь приветствовать их, как друзей, в это время Ганон отдал приказ атаковать. Что же делать? Я потерял и ценный груз, и людей, и корабли, – схватился за голову Тиренций.
– Я думаю пора принимать решительные меры, – жестко ответила грозная царица. Именно такой её и представляли, но в действительности никому не доводилось увидеть эту её сторону.
– Луис Мануэль, сколько у нас кораблей, оснащенных двигателями? Все, все отправляйте в погоню! Отбить груз, отыскать Веронику и утвердить власть Атлантиды! Раз и навсегда.
– Давайте постараемся использовать имя Тартесс. Нам не стоит выпячивать власть Атлантиды. Вы помните об этом, Кассетерид? – осадил её Сидон. Он оттого так долго и оставался на коне, что имел холодный разум и ледяное спокойствие.
– Вы правы, Сидон. Отлично! – подтвердил его слова Перес, во все глаза испуганно глядящий на Кассатерид.
– Поднимем все корабли. Я думаю, около сорока судов мы можем противопоставить тирской флотилии. Наши биремы лучше оснащены, как и наши воины. Сражаться нам пока не приходилось, но подготовка у всех хорошая. Попробуем!
Милкулли оказался прав – когда Сидон и Перес сели в аппер, срочно отправившись в Атлантиду ставить флот «под ружьё», их встретил шквалистый ветер и высокие волны Атлантики. Наступал сезон штормов. Две недели они не могли выйти в море, чтобы без-опасно преодолеть Гибралтарский пролив.
Расщелина, образовавшаяся между Европой и Африкой пятнадцать тысяч лет назад с каждым столетием всё увеличивалась, расширяя проход во внутреннее море, но он всё еще был довольно узок в те времена и не достигал одиннадцати километров. О том, что изменения должны произойти, атлантийцам говорил тот факт, что береговая линия государств и островов Средиземного моря не совпадает с современной, она много ниже уровня мирового океана. Предполагалось, что должен произойти ещё один мощный скачок подъема уровня воды срединного моря в результате ещё одного неведанного катаклизма. Только какого?
Несколько раз они останавливались в разных портах, пополняя запасы воды и пищи. Иногда по целым неделям, особенно в крупных торговых городах. Вероника в это время попадала под домашний арест, и только в первый день после прибытия посещала с Айабом рынок. Он позволял ей купить необходимые женщине в дороге вещи и выбрать хороший товар для продажи в Египет. Айаб заметил способность Вероники быстро находить качественные, добротные товары. «Видимо она обладает хорошим чутьем и прекрасным вкусом», – заметил Айаб, сопровождая Веронику по рынку.
Но все попытки к бегству не оставались без внимания, жестоко пресекались, а со временем дошло до того, что Веронику выводили на прогулку в кандалах.
– Береника очень проворная и храбрая, но Айаб смотрит в оба. Меня на мякине не проведешь. Ты ценный товар. А если сбежишь – за твою жизнь я не дам даже самой мелкой монеты. Мир сейчас опасен, и даже жизнь царей похожа на легкий утренний туман – дунешь и рассеется, – говорил он ей так часто, что наверное мог уже набить оскомину на языке.
Глава одиннадцатая. Суд Соломона
Но Вероника не собиралась сдаваться: через две недели они достигнут Тира, и тогда, запертая в замке, она станет предметом политических манипуляций. Она не понимала, чем была вызвана задержка и почему её до сих пор не нашли, высвободив из плена. Но вскоре причина стала ясна. Недалеко, всего в трех днях пути от Тира, в порту Саиса сошлись корабли Айяда, Милкулли и Ганнона. Краем уха она услышала о том, что они натворили, подобно пира-там ограбив конвой Тиренция, а также об удачном стечении обстоятельств – осенних штормах, позволивших им остаться безнаказанными.
Пока друзья-товарищи увлеченно обсуждали свои грязные делишки в шумном портовом заведении, Вероника получила возможность для побега. Айяд, внезапно застигнутый врасплох встречей с друзьями, оставил на столе в каюте увесистый мешочек с золотом, который приготовил, собираясь пойти на рынок. Не успев одеть кандалы на Веронику, он покинул корабль, мысленно доверив всё своим подручным. Поэтому теперь кандалы валялись рядом, не создавая препятствий для побега, а мешочек с золотом уже был в руках Вероники.
Она тайком покинула корабль, прошмыгнув мимо расслабившихся и отдыхающих моряков. Прячась за большими ящиками и тюками, стоящими на пирсе один на другом, в виде бесконечного ряда башен, она пробиралась всё дальше, пока не очутилась наконец в городе. На рыночной площади она незамедлительно купила лошадь, паланкин, четырех рабов и спешно отправилась в сторону Тира.
Добравшись с помощью купленных на рынке рабов до берегов Иордана, берущего свое начало в тирских горах, она погрузилась на корабль, идущий в Иерусалим.
«Где-то здесь ходит, сбивая сандалии в пыли иудейских дорог Георгий, только встретиться нам не суждено. И разделяют нас отнюдь не километры расстояний, а эпохи», – с болью думала она, обходя гигантскую стройплощадку храма Господня. Пользуясь возможностью она обошла весь город и даже побывала на «суде Соломона».
Суд проходил в пристройке к дворцу. Вероника услышала о том, что суд состоится на закате, и пошла взглянуть, собственно, не на суд, а на царя Соломона.
***
Пришли на судилище три брата. Умирая, отец призвал их к себе и сказал: «У меня есть клад, зарытый в земле. В том месте три сосуда стоят друг на друге. После моей смерти старший пусть возьмет верхний, средний – средний, а меньший – нижний». После смерти отца вскрыли они этот клад в присутствии людей. И оказалось в верхнем сосуде – полно золота, в среднем – полно костей, а в нижнем – полно земли. Стали ссориться братья, и решили идти на суд к Соломону.
Молодой царь, который уже вначале своего царствования прославился мудростью и рассудительностью, несколько минут размышлял, не произнося не слова. Зал тихо гудел, боясь потревожить царя громкими звуками. Соломон подпирал голову облокачиваясь на правый подлокотник, потом поменял положение – на левый, вглядываясь в бесполезные сосуды, стоящие перед ним. И вот он поднял руку со знаком внимания!
Зал затих, ожидая решение. И рассудил Соломон так: «Золото оно и есть золото – то старшему; судя по костям, отец ссудил скота и слуг среднему сыну; а земля указывает на то, что виноградники, нивы и хлеба – меньшему. Отец ваш был умный человек и разделил для вас при жизни по справедливости!
– Ах! – громко воскликнула в восхищении Вероника и тут же прикрыла рот от стыда.
«Вот бы организовать туристическую программу, и с помощью машины времени посещать подобные мероприятия. А что? Не хуже, чем опера в «большом», – появилась в её голове дикая мысль.
Она уже шла к выходу из судилища, когда её остановили стражники, и чуть не волоком, подталкивая сзади, повели извилистыми коридорами дворца в неизвестном направлении, впихнув в большую светлую залу.
– Кто ты? – спросил мужчина. Вероника долго всматривалась в фигуру, стоящую против солнца в проеме окна. Он развернулся и подошел ближе. Ещё одно «ах», вырвалось из груди Вероники при виде Соломона.
– Что так восхитило тебя? – лукаво спросил он.
– Я, конечно, была много наслышана о вашей мудрости, но не представляла, что можно вынести правильное решение так быстро. Это и поразило меня. Да и то, что вы так молоды… я представляла себе Вас в виде мудрого старца…– проглатывая окончания и утопая в море краски и отчаяния говорила она.
– Ах, как я могу быть старцем? Вы не местная, я вижу. Как далеко ваш дом?
– Я принцесса Тартесса, – чуть смелее вымолвила Вероника.
– Тартесс, Тартесс…что-то совсем недавно слышал я про эту страну… разве не то, что она находиться на краю света? И владея большими запасами олова, диктует свои условия Тиру?
– Не думаю мой государь. Где Тир, а где Тартесс? Как возможно диктовать ему условия?
– Тем не менее. Тирские купцы говорят об упущенной выгоде, торговые караваны стали игнорировать рынки Библа, Сидона и Тира.
– Тартесс тоже может оказаться в невыгодном положении.
– Так как ты говоришь твоё имя?
– Береника, – опустила голову Вероника.
– Ты мне нравишься, Береника. Как ты смотришь на то, чтобы остаться здесь и стать моей наложницей?
– Простите, господин, но дома меня ждет муж и две дочки.
– Теперь же, ты можешь родить сына для Израиля! Моя юная жена, египетская принцесса, пока не оправдала ожиданий, впрочем как и её отец фараон Шешонк. В прошлом месяце он прислал мне шестьсот полудохлых рабов! Видимо надеялся, что я похороню их за свой счет! Как думаешь, Тарт станет более выгодным тестем?