- -
- 100%
- +
Надо думать, что при наличии всех этих знаков, вошедших в магические узоры, люди, вероятно, пользовались ими как своего рода письменами, как сигналами взаимной информации. Поэтому при всей малоизученности знаков, зарубок, знаменитых, но еще не прочитанных славянских «черт и резов», все, же не следует отказываться от мысли, что таковым было начало древне-славянской письменности или уже издавна известные и понятные людям письмена, изучить которые еще только предстоит. Ведь смогли же ученые расшифровать древнейшие нотные записи «крюками», и-, поют сейчас народные хоры по этим нотам-крюкам, воскрешая средневековые, а то и гораздо более ранние, молитвенные напевы славян. Нашли таинственные значки на иконе совершенно не похожие на азбуку Кирилла и Мефодия... Открытие древнего славянского письма, хочется верить, дело завтрашнего дня.
Светлана Жарникова. «Радонеж». № 6. 1995
Полотенце - «Набожник»
Подобные полотенца многие тысячелетия помещались в красном углу избы, и даже после принятия христианства на Руси они продолжали выполнять функции, аналогичные иконам: охранять дом, нести людям счастье, здоровье, процветание.
Образы, запечатленные на этом тарногском полотенце XIX века уводят нас во тьму веков. Созданные не менее шести тысячелетий тому назад древними индоевропейцами (предками почти всех современных народов Европы и некоторых народов Азии) на их северовосточноевропейской прародине - эти образы сохранились в священных книгах знаний Веде и Авесте, в мифах и преданиях Древней Греции, в сказаниях о легендарной северной стране богов и титанов Гиперборее, в вышивке и ткачестве северорусских женщин.
Наше полотенце - древний лунно-солнечно-юпитерный календарь и модель Вселенной одновременно. На нем представлено три мира: мир богов, мир людей и мир предков.
Вверху - три процветших «древа» с птицами-утицами в их вершинах. На каждом дереве по 12 веток, по 6 с каждой стороны. И это не случайно. Двенадцать веток - двенадцать месяцев года, причем 6 из них символизирует «день богов», когда солнце идет на север (с 22 декабря по 22 июня), а другие 6 - «ночь богов», когда солнце идет на юг (с 22 июня по 22 декабря). В вершине каждого «древа» сидят две птицы: та, что повернулась направо, обозначает день, а налево - ночь.
Кроме того, три дерева - олицетворение трех космических начал: созидания, сохранения и разрушения и трех богинь судьбы, владеющих нитями прошлого, настоящего и будущего. Между этими, несущими на своих ветвях время, деревьями стоят два всадника - символы утренней и вечерней зари. Об их огненной, световой природе свидетельствуют передние ноги коней в виде сдвоенных знаков молний.
Ниже - мир людей и сил, управляющих этим миром. Здесь царствуют две огромные птицы - «павы», увенчанные коронами. На своих пышных хвостах в виде цветущего дерева каждая из них несет по 194 листа, что в сумме дает 388. Это число связано с древним лунно-солнечно-юпитерным календарем и его 60-летними циклами, разделенными на пять периодов, по 12 лет каждый. Один год из каждого 60-летия был «сверхгодом», состоял из 388 дней, и именно он наделял благодатью все остальные 59 лет цикла.
Между «павами» стоит бог грома и оплодотворяющих землю дождей с руками-молниями. Ниже - богиня земли с поднятыми к небу руками. На ее одеянии точки-семена, знаки вспаханной и засеянной нивы, изобилия, богатства. Таких точек 31, что соответствует количеству дней солнечного месяца, так как Мать-Земля не может жить без солнечных лучей. По сторонам богини-птицы «Утицы», символы соединения неба, воды и земли. Их в общей сложности 8, что соответствует 8 месяцам земледельческого года на севере: (слева - направо) первая (красная) утица - конец марта - начало апреля - весна, начало года; вторая и третья птицы - май, июнь; четвертая (красная) вырастающая из ноги павы - пик лета июль; пятая (красная) - конец лета - август; шестая и седьмая - осень, сентябрь, октябрь; восьмая - ноябрь, начало зимы, конец земледельческого года. Обрамляют всю эту сложную композицию так называемые «гуськи» - знаки жизни (их по 12 вверху и внизу), а также зигзагообразные полосы - знаки воды, без которой жизнь невозможна. И, наконец, завершают полотенце полоса с 12 процветшими крестами - пожелание счастья и благодати хозяевам на все 12 месяцев года, а также семь мысов с изображениями Рожаниц - подательниц удачи и богатства, дарующих долголетие и здоровых детей. Именно они охраняют от сглаза и порчи каждый день недели и приносят живым благословение их предков.
Это полотенце приносило в дом удачу. Оно наполняло все вокруг огромной светлой энергией. Создавало около людей мощное защитное поле. Дарило светлую и чистую ауру.
С. В. Жарникова.
Образцы оформления полотенец
Центральная Россия
Северная Россия
Полотнца. Вологодская область (из коллекции М.В.Сурова 2010 г.)
Символика нательной рубахи в русской народной традиции
Чтоб за все за грехи мои тяжкие,
За неверие в благодать
Положили меня в русской рубашке
Под иконами умирать.
(С. Есенин. «Мне осталась одна забава…» 1924)
Символика нательной рубахи в русской народной традиции глубока и интересна. В обыденной жизни рубаха была основной формой одежды, из льняного полотна шили и мужские, и женские рубашки, украшая их ткаными орнаментами и вышивкой. Древнерусские рубахи были прямого покроя, туникообразной формы и кроились из перегнутого пополам полотна. Рукава делались узкими и длинными, у женских рубах они собирались в складки у запястья и закреплялись браслетами (поручами). Во время ритуальных танцев, в обрядовых действиях рукава распускались и служили орудием колдовства. Об этом, кстати, повествует русская народная сказка о Царевне-лягушке. В описании иностранца (конца XVII века) говорится: «Они (русские - С. Ж.) носят рубашки, со всех сторон затканные золотом, рукава их, сложенные в складки с удивительным искусством, часто превышают 8 или 10 локтей, сборки рукавов, продолжающиеся сцепленными складками до конца руки, украшаются изысканными и дорогими запястьями».
Северорусская народная вышивка XIX век
Орнаментированные вышивкой и ткачеством рубахи упоминаются и в «Слове о полку Игореве» - замечательном памятнике средневековой русской культуры. В своем плаче Ярославна хотела бы полететь кукушкой по Дунаю, смочить «бе брян рукав» (т. е. украшенный браным орнаментом) в Каяле реке и вытереть им кровавые раны мужа - князя Игоря. Магическая сила, сосредоточенная в рукавах рубахи, в алых орнаментах, должна излечить, зарубцевать раны, наполнить тело крепостью, принести здоровье и удачу. Рубаха-долгорукавка изображена на серебряных с черневым рисунком ритуальных браслетах, предназначенных для плясок на русалиях, найденных в разных концах Руси (Киеве, Старой Рязани, Твери). Относящиеся к XII—XIII векам, эти браслеты-наручи изображают те обрядовые действа, о которых церковь говорила: «Грех есть плясати в русалиях», «се же суть злыя и скверные дела - плясанье, гусли... игранья неподобные русалья», «пляшущая бо жена - любовница диаволя... невеста сотонина». Б. А. Рыбаков отмечает, что: «Браслеты предназначались не для парадного наряда, предусматривающего появление княгини или боярыни в храме, и не для простого повседневного убора, а для торжестве иного, но, очевидно, потаенного участия в прадедовских обрядах».
Ритуальное значение орнаментированных длинных рукавов подчеркивается на браслете из Старой Рязани тем, что изображенная здесь женщина, выпивая на языческом русальском празднике ритуальную чашу, берет ее через спущенный длинный рукав, в то время как мужчина держит чашу открытой ладонью. До конца XIX века сохранялась в Вологодской, Архангельской, Олонецкой и Московской губерниях традиция использования рубах-долгорукавок, имеющих рукава до двух метров с прорезями-«окошками» для рук как праздничной и свадебной одежды. Возвращаясь вновь к сказке о Царевне-лягушке, стоит вспомнить, что именно на подлинной свадьбе ее и Ивана-Царевича, где Царевна-лягушка впервые предстает перед мужем и его родственниками в своем настоящем облике Василисы Прекрасной, она совершает ритуальную колдовскую пляску. После взмаха распущенного правого рукава появляется озеро, после взмаха левого - птицы лебеди. Таким образом, героиня сказки совершает акт творения мира. Она, как и женщина на браслете XII-XII веков, танцует танец воды и жизни. И это вполне естественно, так как свадьба еще с ведических времен воспринималась как космическое действо - союз солнца и месяца. Интересно, что в ведическом свадебном обряде жених, приподнося невесте нижнюю рубаху, говорил: «Живи долго, носи одежду, будь защитницей человеческого племени от проклятия. Живи сто лет, полная силы, одевайся ради богатства и детей, благословленная жизнью, вложенной в эту одежду». Такой текст закономерен, ведь, как было отмечено ранее, орнамент ткани воспринимался в данной традиции как сакральная речь, хвалебная песнь, как способ постижения вселенского закона. Н. Р. Гусева отмечает, что в «Атхарваведе» есть обращение к богам «с просьбой облачить жертвователя в некое символическое одеяние, в которое боги облачают друг друга и которое дарует долголетие, власть, богатство и процветание». О том, что это рубашка, свидетельствуют строки Ригведы, говорящие «о прекрасных, хорошо сделанных нарядах», а также о женщине, распарывающей шов, о брачной рубашке и свадебном платье. Н. Р. Гусева считает, что «особенно ценными здесь являются, конечно, упоминания о шве и рубашке», т. к. в отличие от субстратного населения Индостана - дравидов, носившего несшитую одежду, арьи носили одежду сшитую. Она также подчеркивает, что: «В «Ригведе» встречается и такое название одежды как «атка» - «рубаха», образованное от глагольного корня «ат» - «постоянно двигаться, тянуться, идти». От этого же корня происходит слово «атаси» - «лен» и «атаса» - «льняная одежда». Это ценное указание на то, что арьи знали лен. Об этом же говорит и предписание Законов Ману, повелевающее целомудренным ученикам брахманов носить одежду изо льна, пеньки и овечьей шерсти. Здесь упоминается и профессия портного, что говорит о существовании сшитой одежды». Исходя из данных Ригведы, мы можем предположить, что именно в орнаменте заключалось то, благодаря чему рубашка могла «даровать долголетие, власть, богатство и процветание».
Образцы орнаментов. Браное ткачество. XIX век. Вологодская губ.
О том, что в Древней Индии существовала орнаментация тканей, свидетельствует наличие мастеров по вышивке, набойке, узорному ткачеству и аппликации в древних перечнях середины и конца I тыс. до н. э. («Артхашастра»). А так же то, что индийская вышивка в технике «чикан», где используется много разных швов: двухсторонняя штопка, плоская и выпуклая гладь, стебельчатый и обметочный швы, выполненные на белой ткани белыми же нитками, абсолютно идентична севернорусской вышивке «чекан», столь характерной для Олонецкой губернии. «На севере Индии вышивкой чикан покрывают мужские белые рубахи местного покроя - длинные без воротника, с прямой застежкой, с длинными прямыми рукавами и с карманами, вшитыми в боковые швы. Вышивка обычно наносится вокруг горловины и застежки рубахи, иногда на края рукавов и по краю карманов. Вышивкой чикан украшают женские пайджамы и рубахи, а также скатерти, салфетки, наволочки, простыни, тонкие занавески на окна, уголки носовых платков и т. п.», - пишет Н. Р. Гусева. На Русском Севере вышивкой «чекан» украшали подзоры свадебных простыней, концы полотенец, т. н. «жениховы платы» и т. д. Техника настильной глади из Гуджарата удивительно похожа на севернорусскую настильную гладь, широко распространенную в Олонецкой губернии. Эти примеры можно продолжать долго, так как имеется огромное количество композиционных схем вышитого и тканого орнамента, абсолютно идентичных в Индии и на Русском Севере: это и богини с поднятыми вверх руками, это и всевозможные утицы и павы, и воспетые Ригведой:
«С единой двое
на птицеконях
странников двое
странствуют вместе»,
это и постоянно повторяющиеся композиции из четырех свастик, которые соотносятся с понятием «аскезы пяти огней», т. е. стояния жреца между четырьмя кострами в виде свастик под лучами солнца (пятый огонь).
9 декабря 2009
Образцы оформления рубах
Центральная Россия
Северная Россия
Сибирь
Архаические мотивы северорусской народной вышивки и их параллели в древних орнаментах населения евразийских степей
Русская народная вышивка уже более столетия привлекает к себе самое пристальное внимание исследователей. Еще в конце прошлого века сформировался целый ряд блестящих коллекций произведений этого вида народного творчества. Исследования В. Стасова, С. Шаховской, В. Сидамон-Эристовой и Н. Шабельской положили начало систематизации и классификации различных типов орнаментов русской вышивки, ими же были сделаны первые попытки прочтения сложных "сюжетных" композиций, особенно характерных для народной традиции Русского Севера.
Резкий подъем интереса к народному творчеству вызвал к жизни целый ряд интересных работ, посвященных анализу сюжетно-символического языка, особенностей техники, региональных различий в русской народной вышивке. Однако основное внимание в большинстве этих работ было уделено антропоморфным и зооморфным изображениям, архаичным трехчастным композициям, включающим в себя стилизованный и трансформированный образ женского (чаще) или мужского (реже) дохристианского божества. Именно эта группа сюжетов и вызывает наибольший интерес у исследователей. Несколько особняком стоят геометрические мотивы северорусской вышивки, как правило, сопровождающие основные, развернутые сюжетные композиции, хотя очень часто в оформлении полотенец, поясов, подолов, зарукавий и оплечий рубах именно геометрические мотивы бывают основными и единственными, чем они крайне важны для исследователей.
Надо сказать, что наряду с рассмотрением сложных сюжетных схем наиболее серьезное внимание геометрическому пласту как наиболее архаичному в русской вышивке было уделено в широко известных статьях А. Амброза. В вышедшей в свет в 1978 фундаментальной монографии Г. Масловой проблема развития и трансформации геометрического орнамента широко рассматривается с позиций его историко-этнографических параллелей, но, к сожалению, не уходящих глубже начала нашего тысячелетия.
Исключительно большое внимание архаическому геометризму в русском орнаментальном творчестве уделял и уделяет Б. Рыбаков. И в его работах 60—70-х, и в вышедшем в свет в 1981 исследовании о язычестве древних славян красной нитью проходит мысль о бесконечных глубинах народной памяти, консервирующей и проносящей через века в образах вышивки, резьбы по дереву, игрушки древнейшие мировоззренческие схемы, уходящие своими корнями в глубину тысячелетий.
Исключительный интерес в этом плане имеют коллекции музеев Русского Севера, то есть тех мест, где расселялись славяне в IX—X века еще до крещения Руси. Здесь практически не было больше иноязычных этнических групп; отдаленность от государственных центров, относительно мирное существование (Вологодчина в своей северо-восточной части практически не знала войн), обилие лесов и защищенность многих населенных пунктов болотами и бездорожьем — все способствовало сохранению и консервации патриархальных форм быта и хозяйства, бережному отношению к вере отцов и дедов и, как следствие этого, сохранению древнейшей символики, закодированной в орнаментах вышивок.
Особый интерес представляют вышивки рубежа XIX-XX века, происходящие из северо-восточных районов Вологодской области и соседних районов Архангельской области. О слабой заселенности этих районов в ту эпоху финно-угорскими племенами свидетельствуют данные топонимики: топонимы в подавляющем большинстве славянские, причем зачастую очень архаичные (такие, как Дубрава).
Так, в Тарногском районе Вологодской области из 137 населенных пунктов, больших и малых, только 6 имеют финно-угорские названия. Такие сведения дают основания предполагать, что население северо-восточного региона Вологодской области на рубеже XIX-XX века состояло из прямых потомков тех славянских групп, которые пришли сюда к началу этого тысячелетия и принесли освященные предшествующими тысячелетиями традиции орнаментальных схем, сохраненные затем поколениями их потомков почти до наших дней.
Орнаментальные композиции, о которых пойдет речь, отличают следующие особенности: они широко распространены в северо-восточных районах Вологодской области и бытовали здесь вплоть до 30-хгт. ХХ века; такие орнаменты украшали лишь сакрально отмеченные вещи - женские рубахи (подолы, оплечья, зарукавья), передники, головные уборы, пояса, полотенца. "Отложение в вышивке очень ранних пластов человеческого религиозного мышления... объясняется ритуальным характером тех предметов, которые покрывались вышитым узором... Таковы подвенечные кокошники невест, рубахи, накидки на свадебные повозки и многое другое. Специально ритуальным предметом, давно обособившимся от своего двойника, было полотенце с богатой и сложной вышивкой. На полотенце подносили хлеб-соль, полотенца служили вожжами свадебного поездка, на полотенцах несли гроб с покойником и опускали его в могилу. Полотенцами увешивали красный угол, на полотенце - "набожники" помещали иконы ". Так пишет о "полотняном фольклоре" Б. Рыбаков. Именно такие сакральные орнаменты и представлены на тех произведениях русской народной вышивки и браного ткачества, находящихся в фондах краеведческого музея города Вологоды, которые в дальнейшем будут основным (в количественном отношении) сравнительным материалом в нашей попытке выяснения орнаментальных параллелей между северорусской вышивкой и древнейшими орнаментальными мотивами народов, живущих в различные исторические эпохи на обширных территориях Евразийской степи и лесостепи.