Книга красной луны
- -
- 100%
- +
Лишившийся пищи килькир ещё некоторое время кружил у берега, высовывая из воды рогатую голову, а после странно завертелся и, описав последний круг, исчез в тёмной воде.
– Селена, ты цела? – крикнул Зебу сверху. – У меня тут кое-что интересное!
Лежавший у его лап кокон больше не пищал и не трепыхался.
– Харлатус? – Селена поползла вверх по склону и вскоре увидела то, что заинтересовало мидава.
Из разорванного кокона торчали человеческие ноги в кремовых батистовых панталонах. На левой, точно в насмешку, красовался голубой башмачок с круглой серебряной пряжкой, на правой обуви не было – маленькие белые пальцы едва заметно шевелились
– Разорви его, Зебу, – прошептала Селена.
– Кого? – не понял мидав.
– Разорви кокон! Не то она задохнётся!
Зебу вырвал зубами кусок оболочки, и оттуда испуганно уставились два голубых глаза. Ещё тут был вздёрнутый носик, искривлённые в потешной гримаске ярко розовые губы и растрёпанные волосы льняного цвета.
– Кто вы? – пискнула девочка и тотчас принялась вырываться из пут. Её руки всё ещё были связаны, и выбраться на свободу никак не удавалось.
– Вытащи меня! – приказала девочка Зебу.
Мидав легко разорвал кокон, выпуская пленницу на волю. На вид малышке можно было дать не больше семи лет, до того она была крошечной, но суровый взгляд, чёткая речь и гордая осанка ясно свидетельствовали в пользу более старшего возраста.
Некогда роскошное голубое платье из ливарийского шёлка сильно пострадало в схватке с хищником – юбка была разорвана сверху донизу, левый рукав растерзан в клочья, но на руках и ногах девочки виднелись лишь мелкие царапины, ни одной серьёзной раны. Возможно, плотная ткань и нижние юбки защитили кожу от зубов хищника или обычное везение спасло маленькую путешественницу, а, скорее всего, килькир просто был сыт и не собирался убивать её раньше времени.
Девочка величественным жестом расправила остатки мокрого платья и гордо выпрямила спину, но тут же поскользнулась и была вынуждена схватиться за ближайшее дерево:
– Кто вы такие?
Мидав сверкнул глазами, и Селена ответила за двоих:
– Моё имя – Селена Кариг, это Зебу Зегда, сын паргалиона Зегды, командира белых мидавов.
Незнакомка задумалась, что-то припоминая:
– Белых мидавов… Отлично. А твоё имя я слышу впервые.
– Я не слишком известна в Тарии.
– Ты не из благородной семьи? Кто твой отец?
Селена и Зебу переглянулись. Девочка задавала странные вопросы.
– Мой отец – Никлас Кариг. Раньше он служил придворным лекарем.
– Никлас Кариг, придворный лекарь! – неизвестно чему обрадовалась девочка. – Я его не помню, но мои родители часто говорили о нём, когда кто-то болел.
– Ты из королевской семьи? – удивился Зебу.
Незнакомка мгновенно надулась и даже стала казаться выше ростом:
– Называй меня «ваше Высочество», мидав! Я – принцесса Лайда из рода Билеанов, и ты должен обращаться ко мне почтительно!
– Как прикажете, ваше Высочество, – Зебу расшаркался с нескрываемой иронией. – И прошу прощения, если оскорбил вас. Думаю, его Величество король Шамшан будет страшно рад вашему возвращению.
Принцесса часто заморгала, скорчила обезьянью гримасу и вдруг шлёпнулась на траву, отчаянно зарыдав.
– Зебу, зачем ты так?! – зашептала Селена. – Бедная девочка! Её родители погибли, а ты…
– А я, – произнёс мидав язвительно, – терпеть не могу заносчивых поганок! И к принцессам это тоже относится. Если бы не мы, она сейчас была бы обедом килькира, а ему всё равно, к какому великому роду принадлежит его еда!
Он говорил достаточно громко для того, чтобы Лайда могла его услышать. Девочка вдруг перестала рыдать, вытерла нос обрывком рукава и поднялась, гордо вытянув шею:
– Благодарю, что спасли мне жизнь и дарую вам прощение.
Зебу фыркнул, а Селена протянула к принцессе руки:
– Вы вся дрожите, ваше Высочество. У меня в сумке есть сухое платье, я принесу…
Лайда едва заметно кивнула, позволяя новой знакомой себя переодеть.
Селенино платье из тонкого розового сукна было ей настолько велико, что даже подпоясанное обрывком верёвки и несколько раз подогнутое на поясе висело мешком, доставая до щиколоток. К счастью, Зебу удалось отыскать в прибрежных зарослях осоки второй башмачок, правда, скукожившийся от воды, но всё же абсолютно целый.
– Он слетел, когда я упала, – пояснила принцесса.
Пока девочки занимались Лайдиным нарядом, Зебу прошёлся по лесу. Никакой тропинки, по которой можно было выйти к большой реке он, правда, не нашёл, зато насобирал хвороста, и Селена смогла развести костёр. Принцесса была голодна – похоже, она не ела целую вечность, но королевское воспитание проявлялось во всём, и вместо того, чтобы наброситься на предложенный окорок, девочка отщипывала мясо крошечными кусочками, кокетливо оттопырив мизинец.
– Как вы здесь оказались, ваше Высочество? – спросила Селена, когда принцесса утолила голод и напилась терпкого магрового сока.
– Я убежала.
Девочка вновь заплакала, уткнувшись лицом в колени, и Селена осторожно погладила её по голове:
– Всё позади, ваше Высочество. Всё кончилось.
– Они убили моих родителей и брата, и сестёр, и всю прислугу, которая была с нами, – принцесса говорила сквозь всхлипывания, так, что было трудно разобрать слова.
– Вы это видели?
– Конечно, нет! Нас захватили во дворце. С нами были только пятнадцать человек из личной гвардии короля.
– Короля охраняли пятнадцать гвардейцев? – не поверил Зебу.
– Это Шамшан всё подстроил. Он мерзавец! Я мало что видела. Меня отвели в мои комнаты и оставили там одну. Я сидела там очень долго. Потом приехал Шамшан.
– Откуда же вы знаете, что он приехал, если были в своих покоях? – удивилась Селена.
– Я слышала его противный голос… И крики… Какой-то мидав доложил, что короля, королеву и детей…
Она вновь глухо зарыдала.
– Почему они не убили тебя? – задумчиво проговорил Зебу.
Принцесса подняла на него покрасневшие глаза:
– Это всё женщина…
– Какая женщина? – не поняла Селена.
– Не знаю. Там была какая-то женщина. Она сказала: «Привезёшь девчонку ко мне». Они разговаривали прямо за моей дверью. Я пыталась посмотреть в замочную скважину, но ничего не увидела – только краешек её платья. Тёмно-зелёный шёлк с нежным голубоватым отливом. Наши ткачи не умеют делать такое.
– Мы говорили не о платьях, – напомнил Зебу.
– Да, конечно. Когда стемнело, за мной пришли двое незнакомых людей. Должно быть, их прислал Шамшан. Меня посадили в карету без гербов и куда-то повезли. Эти двое сидели рядом, и я даже не могла высунуться. Мне было так страшно! Мы ехали довольно долго, и карету стало сильно трясти. Я догадалась, что хорошая дорога кончилась, и начались бедняцкие кварталы. Потом карета внезапно остановилась. Кто-то приказал отпустить пленницу, то есть меня. Мои провожатые выскочили из кареты, завязалась драка. Пока они бились, я тихонько выбралась и побежала со всех ног. Не знаю, что происходило у меня за спиной – я бежала пока не оказалась на берегу реки. Там была привязана рыбацкая лодка. Я отвязала её и поплыла подальше от Шамшана и его слуг. К утру я совсем выбилась из сил. Я стёрла руки в кровь, – принцесса ткнула Селене в лицо красные сморщенные ладошки. – Когда начало светать, я разглядела вдалеке корабль. Это Шамшан послал за мной. Я так испугалась! Тут впереди показалась эта проклятая речка, и я решила спрятаться здесь пока корабль не пройдёт. Я не спала всю ночь и до смерти устала, поэтому решила вздремнуть в лодке у берега. Тогда на меня и напало это чудище. Остальное вы знаете.
– Вы приплыли сюда на лодке? – Селена даже не пыталась скрыть охватившее её ликование. – И где же она?
– Где-то там, – принцесса ткнула пальцем в сторону реки, – в камышах.
Зебу помчался в указанном ею направлении и вскоре девочки услышали радостный крик:
– Лодка здесь! Целёхонька!
– Придётся нам отправиться вместе, ваше Высочество, – улыбнулась Селена
– Куда же?
– В Туф.
Принцесса отчаянно замотала головой:
– Я не поеду в Туф. Там Шамшан.
– Мы вас спрячем, – пообещала Селена. – Простите, ваше Высочество, но нам с другом очень нужно в столицу, и для вас будет куда безопаснее плыть с нами, чем болтаться здесь в одиночестве, пока кто-нибудь не схватит вас и не передаст Шамшану.
– К тому же лодку мы тебе всё равно не отдадим, – сообщил вернувшийся мидав.
– Зебу! – шикнула на него Селена.
– Я просто говорю то, что думаю. Нам нужна лодка и мы её возьмём, а её Высочеству принцессе Лайде из рода Билеанов нужны мы, чтобы не попасться Шамшану в лапы.
Принцесса скривилась, но промолчала. Дело оставалось за малым – выбраться к Лее, не став обедом килькира. Селена разложила на траве книги и принялась думать.
Спустя время, у неё созрел рискованный план.
– Зебу! – позвала девочка.
Мидав высунулся из-за дерева:
– Неужели в твоей книге и впрямь написано, как его убить?!
– Не совсем. Но я знаю, что делать! Будем ждать темноты.
– Это ещё зачем?!
– Килькиры боятся света белой луны. Учёные говорят, это из-за того, что когда-то на них охотились гигантские светящиеся малеатусы. Они давно вымерли, но килькиры до сих пор не выходят на поверхность в белолуние.
– И что с того?
– Будем выбираться при лунном свете.
– Это безумие! – взвился Зебу.
– Я не поеду! – завизжала принцесса.
Селена пожала плечами:
– Можете оставаться. Когда доберусь до города, пришлю вам кого-нибудь на подмогу.
– А если он сожрёт тебя и разломает лодку?!
– Тогда вам придётся выбираться самим.
Зебу зашевелил губами, раздумывая:
– Ты уверена, что он боится луны?
– Так написано в книге.
Мидав недоверчиво скривился, но спорить не стал.
Когда луна выползла из-за верхушек деревьев, и на поверхности воды затрепетали первые блики, путники погрузили вещи в лодку. Селена отыскала под ногами корявый сук и зашвырнула его на середину речки. Две утки взметнулись вверх из прибрежных зарослей. Килькир не появлялся.
– Пора, – шепнула девочка.
Принцесса легко скользнула в лодку, Зебу прыгнул следом. Последней негостеприимный берег покинула Селена. Оттолкнувшись веслом от коряги, она направила лодку к лунному пятну. Стояла пугающая тишина. Только лёгкий плеск воды и сбивчивое дыхание путников нарушали ночное безмолвие.
Пока лодка держалась на свету, всё было спокойно, но вот русло сделало поворот, и луна скрылась за деревьями. Лайдины зубы мелко застучали. Послышался громкий всплеск, и Селена ахнула, ожидая нападения, однако ничего не произошло.
– Выдра, – успокоил Зебу.
В это мгновение что-то с силой качнуло лодку.
– Килькир! – завопил мидав.
– Греби! – крикнула Селена, хватая весло. – И раз! И два!
Они принялись грести вдвоём, и лодка рванула вперёд.
– И раз! И два! – командовала Селена.
Килькир ударил в дно, едва не перевернув лодку. Лайда пронзительно завизжала. За поворотом вновь показалась лунная дорожка.
– На свет! – крикнула Селена. – И раз! И два!
Когда до цели оставалось совсем немного, рогатая голова вновь мелькнула за бортом. Селена ткнула килькира веслом, тот извернулся, готовясь к прыжку, но в это время лодка вырвалась к свету.
Чудовище дёрнулось, точно обжёгшись, и ушло под воду. До Леи оставалось не больше пятидесяти шагов. Принцесса жалобно всхлипнула.
– У нас получилось! – Селена бросилась обнимать мидава.
– Не двигайся! – пробурчал тот, тяжело дыша. – Если перевернёшь лодку, эта тварь нас точно сожрёт.
– Не посмеет! – радовалась девочка. – Тут свет! Много света! Мы спасены!
Мальчик из племени амату
Солнце едва начало клониться к закату, когда Никлас вошёл в город по дороге Трёх мельниц. Оставив лошадь на постоялом дворе «Зелёная мельница», где он всегда останавливался, когда наведывался в Туф по делам, мэтр Кариг миновал городские ворота и двинулся пешком через Серый квартал мимо городского кладбища и бедняцких домов, похожих на взъерошенных серых воробьишек.
Квартал получил своё название из-за царившей повсюду серости: серые дома, серая земля, серые от грязи одежды бедноты и серые лица людей, лишённых привычных для горожанина житейских благ. Здесь не было ни украшенных лепниной фасадов Золотого квартала, ни строгой геометрии квартала Сов, ни кипучего веселья квартала Торговцев. В Сером квартале селились в основном обедневшие крестьяне, пришедшие к городским стенам в поисках защиты и пропитания, но не нашедшие ни того, ни другого.
Хуже дела обстояли только в квартале Крыс, где обитали попрошайки, воры и воришки, а также мошенники, грабители и убийцы, а в переулках у костров собирались по ночам самые настоящие разбойничьи шайки.
Никласу много раз доводилось бывать здесь прежде. В центральные районы можно было попасть лишь пешком – передвижение на лошадях там разрешалось только членам королевской семьи и представителям знати.
Серый квартал, несмотря на восстание, жил привычной серой жизнью: по улицам бродили измождённые люди, босоногие дети в холщовых рубахах тузили друг друга или просто сидели на обочине, глотая дорожную пыль. Некоторые с любопытством поглядывали на нездешнего господина. Никлас был одет скромно, по-дорожному, но даже этот простой по меркам зажиточного тарийца костюм был непривычно роскошен для жителей Серого квартала.
Несмотря на косые взгляды, доктор Кариг был спокоен: местные жители слишком ценят расположение властей, чтобы среди бела дня нападать на путешественника ради кошеля с несколькими монетами.
Вскоре Никласу повстречался первый патруль: два палевых мидава с повязками Белого отряда задержали его для проверки у здания богадельни.
– Кто такой? Откуда? Куда? – вопросил тот, что был помельче.
– Доктор Никлас Кариг из Ольва. Иду на городской рынок по личному разрешению паргалиона Зегды, – выдал Никлас заготовленную фразу.
Закари Зегда был командиром Белых мидавов. Название подразделения, однако, не вполне точно отражало суть – в подчинении у паргалиона находились не только белоснежные, но также бело-рыжие, бело-серые и палевые бойцы.
Мидавы расступились, и тот, что был покрупнее, предупредил:
– Поосторожнее в городе, мэтр Кариг. У нас нынче неспокойно.
– Благодарю вас… – Никлас покосился на повязку с двумя серебряными башмачками, украшавшую лапу мидава. – Благодарю вас, либерион. Я буду осмотрителен.
Вскоре жалкие лачуги Серого квартала сменились разноцветными домиками квартала Соек. Местные обитатели, как и их жилища, были столь не похожи друг на друга, что квартал напоминал пёстрый ковёр, сотканный из тысяч разноцветных нитей. Здесь на одной улице можно было запросто встретить и смешливую белошвейку, и гадалку по костям, и смуглокожего посланника из Красной Земли в переливающемся жёлтом балахоне, расшитом сотнями бусин, и наглухо упакованного в бычью кожу сурового кочевника из племени амату с неизменным бичом, торчащим из-за пояса.
Толпа вынесла доктора Карига к Воздушному мосту, названному так из-за опор и перил, щедро украшенных серо-голубыми барельефами, и оттого казавшихся сотканными из воздуха. Отсюда было рукой подать до Лунной арки, за которой начиналась площадь Мечей с роскошным королевским дворцом, но путь Никласа лежал в обход площади к знаменитому кварталу Сов.
Там, в святая святых всех учёных Тарии, располагался не только Королевский Университет, но и множество больших и малых лабораторий, где ежедневно совершались невероятные открытия. Когда-то Никлас тоже был частью этого чудесного мира, но, отойдя от дел, покинул Туф, чтобы поселиться в уединённом Ольве и продолжить исследования в собственной крошечной лаборатории, заметно уступавшей в размерах даже самой маленькой из лабораторий квартала Сов.
Доктор Кариг ни о чём не жалел. Ему нравилась уединённая провинциальная жизнь, её размеренное течение и предсказуемый уклад, но дела всё же нередко приводили его в столицу. Если не считать городского рынка, где можно было раздобыть без преувеличения всё, что угодно, излюбленным местом доктора Карига был дом его старого друга и учителя магистра Гастона.
В бытность Никласа студентом сверх меры одарённый молодой человек преподавал в университете сразу три дисциплины. Он был старше своего ученика всего на несколько лет, и между ними вскоре возникла сердечная дружба, сохранившаяся и после того, как магистр Гастон бросил преподавание, всецело отдавшись химическим опытам, а Никлас переехал в Ольв и зажил столь приятной ему провинциальной жизнью. Теперь старые товарищи виделись нечасто, но, приезжая в Туф, доктор Кариг непременно заходил в квартал Сов к своему другу. Сейчас он держал путь именно туда, и повод для визита у него был куда более веский, чем обычно.
Никлас перешёл через мост, обогнул мрачное здание Палаты Мудрейших с его знаменитой часовой башней, но не успел углубиться в квартал Сов, когда сзади послышался радостный возглас:
– Мэтр Кариг, вы ли это?!
Никлас обернулся. Прямо за его спиной, довольно улыбаясь, стоял Кассѝс Мудрый, один из шестнадцати членов Совета Мудрейших, прежде возглавляемого Шамшаном. Это был непомерно толстый человек лет тридцати с маленькими блестящими глазками и огромным ртом, который постоянно, будто бы помимо воли хозяина, складывался в широкую кривую улыбку.
Десять лет назад, когда доктор Кариг занимался врачевательством в Туфе, Лафер Кассис ещё не назывался Мудрым. Сказать по правде, его мудрость и ныне была сомнительной, однако верная служба принесла плоды. Его путь от личного помощника Шамшана Мудрейшего до одного из самых влиятельных людей Тарии был недолог, и на протяжении шести лет Кассис гордо носил кобальтовую мантию Мудреца.
Встреча не предвещала ничего хорошего, а потому Никлас решил отделаться от старого знакомого как можно скорее.
– Приветствую вас, Кассис Мудрый, – кивнул он.
– О, нет! – жирное тело Мудреца затряслось в такт хихиканью. – Отныне ко мне следует обращаться «ваше Мудрейшество».
– Неужели? Примите мои поздравления. Должность Мудрейшего весьма почётна.
– Разумеется! – обрадовался Кассис. – Его Королевское Величество Шамшан Первый милостиво изволили произвести меня в эту должность в конце краснолуния. Доброе знамение, не правда ли?
– Полностью согласен. Однако я очень спешу. Прошу простить, но я вынужден…
Толстые губы Кассиса вытянулись в трубочку, а после безвольно повисли, придав лицу неожиданно печальное выражение. Оглядев Никласа, толстяк проговорил фальцетом:
– Ни в коем случае! Вы – тот, кого я искал.
– Помилуйте! – рассердился доктор Кариг. – Никто не знал, что я в городе, а, значит, вы не могли искать меня.
Взгляд Кассиса вдруг стал жёстким и цепким:
– Вы правы. Я искал другого, но нашёл именно вас, и это очень удачно. Мне срочно нужен лекарь. Лучший лекарь в городе. Если бы вас тут не было, я обратился бы к другому, но вы здесь, следовательно, я должен привести вас.
– Мне льстит столь высокая оценка моих скромных умений, но, позвольте полюбопытствовать, кому требуется помощь?
Кассис воздел палец к небу, точно указывая на проплывающие облака:
– Вы удостоены великой чести, мэтр Кариг. Ваши услуги требуются его королевскому Величеству Шамшану Первому.
Никлас постарался не выдать охватившего его беспокойства. Встреча с узурпатором не входила в его планы, более того, могла их нарушить, но отказать Кассису было по известным причинам невозможно.
– Ведите меня, ваше Мудрейшество, – незамедлительно согласился он.
Сопровождаемый Кассисом, Никлас вновь обошёл Палату Мудрейших, миновал Лунную Арку и конный монумент основателю династии королю Тиру Первому и ступил во двор прекраснейшего дворца Тарии. Прежде он часто бывал здесь, и с момента его последнего визита во дворце почти ничего не изменилось, если не считать того, что охрана, служившая свергнутому королю Тиру Двенадцатому и Первому марсию6 Тумаю, прозванному Великим, теперь почтительно расступалась перед ничтожным подхалимом Кассисом.
Поднимаясь по мраморной лестнице, Мудрейший запыхался – его лицо угрожающе покраснело, а маленькие поросячьи глазки налились кровью.
– Его Величество страдает мигренями, – шепнул Кассис, наклонившись к самому уху Никласа, чтобы шедший впереди лакей не мог его услышать.
Никлас знал о недуге Шамшана, но ещё никогда не лечил его. Ему стоило большого труда выглядеть безмятежным, поднимаясь в покои самозваного короля. В отличие от Кассиса Шамшан носил звание Мудрейшего вполне заслуженно. Это был прирождённый политик: по-змеиному умный, по-лисьи хитрый и по-человечески беспринципный. Никлас отдал бы полжизни, чтобы никогда не видеть убийцу детей, но сейчас его занимало нечто более важное, чем собственная жизнь.
Стражники, которых у королевских покоев оказалось неожиданно много, вновь пропустили Кассиса без единого звука. Видимо, новоиспечённый король вполне доверял своему приспешнику.
Никлас ожидал увидеть Шамшана в постели, однако, к своему удивлению, застал его стоящим у стены. Там, на полу, вжавшись в угол, сидел широколицый черноволосый мальчик с чуть раскосыми карими глазами. Ростом и телосложением он напоминал Гараша, да и возраста был примерно такого же.
На подростке был сильно помятый коричневый камзол из дорогого сукна с эмблемой на груди в виде свернувшейся саламандры. Весь его подбородок от шеи до уха покрывал огромный синяк, пальцы кровоточили, на лбу чернела затянувшаяся ссадина. Мальчик смотрел на Шамшана снизу вверх с удивительным бесстрашием, а король, отчего-то до сих пор и не сменивший лиловую мантию Мудрейшего на более подобающий наряд, нависал над ним как коршун над сойкой.
– Ты заставил меня ждать, Кассис, я этого не люблю! – прошипел он, отвернувшись от пленника. – Да это сам доктор Кариг! Что ж, я прощаю моего нерадивого Кассиса, ведь, как говорят, вы, доктор, умеете творить чудеса.
За минувшие годы Шамшан почти не изменился. Он был всё так же высок и строен, если не сказать бестелесен. Желтоватая пергаментная кожа по-прежнему обтягивала мускулистый череп, тонкие пепельные волосы, пусть и поредевшие со временем, были так же аккуратно уложены, а острая бородка так же изящно скрывала непропорционально маленький подбородок.
– Ваше Величество слишком высоко ценит мои скромные заслуги, – Никлас отвесил Шамшану церемонный поклон.
– Моё Величество, – саркастически скривился узурпатор7, – всегда делает ровно столько сколько нужно. Не больше, не меньше. Я не спал три ночи подряд и, кажется, скоро сойду с ума.
– Вашему Величеству стоит лечь в постель.
– Если я лягу в постель, доктор Кариг, кто возьмёт на себя всю грязную работу? – Шамшан упал в кресло, вытянув длинные ноги. – Мне служат идиоты, доктор, и я вынужден всё делать сам.
Никлас благоразумно промолчал. Больше всего его интересовал мальчик, сидевший в углу, но взглянуть в его сторону доктор Кариг не решался.
– Посмотрите на этого оборванца! – Шамшан будто прочитал его мысли. – По-вашему он похож на сына Тумая?
Никлас, наконец, взглянул на подростка. Тот сидел, не двигаясь с места, и с отвращением смотрел на Шамшана.
– По-моему, не похож, Ваше Величество.
Теперь злобный взгляд мальчика был адресован Никласу.
– А как по-твоему, Кассис? – хохотнул Шамшан. – Чем он похож на Тумая?
Кассис Мудрейший сгорбился в подобострастном поклоне и ответил, не поднимая головы:
– На его камзоле герб Тумая, ваше Величество.
– Герб Тумая?! – процедил Шамшан, и тонкие костлявые пальцы глубоко впились в подлокотники. – Значит, если я нацеплю одежду с токующим тетеревом на белом фоне, то стану тобой, болван?! Тряпка – это всего лишь тряпка. Каждый может её надеть. Доктор Кариг прав, этот мерзавец не похож на Тумая. Так кто же он, я тебя спрашиваю?!
– Не могу знать, ваше Величество, – тучный Кассис скукожился под взглядом Шамшана как сухой лист возле огня.
Обстоятельства вынуждали Никласа пойти на риск:
– Возможно, если бы ваше Величество допросили мальчишку…
– А чем я, по-вашему, занимался всё это время?! – рявкнул Шамшан и тотчас добавил елейным голосом: – Мерзавец не желает говорить со своим королём. Похоже, ему придётся разговаривать с калёным железом, оно куда более приятный собеседник.
Мальчик вздрогнул, но ничего не ответил.
– Прикажи убрать его, – велел Шамшан Кассису.
– Ваше Величество, – Никлас понимал, что может навлечь беду не только на себя, но и на мальчика, однако не видел другого выхода, – что если мальчишка немой?
– Он вопил как резаный, когда его поймали мои мидавы, и ругал их неизвестными словами.
– Так он иностранец! – Никлас испугался, как бы его возглас не прозвучал слишком наигранно.
Шамшан свёл брови:
– Иностранец? Это маловероятно.
– Если ваше Величество прикажет допросить его на иностранном языке…