Мальтийские игры, или Печальная симфония в си миноре
- -
- 100%
- +
Знаете ли вы, что на Мальте находятся самые древние сооружения на Земле? Старейшая каменная «великанша» Джгантия на острове Гозо была возведена три тысячи шестьсот лет до Рождества Христова! Эта «башня гигантов» – так переводится Джгантия с мальтийского —состоит из двух храмов, расположенных вплотную друг к другу и обращенных на юго-восток. Еще Джгантию называют «Мать и Дочь», потому что эти два храма напоминают пышные женские фигуры – одну побольше, другую – поменьше, войти в которые можно через символическое влагалище. Северный храм, более древний и лучше сохранившийся, имеет типичную для Мальты форму – в виде клеверного листа, трилистника. Говорят, что это символизирует рождение, жизнь и смерть…
Все знают знаменитый миф о нимфе Калипсо, которая на острове Огигия пленила Одиссея, возвращавшегося на родину после Троянской войны. А знаете ли вы, что Огигия – это и есть остров Гозо? В этом уверены не только все мальтийцы, но и большинство ученых, специалистов по древнегреческим мифам. Помните легенду о том, как Одиссей возвращался со своими спутниками домой и потерпел кораблекрушение (не без «помощи» Зевса, конечно)? Девять дней он держался на воде, пока не был выброшен на берег. Там измученного Одиссея подобрала прекрасная нимфа – дочь Атланта – и продержала его на своем острове восемь лет. Она обещала сделать его счастливым, но Одиссей продолжал тосковать по родине. Видя, что ее пленник страдает, нимфа отпустила героя.
Конечно, можно предположить, что Огигия – это тунисский остров Джерба или испанская Майорка. Но… Хочется верить все-таки мальтийцам, слишком красива легенда, слишком «настоящей» кажется пещера нимфы Калипсо здесь, в Рамле, на Гозо.
Думаю, Андрей Кончаловский, когда снимал свою Одиссею, тоже не сомневался в том, что Огигия – это Гозо. Узкий закрытый проход, соединяющий так называемое Внутреннее море с морем Средиземным, как нельзя лучше подходил для сцены прохождения Одиссея между Сциллой и Харибдой. Есть еще один факт в пользу того, что Огигия – это Гозо: если с берегов острова бросить в воду запечатанную бутылку, то ее прибьет к берегу Сицилии ровно через восемнадцать дней. Именно столько дней добирался освобожденный Одиссей до земли Феакийской. Не знаю, проверял ли на самом деле кто-нибудь факт с бутылкой, но почти каждый гозитанец (житель Гозо) рассказывает при встрече, как сам лично бросал в море бутылку, и как через восемнадцать дней ее находили родственники на Сицилии. Давайте поверим им на слово…
Но мы немного отвлеклись. Хотя нет: и Калипсо, и римские патриции, и апостол Павел, который обращал жителей Мальты в христианство, и сарацины, госпитальеры, пираты, и современные рыцари Мальтийского ордена – все это страницы истории Мальты и страницы подчас неизвестные, зашифрованные, которые еще предстоит разгадать…
Вернемся к удивительным каменным глыбам. Мегалиты Мальты – одни из самых загадочных на земле. Они старше египетских пирамид почти на тысячу лет! Кто их построил? И главное – зачем?
Хаджар Им – «стоящие камни» – еще один древний храм, возникший примерно в то же самое время, что и Джгантия. Ученые до сих пор не пришли к единому мнению, каким образом строители, жившие пять тысячелетий до нас, сумели идеально подогнать друг к другу огромные – до пятидесяти тонн – горизонтальные и вертикальные плиты… А центральная часть храма расположена так, что в дни весеннего и осеннего равноденствия солнечные лучи падают именно на нее. Случайно? Конечно же, нет! Древние жители Мальты были прекрасно знакомы с математикой, геометрией и астрономией. Это в Хаджар Им во время раскопок обнаружили глиняную фигурку обнаженной полной женщины, которая известна всему миру под именем Мальтийской Венеры.
Существует мнение, что все или, во всяком случае, большинство мальтийских храмов относятся к культу плодородия и культу Великой Богини, который господствовал здесь именно в четвертом-третьем тысячелетии до нашей эры. Мальтийский архипелаг был священным местом, где обитала богиня Сансуна и ее жрицы, а общество жило по законам матриархата. Сансуна была плодородной великаншей и матерью гигантов. Согласно легендам, именно гиганты – сыновья Сансуны – и строили мальтийские храмы. Именно они переносили на большие расстояния каменные плиты и точно укладывали их в постройки.
На юге Мальты находится Хал-Сафлиени – мегалитическое подземное святилище, древнейшее из известных на Земле, чаще называемое Гипогей, что по-гречески означает «подземный». На глубине двенадцати метров в толще известняка выдолблены тридцать четыре помещения, в которых совершались обряды и хоронили жриц древнего культа богини-матери. В погребальных камерах были обнаружены останки людей и жертвенных животных, керамическая посуда, различные амулеты. На стенах нашли геометрические узоры и различные орнаменты, расписанные охрой, в виде спирали. А спираль символизирует процветание, возрождение и продолжение новой жизни.
Общаясь с жителями Мальты, я с удивлением обнаружила, что многие из них, несмотря на принадлежность к католицизму, в душе остаются язычниками. Да-да! И языческие культы по-прежнему отправляются на Мальте. И не просто отправляются, а переживают настоящий подъем. Язычество для мальтийцев – это и возрождение древних верований, и возврат к единению с природой, и поиск утешения у духов природы.
Узнала я об этом совершенно случайно, когда познакомилась во время осмотра храма с одной мальтийкой (я обещала сохранить ее имя в тайне). Она рассказала мне, что принадлежит к группе людей, поклоняющихся Великой Богине. Эдакая «мальтийская ведьма». Это так заинтересовало меня, что я напросилась на посещение одного из обрядов, которые они совершают. Самый интересный обряд, говорят, проходит в день летнего солнцестояния, но и в тот апрельский теплый день я увидела много неожиданного. Оказывается, в этой католической стране вместе с привычной им христианской религией в сознании людей прекрасно уживаются вера в старые суеверия, сглаз, гадания, гороскопы и разные приметы.
Я подумала, что в этом они очень похожи на нас, и еще больше полюбила эту загадочную страну и этих удивительных, отличающихся от других европейцев, мальтийцев» …
Резник вздрогнул: зазвонил телефон внутренней связи, и секретарша Любочка Васильевна (тьфу ты, вся редакция так называла ее и «за глаза», и в глаза. Не хватало еще, чтобы и он однажды произнес: «Любочка Васильевна») сообщила, что пришла Телегина.
«Пусть войдет».
Инга вошла в кабинет и как-то робко произнесла:
– Здравствуйте, Юрий Михалыч.
– Здравствуй, Инга, – он указал на стул.
Главный редактор невольно ею залюбовался: красавица, а глаза-то как сверкают! И все-таки очень интересно, что (или кто?) стоит за этой поездкой. Неспроста, ой, неспроста. И мрачно улыбнувшись (такая у него здесь репутация человека закрытого, который держит с сотрудниками определенную дистанцию), произнес: – Готовься к командировке…
Апрель 2010 года. Мальта
Стас и Инга решили далеко от гостиницы не ездить; сказывались и ранний подъем, и перелет, и переживания Инги. Хотя слово «далеко» по отношению к Мальте не совсем уместно: вся приморская часть этого района представляет собой один сплошной мегаполис, где один город плавно переходит в другой, Валлетту от Слимы отделяют два-три километра, а до исторического центра Мальты – Великой Гавани – от силы километров пять. Поэтому они сели на автобус и отправились в столицу. Доехали до гавани, успели посетить пару церквей по пути их следования, а потом просто гуляли по тихим улочкам, сидели в уютных кафе за чашечкой кофе, заглядывали в сувенирные лавки. Инга старалась отвлечься от своих страхов, забыть о непонятных странностях, которые случились с ней за эти полдня, и ей это почти удалось. Стас был рядом, не отходил от нее ни на шаг. Он восторгался видами и не закрывал фотоаппарат. Даже попросил Ингу снять его на фоне крепости. Хотя он сам фотографироваться не любил, но столь чудесен был вид, что Стас решил и себя запечатлеть «для потомства».
До смотровой площадки садов Барракка они добрались к семи часам, когда солнце уже потихоньку заходило за горизонт и, казалось, лишь на мгновение замерло огромным красным шаром над гаванью, крышей дворца Великого Магистра, шпилями церквей, над всей Валлеттой, давая последнюю возможность в этот день насладиться уникальными видами. Повсюду начали зажигаться городские фонари, и в вечернем полумраке столица была великолепна.
На площадке Инга увидела подзорную трубу, установленную для осмотра достопримечательностей (туризм – основная отрасль экономики страны), не сдержалась, бросила в прорезь один евро. Монетка упала, окошечко открылось, и Инга, прильнув к глазку, рассматривала окрестности и приговаривала: «Красота». Стас стоял сзади и дергал ее за рукав ветровки: «Ну, дай посмотреть…». Но Инга смеялась и не уступала.
Потом вдруг замерла, глядя в одну точку и резко отпрянула от трубы. Стас тут же наклонил трубу к себе, но что-то щелкнуло, и окошечко закрылось: время вышло. Если хочешь еще посмотреть, заплати денежку! Стас полез за кошельком, но из мелочи были только несколько сантимов, и он обратился к Инге:
– Слушай, у тебя нет одного евро? А то у меня только бумажные деньги…
Инга молча достала монету, бросила в прорезь и снова начала что-то рассматривать в определенном направлении.
– Нет, ну так не честно, дай посмотреть, – Стас пытался оттеснить Ингу, – а то совсем стемнеет, и я ничего не увижу.
– Подожди, – отрезала та, – кажется, я увидела кое-что интересное, – потом повернулась к Стасу и попросила его: – посмотри сюда, пожалуйста.
Он посмотрел в указанном направлении.
– Ну, и что? Какое-то кафе, люди сидят. Дай я полюбуюсь на гавань.
– Подожди, потом посмотришь, у меня есть еще один евро. Скажи, ты видишь там на террасе под фонарем женщину в темном платье и цветном платке?
– Вижу, а что?
– Я ее знаю.
– Инга, послушай, – Стас оторвался от подзорной трубы: время закончилось. – Ну какое мне дело до женщины в платке? Давай денежку, хочу посмотреть на корабли… Хотя нет, уже совсем темно. Приедем сюда еще, ладно? Только днем. – Стас ждал ответа, но Инга молчала.
Она снова о чем-то задумалась, потом достала монету, хотела снова бросить, но передумала и сказала:
– Пойдем туда.
– Куда? – не понял Стас.
– К тому кафе.
– Но это далеко.
– Нет, это недалеко. Я знаю, где это место.
– А зачем мы туда пойдем? Ты хочешь там поужинать?
Но Инга уже спускалась со ступенек. Она торопилась.
– Почему нет? Можно и поужинать. Но, вообще-то, я хочу поговорить с той женщиной.
– А кто она?
– Мальтийская ведьма.
– Кто? – опешил Стас.
– Ведьма. – Инга на ходу надела легкую курточку, завязала на шее в какой-то замысловатый узел шелковый шарф (после захода солнца похолодало) и продолжила: – Ты очерки мои о Мальте читал? – спросила она; Стас что-то промямлил. – Не читал. Так вот, я писала там о современных языческих культах Мальты. Эта женщина – из ордена поклонников Великой Богини.
– И что?
– А то, что эта женщина, – Инга запнулась, – предсказала, нет, вернее, смоделировала трагедию, которая произошла с Игорем.
– Как это?
– А вот так. Просто сказала мне, что будет, если Игорь спустится в эти подземные пещеры.
– А он погиб в пещерах?
– Да.
– Ну, и почему ты его туда пустила, если знала о том, что может случиться?
Инга резко развернулась и громко выкрикнула:
– Я не пускала! Не пускала! Он сам пошел. А я решила, что это глупости: бояться какой-то там предсказательницы. А потом… потом все это случилось.
– А эту… ведьму допрашивали?
– Нет! Она исчезла!
– Как исчезла?
– А вот так. Ее нигде не нашли. А сейчас я ее увидела.
– Но ты могла ошибиться. Все-таки расстояние немаленькое и сумерки…
– Могла и ошибиться. Но почему-то мне кажется, что это она. И я хочу с ней поговорить. Я боюсь.
– Ты думаешь, она что-то знает? – Стас с сомнением посмотрел на Ингу.
– Все, что со мной сейчас происходит, неслучайно. За один день я встретила трех, нет, четырех человек, которые так или иначе были причастны к трагедии. В аэропорту я увидела одного работника музея, который показывал нам пять лет назад мегалиты и подземные храмы, потом мне на глаза попался еще один человек, который тогда работал в полиции и расследовал это дело, потом Марио, теперь эта женщина.
– Но, Инга, никто не мог предположить, что мы пойдем на смотровую площадку, и уж совсем никто не мог предположить, что ты будешь смотреть в подзорную трубу и направишь ее на это кафе. Это абсурд.
Инга остановилась. Долго стояла молча.
– Да, тут ты прав. Никто не мог предположить. Кроме… тех, кто хорошо меня знает. Самых близких людей, которые знают, что я люблю бинокли, подзорные трубы, телескопы, что в школьные годы я занималась в астрономическом кружке, и что я не пройду мимо ни одной подзорной трубы.
– Ты серьезно?
– Абсолютно.
– А кто эти близкие люди? Их много?
– Две подруги детства, родители… – она задумалась. – Еще… Игорь знал.
– Но он погиб, Инга.
– Да. Просто… я больше никого не могу вспомнить, кто мог…
– А твой этот, будущий муж?
– Валдис? Нет, ну что ты, он таких подробностей не знает.
– Подожди. Давай подумаем, кому нужно тебя попугать? И зачем?
– Подумаем. Вот сегодня вечером, если ты не возражаешь, мы подумаем. А сейчас я хочу поговорить с этой женщиной. Мы почти пришли.
Они завернули за угол и очутились прямо перед кафе. Картинка, которую они видели в подзорной трубе, нарисовалась прямо перед глазами.
На террасе сидела женщина лет шестидесяти в темном платье и цветастом – черно-красно-желтом – платке, повязанном на манер наших деревенских женщин: сзади. Она пила вино, теребила левой рукой кисточку от платка, тихо разговаривала со своим спутником. Инга и Стас подошли совсем близко, но ни женщина, ни мужчина не обратили на них внимания. Они сели за соседний столик, и оба стали прислушиваться к разговору. Но вот беда: Стас не понимал ни слова. Говорили те на мальтийском языке: эдакой смеси арабского, итальянского, французского и английского языков. Инга кое-что понимала. То ли от услышанного, то ли от напряжения, а может, от холодного ветра, но она начала дрожать. Подошел официант и принес меню, потом предложил им перейти внутрь кафе, но они отказались. Тогда он принес пледы. Они поблагодарили за внимание, укрылись в теплые покрывала и стали выбирать блюда. Женщина за соседним столом отчетливо произнесла «Ma nistax…» и «Sahha»2, и Инга резко отбросила плед, отложила меню и поднялась со стула. «Ты куда?» – взял ее за руку Стас. «Она хочет уходить, а я должна задать ей несколько вопросов», – ответила и, подойдя к женщине, обратилась к ней по-английски:
– Здравствуйте, вы меня помните?
Женщина посмотрела на нее с интересом, улыбнулась и ответила:
– Le3, – потом продолжила по-английски, – нет, не помню. А почему я должна тебя помнить?
– Потому что мы общались с вами пять лет назад. Вы пригласили меня на языческий обряд, посвященный культу Сансуны. И еще вы сначала помогли мне, а потом… – Инга замолчала, не в силах справиться с волнением, – разве вы не помните?
– Skuzi4, вы меня с кем-то путаете, – женщина улыбалась, но Инга и Стас уловили в этой улыбке нечто зловещее.
– Теперь я уверена, что не путаю. Это были вы. Только почему вы говорите неправду?
Вмешался мужчина:
– Послушай, красавица, Дорес всегда говорит правду. Что ты так разнервничалась?
– Я хочу поговорить с Дорес.
– Так говори, – мужчина немного нахмурился, – о чем ты хочешь с ней поговорить?
Женщина, которую он назвал Дорес, тронула своего спутника за руку:
– Она хочет поговорить о том, что с ней происходит здесь, на острове.
– Вот видите, вы узнали меня.
– Нет, я просто читаю твои мысли…
– Я знаю, что вы читаете мысли, можете предсказывать, и что вы обладаете необычными способностями.
– Опять ты не права. Я ничем таким не обладаю. Это наша земля обладает… Наша земля умеет читать мысли людей и запоминать эмоциональные состояния. Каждый квадратный метр нашей земли…
– Значит, вы можете мне сказать, что со мной происходит? Почему я встречаю людей, которых видела в прошлый раз? И почему они говорят, что не знают меня? Вот вы ведь меня знаете?
– Нет, не знаю.
– Вы врунья, – с Ингой началась истерика, – эти серьги на вас – мой подарок. Разве вы не помните?
Но женщина была абсолютно спокойна. Она улыбалась. Потом потрогала мочку уха с сережкой. И произнесла странную фразу:
– Ma nifhimx5… И я не врунья. Ту девушку, которая подарила мне серьги, я хорошо помню: это была русская журналистка.
– Так это была я! Я! – Инга кричала.
– Та девушка была доброй, красивой и любящей, – тихо продолжала Дорес, как будто обращаясь не к Инге, а к себе самой, – а ты совсем другая.
– Боже мой, что происходит? – Инга заплакала, села на стул и обхватила лицо руками.
Подошел официант, но Стас жестом показал, что они еще не выбрали блюда, пробормотал: «Five minutes, please»6 – и растерянно обратился к Дорес:
– Понимаете, синьора, моя подруга считает, что с ней на острове происходят странные вещи. Она решила, что вы можете ей помочь. Наверное, она ошиблась, и вы не та женщина, с которой она общалась раньше. Или вы по каким-то причинам просто не хотите помочь.
– Я не могу ей помочь, – Дорес посмотрела Стасу прямо в глаза. У того мурашки поползли по коже: пронзила как рентгеном. – Ей может помочь только один человек.
– Кто? – спросил Стас.
– Она сама.
– Но как? Что вы имеете в виду? – утирая слезы, спросила Инга.
– На все свои вопросы ты можешь найти ответы там, где ты потеряла самое дорогое, что у тебя было. Попробуй. Иди в то место. Там все кричит о несчастье, горе и коварстве. Аура нашей земли такова, что люди испытывают здесь странные состояния: они могут видеть прошлое, эмоционально могут чувствовать воплощения в иные жизни. Это можно ощутить в старых домах или – особенно сильно – в храмах. Любому человеку достаточно зайти в древний каменный храм, присесть в стороне и ни о чем не думать. Совсем не надо быть экстрасенсом, чтобы ощутить реальность иного мира. Ты можешь сама найти ответы на свои вопросы. А если ты пойдешь туда, где случилась беда…
– Нет. Туда я не пойду. Мне страшно.
– Пойдешь… – Дорес тронула руку Инги, и та вздрогнула, – пойдешь, чтобы услышать, как кричат камни. Как кричат каменные духи о любви и предательстве. И, возможно, в награду ты услышишь небесную музыку радости.
Потом Дорес и ее спутник встали и тихо удалились, оставив русских журналистов в совершенно растрепанных чувствах: Стас старался найти хоть какой-то смысл из всего услышанного разговора, но признался себе, что так ничего и не понял. А Инга еще более замкнулась и казалась испуганной.
За пять лет до описываемых событий. Апрель 2005 года. Нью-Йорк – Мальта
После разговора с Клер Стивен с головой окунулся в работу. Но, несмотря на занятость, мысли о Клер не оставляли его. Причем мысли были тревожные. Странно: она часто уезжала в научные экспедиции, путешествовала по разным странам, но никогда ничего подобного со Стивеном не происходило. А в этот раз, как только она села в самолет (он провожал ее, как всегда), у него что-то там заныло в области сердца. Он нервничал, не находил себе места, пока самолет не приземлился. И когда получил долгожданное сообщение по телефону: «Я прилетела, позвоню из отеля, целую моего Стива», он чуть не расплакался. Потом на несколько дней успокоился. Но вот вчерашний телефонный разговор снова разбудил его страхи. Он злился на себя, старался отогнать всякие негативные мысли. Звонил ей сегодня утром, но Клер не отвечала. Он оставил ей сообщение с просьбой срочно перезвонить. Потом набрал телефон администратора Ramla Ressort, попросил соединить с ее номером. Клер не было в отеле.
Он утешал себя мыслью, что Мальта – страна, где даже кража пирожка на рынке является событием, которое обсуждается жителями острова целую неделю, а уж о каких-то серьезных преступлениях – насилии или убийстве – мальтийцы знают только по американским фильмам, что ничего плохого с его любимой не может случиться, но внутренняя тревога не покидала его. Ему стоило больших усилий сосредоточиться и настроиться на предстоящую официальную встречу с клиентами. Но здесь все прошло на редкость удачно: менеджеры и юристы с двух сторон прекрасно поработали, все формальности сделки были соблюдены, необходимые в таких случаях компромиссы удовлетворили обе стороны, и документы были подписаны.
Не дожидаясь следующего за подписанием документов этапа завершения сделки, а проще сказать, распития шампанского, Стив отправился в аэропорт Кеннеди. В одиннадцать вечера улетал самолет на Мальту. Был забронирован билет, и он успевал на этой рейс. Он подумал, что нужно позвонить Ольге с Тимом; ему захотелось услышать сладкое щебетание мальчика и его рассказы, в которых мало что было понятно им – взрослым, а детский голос так приятно ласкал слух, но в последний момент Стивен передумал: поздно, мальчик, наверное, спит. Не нужно их тревожить. Уже в самолете он немного успокоился. Ему даже удалось заснуть, благо в первом классе Стивен был единственным пассажиром. Но сон был неспокойным и тревожным.
Прилетев в Валлетту в три часа пополудни, он решил не тратить время на оформление аренды машины, а тут же на такси отправился в Слиму. Зайдя в отель, увидел группу мальтийских полицейских, беседующих с работниками. У Стивена закружилась голова: что-то случилось. Но он взял себя в руки, подошел к стойке регистрации и, представившись, попросил отвести его в номер Клер.
Наступила пауза. Все смотрели на него с растерянностью и тревогой.
– Что? Что случилось? Почему вы так реагируете на мою просьбу? Если мисс Майнер нет сейчас в отеле, я отнесу вещи в ее номер и подожду, пока она вернется.
– Мистер Трейси, ваша невеста пропала, – сказал один из полицейских, – мы сейчас пытаемся отыскать ее.
– Что значит, пропала? Что вы хотите сказать?
– Она не вернулась вечером в отель, – сказал работник за стойкой.
– Ну, мало ли, Клер могла переночевать в другом отеле. Она ведь занимается научными изысканиями и могла задержаться какое-то время в другом месте.
Стивен говорил это, а сам не верил тому, что говорит. Мальта – остров, от западной до восточной крайней точки которого всего двадцать семь километров, так что даже если Клер находилась в самой дальней точке от отеля, то на такси она бы доехала за несколько минут. Добраться от Гозо до Мальты тоже не так сложно: можно воспользоваться паромом или частной моторной лодкой (таких много вечерами у побережья). Но Стивен продолжал упорно настаивать, что ничего страшного не случилось.
– Понимаете, мистер, они ушли вчера утром и до сих пор от них нет никаких вестей, – прервал его один из полицейских.
– Кто это – они? И куда ушли?
– Как мы выяснили, ваша невеста и один русский журналист пошли обследовать подземные лабиринты на острове Гозо. И с тех пор они не объявлялись.
«Бог мой, она все-таки решила спуститься в эти пещеры», – подумал Стивен и застонал. Потом почти выкрикнул:
– Но тогда нужно их искать! Почему вы все здесь? Нужно ехать на Гозо и идти на поиски Клер и русского. Пожалуйста, господа, поедемте туда.
– Там работают полицейские и работники музея, мистер.
– Пожалуйста, я вас прошу, покажите мне, где это находится. Я оплачу все ваши расходы. Только отвезите меня туда.
Полицейские переглянулись, и один из них, капитан Лоуренс Фенек сказал: «Хорошо, поехали, я отвезу вас к этому месту». Стивен, бросив у стойки свои вещи, отправился вслед за ним.
На берегу они сели в полицейский катер и отправились на Гозо.
Погода была прекрасная: солнечно, тихо, тепло. Виды с катера открывались замечательные: береговая линия северного побережья изрезана, разнообразна и живописна. Это район, где больше всего сосредоточено отелей и пляжей. Стивен был ма Мальте три года назад как турист. Тогда ему очень понравился архипелаг: необычная природа, великолепные виды, приветливые люди, спокойствие и гармония вокруг.
А сейчас все окружающее пространство вызывало тревогу и беспокойство. Вот они проехали мимо острова Святого Павла и его великолепной бухты с многочисленными суденышками и яхтами. Это один из самых старых мальтийских курортов. Вот на побережье просматривается величественное здание старинной церкви Девы Марии в Меллиехе. Стивену почудился трагический колокольный звон, и он зажмурился и закрыл лицо руками. Вспомнил о другой церкви, которая находится под этой – полуподземной и очень древней, – названной «Грот Мадонны». Он вспомнил, что здесь есть старинная фреска Девы Марии, авторство которой приписывают святому Луке, и все стены церкви увешаны просьбами о чуде и дарами от тех, кому Мадонна помогла. Стивен начал тихо молиться и просить Деву Марию о помощи. Подумал, что как только найдет Клер, он пойдет в эту церковь с дарами и благодарностью.