Расплескавшийся виски

Глава II. Виски или скотч?

Первое, что подумал Макс, выйдя из эдинбургского аэропорта и направляясь вместе с Арчибальдом к стоянке машин, это то, что его жена была права: Эдинбург встретил Максима Омского неласково. Дождь и ветер.

– У вас всегда такая погода?

– Часто, – улыбнулся Арчи. – Завтра дождя не будет. Так говорят синоптики. Но я бы им не особенно доверял…

Арчибальд Кэмпбелл ждал Омского, как и было договорено, в зале прилетов аэропорта Эдинбурга. В руке у него была эдакая деревянная держалка с прикрепленной картонной табличкой, очевидно, с именем Макса. Самое смешное, что табличка была развернута в другую сторону, имя свое Макс не видел. Но он безошибочно узнал Арчи, несмотря на то что никогда его не видел. Он направился именно к этому человеку, хотя тот, естественно, был не единственным встречающим: в зале, за ограждением, стояли несколько мужчин с табличками.

Макс и сам не понял, почему подошел именно к нему. Магия, не иначе! Седовласый шотландец, лет пятидесяти пяти, среднего роста, подтянутый смотрел в сторону смешно разодетой и разукрашенной пары, вышедшей из таможенной зоны чуть раньше Макса; взгляд его был рассредоточен, невнимателен. Казалось, он о чем-то раздумывал.

– Добрый день, Арчи.

Рукопожатие. Улыбка.

– Сэр, у вас табличка перевернута, – подмигнул Макс, показывая на картонку.

– Да? А как же вы меня узнали? – он смутился, но тут же рассмеялся: – Ну да, знаменитая интуиция Омского!

– Знаменитая?

– Мне Мишель о вас много рассказывал. И о том, что в расследованиях вы часто руководствуетесь именно этим чувством.

– С логикой я тоже дружу. Смею вас заверить, логические выводы мне не чужды.

Они сразу понравились друг другу. Во всяком случае, Макс почувствовал симпатию к шотландцу. Да, интуиция никогда его не подводила. А первое впечатление о человеке он считал самым верным.

Разговорились уже в машине, когда выехали за пределы аэропорта и направились по окружной дороге в Хилхаузи Касл.

– Ехать недалеко, шестнадцать миль, – начал Арчибальд.

– А в километрах? Я сразу и не соображу.

– Простите. В миле чуть больше тысячи шестисот метров.

– Понятно. Непривычно это ваше левостороннее движение.

– Да, согласен. Когда я в Европу приезжаю, с трудом перестраиваюсь. Макс, вы голодны?

– Нет. В самолете отлично кормили, даже виски предлагали. Я, так сказать, уже в полете начал приобщаться к национальному шотландскому напитку, – рассмеялся Макс.

– О, раз заговорили о виски. Вы какой предпочитаете? Односолодовый? Зерновой? У вас есть любимая марка?

– Арчи, боюсь показаться невеждой, но я ничего не понимаю в виски. Совершенный профан! Единственное, что мне известно, это то, что вы, шотландцы, называете виски скотчем. То есть «скотч виски». Но, боюсь, что отличить односолодовый скотч от зернового я не смогу, – Макс продолжал шутить.

– Что ж, придется вам преподнести несколько уроков… мм… вместе с дегустацией. Поверьте, в этом напитке есть нечто загадочное. А дней через пять вы сможете отличить «сингл мальт» от «сингл грэин», и «блендид мальт» от «блендид грэин». Когда разберетесь во вкусах, попробуете и «блендид скотч»3. Это самый массовый и доступный скотч. Но его надо обязательно попробовать, чтобы почувствовать разницу между обычным и изысканным вкусом напитка.

Арчи говорил со знанием дела. Английские названия звучали восхитительно.

«Как бы не спиться, – подумал Макс, – сколько в скотче градусов? Наверное, больше сорока».

И, как будто читая мысли русского гостя, Арчибальд добавил:

– Не волнуйтесь, будете знакомиться с виски маленькими порциями, не больше унции. У нас говорят: «смол шот».

– Унция – это, кажется, тридцать миллилитров.

– Совершенно верно. Извините, Максим, я забываю, что у вас другие единицы измерения.

– А у вас есть любимые сорта скотча?

– Есть несколько. Я предпочитаю односолодовый. Двадцатипятилетний «Гленливет» очень хорош. И, пожалуй, мой любимый «Лагавулин». С торфяным вкусом. Мой отец тоже любил этот скотч… М-да…

Возникла неловкая пауза.

– Арчи, когда вы познакомите меня со всеми обстоятельствами дела? Я ведь приехал на работу. Понимаю, что вы гостеприимный хозяин и заботитесь о моем комфорте. Но…

– Если вам будет некомфортно у нас в доме, работать будет сложно. Я покажу вам поместье. После обеда пообщаемся по делу. Я приготовил полицейские протоколы, кое-что перевел – вам может понадобиться. Сегодня мы вместе пообедаем, потом поговорим. Однако ужинать вы будете в одиночестве, я обещал жене вернуться вечером домой. Мы с женой живем не так далеко от поместья – в главном городе нашего округа Далките. Со мной вы всегда сможете связаться по телефону или подъехать в офис. Я постараюсь вернуться в Хилхаузи в четверг вечером, а в пятницу соберется все наше семейство. Думаю, вам надо будет познакомиться с каждым. Но об этом чуть позже. В вашем распоряжении две машины.

– Боюсь, что я не рискну сесть за руль.

– Тогда Джон – дворецкий – отвезет вас куда пожелаете.

– О, дворецкий… Английская литература, фильмы… Бэрримор, что у нас на завтрак? Снова овсянка? – Макс вспомнил сцену из знаменитого сериала.

– Овсянка, сэр! – ответил Арчибальд, смеясь: подыграл Максу. – Между прочим, дворецкого Баскервиль Холла тоже звали Джон.

– А я не помню таких подробностей, надо же… Хотя перечитывал не раз. И фильм не раз смотрел.

– Это замечательный сериал. Ливанов великолепен в главной роли. И Соломин.

– Не ожидал, что в Шотландии кто-то смотрит наши фильмы.

– Мы же не только шотландцы. Мы еще и немного русские. Хорошие фильмы, особенно по мотивам английских писателей, я видел. У нашего Джона фамилия… кстати, чем-то схожа. – Арчи как-то по-детски рассмеялся. – Робертсон. Джон Робертсон. Но не переживайте насчет овсянки. Это, скорее, в Англии и в Уэльсе такой скромный завтрак. У шотландцев все по-другому.

– Я слышал, в Шотландии даже правовая система другая.

– Да, верно. У нас своя система самостоятельного правопорядка. Отличная от остальной Великобритании. Если уж право отличается, то что говорить о завтраках?! – Арчи веселился. – Но, если вы любите овсянку, могу порекомендовать на завтрак кранахан. В Шотландии есть такой замечательный вкусный десерт: поджаренные овсяные хлопья соединяются со сливками, медом, ягодами и скотчем.

– Скотч… э-э… с утра?

Арчи ответил с напускной серьезностью:

– Когда хотите. Можно и с утра. Но вы постепенно разберетесь. В доме есть экономка. Она прекрасно готовит. После смерти отца я никого не уволил из работников. Так что завтраки, обеды и ужины вам обеспечены.

– Даже не знаю, что сказать.

– Ничего и не говорите, пока не освоитесь. А сегодня на обед, конечно, хаггис.

– Об этом блюде я знаю. Жена просветила.

Окружная автострада давно закончилась, они ехали по живописной деревенской дороге вдоль реки. Дождь все еще моросил, но ветер как будто утих, и выглянуло солнышко. Местность холмистая. Впереди, на холме, нарисовался… то ли особняк, то ли замок. Они обогнули его справа (обычный шлагбаум, отделяющий дорогу от въезда на территорию дома, был открыт), проехали еще метров двести, пересекли по мосту неглубокий ров и въехали на территорию замка.

– В средние века на этом месте был подъемный мост, который охранял замок от недругов, – пояснил Арчибальд. – Сейчас балки и часть механизма подъемного моста служат лишь украшением. Вообще-то замку больше семисот лет. Почти все стены и левая башня из красного камня, привезенного с другого берега реки Эск, были построены в тринадцатом веке. Внутри, к сожалению, с тех веков мало что сохранилось, лишь винтовая лестница, ведущая в погреб, да пару подвальных хранилищ. Кэмпбеллам Хилхаузи принадлежит с тысяча восемьсот шестидесятого года. Если вам интересно, вы можете прочесть книгу по истории замка. Она есть в домашней библиотеке. По преданию, в течение нескольких месяцев здесь жил король Генрих Четвертый и однажды, в тысяча пятьсот шестьдесят третьем году, останавливалась Мария Стюарт, королева Шотландии.

«Значит, это тот самый… э-э… касл4? Ничего себе! В таком замке я еще ни разу не останавливался. Старинный шотландский замок, вау! Надеюсь, без привидений?!»

– Мы приехали, Максим. Добро пожаловать в наш семейный Хилхаузи Касл. М-м-м… думаю, призраки вас не побеспокоят, – Арчи хитро подмигнул и рассмеялся.

«Он что, мысли читает?» – Макс криво улыбнулся в ответ на шутку шотландца.

– Я пошутил. Вы, наверное, знаете, как заманивают туристов в Шотландию?

– Нет. А как?

Арчи удивился:

– Призраками! Понимаете, замки содержать очень дорого, поэтому многие хозяева перестраивают их под отели и соблазняют туристов призраками. Приезжайте, господа! В нашем замке есть все, что вы пожелаете! Шотландское гостеприимство и привидение гарантировано!

– И как потом они объясняют отсутствие этих самых призраков?

– Ну, во-первых, призраки в самом деле обитают в шотландских поместьях. И где же им еще селиться, как не в старинных замках? Иногда их удается увидеть или услышать. М-да… Во-вторых, если гость с ними не встретится, это никак не означает, что призраков в замке нет, просто данному гостю не повезло. Что ж тут объяснять?

Макс поначалу не понял, шутил Арчи или говорил серьезно. Он шел следом за шотландцем, вез чемодан по дорожке из разноцветного камня (Арчи попытался сам донести его, но Макс жестом отказал: еще чего!) и не все расслышал. Какие призраки? Значит, он – Макс – тоже будет жить в замке с призраками?

Но возле парадных дверей Арчи развернулся к нему. В зелено-карих глазах отразилось такое лукавство, что Макс понял: шутит. Конечно же шутит!

Двери отворились, навстречу вышел подтянутый мужчина лет шестидесяти в кителе дворецкого. Он был лыс и имел череп прекрасной формы; лицо украшала голливудская борода, за деланной небрежностью которой виделся ежедневный труд.

«А вот и он, Джон Робертсон, дворецкий. Очень интересный персонаж!» – Макс явно забавлялся происходящим.

Дальнейший разговор, естественно, велся по-английски.

– Джон, это мой гость из Москвы. Мистер Омский.

– Максим, – представился гость. Интуитивно он хотел подать руку для рукопожатия, но не решился: бог его знает, какие у них тут порядки. Вместо рукопожатия он лишь искренне улыбнулся Джону. Тот в ответ чуть склонил голову.

– Пожалуйста, отведите гостя в его комнату. И вообще, я вам поручаю заботу о нем. Максим должен чувствовать себя как дома.

«Ага… Уже чувствую… Как дома, ей-богу! Очень неплохая квартирка, прямо как у меня в Москве».

Они прошли сначала в большой холл, из холла двинулись в одну из дверей и оказались в узком коридоре, потом свернули налево и прошли через маленькую комнату. Дошли до лестницы, но не поднялись, как решил было Макс, а спустились. Интересно, куда они направляются? В подвал? Спустившись в следующий просторный холл (чуть меньше первого и более прямоугольный), они снова прошли по коридору и остановились у двух дверей.

Джон открыл одну дверь и провел Макса в комнату.

– Это ваша комната, мистер.

– Спасибо, Джон. И давайте договоримся: не называйте меня мистером. Просто Максим. Или Макс. Так короче. Да и не принято у нас, русских, такое обращение.

– Хорошо, мистер… Э-э… Макс. Как вам будет угодно.

Омский осмотрелся. В комнате метров двадцать. Просторно. Большая двуспальная кровать, шкаф, два кресла и маленький журнальный столик, вполне комфортный стол для работы с бумагами, две прикроватные тумбочки; на стене литография в стильной, под цвет штор, рамке: мужской портрет на фоне пейзажа и в обрамлении поэтических строк. В углу комнаты дверь. Макс приблизился к портрету.

– Роберт Бёрнс, великий шотландский поэт, – тут же прокомментировал Джон. – А здесь ванная комната и туалет. – Он приоткрыл дверь. Затем подошел к зашторенному окну. – А это выход на террасу. Кстати, вы можете прямо отсюда выходить на улицу и гулять по саду, если захотите. Совсем не обязательно подниматься в общий холл.

Джон распахнул шторы (оказалось, что это не простое окно, а французское, до пола, которое можно использовать как дверь), и взору Макса открылась потрясающая картина: зеленый газон (да, именно зеленый – в промозглом октябре!) с узкими дорожками из цветного камня, ведущими от замка куда-то наверх, небольшие узорные клумбы отцветающих, но все еще ярких цветов, а вверху, на холме, очевидно, и находился тот самый сад, о котором говорил Джон. Скорее, это парк в английском стиле, в котором воссоздается естественный ландшафт. Справа, чуть поодаль, виднелись две небольшие постройки (жилые домики? летние помещения?). Слева должен протекать ручей, видимо, тот самый, мимо которого они с Арчибальдом проезжали. Отсюда, из комнаты, ручей виден не был, но Макс обратил внимание на спасательный красный круг, привязанный к металлическому столбику. И зачем он там? Неужели кто-то может утонуть в ручье?