- -
- 100%
- +
Во время репетиций «режиссер» Кузнецов отрабатывал с однокурсниками тексты, дрессировал и муштровал. Корректировал произношение! И они не обижались, с удовольствием включались в работу и были счастливы выступать перед университетской публикой: студентами и преподавателями.
Александр по-настоящему сдружился с перуанцами. Еще и потому, что испанский язык для него – что русский.
Он родился в Аргентине в семье работников МИДа. Отец, профессиональный дипломат, в то время работал в советском посольстве в Аргентинской Республике. Мама должна была рожать в Москве, но сын Александр решил появиться на свет раньше запланированного срока.
Чуть позже, когда были восстановлены дипломатические отношения с Эквадором, отца перевели в Эквадорское посольство, а еще через год – в Перу.
Так что для Кузнецова испанский, можно сказать, родной язык. От рождения за ним приглядывали местные няни. Первым словом Сашеньки (по рассказам мамы) было нежное «нанни», что значит, няня. Испанские слова «нинера, нана, кэнгюро» врезались в память как «мама́, папа́» (с ударением на последнем слоге) и «падрес»5.
Уже в конце семидесятых, когда Саше было одиннадцать лет, семья переехала в Бразилию. Конечно, он стал учить португальский. Так что к моменту поступления в московский Университет дружбы народов имени Патриса Лумумбы он свободно владел испанским и португальским языками, вполне сносно говорил на английском.
Латинскую Америку Александр полюбил навсегда! История, культура, традиции латиноамериканских стран увлекали его необычайно. Он был уверен, что обязательно вернется (и не один раз!) в эти удивительные страны, когда закончит учебу.
Отец надеялся, что сын пойдет по его стопам. Но Кузнецов-младший выбрал другой путь. Он с уважением относился к работе родителей (мама занимала более скромную должность при консульствах), но карьера дипломата, к большому сожалению отца, Александра не привлекала.
А вот историю российской и советской дипломатии он изучал с большим интересом. Благодаря отцу он много читал о развитии дипломатических отношений Российской Империи, а затем и Советского Союза со странами Латинской Америки.
История российско-латиноамериканских отношений насчитывает более двухсот лет, с момента, когда Россия в лице Екатерины Второй, Григория Потемкина и других российских вельмож гостеприимно принимала руководителя борьбы народов Латинской Америки за независимость Франсиско де Миранду, искавшего в Европе помощи для развертывания освободительного движения против испанского господства. Россия, в отличие от целого ряда европейских государств, никогда не имела в Латинской Америке колониальных владений, хотя ей не раз их предлагали, например, при Анне Иоанновне – часть Бразилии.
Кстати, первое упоминание о Западном полушарии на русском языке относится примерно к тысяча пятьсот тридцатому году. В рукописи монаха Максима Грека «Сказание отчасти недоуменных неких речений в слове Григория Богослова» есть сообщение об открытии Америки: «…португальцы и испанцы… недавно, лет сорок или пятьдесят тому назад… открыли множество островов, из коих некоторые обитаемы людьми, а другие необитаемы; и землю Кубу. Ныне там открылся мир и новое собрание человеческое».
Первыми известными русскими людьми, посетившими Вест-Индию (таково историческое название островов Карибского моря) и страны Латинской Америки, были в семидесятых-восьмидесятых годах восемнадцатого века российский путешественник, просветитель и литератор Федор Васильевич Каржавин и купец Василий Яковлевич Баранщиков, написавший впоследствии книгу о своих удивительных и, порой, неправдоподобных похождениях «Несчастные приключения Василия Баранщикова, мещанина из Нижнего Новгорода, в трех частях света: в Америке, Азии и Европе, с 1780 по 1787 год».
Со второй половины девятнадцатого века между Россией и странами Латинской Америки начинают устанавливаться дипломатические отношения, выстраиваться торговые и культурные связи. Русское общество с симпатией следило за борьбой народов испанских колоний за независимость. Добровольцы из России сражались в войсках Боливара, участвовали в освободительной борьбе кубинского народа. А в восьмидесятые годы Александр Семенович Ионин – действительный тайный советник, русский дипломат и писатель, способствовал установлению дипломатических отношений с Аргентиной, Уругваем, Мексикой.
Межгосударственные, экономические, культурные связи между Советским Союзом и странами Латинской Америки, прерванные под нажимом США из-за «холодной войны», стали восстанавливаться в шестидесятых годах. Только за два года – в шестьдесят восьмом и шестьдесят девятом – были восстановлены дипломатические отношения с Колумбией, Эквадором, Боливией и Перу.
К Перуанской Республике у Дмитрия Сергеевича Кузнецова – отца Александра – да и у него самого, особое отношение. Саша был совсем маленьким, когда в стране случилось страшное землетрясение. Их семья тогда только-только перебралась в Перу, и родители вместе с другими сотрудниками советского посольства оказывали помощь перуанцам. Советский Союз прислал Перу вертолеты, сборные дома, медикаменты. В страну прибыл большой отряд советских медиков-добровольцев. За три месяца работы госпиталя и молодежного отряда было проведено более тридцати тысяч приемов, около тысячи госпитализаций, вакцинировано девяносто тысяч перуанцев.
К сожалению, в то время произошла трагедия: один из советских самолетов разбился над Атлантикой. В сообщении ТАСС лишь скупо сообщалось: «18 июля сего года около 14:45 по Гринвичу в районе Северной Атлантики была потеряна связь с советским самолетом АН-22 («Антей») бортовой номер 09303, вылетевшим с аэродрома Кефлавик (Исландия) в Перу. Ни на один из аэродромов трассы указанный самолет не прибыл. В результате проводимых поисков советскими самолетами и кораблями установлено, что АН-22 потерпел катастрофу. Находившиеся на нём члены экипажа и сотрудники госпиталя в количестве двадцати двух человек погибли».
В том самолете летел и друг отца…
В восемьдесят восьмом году, когда Александр Кузнецов поступил в Университет дружбы народов, Советский Союз поддерживал дипломатические отношения с семнадцатью странами региона – Антигуа и Барбудой, Аргентиной, Боливией, Бразилией, Венесуэлой, Гайаной, Колумбией, Коста-Рикой, Кубой, Мексикой, Никарагуа, Перу, Суринамом, Тринидадом и Тобаго, Уругваем, Эквадором и Ямайкой.
Со многими латиноамериканскими странами были подписаны соглашения о культурном и научном сотрудничестве. Но самое главное – СССР оказывал помощь Латинской Америке в подготовке национальных кадров. Треть студентов Университета дружбы народов имени Патриса Лумумбы в Москве – латиноамериканцы. Среди них не так много перуанцев, но Александру посчастливилось жить в общежитии именно с ними – Маркосом, Хаймесом и Иваном.
Отец и мама снова в отъезде. Конечно, их семья имеет квартиру в Москве, Александр вполне мог бы жить дома. Но отец рассудил, что оставлять молодого парня одного в большой московской квартире – это серьезное испытание.
«Нет! – отрезал Кузнецов-старший. – Слишком много соблазнов. Время сложное: перестройка, ускорение, гласность, реформы от главного застрельщика перестройки, чтоб он ими подавился, сволочь!» Вспомнив недобрым словом Генсека, отец тогда крепко выругался, что делал, надо сказать, крайне редко. Развивать тему он не стал, натолкнувшись на красноречивый взгляд мамы.
Родители пытались было упросить бабушек переехать на время учебы Саши в Москву. Но те отказались: одна живет в провинции, и ее не привлекает столичная жизнь, а вторая бабушка живет в любимом Ленинграде и тоже не жаждет переселяться в столицу.
И хорошо, что так получилось! Александр был очень рад, что бабули отказались переезжать. Иначе бы он не перебрался в общежитие и не сдружился с перуанцами и Зиночкой, однокурсницей, комната которой находилась на третьем этаже прямо над ними. Естественно, познакомившись с такой удивительной девушкой, все четверо тут же в нее влюбились. Но так как о своей влюбленности никто из парней не распространялся, Зиночка стала для них просто подружкой и «классным парнем». Позже у каждого появлялись другие девчонки и другие влюбленности, а Иван даже успел жениться между первым и вторым курсами, но без Зины четверка не могла прожить и дня; она оставалась для них подругой, с которой можно поговорить обо всем: посекретничать на запретные темы и получить дельный совет насчет женского пола.
Студенческая жизнь ему нравилась! Разочарования от выбранной профессии не наступило (наоборот, ко второму курсу пришло стойкое убеждение, что историко-филологический факультет он выбрал правильно; добавилось лишь увлечение лингвистикой, которое переросло в профессиональный интерес), отношения с однокурсниками и преподавателями складывались удачно, общежитие было вполне комфортным. Казалось, что ему, молодому студенту, и в дальнейшем будут сопутствовать удача, успех, великие открытия и настоящая любовь.
У Кузнецова есть сестра, ей четырнадцать. Через три года Надя заканчивает школу, и к тому времени родители собираются подавать прошение об отставке, чтобы окончательно обосноваться в Москве. Отец поговаривает, что, возможно, отставка последует раньше запланированного срока: в стране творится что-то непонятное, и в МИДе никто не знает, чем закончится перестройка Горбачева.
А пока квартира пустовала, Кузнецов жил в общежитии в одной комнате с тремя перуанцами – замечательными ребятами. Такова была практика администрации университета: к иностранцам обязательно подселяли советского студента. Эта практика себя оправдывала: между студентами возникала крепкая дружба, иностранцы лучше усваивали язык и традиции, а впоследствии, вернувшись на родину, сохраняли самые теплые чувства к стране, где учились.
Университет дружбы народов славился своими профессорами и доцентами, авторитетным подготовительным факультетом, где учили иностранцев русскому языку, а также тем, что его преподаватели обучали иностранных космонавтов в Звездном городке!
Так что, когда Александр Кузнецов, зачисленный на первый курс историко-филологического факультета, зашел в комнату «Номер 206» университетского общежития, расположенного по улице Миклухо-Маклая, Маркос, Хаймес и Иван уже ожидали советского студента, сидя на своих кроватях. Они отучились год на подготовительном отделении и вполне прилично говорили по-русски.
Хаймес выбрал медицинский факультет, Иван – инженерный, а Маркос, как и Алехандро (так – на испанский манер – стали называть перуанские друзья своего однокурсника и соседа по комнате), изучал историю и филологию.
Первого сентября тысяча девятьсот восемьдесят восьмого года все четверо пришли на торжественную линейку, на которой им вручили студенческие билеты первого курса Университета дружбы народов имени Патриса Лумумбы. Началась студенческая жизнь.
***Александр посмотрел на часы. Надо же! Прошел всего час с момента окончания разговора с Маркосом, а ему показалось, что прошло часа три, не меньше. Странное состояние овладело им: в полудреме он побрел на кухню, заварил кофе, позвонил родителям в Москву, сообщил, что завтра приедет. Отца не застал, тот совершал ежедневный утренний моцион – пешую прогулку для укрепления здоровья; мама готовила завтрак и очень обрадовалась звонку сына. («Наконец-то, дорогой, увидимся. Надолго?» – «На два-три дня». – «Хорошо, сынок. Найдешь время поговорить, пообщаться?» – «Обязательно поговорим, мам». – «Отец скучает очень». – «До завтра, мам».)
Кофе и короткий разговор с мамой помогли собраться с мыслями, вывели из забытья. Надо поддержать Маркоса! Но как? Не так-то просто отыскать сведения двадцатисемилетней давности. Да, непросто. Но в голове выдающегося лингвиста Кузнецова Александра Дмитриевича уже выстраивался план действий.
Нужно вспомнить, кто вел дело Зины Кусаиновой: Управление внутренних дел по Юго-Западному округу (Зину нашли в недостроенном здании недалеко от общежития) или МУР? А может, Следственное управление при прокуратуре? Как звали следователя?
В Москве в его комнате есть тетрадь с записями (в родительской квартире сохранились «комнаты детей», в которых он, сестра Надя, а также трое внуков – дочери Александра и сын сестры Илья – всегда останавливаются по приезде в столицу: отец и мать всем детям очень рады!). Да, тетрадь осталась. В ней были вложены и повестки в милицию для дачи показаний. Повестки всегда подписывал следователь, ведущий дело. Как же на него выйти? А если его уже нет в живых? Мало ли… Завтра он поговорит с отцом, тот должен помочь, у него остались связи в милицейских органах. Неважно, что большинство старых друзей уже «бывшие работники», на пенсии. Говорят, бывших ментов не бывает!
Воспоминания снова одолели, и он «вернулся» в девяностый год…
***Альма-матер. Второй курс подходит к концу. Шестнадцатое апреля, понедельник.
Иван, Маркос и Александр заходят в аудиторию, где профессор Ковельский готовится читать курсовую лекцию по философии. Марксистско-ленинской.
– А где Хаймес? – спросил Маркос, усаживаясь на свободное место. – Эй, кто-нибудь знает, где Хаймес? – обратился он к студентам медицинского факультета.
– Он пошел искать Зину.
– Зину? – Маркос переглянулся с Александром. – А что, ее тоже нет?
– Ее не было на первых двух парах. Хаймес пошел в общежитие узнать, может, она заболела, – ответила девушка с медицинского факультета.
– Раньше она никогда занятия не пропускала, – добавила ее сокурсница.
– А где Тамара? Та, что с Зиной живет в комнате?
– Наверное, тоже ушла с Хаймесом.
– Тамара на первую пару приходила, – ответил кто-то.
Маркос и Александр переглянулись. Иван не вникал в разговор. Все его мысли вот уже несколько дней были не здесь, на лекциях, а дома – в Перу. Ольга – жена – должна была родить не сегодня-завтра. Однако в четверг, четыре дня назад, проректор по воспитательной работе вызвал Ивана и сообщил, что пришла телефонограмма: его жену в тяжелом состоянии (какая-то инфекция) забрали в больницу.
Иван собрался лететь домой; нужны были деньги на самолет. Друзья сбросились. Осталось купить билет и утрясти бюрократические формальности о переносе летней сессии.
Он переживал, пропускал занятия. В субботу вечером, после очередного звонка домой, расплакался. Ни с кем не общался, на парах сидел задумчивый, отрешенный.
Друзья старались как-то поддержать его, лишний раз не тревожили. Вчера подошла их очередь убирать кухню и душевые; они решили отдежурить втроем – без Ивана.
А сегодня выясняется, что пропала Зина! Парни разволновались. Где же она? Они дожидались ее вчера днем; Зина обещала составить им компанию и заменить Ивана, но так и не пришла помочь с уборкой. Втроем, без Зины и Ивана, драили они кухню и душевые кабинки, шутили, придумывали всякие смешные истории, пытаясь отгадать, почему она не явилась. Ведь Зиночка всегда (всегда!) выполняла свои обещания.
– Странно. Где она может быть? – беспокоился Александр.
– Может, заболела? Хаймес пошел за ней в общежитие. Так я думаю… – неуверенно предположил Маркос. – А ты подружек ее хорошо знаешь? Тех, что с ней в комнате живут?
– Тамару знаю. Она, говорят, ушла с Хаймесом. Но зачем? Если Зина заболела…
– Да… Непонятно. А где вторая девушка, африканка? Ее здесь нет?
– Она с третьего курса.
– Что будем делать?
– Дождемся Хаймеса. Или у тебя есть другие предложения?
Профессор сделал им замечание. Переговариваться они перестали, но погрузиться в философские размышления, о которых вещал с кафедры лектор, никак не получалось.
Как только прозвенел звонок, Александр и Маркос бросились в общежитие.
– Что случилось? – спросил запыхавшийся от бега Кузнецов.
Хаймес и Тамара беседовали с двумя милиционерами: младшим лейтенантом и сержантом. Рядом нервно теребила папку с документами комендант Софья Ильинична.
– Саша, Маркос, – Хаймес чуть не плакал, – Зина не ночевала в общаге и до сих пор не вернулась.
– Мы вызвали милицию, – добавила Тамара.
– Так, может, она вчера ушла на свидание? Ну… дело молодое, осталась у молодого человека ночевать? – предположил сержант.
– Зина? – спросили все четверо удивленно.
Милиционеры переглянулись: столь эмоциональный одновременный возглас вызвал их замешательство.
– А что, такого не может быть?
– Не может… – покачал головой Маркос.
Остальные лишь вздохнули.
– А домой звонили?
– Так ее родители в Казахстане живут.
– И что? Может, она домой поехала?
Какие-то странные вопросы задают эти менты! Как могла Зиночка поехать домой, не сообщив друзьям о своих планах?!
– Надо позвонить родителям, – сказал младший лейтенант, – пойдем в отдел кадров, возьмем данные.
– У меня есть номер телефона ее родителей, но…
– Что, «но»?
– Она вряд ли у них, не на самолете же она улетела! Вчера днем она была здесь. А родители будут волноваться. Давайте немного подождем.
– Чего подождем? Девушка, – обратился к Тамаре сержант, – в первую очередь необходимо опросить родителей и друзей. Потом…
– Мне кажется, в первую очередь нужно заняться поисками пропавшей девушки. Может, она в беде? – перебил его Саша.
– Вот если в течение трех дней ваша подружка не вернется, мы начнем поиски. Сейчас мы даже заявление у вас принять не можем, – сообщил как-то буднично младший лейтенант.
– Как это? – удивился Маркос.
– А вот так.
– Мы правильно вас поняли? – Александр нахмурился. – Вы не примите от нас заявление на розыск Зины?
– Э… Мы примем, конечно. Но не от вас, а от ее родителей.
– Так. Я звоню дяде, – он был настроен решительно.
– А кто твой дядя? – тихо спросил Хаймес по-испански.
– Да нет у меня никакого дяди, вернее, дядя есть, но он никак не связан с милицией, – так же тихо ответил Александр тоже по-испански, – это я так… пытаюсь произвести на них впечатление.
– О чем это вы переговариваетесь? Давайте-ка продолжим разговор по-русски, – недовольно заметил младший лейтенант.
– И кто у нас дядя? – ухмыльнулся сержант.
– Он работает в милиции, а отец у меня дипломат. Но я бы не хотел злоупотреблять моими знакомствами. Неужели так трудно понять, что мы волнуемся! Наша подруга пропала! Она не ночевала дома и не пришла на лекции. Мы переживаем.
– И вас это волнует?
– Конечно.
– Вы не допускаете мысли, что она может… э-э… загулять с парнем?
– Зина – отличница, лучшая ученица на курсе, серьезная девушка. У нее не было парня. И друзей вне университета не было. Иначе бы она нам рассказала.
– Да, не было, – вмешалась Тамара, – я могу подтвердить. Мы живем с ней в одной комнате. Она всегда ночевала в общежитии.
Милиционеры снова переглянулись. Кажется, они начали понимать, что дело серьезное.
– Ладно. Идемте в отделение. Вы напишете заявление, и мы начнем собирать информацию.
– Надо начинать поиски, а не собирать информацию.
– Давайте не будем спорить, – младший лейтенант недовольно взглянул на Александра. – И пока мы здесь, осмотрим комнату, где живет Зинаида. Девушка, – обратился он к Тамаре, – облегчите нам задачу, пожалуйста. Вы знаете, где лежат документы пропавшей подруги?
– Конечно.
– И найдите телефон ее родителей.
В отделении они пробыли три часа. Оформили заявление, звонили родителям Зины (как и предполагалось, девушки в Казахстане не было, последний раз Кусаиновы разговаривали с дочерью неделю назад: Зина звонила им с почтового отделения), рассказали все, что знали о своей однокурснице, оставили ее фотографии.
– Когда последний раз вы видели Зину? – спросил молоденький лейтенант. –Давайте по порядку. Вы… – обратился он к Тамаре.
– Я вышла из общежития в двенадцать. Зина была еще в комнате. Но, мне кажется, она собиралась куда-то пойти.
– Почему вы так думаете?
– Не знаю. Может, она сказала что-то… Я не помню.
– Это важно. Вспоминайте. Она была одета?
– Да.
– Как одета? Для выхода на улицу?
– Нет. Но…
– Так. Тамара Вячеславовна, – обратился к ней лейтенант по имени отчеству, – вы заявили, что Зина Кусаинова собиралась куда-то пойти. Заявили?
– Да.
– Я хотел бы уточнить: почему вам так показалось? Попытайтесь вспомнить. Представьте вчерашнее утро…
– Да-да. Вспомнила! – Тамара волновалась. – Я поняла, почему так подумала. Ее куртка лежала на кровати.
– А обычно она не лежит на кровати?
– Нет, конечно. У Зины все строго. Она любит, чтобы все было на местах.
– Вы с ней общались?
– Только самые обычные фразы.
– А где вы сами находились? В котором часу вернулись?
– Я была у родственников. Они пригласили меня на обед. Вернулась около пяти часов.
– И больше никуда не выходили?
– Нет. Я занималась до поздней ночи. У нас сегодня на первой паре был семинар, я к нему готовилась.
– Хорошо. Теперь вы, – лейтенант посмотрел на Александра. – Вы в котором часу видели Зину в последний раз?
– Очень странно, что она собиралась куда-то идти, – начал он.
– Почему странно?
– Мы договорились, что она поможет нам с уборкой.
– С какой уборкой? Рассказывайте живее. Не тяните! – участковый был явно недоволен.
– Наша комната вчера дежурила. У нас восемь комнат на этаже, и раз в два месяца, по воскресеньям, нам приходится убирать. Ну, кухню помыть и душевые. Вчера была наша очередь.
– Ага… А вы, значит, привлекаете девушек? – лейтенант улыбнулся.
– Обычно мы сами справляемся. Нас четверо. Но у нашего друга проблемы. Его беременная жена попала в больницу, и он сильно переживает. Мы решили его не беспокоить, ему не до уборки. А Зина вызвалась помочь. Она сама сказала: «Не трогайте Ивана, я буду вместо него». Мы обрадовались. Договорились встретиться на кухне в два часа. Но она не пришла. Мы ждали минут десять. Хаймес пошел за ней…
– Да, я подходил к ее комнате, стучал. Но дверь была заперта. Я постучал и позвал ее, но никто не открыл. В комнате было тихо. Я подождал немного, но понял, что никого нет. Ну… и мы начали сами убирать.
– Еще шутили, что Зина загуляла, – добавил Александр.
– Вот! Видите!
– Что? – переспросил Хаймес, – что мы видим?
– Вы сказали, что она загуляла! А до этого говорили, что она ни с кем не встречалась. Но вы же так предположили?!
– Да ничего мы не предполагали! Говорили просто так, шутя. Ни с кем она не встречалась.
– Если вы имеете в виду какого-либо парня, то у нее никого не было, – упрямо заявил Кузнецов.
– И почему ж вы так уверены? Разве не может быть, чтобы девушка с кем-то… э-э… дружила, а вам не сказала?
– Не может. Такого быть не может, – поддержал друга Маркос.
– Ладно. Дальше, – ухмыльнулся лейтенант. Видимо, он не воспринял всерьез заявление друзей.
– А что вас интересует?
– Повторяю свой вопрос: когда вы видели Зинаиду Кусаинову в последний раз?
– Вчера я с ней не пересекался. – Александр задумался, потер лоб. – В субботу вечером. Не помню точно. Где-то в девять вечера. Мы встретились в коридоре, договорились, что она поможет с уборкой. Да, точно. Больше я ее не видел.
– А вы? – обратился милиционер к Хаймесу и Маркосу.
– Тоже в субботу. На кухне. Я был с Алехандро.
– Алехандро – это кто?
– Это я.
– Понятно…
– А я видел Зину в воскресенье, – сообщил Маркос.
– В котором часу?
– Около часа. Из окна. Она проходила мимо.
– Куда и зачем она шла? И почему вы смотрели в окно в это время? Вдруг взяли и посмотрели?
– Нет, не вдруг. Я сначала услышал ее смех.
– Так. Поподробнее.
– Она с кем-то разговаривала и смеялась. Я выглянул. Она разговаривала с двумя парнями из нашего курса. С инженерного факультета. Но они не живут в общежитии, москвичи, наверное. В гости пришли к кому-то.
– А дальше?
– Потом они разошлись. Парни зашли в общежитие, а Зина ушла в другую сторону.
– В какую?
– В сторону университета.
– Зачем ей идти в университет? Вчера было воскресенье.
– Я сказал, в сторону университета. До него еще дойти надо. Там сквер и стройка, ее нужно обойти. И недалеко есть остановка автобуса. Возможно, она к метро шла. Но я знал, что она должна вернуться к двум часам… Мы же договорились.
– То есть шла она в сторону метро Юго-Западная?
– Нет. Беляево. Там стройка по пути. И обходить нужно.
– Хорошо. Спасибо. Значит, последний раз Зину видели в час дня. С ней было все в порядке, и она весело смеялась. Так?
– Получается, так, – ответил за всех Александр.
– Пока все. Ваше заявление зарегистрировано. Мы сейчас сообщим о пропавшей девушке по нашим внутренним каналам связи и начнем розыскные мероприятия. Надеюсь, вы понимаете, что должны сразу же сообщить в милицию, если Зинаида вернется.
– Да, конечно, мы вам сообщим.
– А вы думаете, она найдется? – с надеждой спросил Хаймес.
– Да куда она денется?
– А как часто люди… э-э… находятся в таких случаях?