- -
- 100%
- +
Моей дочери Анастасии…
Если ты хочешь стать целым, —
позволь себе быть разделенным на части.
Если ты хочешь стать полным, —
позволь себе быть пустым.
Если ты хочешь получить всё, —
отпусти всё.
Лао-Цзы
Если хочешь выигрывать наверняка, изобрети свою собственную игру, а правила никому не рассказывай.
Эшли Брильянт
…привлекательная блондинка двадцати пяти-двадцати семи лет с зелеными, чуть раскосыми глазами, высокими скулами, нежной кожей и ослепительной улыбкой стояла у окна в небольшой квартирке на севере Манхэттена и, отодвинув занавеску, наблюдала за утренним движением на улице, неторопливо пила чай из дорогой фарфоровой чашки с китайским рисунком. Пила, наслаждаясь восточным ароматом и терпким чайным вкусом.
«А ведь он прав, для меня это просто игра, – думала она, – так почему не развлечься? Но когда игра закончится…» Она вздрогнула – созерцательное настроение нарушил рев полицейской сирены за окном.
Девушка отошла от окна, поставила пустую чашку на рядом стоящий туалетный столик и присела на маленький удобный крутящийся стульчик. Развернувшись вместе со стулом три раза, она остановилась на нужной ей высоте и, очаровательно улыбнувшись своему отражению в зеркале, начала расставлять на поверхности столика различные баночки, тюбики, щеточки, коробку с театральным гримом и прочие прелести женского макияжа. Расставив все это в одной только ей известной последовательности, она стала наносить макияж на белую, тонкую, почти прозрачную кожу.
Сначала поменяла цвет глаз. Для этого медленно надела одну контактную линзу. Засмеялась, увидев в зеркале свое лицо с разными глазами: коричнево-желтым и зеленым, потом так же осторожно поставила вторую линзу. Лицо тут же изменилось. В зеркале отразилась кареглазая пока еще блондинка.
Дальнейшие манипуляции не заняли много времени. Очевидно, она проделывала их достаточно часто. Взмах кисточкой – и скулы кажутся ниже, чем они есть на самом деле; грим на нос – и нос выглядит чуть длиннее; стрелки коричневым карандашом на веках – и полностью меняется форма глаз.
Важная деталь – парик. Парик она выбрала гранатового цвета. Ровные волосы, чуть ниже плеч, с игривой челкой.
В зеркале отразилась не менее очаровательная, но другая женщина, совершенно не похожая на прежнюю зеленоглазую блондинку. Эта была чуть старше – на вид ей лет тридцать пять, шатенка со светло-карими золотистыми глазами.
Последний штрих – одежда…
Привлекательная молодая женщина в роскошном платье, туфлях на каблуках и с элегантной дорогой сумочкой, небрежно повешенной на плечо, выходила из подъезда. Она выглядела стильно, дорого.
Такси ждало внизу. Женщина назвала таксисту адрес и устроилась на заднем сиденье. Театральным жестом достала из сумочки пудреницу и припудрила носик. Улыбнулась, глядя на свое отражение в маленьком зеркальце.
Таксист бросил на нее взгляд в зеркало заднего вида, но ничего не сказал.
За четыре дня до этого. В воскресенье утром…
… спокойная и размеренная жизнь зеленоглазой красавицы изменилась.
Она любила воскресенье, когда можно валяться в постели, читать новые книги и перечитывать старые – любимые, позволять себе гастрономические излишества, купленные накануне в магазине на перекрестке Пятой авеню и Двадцать третьей улицы. Можно рассеянно следить за пылинками, мечущимися в просвете солнечного луча, останавливать задумчивый взгляд на вещах, предметах, книгах. Книг много, на разных языках: Мольер и Жапризо – на французском, Достоевский, Толстой и Чехов на русском, немало английских авторов – книги о животных, психология, словари, энциклопедии; Сервантес и Антонио Мачадо – на испанском, Паоло Коэльо – на португальском, а также книги китайских писателей – классика Цао Сюэциня – изрядно потрепанная, с многочисленными закладками на языке автора, новенькие издания Су Тун на китайском и английском языках, Лао Цзы и Конфуций.
По воскресеньям зеленоглазку одолевает созерцательная пассивность. У-вэй. Да, такое состояние, как считают китайские философы, для мудрого человека должно стать повседневным, однако девушка себя мудрой не считает, она, по ее собственному убеждению, находится всего лишь на пути постижения мудрости и счастья. Поэтому такое пассивное «недеяние» она позволяет себе только по выходным. А в остальные дни ее времяпровождение рассчитано и всегда имеет под собой какую-либо цель или причину – Вэй. То есть «деяние».
Она полагает, что нашла равновесие между Вэй и У-вэй. И такая жизнь ей нравится. Однако… есть нечто, чего ей недостает.
Девушка живет не одна. Год назад нашла она на улице крохотное пугливое чудо, выросшее в хорошенькую черно-белую мурку, и с тех пор жизнь хозяйки квартиры упорядочилась, подчиняясь правилам, которые установила маленькая хитрюга, и наполнилась новыми эмоциями и открытиями. Недавно зеленоглазка обнаружила, что кошка читает ее мысли. Хотя, надо признаться, в угадывании кошачьих мыслей она тоже преуспела: по движению усов, взгляду, оттенкам мяуканья девушка с легкостью считывала желания и намерения своей киски. Так что между ними царила гармония и полное взаимопонимание.
Кошка уже поела, поскреблась в своем домике – совершила утренний туалет, умылась и вернулась в постель к хозяйке: улеглась той прямо на живот и замурлыкала от удовольствия. Она знала, что по воскресеньям ее хозяйка любит поспать. Но у кошки свое расписание: сначала тихонько, а потом более требовательно настояла она на том, что кормежка не зависит от дня недели.
Девушка старалась не поддаваться на кошачьи выкрутасы, но в очередной раз пятнистая нахалка одержала победу. Пришлось вставать, насыпать сухой корм (вредина – она еще не всякую еду будет есть!) и снова нырять в постель, пытаясь заснуть. И таки да – под кошачье урчание ее вновь окутала сладкая дрема. Но сон длился недолго: ворвавшийся в тишину звонок телефона и удивительное поведение пушистой животины – та вдруг выгнула спину, зашипела на аппарат, заливавшийся джазовой мелодией, однако поразмыслив (это отразилось на кошачьей мордочке совершенно отчетливо!), успокоилась и тут же обмякла, как будто ничего не произошло, – окончательно разбудили хозяйку.
С удивлением глядя на кошку, девушка протянула руку к прикроватной тумбочке, нащупала аппарат, поднесла телефон к глазам, посмотрела на номер… Секунду она колебалась: отвечать – не отвечать. Но любопытство или еще какой другой интерес заставили ее нажать на зеленую кнопку.
– Здравствуй, дядюшка Лео. Рада слышать тебя. Как здоровье? Как тетушка Ману?
– Мануэла здорова, слава богу. А у меня, как всегда, сердце пошаливает… А как ты, девочка?
– У меня все нормально, Лео. Ты зачем звонишь? Мне приятно слышать твой голос, но я понимаю, что звонок из Мексики – не просто так.
– Да как тебе сказать…
– Что-то с отцом? Опять влез в историю, старый клептоман? – девушка произнесла это совсем не зло, с иронией.
– Обижаешь отца, девочка. Он не клептоман. Он – артист!
– Погоди, – она напряглась, – ты хочешь сказать, что отец снова взялся за старое ремесло? Мы же договаривались! В его-то возрасте! Да что ж такое?..
Лео молчал.
– Эй, Лео, почему молчишь? – девушка сдернула легкое одеяло, вскочила с кровати, – значит, я права…
– Ты погоди, не кричи…
– Я не кричу, Лео. Я возмущаюсь… Пять лет я жила спокойно. Нашла работу. Хорошую работу. Кошку завела. Хочу жить без стрессов. Забыть детские шалости… А тут объявляешься ты и говоришь…
– Я еще ничего не сказал, детка.
– Но ведь позвонил не просто так?
– Да. Не просто так. Нам нужна твоя помощь.
– Нас могут прослушать, Лео? – спросила она с беспокойством.
– Обижаешь… Защита как в Белом Доме, – он тихо засмеялся.
Слышно было, как человек с той стороны затянулся сигарой, закашлялся.
– Куришь, старый черт? А потом на сердце жалуешься. Тебе курить вредно.
– Это я от волнения. Бросил почти. Вот только когда волнуюсь, рука сама тянется за сигарой…
– Врешь, что бросил. Вы, воровские морды, привычек не меняете. У тебя и свой торседор11 есть. Я знаю. Что куришь? Все те же любимые сигары Фиделя?
– Не меняю я привычек, Сонечка. Коиба – и мои любимые сигары. Los que fuman Cohiba no van morir de cáncer, pero aquellos que no fuman van a morir de envídia,22 – произнес он по-испански, – а ты, девочка, ничего не забыла. Память у тебя, я всегда говорил, лучше, чем у компьютера.
– Di lo que necesitas! Te escucho.33 Все равно ведь не отстанешь, знаю тебя.
– Понимаешь, какое дело…
Он затянулся сигарой. Соня просто физически почувствовала шоколадный сигарный аромат и… потянулась за шоколадкой. Отломила кусочек черного лакомства, положила в рот. Выжидала, пока Лео начнет излагать, зачем звонит.
– Понимаешь, какое дело. Твой отец в тюрьме…
– Что?
– Ты не волнуйся.
– Что значит, не волнуйся… На чем он погорел?
– Да ни на чем. Он уже давно не занимается ничем… противоправным. Слово, данное тебе, держит.
– Тогда что же случилось?
– За прошлые грехи нашли его. Сажать не хотят. Видимо, и доказательств у них нет.
– Так что же им нужно?
– Деньги. Если мы не дадим им сумму, которую они просят, то можем просто не дождаться старину Пата из тюрьмы.
– Взятку требуют?
– Да, девочка. А мы сейчас не так сильны, как раньше. Защитить нас от молодых волков некому.
– И сколько требуют?
– Полмиллиона.
– Сколько?
– Полмиллиона, детка.
Соня присвистнула:
– Ну и расценки, скажу я тебе… А что, отец по сусекам поскрести не хочет? Я уверена, что у него не один миллион припрятан на черный день.
– Дак… мы по сусекам поскребли…
– И что?
– Полмиллиона – это то, что осталось раздобыть. Они требуют больше. Дали нам две недели сроку.
– Он же мне говорил, что его никто не вычислит и не найдет: ни старые дружки, ни полиция.
– Это не полиция. Это гангстеры.
– Стоп. А как же тюрьма?
– Это полицейские гангстеры…
– Лео, ты о чем? Какие такие гангстеры? Это же полиция!
– Это Мексика, детка. А не твоя Америка.
– И какого черта вы в Мексику подались? Сидели бы на Кубе. Так нет, скучно им, понимаешь, в стране Фиделя.
– Так все было нормально, Сонечка. Столько лет все было нормально. Но…
– Лео, что ты от меня хочешь?
– Я хочу, чтобы ты раздобыла полмиллиона, девочка.
– У меня нет таких денег, – Соня выругалась.
– Но у тебя есть талант их добыть. У тебя, девочка, уникальный талант. Такой дар выбросить на помойку! Ай-яй-яй. Но это твой выбор. Мне бы твои способности, – он затянулся сигарой. – Но в этот раз надо помочь, Соня.
– Нет! Нет! И еще раз – нет! Я не хочу снова прятаться от полиции… Я с детства только этим и занималась. Мне надоело!
– Детка, для тебя это просто игра. Я не знаю, как ты это делаешь, но даже меня, старого волка, ты обводила вокруг пальца. Это развлечение для тебя. Разве не так? Ты вспомни…
– Лео, я больше не играю. Я повзрослела.
– Но твой талант с возрастом не пропал. Я понимаю, ты сейчас предпочитаешь спокойную размеренную жизнь…
– Давишь на гордость? Думаешь, расплавлюсь?
– Соня, детка, надо ведь совсем немного. Пять-шесть ювелирных магазинов и все. В вашем Нью-Йорке столько богатых магазинов. Все деньги мира крутятся в Америке. Тебе нужно только добыть драгоценности. Все остальное мы сделаем сами.
– А где гарантия, что отца отпустят?
– Это честные гангстеры.
– Лео, ты хоть слышал, что ты сказал? Ха-ха… Честные гангстеры.
– Обижаешь, девочка. Если бы не было гарантий, то мы бы оставили эту затею.
– Бедный папа…
– Сонечка, я обещаю, что это последний раз. И это твой отец! Ни для кого другого я бы не просил. Для себя бы не просил. Мы с ним друзья, ты знаешь. Вот уже сорок лет. Ты родилась на моих руках, девочка… Ты же помнишь, как мы дружно жили? Китай помнишь? Как мы всегда были на полшага впереди китайских грабителей? Они приходят, а сейф уже пустой… – он засмеялся, закашлялся…
– Я все помню. Но лучше, если б забыла. Мама всегда была против.
– Мама твоя – святая была женщина.
– Она ругалась с отцом, когда он приучал меня к вашим играм.
– Ругалась… Но они так любили друг друга. Ты же знаешь…
– Знаю. Мамочка, – Соня шмыгнула носом, – как рано она ушла.
– Но у тебя остался папа.
– Теперь на жалость давишь? Ты, старый черт!
– Так что будем делать, девочка?
– Лео! – Соня выругалась. – А друзья? Ворье, которое друзьями себя называет? Они что, не могут помочь?
– Сонечка, все сбросились, сколько могли. Больше нет. Я бы тебя не беспокоил, поверь. Да и отец запретил… Сказал, лучше умереть, чем радость свою – доченьку – беспокоить… Это я сам решил тебе позвонить. Уж больно жалко мне Пата.
– Я подумаю.
– Подумай, душа моя. Если помощь какая нужна, ты говори.
– Какая от вас помощь?.. Только хлопоты.
– Денег можем немного дать… Ну, ювелир у нас есть в твоем Нью-Йорке, который может быстро изготовить подделку…
– А? – Соня на мгновение задумалась. – Это интересно. Ладно, приготовь семь… нет, лучше десять тысяч. Ювелира предупреди, что позвоню. Расплачиваться с ним сами будете.
– Да, детка. Все сделаем.
– И найди мне три-четыре сим-карты новые… Я их потом выброшу.
– Это не проблема. Завтра тебе их доставят. И деньги тоже. А еще у нас есть один парень. В Лос-Анджелесе живет. Тоже талант. Может, свяжешься? Он джентльмен… По гостиницам и на светских приемах промышляет.
– Нет. Никаких джентльменов.
– Я так и думал. Ты всегда одна… Значит, согласна?
– Лео, а ты оставил мне выбор? Я попробую. Присмотрюсь пока.
– Спасибо, детка…
Казалось, разговор окончен, но никто из них трубку не отключал. Наконец, Соня спросила:
– Как он там? Как папа? Держится? Ты видел его?
– Он молодец! Как всегда. Тебя очень любит. Он не хотел тебе говорить, Соня. Это все я. Я сам принял решение. Не хватает нам, понимаешь…
– Ладно. Не уговаривай. Я сказала, что попробую. Последний раз, Лео.
– Да, детка. Обещаю.
– Да иди ты к черту, старый пень! – и бросила трубку.
Манхэттен. В четверг, в двенадцать дня…
…у ювелирного магазина, прямо перед дверью остановилось такси. Женщина расплатилась с водителем и, добавив к сумме, указанной на счетчике, двадцать долларов, пообещав дать еще сто, если он ее подождет (водитель довольно закивал), изящно вышла из машины. Поздоровалась с охраной. Улыбнулась. Спросила, как у них дела. В общем, обратила на себя внимание. Двое мужчин – охранники – удивились: клиенты, как правило, их не замечают, редко им улыбаются и не вступают в беседу. В этот бутик приходят богатые люди. Нет, конечно, любой может зайти – никакого запрета нет. Но люди с небольшим достатком, видя цены на украшения, чувствуют себя неловко и стараются побыстрее выскочить из дорогого бутика. У охраны и работников ювелирки глаз наметан. У них чутье: этот – покупатель, а тот – случайный визитер.
Женщина выглядела шикарно. Но ее нельзя было определить ни в одну категорию. Да, у нее есть деньги. Но она не выглядела богато. Она другая. Что-то в ней было не так. Что-то ускользало от намётанного взгляда работников. Красивая, стильная, с удивительными золотыми глазами. Непонятная, одним словом.
– Привет, – заговорила она с работницей.
– Здравствуйте, – ответила та и смутилась, не зная, как обратиться к женщине: мадам, синьора, фрау, мисс…
– Прошу прощения, я не очень хорошо говорю по-английски, – начала та, – я хотела бы посмотреть украшения из бриллиантов… Серьги. Мне нужны дорогие, красивые серьги, – старалась подбирать слова женщина.
У нее был акцент. Грассированный звук «р» и восходящая интонация речи характерны для французов. Да, скорее всего. Французы, вообще, не стремятся изучать иностранные языки, а те, кто более-менее сносно владеют английским, говорят на нем с чудовищным акцентом.
– Конечно, леди. Проходите. Я думаю, здесь вы найдете все, что вам нужно.
– Э… мне нужны серьги в… как это сказать… – женщина смутилась, – я не знаю, как это называть… Скажите, а у вас есть работники, которые говорят по-французски?
Девушка обрадовалась: она правильно определила – перед ней француженка.
– Да, мадам. Наш директор – француз. Я позову его. А вы пока посмотрите: вот здесь, на витрине, есть очень интересные экземпляры.
Она «передала» женщину своей коллеге, многозначительно кивнув головой, что могло означать: «Будь внимательна и любезна – наш клиент», и удалилась.
Через минуту появился директор.
– Мадам… – он протянул руку, – месье Морель – директор.
– О, добрый день, месье Морель, – дама была сама любезность, – извините, что беспокою. Но мне трудно объяснить девушкам, что бы я хотела приобрести. Сегодня все говорят по-английски, а я – просто белая ворона… Это из вредности! Да, из вредности!
У директора поднялись брови. Он был заинтригован.
– Да. Я была своевольным ребенком. Росла среди бабушек-нянюшек… И не взлюбила училку английского. Свободно говорю по-испански. Me entiéndes?41 Но английский так и не выучила.
– Я к вашим услугам, дорогая мадам. Вы интересуетесь серьгами…
– Да. Муж решил сделать мне подарок. Но я всегда предварительно выбираю то, что хочу. Вкусы у нас с ним разные.
Директор расстроился. Значит, дама сегодня покупать не будет, только отложит. Да и купит ли вообще? Он зря надеялся. Видимо, женщина поняла, о чем он подумал.
– Я дам вам задаток. И муж приедет через пару часов забрать украшение, – успокоила она его, – если я найду то, что хочу, разумеется.
Директор немного приободрился:
– Ну, идемте смотреть, мадам.
– Да, конечно.
– Вот, – он показал серьги, – это очень необычные серьги. Прекрасный дизайн, платина, камни… Восемь десятых каратов каждый. И огранка в пятьдесят семь граней.
Реакция женщины его удивила. Она была разочарована.
– Возможно, у вас есть какие предпочтения, мадам? Вы хотите бриллианты? Сапфиры? Огранку в золоте? Платине? Я вижу, эти серьги вам не понравились.
– Не то чтобы не понравились, месье. Просто это не совсем то, что я хочу. Посмотрите…
Женщина отбросила волосы, и директор увидел в ушах небольшие серьги. Но камни! Чистейший бриллиант! В каждом камне – не менее двух карат.
– Знаете, я неравнодушна к украшениям. Камни привлекают меня чрезвычайно. Хотелось бы серьги, в которых основное – не оправа, а камни. Предпочитаю солитер… Класса А, от двух каратов, круглой огранки, желательно «Хайлайт-Кат» на семьдесят три фацета. Можно и королевскую огранку, на восемьдесят шесть. Лучше бесцветные. Но мне нравятся и розовые бриллианты.
Женщина смущенно улыбалась. А директор обрадовался.
– Думаю, у нас есть то, что вы ищите! – он радостно хлопнул в ладоши, – пойдемте.
Он отвел женщину вглубь зала, к бронированной витрине, достал ключи, нажал на кнопку рядом – тут же пришел (просто вынырнул откуда-то!) человек, и они вдвоем открыли витрину: один – вставил свой ключ, другой – свой.
– Вуаля, мадам. – Он протянул ей удивительные серьги. – Смотрите! Думаю, это то, что вы ищите.
Женщина взяла в руки украшение…
– Я могу примерить?
– Конечно, дорогая мадам.
Она аккуратно сняла свою серьгу, положила на серебряную подставочку (директор бросил взгляд – так и есть, бриллиант и, причем, очень хорошего качества. Нет, двух карат нет, но камни очень чистые), вставила в ухо сережку с одним потрясающим камнем; оправа подчеркивала его красоту, казалось, что камень просто приклеился к ее уху!
– Да, это мне нравится… Пожалуйста, передайте вторую серьгу.
Директор дал ей вторую. Восхищенно смотрел на женщину. Она была красива.
– В Париже я подобных не видела.
– Это единичный экземпляр, мадам.
– Я беру эти серьги, месье.
– Вы не спрашиваете, сколько стоит украшение?
– Я знаю, сколько они могут стоить, – женщина улыбнулась – открыто, радостно, – и очень рада, что пришла именно к вам. Замечательно!
Она достала телефон, позвонила мужу, мурчала в трубку («Да, я нашла то, что хотела… Да, дорогой… Через два часа?.. Хорошо… Да, оставлю… Спасибо»).
– Вот две тысячи, – передала она директору наличные, – это залог. Муж приедет через два часа.
Потом прищурилась и приблизившись к уху директора, сказала полушепотом:
– Он любитель договариваться… Если будет просить скидку, не давайте! – и захохотала, – но, если вы уступите небольшую сумму, можете быть уверены, что он вернется и еще что-нибудь купит… Или я вернусь… Кстати, я уже присмотрела булавку для галстука. Но это не сегодня…
Она веселилась.
– Мадам, будьте уверены, мы обслужим месье по высшему разряду.
– Можете упаковывать, – кивнула женщина работнице, стоящей рядом.
Девушка вопросительно посмотрела на директора – тот сделал легкий жест в ответ, что означало: «Да, упаковывай», затем достала красивую бархатную коробку, подождала, пока клиентка снимет серьги и передаст ей.
Женщина сняла серьги, положила на специальную подставочку, взяла свои, надела, легким движением руки поправила прическу, отчего бриллиантовые блики заскакали по витрине как солнечные зайчики. Она была весела и беззаботна.
Работница тут же принялась упаковывать дорогое украшение под бдительным взглядом сотрудника, который открывал витрину. Она немного нервничала: то ли оттого, что старалась услужить, то ли от взгляда «человека с ключами».
А клиентка снова радостно воскликнула:
– Ах, я очень довольна! Спасибо, дорогой месье.
– Вам спасибо, мадам.
Женщина выпорхнула из магазина, одарив улыбкой охранников. Водитель такси быстро вышел из машины, открыл дверцу.
– Спасибо, что подождали. Вы честно заработали свои сто долларов. Езжайте туда, откуда вы меня забирали.
Через три часа…
…директор ювелирного магазина спустился из своего кабинета в зал продаж и подошел к работнице, которая упаковывала дорогие серьги для девушки.
– А что, месье – муж нашей клиентки – не появлялся?
– Нет еще, сэр.
– Странно… Вы хорошо упаковали украшение?
– Да, сэр.
– А если он захочет перед покупкой посмотреть на серьги?
– Это очень легко сделать. Я покажу ему.
Директор побродил по магазину. Рассматривал витрины. Прошло еще минут пятнадцать. Вернулся к девушке.
– Может, она передумала?
– Я не знаю, сэр… Но тогда она должна вернуться за своими деньгами. Она ведь оставила залог.
– Да… Странно. Покажите мне, какую вы подобрали упаковку.
– Вот, сэр.
– Откройте, мисс.
– Да-да. Это очень легко. Пожалуйста.
Он взял серьги… Что-то не так… Боже! Это не те серьги!
– Что это? – прохрипел он, глядя выпученными глазами на продавщицу и переводя взгляд на серьги.
– Как что? Это серьги, которые вы распорядились упаковать.
– Но это не те… – он не мог договорить, начал хрипеть и валиться на пол.
– Врача! Срочно врача! Ему плохо!
Каким-то последним усилием воли директор вытащил из внутреннего кармана пиджака пузырек с таблетками, положил одну под язык. Боль отпустила…
– Звоните в полицию! Закрывайте магазин! Камеры!.. Нужно посмотреть все камеры. Срочно звоните в полицию. И… – он застонал, – в страховую компанию…
Департамент полиции Нью-Йорка. Пятница.
Для детективов полицейского департамента вчерашний вызов в ювелирный магазин предполагал привычную рутинную процедуру по сбору и обработке данных о совершенном преступлении. Однако дело об ограблении (на такой формулировке настаивал шеф бюро, полицейские же считали, что это, скорее, мошенничество или кража в особо крупных размерах, учитывая стоимость украшения) оказалось действительно необычным и пробудило у детективов неподдельный профессиональный интерес. Полицейские соскучились по интересной работе, которая требует аналитических методов расследования. Вчерашний вызов давал им надежду именно на такое дело.
В Америке нет единого полицейского управления. В каждом штате и каждом крупном городе есть свои полицейские ведомства. Департамент полиции Нью-Йорка – NYPD – организация серьезная. Мужчины и женщины в полицейской форме – улыбчивые и добродушные – имеют заслуженный авторитет у ньюйоркцев и многочисленных туристов, телефон «911» знают даже маленькие дети, а постоянный рев полицейских машин не только суров, но и привычен.
Однако внутри департамента есть, конечно, и свои проблемы, одна из которых – небольшая заработная плата сотрудников. Бесконечные полицейские забастовки и протесты, происходящие в городе, говорят о трудностях, с которыми сталкиваются в организации своей нелегкой работы простые полицейские. Да и как не бастовать, если в соседних округах, например, в Нассо, Уэстчестере или Саффолке, и даже в транспортной полиции Нью-Йорка зарплата полицейских чуть ли не в два раза больше! Поэтому многие сотрудники перебираются в другие округа, департаменты или штаты, где стоимость жизни намного ниже, или идут работать в полицию портов Нью-Йорка и Нью-Джерси. К тому же график работы нью-йоркских полицейских очень напряжен, и работа у них гораздо опаснее, чем в транспортной полиции.