Муж под елочку

Глава 1

– Сколько ты зарабатываешь, Денис?

Смотрю на девку, которую вижу впервые. Свидание вслепую, знакомство в интернете. Хорошенькая, даже кукольная. Но вроде натуральная – без силикона и прочего тюнинга. На столе перед ней сияет сумочка с логотипом известного бренда. «Паль» явная – за километр несёт подземкой. Куколка хочет казаться люксом, а на деле такая же фальшивка, как её ужасная торба.

Мы сидим в заведении, которое она выбрала «с претензией». Интерьер пытается быть премиальным: золотистые лампы, бархатные сиденья, глянцевые столы. Но всё это – дешёвая имитация, где под искусственным мрамором торчит скол, а зеркала мутные от неумелой протирки. Из колонок хрипит что-то модное, но звук такой, будто его записывали в гараже. Официант ходит так, словно работает здесь за идею, а не за зарплату.

– Ну… двадцать, тридцать, – ухмыляюсь, откидываясь на спинку жёсткого стула, который гордо именуется «дизайнерским». Девка заказала самый дорогой кофе в меню, хотя он по запаху напоминает пережаренный растворимый. Уточнить, что речь идёт о миллионах? Или пусть эта дурочка разочаруется и свалит в туман?

– Прости, Денис, но мне нужен более успешный партнёр, – морщится красотка. А, нет, нос у неё всё-таки сделанный. И виниры поставлены – недорогие, но инвестиция в счастливое будущее налицо. – Мы не монтируемся. Ты красавчик, конечно, и мы могли бы приятно провести время… но на разок, для здоровья, так сказать. А мне важна материальная составляющая. И ты… извини, но даже одеться на свидание не потрудился нормально.

– А что не так? – приподнимаю бровь. Тряпки мне покупает мамуля, а у неё вкус идеальный. Матушка затаривается только в бутиках брендов, и там она далеко не последняя личность.

– Нууу… ты бы хоть подделки не таких известных фирм покупал. Сразу видно за версту, что на тебе «Гермес» с рынка.

– Эрме, детка, – кривлюсь я.

– Что?

– Эрме. И вторую букву нужно прокартавить. С прононсом. Запомни, потому что, если ты при богатом мужике назовёшь Эрме «Гермесом», будешь выглядеть колхозницей.

– Ну, тебе виднее. Ты же в торговле работаешь. Поди, продавцом-консультантом в каком-нибудь задрипанном магазине? «Эрме» продаёшь палёный и строишь из себя…

– Кофе сама оплатишь. Я нищеброд. Учись быть сильной и независимой, – хмыкаю, поднимаясь из-за стола.

Девка давится ядом, смотрит на меня так, будто я инопланетянин, который испортил её тщательно выстроенный образ вечера.

– Ну ты и козёл.

– Не обижайся, крошка. У таких, как я, нет моральных терзаний и гордости. Ты – другое дело. Ты же у нас тяжёлый люкс. А дамы полусвета сами в состоянии оплачивать мерзкий кофе в дешманском кафе. Адьос.

Нет у меня никаких терзаний. Дура сама виновата. Иду к выходу из забегаловки в прекрасном расположении духа. Господи, ну чего я ожидал от дешёвой бабы с сайта знакомств? Станут ли там сидеть нормальные скромные невесты?

– Дэн, вот скажи, на хрена тебе это нужно всё?

Я обваливаюсь в сиденье очень дорогой тачки моего друга Генки – приземистой настолько, что кажется, я задницей достаю почти до асфальта. Друга и по совместительству моей правой руки. Я человек непубличный. А вот Геныч чувствует себя везде как рыба в воде. Осётр, не меньше. И он чертовски прав.

– Что конкретно? – хмыкаю я. Пристегнуться, что ли? Слишком уж резко стартует уродливый спорткар с места.

– Эти лохушки. Тебе же в невесты навязывают дочь Жарикова. Партия вполне себе. Да и обязательств минимум. Будешь женат и в то же время свободен. Да и, в принципе, любую богатенькую сучку можешь поманить – на пузе приползёт.

– И дед мой кипятком будет в потолок сикать? Гена, я неприручаемый. И указывать мне, на какой бабе жениться, не позволю даже старому самодуру деду. Я его фирму из такой задницы вытащил, что проще было создать новую и до небес её раскрутить. А он мне теперь условия ставит. Не женюсь – не получу концерн, который я же и сделал богатейшим в стране. Нормально? Я выполню просьбу старика, Геныч. Найду самую стрёмную тёлку. Сельскую лохушку, нищую и необразованную. Подпишем с ней брачный контракт. Дед успокоится, я разведусь с дурой. Заплачу ей лям – и пусть валит в свой Подзалупинск. Или откуда там приезжают в большой город глупышки-провинциалки с огромными амбициями и низким интеллектом?

– Так а зачем ты говоришь этим курам, что ты бедный? Дэн, ты ведь один из богатейших людей страны. А ведёшь себя как… твою мать.

Визг покрышек по асфальту глушит мат Генки. Меня кидает вперёд. Всё-таки нужно было пристегнуться. Хорошо, тачка маленькая, а я большой. Ну и тормоза у колымаги шикарные – встаёт как вкопанная. И я, наконец, могу рассмотреть причину экстренного торможения.

Девка. Мелкая, встрёпанная. Шапка с помпоном залихватски съехала ей на затылок. И рот у неё открыт. Губы округлены, словно она удивлённо «окаёт». Глаза – как полные луны, круглые, огромные. И вся – будто летучая, как снежинка, которая случайно села на капот. Стоит в пяти сантиметрах от бампера и молча хлопает своими блюдцами. Страшилка, лохушка… и, судя по тому, что до сих пор не смылась, ещё и дура. Потому что, если она повредила тачку, Генка с неё живой не слезет. Дорогу эта идиотина перебегала в неположенном месте.

– Ну, я её… – Генчик дёргает ручку на дверце своего рыдвана. Злой как сто чертей.

– А она похожа на то, что мне нужно, – ухмыляюсь я. – Сиди. Я сам разберусь. И соглашайся со всем, понял? А то уволю на хрен. Да, переползи пока на пассажирское сиденье. Не знаю, как ты это сделаешь. Хоть ужом извернись.

Она и не думает бежать. У девки шок, похоже. А она ничего так. Ладненькая. Не красавица, но и назвать её уродиной нельзя. Шубка на ней смешная. Мех искусственный, розовый, а на капюшоне уши кошачьи. Шапка с помпоном – рукодельная. Сама, поди, вязала. Да, она почти идеальная жертва. Дед охренеет, если я приволоку в дом такое чудище. И мама тоже. Я прямо представляю, как она будет губы поджимать и кривиться. Ха. Господи, чем я занимаюсь… Мне тридцать пять. Я – зубастый бизнесмен, акула рынка. Гну через колено конкурентов – безжалостно и беспощадно. Но вот с дедом не могу договориться. Старый чёрт под старость лет совсем очумел. Король мира, блин, пескоструйный.

Пока я иду к ней, снег под ногами скрипит так громко, что кажется – слышит даже дед, который всё ещё верит, что управляет всеми нами.

Глава 2

– Мама, мне плевать, что Руслан богат. Плевать. Я не выйду за него замуж. Я не люблю его.

– Ты понимаешь, что это единственный шанс нам спасти наше предприятие? Мы с отцом столько в тебя вложили – теперь твоя очередь. Если ты продолжишь кочевряжиться, нам грозит банкротство. Не будь эгоисткой.

Эгоисткой?

Это я – человек, который сбежал из дома, чтобы хоть немного дышать, и всё равно каждый месяц переводил им деньги, даже когда самой было нечем платить за съём.

– Мама, но мне ведь жить с ним. Лучше умереть, чем с нелюбимым жить. Мама…

– Я всё сказала, Поля. Новый год ты будешь встречать в семейном кругу, но с женихом. А ещё лучше – с мужем. Рус – идеальная партия. Кроме того, он недавно заключил сделку с концерном «Сосна». Ты понимаешь, какие это перспективы для нас? Наша семейная лесопилка получит новые контракты, – мать рубит сук подо мной, на котором я изо всех сил пытаюсь удержаться. – Попробуй только что-нибудь выкинуть. Поля, я не шучу. Если мы потеряем бизнес – это будет твоя вина. Отец после инфаркта. Представляешь, что с ним будет? Ну и ты лишишься материальной поддержки семьи. А также твой брат, который сидит без работы, а у него ребёнок. Ты что, будешь ему помогать?

Я молчу. Потому что если открою рот – сорвусь.

Потому что она знает, куда бить.

Потому что я – дура: я люблю их всех. Даже брата, который всю жизнь жил так, будто мир ему что-то должен.

А что сказать? Я давно не живу за счёт семьи. Сбежала из отчего дома, как только смогла заработать на съём жилья. Не смогла выдерживать вот именно этот мамин натиск и странное безволие отца. Мой брат… Это отдельная тема. Сашка старше меня, любит жить на широкую ногу. А вот работать не любит. И племяшка моя… Господи, ну как же мне быть?

– И последнее… Не хотела говорить, но ты же упёрлась, как ослица. Если ты не выйдешь замуж за Руслана, мы потеряем всё, включая дом.

Дом. Огромный, холодный, с облупившимися стенами – пожиратель денег и нервов. Дом, в котором мы с братом выросли. Его давно пора было продать, купить что-то более подходящее, менее затратное. Но мама так вцепилась в эту гору кирпичей и так боится его потерять, что готова пожертвовать пешкой – то есть мной. И вот сейчас во мне зреет чувство протеста. Огненное такое и глупое чувство.

– А если я не могу выйти замуж за Руслана?

– Ты при смерти? – мать приподнимает бровь.

Нет, мама. Я жива. И в этом вся проблема.

Я мотаю головой, борясь с желанием суеверно поплевать через плечо.

– Других уважительных причин нет, Полина. И он уже приглашён. Понимаешь, что это значит? Ты меня услышала?

И тут во мне что-то ломается. Хруст – и тишина.

Мне будто восемнадцать: я снова стою посреди кухни с чемоданом и понимаю, что если сейчас не уйду – дальше будет только хуже.

– Есть причина. Я уже замужем, – выпаливаю я абсолютную глупость, даже не успев подумать, что несу.

– Ты что? – голос матушки превращается в сталь.

– Замужем. А вам не сказала, потому что знала, что вы примете в штыки моё решение, – продолжаю я себя закапывать ещё глубже. Даже, кажется, слышу, как на крышку моего гроба падают комья земли. Явственно так слышу.

– И кто он? – в голосе матери звенит сталь. – Можешь не говорить. И так ясно. Раз скрывала от нас, хм… зятя, значит, какой-нибудь голодранец. Чего ещё можно было ждать от тебя?

– Мама, я взрослая и самостоятельная…

– Молчи. Твоя самостоятельность и привела тебя к тупому мезальянсу. Всё назло. Из дома ушла, копейки шлёшь нам, как откуп. Думаешь только о себе. Господи, мы с отцом воспитали эгоистку.

Да уж, артистка из мамы так себе. И эти её театрально поднятые к давно не крашеному потолку руки сейчас мне кажутся не трагичными, а смешными. Я – эгоистка. Обидно до колючего кома в горле. Перед глазами – счета за воду и свет, которые родители забыли, когда оплачивали в последний раз. Я эгоистка и вечное разочарование просто потому, что хочу быть счастливой. Сама. Без Руса, которого терпеть не могу. Без гнёта постоянной вины. Хочу сама набить шишек, стать самостоятельной. Найти мужа – не нужного, а любимого. Неужели я так многого хочу?

– Завтра же пойдёшь и разведёшься. Ты меня слышишь? – мама снова собрана. Уже спокойная, деловито поправляет кучу пыльных статуэток на полке. Прислуги давно нет, а справляться с хозяйством мама так до сих пор и не научилась. – Если нужно, позвоню Руслану, он наймёт хорошего адвоката.

– Нет, – выдыхаю я. Пыль со статуэток, кажется, замирает в сгустившемся воздухе тяжёлыми клубами. – Я люблю моего мужа. И он приедет со мной праздновать Новый год с вами.

Ну, теперь мне точно конец. Мама молча прожигает меня взглядом. О да, этот её прищур я знаю прекрасно. Она сейчас зла и растеряна, потому что привыкла, что она повелевает, а все вокруг её слушаются. Отец бы уже в пояс склонился перед этой богиней. Да, честно говоря, и я по привычке гнусь в пояснице.

– Не боишься, что твой нищеброд на контрасте будет проигрывать Руслану? Ты хочешь унизить своего мужа?

– Я хочу, чтобы ты уважала мой выбор, – говорю твёрдо, но голос даёт предательского петуха. – Потому что я его люблю.

– Как хоть зовут-то красавца? – медовый тон мамы меня не обманывает. Если бы у меня на самом деле был муж, ему бы пришлось на посиделках под ёлочкой совсем не сладко. Мама бы его смешала с грязью, которой зарос этот чёртов дом. Но этот аттракцион ожидает меня. Потому что мужа у меня нет. И найти его за такой короткий срок вряд ли удастся.

– Вот приедем на Новый год – и познакомишься, – бурчу я. Где найти мужа за неделю? Добрый Дедушка Мороз, помоги мне. Сделай чудо.

Глава 3

– Ты сумасшедшая? Какого лешего ты бросаешься под колёса? Это машина, а не мужик. Она давит, а не…

– Простите, но это ведь вы гнали как ненормальный. А дорога обледеневшая. И… – её голос писклявый, смешной. Она растеряна, напугана и, кажется, очень сердита. И что-то мне подсказывает: у этой девчонки громадные проблемы, от которых она, собственно, и убегала, не разбирая дороги. – И вообще, я к вашей машине не прикоснулась.

– Ага, а полировка у тачки повреждена, – морщусь я, исподволь наблюдая за дурочкой, которая, кажется, думает, как бы ей удрать поскорее.

– Ну, раз у вас есть деньги на такую тачку, то, думаю, и на полировку найдёте. Или будем полицию вызывать? Это вы не соблюдали скоростной режим, вообще-то. И я переходила дорогу по «зебре». И вообще, – выпячивает она вперёд острый подбородок. Вредная, кажется, сейчас зафырчит и покажет зубы.

– Ну. Вообще-то это не моя машина, – говорю я абсолютную правду. В жизни бы не купил себе такое корыто. – И за полировку, которую содрала сумасшедшая мартышка, явно слепая фантазёрка, которая видит «зебру» там, где её нет, её хозяин откусит мне голову. Так что? Будем полицию вызывать?

– Слушайте, – тут же сдувается девка. Взгляд у неё уставший, тонкие пальцы подрагивают. Испугалась? Или она специально сиганула под машину? Хотя теперь в её глазах мелькает странная искра – интерес и какая-то мысль. – Так вы водитель, что ли? А там ваш хозяин?

Опа, вот это поворот. Я что, похож на водилу? Весьма сомнительный комплимент. Генка как дурак сидит, лыбится. Интересно, как ему удалось переползти на пассажирское сиденье? В этом пепелаце же не развернуться. Смотрит, гад, с таким интересом, словно в кино пришёл. Водитель, значит. Ну-ну. Становится всё интереснее.

– Это что-то меняет? Или вы к обслуге относитесь как-то иначе, чем к хозяевам жизни? – приподнимаю бровь. Мне нравится её растерянность.

– Нет. Просто… – судя по тому, как она губу жуёт, сейчас у неё под шапкой идёт очень активный мыслительный процесс. – А сколько вы зарабатываете?

Нет, ну надо же. Эти бабёнки сейчас все как с одного конвейера сошли. И вся партия – бракованная. Один и тот же вопрос. Всегда. В первую очередь. Я разочарован.

– В машине мой друг. Моя зарплата вас не касается, мадемуазель, – я злюсь? Странно, с чего бы. Но именно из её обкусанных губ этот вопрос звучит ещё более неуместно и пошло, чем обычно.

– Мадемуазель, вообще-то. А женитесь на мне, – вдруг выпаливает она. Так неожиданно, словно с размаху меня бьёт под дых.

– Чего? – спрашиваю я, охренев. Другого слова у меня нет, чтобы описать своё удивление. Это что-то совсем новенькое.

– Ну, я про зарплату спросила не просто так. Обычно же богатые все жадные. А я вам дам сто тысяч за то, что вы на мне женитесь и будете изображать моего мужа. Что? Мало? – спрашивает она, глядя на мой ошалевший вид. – Ну, сто двадцать. У меня больше нет. Правда. Вы не переживайте, я подпишу документы, что не буду претендовать на ваше имущество во время развода. Как там это называется? Брачный контракт.

– Ты сумасшедшая, – хмыкаю я. Это не вопрос. Утверждение. – Детка, признайся, и ты так резво бежала из поднадзорной палаты? От санитаров?

– Просто… Если я не найду мужа за пять дней, мне придётся выйти замуж, – шепчет эта дурища, размазывая по щекам, покрытым неровными красными пятнами, прозрачные слезинки. – А я не хочу замуж.

– Поэтому мне предлагаешь на тебе жениться? Логика – огонь.

Глазищи у неё – как у Бэмби. И чем-то цепляет она меня. Может, этой своей глупой и чистой непосредственностью, которая так разительно отличает её от легиона баб, жадных и считающих себя пупами сине-зелёного шарика. А может, тем, что её, как и меня, загнали в угол – как дед загоняет меня в институт брака.

– Простите. Я и вправду сошла с ума. Извините. Я заплачу за полировку. И…

– У моего друга в ЗАГСе работает тётка, – хмыкаю я, кивнув на радостного Генку, ёрзающего по дорогой коже сиденья так активно, что там под ним уже дыра, наверное. – Я так понимаю, нам же нужен штамп в паспорте и свидетельство о браке?

– Вы согласны? – с подозрением интересуется мелкое недоразумение. Теперь она на меня смотрит как на чокнутого.

– Ну так. Надо же помогать дамам. Да и сто тысяч не валяются на дороге.

– Сто двадцать, – вздыхает моя будущая жена.

Прикольно. Дед спросит: «Где ты её нашёл?», а я скажу: «На дороге валялась». Настроение летит до небес. Я даже хмыкаю, чем пугаю невесту, судя по панике, написанной на худеньком личике.

– Да ста хватит. Что я, зверь, что ли? Поехали.

– Куда? – ну явно же. Она уже жалеет о своей глупости. Но коготок увяз – всей птичке пропасть. Шапку стянула с головы своей и теперь мнёт пальцами, того гляди оторвёт помпон этот ужасный. И меня она боится, но показывать этого не хочет.

– Как куда? Жениться. Слушай. Тебя зовут-то хоть как?

– Поля. Полина Юрьевна Говорова. Я это… У меня деньги не с собой. Давайте завтра, а? Я вам телефон дам. Созвонимся, договоримся…

– Ну уж нет, – рычу я радостно. – Жениться так жениться. Деньги ты всё равно отдашь мне. Я тебе верю. А вот про то, что позвонишь… Врёшь ведь?

– Зачем вам это? – обречённый вздох Полины Юрьевны мне кажется райской музыкой.

– Ну, считай, что я добрый самаритянин. Спасаю девушек от навязанного брака. И ещё… Мне до чёртиков интересно.

– Врёте же?

– Вру. Мне тоже нужен брак.

– Для чего?

– Прописка нужна. Ну и деньги немалые. Хочу уйти от хозяина и на себя работать начать. А без прописки, сама понимаешь… Так что, по рукам?

Из её взгляда уходит напряжённость. Даже улыбка трогает покусанные губы. Дур. Неужели она не понимает, что обычный водила без прописки не может организовать роспись щелчком пальцев, да и не устроится, в принципе, к богатому мужику на работу. Да нет. Ей просто некуда деваться.

– Вас зовут как?

– Дэн. И давай уже на ты. Мы же помолвлены.

– Помолвлены, – тихо всхлипывает она.

Глава 4

Боже. Боже, что я натворила? Села в машину чёрт-те к кому. Мой ужасный жених – ну чисто бандит. Я ещё думаю: «Полина, не садись!» – а сама уже закрываю за собой дверь. И вот сюрприз: у машины нет задних дверей.

Задних дверей!

Кто вообще додумался делать машины без задних дверей?

Только маньяки.

Я даже на ходу не смогу выскочить в случае посягновения на мою девичью честь. Хотя, если честно, с моим уровнем кардио я бы и с дверями не выскочила, так что это не принципиально… но всё же неприятно.

Он молча рулит, даже не моргает, и смотрит на меня в зеркало заднего вида так, будто примеряет, какой приправы не хватает к Полине. Чеснок – слишком вонючий. Мята, наверное, подошла бы. Как к баранине. Точнее, к тупой овце, идущей на заклание, радостно задрав хвост. А этот Дэн ужасный просто наслаждается моими страхом и беспомощностью.

Я глупая. Глупая. Глупая. Вот та самая, которая в фильмах всегда говорит: «Да всё нормально» – и через пять минут умирает первой.

И я даже не знаю, куда он меня везёт!

Ну супер. Отличный день, Полина, молодец. Не хотела замуж за предсказуемого Руслана – получи непредсказуемого незнакомца с физиономией убийцы из хоррора.

А его дружок, сидящий на пассажирском сиденье, веселится. Ну конечно. Ему же комфортно, у него есть дверь. И мозги. В отличие от меня. Он смеётся так, будто вспоминает, как я сама добровольно села в машину без дверей. Ну действительно, цирк уехал, клоун остался – это я.

Эти два определения – «бесстрашная» и «безбашенная» – это же просто красивые синонимы слова «идиотка». Идиотка, лишённая чувства самосохранения и, судя по всему, доступа к интернету, где можно проверить, кто вообще этот жених.

– Куда мы едем? – наконец выдыхаю я, стараясь звучать как можно более беззаботно. Примерно так беззаботно, как может звучать невинная старая дева, которую везут непонятно куда непонятно кто, и которая уже готова составить завещание на салфетке.

А может, они маньяки.

Да точно маньяки.

Женишок вроде просто руль вывернул, но взгляд у него был как у Ганнибала Лектера в момент, когда он выбирает – пожарить тебя или засолить. Я бы не удивилась, если у него под сиденьем лежит книга «Тушим Полину за 30 минут» – семейная поваренная книга людоеда.

– Жениться. Ты же изволола мне предложение сделать. Забыла? – хмыкает Дэн. А я ведь даже не знаю его фамилии. Вдруг она у него какая-нибудь ужасная. Стану какой-нибудь Жопиковой, прости господи. Боже. О чём я думаю? О чём? Я еду выходить замуж за незнакомца. Может, это даже хуже, чем пасть от рук жениха-маньяка? А с моим везением это будет однозначно ужасно. – Эх, память девичья. Тютя-матютя. Да расслабься ты, Полина Юрьевна. Я сыт. Да и ты слишком тощая.

Чёрт, у меня на лице, что ли, написано, о чём я думаю? Даже исподволь смотрю на себя, отражённую в тонированном стекле. Да уж, на невесту я не тяну. Скорее на бледного взъерошенного призрака. Самое доброе в мире привидение с мотором, блин.

– Приехали, невеста.

Я смотрю в окно. Это что? Он меня в магазин привёз? В салон для новобрачных? Точно маньяк. Ещё и фетишист, похоже.

– Куда? – глупо вякнула я.

– Ты же не думала, что я стану жениться на женщине в розовой шубе, – смех у него такой издевательский. Не думала я. Я вообще ни о чём не думала, когда предлагала громадному незнакомому мужику жениться на мне. Ну очевидно же – у меня в тот момент не работал мозг.

– А у меня нет денег на платье. Так что извините, я не оправдала надежд, придётся нам…

– Ничего, – он меня перебил. Перебил так по-хозяйски… А я этого терпеть не могу. Я же сильная и самодостаточная. Я же… – Я сегодня заработал сто тысяч. Могу в долг дать на фату и платьишко. Да и врёшь ты всё. Я тебе двадцатку скинул. На платье хватит, на скромненькое. А фату, уж так и быть, я справлю. И кольца. Гендос, а ну-ка метнись в ювелирный. С тебя обручалки. Ты же у нас свидетель.

– Мы так не договаривались, – супится дружок жениха, но по глазам видно, что он уже морально примеряет на себя костюм свидетеля. И не обычного – а того, который на свадьбах кричит «Горько!» так громко, что потом три дня сипит.

– Так мы с тобой и на тачку твою не договаривались. Хочешь проверить, что будет, если я расстроюсь?

Странно он разговаривает с этим Геной. Словно не обслуга он ему, а друг. Они ещё и аферисты. Да точно. К гадалке не ходи.

Он так разговаривает, будто ему все обязаны. И надо мной смеётся.

Ну конечно.

Весело же.

Почему бы и не поиздеваться над невестой Полиной, которая ещё пять минут назад была уверена, что её везут в подвал жениху-маньяку для последнего маринада?

Дэн выходит из машины, хлопает дверью – громко. С оттягом. Словно назло кому-то.

– Пошли уже. У нас роспись через час. Генкина тётя – просто свадебный генерал. Организовала всё в минуту. Правда, тебе придётся сказать, что ты беременна. Но это же фигня? Ты же умеешь врать?

– Врать? – чёрт. Не умею. Я не умею врать, но маме при этом наврала про мужа. Теперь расхлёбываю. – Беременна? Вы совсем, что ли? Там же справка нужна.

– Будет тебе платье. Надуешь пузо для правдоподобности? Ладно, я шучу. Пошли. Платье ждёт, невеста, – голос Дэна сочится мёдом. И я иду за ним, как коза на верёвочке.

Платье.

Выбирать.

Мне.

Вот тут-то у меня в голове окончательно перегорает предохранитель, и запускается режим «паническая буря», уровень красный. Если бы внутри меня было МЧС, оно бы уже вывешивало предупреждение: «Полина в состоянии истерики. Ведите себя тихо. Не подходите к клетке».

– Я не готова! – выпаливаю я, не двигаясь с места. – Я морально не готова! Физически не готова! Финансово не готова! Я вообще… неподготовленная личность! И я врать не могу. Я краснею и в туалет хочу, когда вру. А если ещё пузо наду́ю…

– В туалет? Слушай, да ты просто оторва, – он точно издевается. Смеётся надо мной. Да кто он такой вообще? Шофёр – а ведёт себя так, словно король мира.

– Это да. Жаль, женихи вокруг так себе.

Он тяжело вздыхает – так вздыхают мужчины, которым судьба подбросила меня вместо нормальной, молчаливой, спокойной женщины. Он смотрит на меня так, будто внутри него идёт внутренний диалог:

«Убить сейчас или позже? Нет… Потом. Сейчас – платье».

И только потом бросает:

– Ничего. Возьмём маленькое, дешёвое и без лишних рюшей. Чтобы ты не орала.

– Я и не орала. Чего мне орать? Я просто возмущена, что ты командуешь. Я тебя знать не знаю. А ты уже…

Дэн даже не отвечает. Просто развернулся и пошёл. Спокойно. Как будто он в магазин идёт за хлебом, а не за свадебным платьем для истерички в розовой шубе.