Кроха для эгоиста

Пролог

– Не помню, чтобы я тебе что-то обещал. И, кстати, эта вилка для рыбы, ты должна была бы это уже выучить. Детка, я не сплю с бабами больше недели, тем более такими, которые не в состоянии запомнить назначение столового прибора, так что…

– Ну ты и скот, – Анька с грохотом отодвинула стул, резко вскочила с места и бросила мне в лицо крахмально-хрустящую салфетку. – Сдохнешь в одиночестве, эгоист чертов. В старости стакан воды не подаст никто.

– Ради стакана воды лишать себя свободы? – хмыкнул я, наблюдая за беснующейся фурией. – Ты слишком преувеличиваешь роль жидкости в пенсионерском существовании. В конце концов, горничных и горяченьких сиделок в коротких белых халатах вряд ли отменят, я думаю, через сто лет.

Да, я эгоист, и мне это никак не мешает жить. Я люблю свободу и дорожу своим личным пространством. Анечки, Аллочки, Заиньки, Пусечки, совсем не вызывают у меня матримониальных мыслей. Этой дуре вообще повезло, что я запомнил ее имя.

– А знаешь, да пошел ты, – проорала чертовка, и грохоча каблуками по мрамору ресторанного пола, пошкандыбала к выходу, с грацией царствующей особы. Господи, как завышена самооценка у бабы из Туева – Кукуева, еще вчера не знающей вкуса устриц. Только что сиськи у нее зачетные, конечно. Да зад как дирижабль. Я расправил на коленях полотняную салфетку – признак дорогого ресторана, и с удовольствием принялся за лобстера.

– Жить хорошо, Леший, – посмотрел на сидящего напротив друга детства, который не проронил ни слова во время театрального представления, устроенного одноразовой бабой.

– А хорошо жить еще лучше, – хохотнул Леха, – но в одном эта глупышка права, ты чертов эгоист.

– Слушай, почему они все думают, что я чего-то им должен? – задал я идиотский вопрос. – Я повода не даю, вроде, думать, что сумасшедший.

– Потому что влажная фантазия любой бабы не затащить в койку строптивого самца, не получить от него в подарок шубку или тачку, даже не женить на себе мужика. Они хотят перевоспитать козла, дорогой друг. Нарожать ему детишек и потом закатывая глаза, рассказывать потомкам истории своего педагогического триумфа. «Вот никто не смогла, а она смогла». Это высшая мхатма для них, – загоготал Леха, подливая мне в тоненькую рюмочку ледяную водку.

Я расслабленно откинулся на спинку удобного кресла-стула и прищурившись, посмотрел на длинноногую, бедно одетую девку, невесть как оказавшуюся в ресторане высокой кухни, в который не пускают простых смертных.

– Даже не думай, – слишком хорошо меня знает дружище Леха. Чересчур. – Мы собирались напиться, помнишь? Жить нужно в кайф. Свобода, она, брат, дама капризная. Так что наслаждайся, пока есть возможность.

Жить нужно в кайф. Я с аппетитом вгрызся в сочное мясо ракообразного, даже не подозревая, насколько пророческими окажутся слова моего друга.

Глава 1

Градус моего настроения, соответствовал градусу столетнего «Наполеона», принятого внутрь. Я выбрался из такси, и вдохнул полной грудью привычный столичный воздух, пропитанный чем угодно, но не живительным для всего сущего, кислородом. Наемные экипажи не люблю, но вызванная Лехой «ВИП ка» оказалась совсем не дурна. Мерседес эска не вызвал во мне отторжения. Чего не скажешь об элитном жилищном комплексе, в котором я, явно на какой-то промежуток времени, повредившись умом, приобрел апартамент. Чертов небоскреб, уносящийся в небо стеклянной стрелой, вызывает во мне головокружение и приступ акрофобии.

Настроение устремилось к нижней отметке.

– Добрый вечер, господин Воронцов.

Вздрогнул, уставившись на незнакомого парня, обряженного в форму секьюрити. Эти чертовы охранники меняются тут со скоростью стекляшек в калейдоскопе. Этот вроде расторопный, дверь вон открыл передо мной. Странно, что на месте. Обычно они где угодно, но не на посту.

Я кивнул, в знак того, что прогиб засчитан и пошел к лифту, на ходу снимая с рук перчатки. Скоростной подъемник, слишком стремительно вознес меня на этаж. Хорошо, что я не повелся на уговоры агента и не приобрел пентхаус. Даже на десятом этаже я задергиваю на всех окнах тяжелые шторы, это дает мне иллюзию безопасности. Сорок девятый я бы не вынес, даже ради того, чтобы чувствовать себя королем мира.

Створки лифта разъехались, выпуская меня из адского подъемника, всколыхнувшего во мне все, что я съел и выпил. Я сделал шаг вперед, сработала автоматика, вспыхнувший свет ослепил, потому я не сразу заметил стоящую у порога корзину, обвязанную пышным розовым бантом. Я не жду подарков. Точнее сказать, очень настороженно отношусь к, подобного рода, проявлениям человеческой привязанности. Твою мать, лишь бы не бомба. Остальное все можно пережить. Хотя, праздники же. Может опять неуемный домоуправ придумал что-то креативное. Слишком активный мужик, лучше б за охраной следил, толку от молодчиков как от козлов молока.

Я сделал шаг, нагнулся, чтобы рассмотреть стоящую передо мной странную конструкцию. Это не корзина. Это… На дне свитой из прутьев плетенки, утопающей в белоснежных волнах бязевых, шитых воланов, лежало… Лежал… Лежала… Черт, младенец, сморщенный, розовый и судя по расфокусированному взгляду синеньких глазок, страшно злой.

Твою мать, лучше бы это была бомба.

Я бездумно схватил подарочек и ломанулся к лифту. «Бомба» в корзине закряхтела недовольно и обиженно. А потом закрыла глаза, открыла рот и заорала так, что небесные трубачи-глашатаи оповещающие мир о рагнареке, наверняка позагибались от зависти на своих облаках. Лифт мигнул красным аварийным сигналом, и гулко лязгнув не открылся. Прекрасно. Ошеломительно. Опупенно. Что делать? Что? Мне? Делать?

Мозг, казалось, распух в моей моментально протрезвевшей голове. Поэтому я сделал то, чего бы никогда не сделал, если бы не испугался до чертей. Оказывается есть фобии, пострашнее боязни высоты. Плюс еще одна в мою копилку.

– Да, мам. Я на работе, не волнуйся. Ты выпила лекарства? А от давления?

Вообще-то нам запрещено разговаривать на работе по телефону. Но…

Шикарный небоскреб. Интересно, разве богатеи, которые могут позволить жить себе в этом поднебесном замке, питаются курами гриль? Хотя. У богатых свои причуды. Черт, как же высоко. А ведь у меня еще два заказа, и все, как на зло, в разных частях города. Я скоро срастусь с этим коробом за моей спиной. Но нам с мамой и сестренкой надо на что-то жить. Холодно. Зима в этом году морозная, под ногами лед. Ладно, хоть согреюсь, пока доползу до нужной мне квартиры. Дом дорогой, а лифты не работают. И охраны нет на месте. Никто не остановил даже.

Я замерла возле тяжелой, богатой двери, согнулась, уперлась руками в колени пытаясь отдышаться, став похожей на помесь чихуахуа и мопса, больного проказой. Ну да, я мелкая. Рост метр с кепкой. И это не просто слова. Дурацкая кепка с названием забегаловки, в которой я работаю курьером, выглядит на мне смешно и нелепо. Распрямилась, подняла руку к звонку, но нажать не успела. В щели между косяком и приоткрывшейся воротиной появилась бородатая физиономия, явно стриженная дорогущим барбером. В глазах великана застыл такой ужас, что у меня ноги ослабли. Где-то, на грани слуха я услышала детский плач.

– Ты кто? – прорычал мужик, и вдруг кровожадно улыбнулся. Боже, ну и фортануло. А я ведь почти закончила работу на сегодня. Думала хоть раз без эксцессов пережить этот ад, называемый работой. Дядька то явно не в себе. Вот беда то. – Ааааа, ты вернулась за своим выкидышем. Смешная шутка, я оценил.

– Курочка-снегурочка. Ко-ко-ко, – глупо вякнув, я захлопала локтями по своим бокам, изображая цыпу, взмахивающую крыльями. Дурацкий жест, но нас обязали его показывать. Я то надеялась обойтись сегодня без этого восхитительного действа. Но с сумасшедшими же надо говорить на их языке. – Мы катаем цыпочек на каруселях для вас. Я из службы доставки, курочку гриль заказывали?

– Шшшшшшто? – просвистел бородатый. – Я похож на человека, жрущего тухлых бройлеров.

– Вообще то, куры у нас свежие, фермерские, – на голубом глазу сказала я почти правду. – У вас все в порядке? – боже, да как же я сразу не додумалась, может у мужика проблемы? Может он просто так пытается обратить на себя мое внимание? – Полицию вызвать? – мой шепот потонул в радостном вопле.

– Точно, полицию. Слышь, курочка, ты в сопляках разбираешься?

– Не поняла.

– Ну, младенцев умеешь утискивать. Мне позвонить нужно, а эта какашечная машина вопит, будто у нее завод рейдеры отжали, – мужик попытался состроить милую улыбку. Вот только вышло у него из рук вон плохо. Стало еще страшнее. Потому что в моем понимании именно так улыбаются маньяки-людоеды. Я прижалась спиной к стене и попыталась сделать движение к лестнице. Нет, все же он ненормальный. Глаза горят, как у шизика. Кто же его с ребёнком оставил? Ему ж место в палате со стенами оббитыми поролоном.

– Стоять, – рявкнул псих, заметив мое движение. – Заплачу по царски. Только помоги немного. Двадцать минут твоего времени – штука зелеными.

– Слушайте, у меня еще два заказа. Дома ждут, все таки праздники.

– Штука, бакинскими. Больше не дам, – простонал буйно помешанный. – Хотя, хрен с тобой, полторы. Но это мое последнее предложение.

– Деньги вперед, – выдохнула я. Жадность все таки победила разум, без боя. Я уже в уме покупала подарки маме и сестренке Катьке. Маме – новый японский тонометр, а Катюхе набор косметики, который она клянчит у меня уже полгода.

– Молодец, жадинка, – похвалил меня бородач. – Иди за мной. Монстр в гостиной.

Я вздохнула, и пошла за огромным мужиком. Черт, ну я ведь абсолютная дура.

Глава 2

Это что? Это тишина? Да неужели? Разве так может быть?

– А-бу-бу-бу, а-бу-бу-бу, – это что, какое – то тайное заклятье, доступное только чертовым бабам? Мелкая курочка-снегурочка склонилась к моему дивану, на котором радостно гулил чертов младенец. Тот, что всего пять минут назад орал так, будто его жарили на сковороде, приправив холопеньо. – Малышка голодна. Слышите? У вас есть кухня. Ау, господин хороший? И мне руки бы помыть. Нельзя к ребенку с грязными то.

– Кухня? – встрепенулся я, уставившись на бутылочку с соской, полную белой жижи, словно по мановению волшебной палочки, возникшую в руке девки. Она что, гребаный факир? Материализует из воздуха всякую бурду?

– Ну да, это такое место, где готовят, пищу принимают. Ну кухня, – словно дураку объяснила нахалка, помахав перед моей ошалевшей мордой распахнутой пятерней.

– Я не ем дома, и пищу в нормальных домах принимают в столовой, – ехидно рыкнул я, пытаясь вспомнить, есть ли кухня в этом уродском апартаменте. Там где бар, наверняка. Но это не точно. – И где ты взяла эту поилку, ведьма?

– Она лежала в переноске, рядом с малышкой. Там еще конверт. Но вы же в курсе, правда? Слушайте, где вы взяли малышку? Если украли, то я… В общем, мне не нужны проблемы. У меня их и так…

– Дура! Если б я что-то и хотел украсть, то точно не орущее злобное существо, производящее какашки со скоростью шредера, – заорал я. Мелкое злобное чудовище вздрогнуло и издало такой леденящий душу рев, что мне захотелось отдернуть штору и грохнуться в стекло со всей силы. В голове расцвела мигрень.

– А откуда тогда у вас девочка? – выпятила вперед острый подбородок мелкая цыпа, прижав к своей унылой плоской груди младенца. Клянусь, этот чудище на меня глянуло с превосходством, и кажется провело по шейке пухлым пальчиком, вешайся мол.

– Оно девочка? – обреченно пролепетал я.

– Она. Девочка. Это ребенок, – снова, как слюнявому идиоту пояснила слишком дорогая для такого нахальства нянька. – Так я жду ответа на вопрос. – Не оно, не существо, не какашечная машина. Де-воч-ка, – по слогам произнесла поганка.

– Подкинули.

Я обвалился на диван, где совсем недавно лежала Бу-бу-бу сопливая, и тут же вскочил с громким воплем. Мои брюки от бриони пропитались чем то мерзким. Боже, она что? Она напрудила на мой диван?

– Это, это, это…

– Малышка описалась, – улыбнулась мерзкая курица, так словно существо не нагадило мне на мебель, а осыпало небесным златом. – Я не успела промокнуть. А вы позвонили в полицию? И записку бы прочитали. Может там что-то важное. Слушайте, десять минут прошло. Мы договаривались на двадцать. У меня правда еще два заказа. И если я не доставлю их вовремя, меня уволят. А это будет для меня катастрофично.

– Что, полторы штуки долларов отца русской демократии не спасут? – хмыкнул я, вспомнив бабки, перекочевавшие из моего кармана в напоясную сумку жадины.

– Кухня, десять минут, и звонок по телефону, – насупилась девка и пошла в недра квартиры. Моей квартиры, по-хозяйски и крайне нагло. Мелкая заноза, прищурившись, посмотрела на меня из своей переноски, в которую ее уложила спасительница. Та что сейчас смажет свои дешевые кеды, и снова оставит меня один на один с этой страшной, непонятной мне крохой.

Кухню я нашла с трудом. Это не квартира, а лабиринт Минотавра. И мужик странный похож, кстати на мифическое быкоголовое существо. Микроволновку, больше похожую на отсек управления космического корабля, я не смогла включить. Да и вредно, вроде, детское питание греть в этом приборе. Говорят, там структура смеси разрушается, и ребенок не получает нужных ему микроэлементов. Поэтому подогрела я смесь по старинке, опустив бутылочку в кастрюлю с кипятком. Вздрогнула от неожиданности. В кармане завибрировал мобильник.

– Ты мэня свэдешь в магилу, – впился мне в ухо голос Ашотика, хозяина торговой точки, в которой я работаю вот уже полгода, сбивая ноги до кровавых мозолей. Так себе работенка, короче говоря. Но лучше, с моим дипломом воспитателя, я не смогла найти. Мамуля ошиблась, когда говорила, что с этой интеллигентной профессией, мне всегда обеспечено теплое местечко. Я думаю, она просто сделала это, думая, что моей мечте стать педиатром, все равно сбыться было не суждено. И дело не в том, что я глупая, училась то я на отлично. А просто она боялась, что я совсем разочаруюсь в жизни, когда мне дадут пинка в элитном меде, где на одно место было сотни претендентов. – Люди звонят, бэспакояца. Ты роняешь статус маэво завэдэния. Уволю, прямо послэ праздников выгоню на улицу, – вырвал меня из не очень приятных размышлений начальник.

– Ашотик, ну форсмажор, – уныло заблеяла я, судорожно встряхивая бутылочку со смесью. – Доставлю заказы. Просто немного задержу. Не увольняй, пожалуйста. Ты же знаешь, у меня мама…

– И у мэня мама, и дядя Вазгэн, и бабушка Ануш, а ей сто два года, мэжду прочим, а еще пять племянников, жена, три сына Артур, Арман и малэнький Кукушик. И все хотят кушать фрукты, патамушто запорами страдают бэз них. А эсли ты не доставишь кур, на что я им куплю урюк, бэссэрдечная ты жэнщина? – взвыл начальник. – Что у тэбя опять? Тваи форсмажоры уже стали лэгэндами. Собаки напали и отобрали цыплят? Бомжа пожалэла очередного и скормила ему годовой запас лаваша? Или может…

– Через полчаса заказы будут доставлены, – прервала я сердитого Ашотика. Не уволит он меня, конечно. Где он еще найдет такую дуру, которая готова бегать все праздники с коробом полным кур по городу, задрав хвост? Все остальные курьеры и работники взяли отпуска. И только мы с Зойкой, которая собственно и катает на карусели синих кур, согласились на работу в праздники, потому что нам очень нужны деньги.

– Сматры мне, – буркнул хозяин «Ко-ко» и отключился.

– Бомжа, – уныло выдохнула я в пустоту. Терять работу мне нельзя, загнемся с голоду, вместе с мамой и Катькой. Глянула на часы. Время вышло. Из огромного холла раздался недовольный плач. Малышка снова начала нервничать. Голод то, как известно не тетка. Я пошла на зов. Сейчас накормлю кроху и…

– Там, это существо… Оно снова голосит, – словно из-под земли вырос передо мной взъерошенный бородой хозяин жизни. Сивка бурка, блин. Я от неожиданности, чуть богу душу не отдала. А мне нельзя, я должна тянуть семью. Что-то мне подсказывает, что в следующем воплощении я буду именно курицей, которую Ашотик зажарит на вертеле. Хотя, мне и перевоплощаться для этого не надо. Он и так меня колесует, если я не доставлю последние два сегодняшних заказа.

– Это девочка, – машинально напомнила я и сунула в протянутую ко мне огромную длань рожок со смесью. – Накормите ее. А мне пора. Я и так уже задержалась, свыше двадцати минут. Вы позвонили в полицию?

– Лучше, я позвонил начальнику ГОВД, – вертя в руке бутылочку, Минотавр ее рассматривал, как новые ворота.

– И? Слушайте, ребенку нужен уход. Я понимаю, что в доме малютки не сахар. Но вы… Вы, самый худший вариант из всех возможных.

– Все празднуют. Черт, твою мать, я то что должен делать? Сказали, через неделю позвонить. Тогда, может быть…

– Простите, мне пора, – я попыталась обойти человека гору. Ну как же так? Неужели действительно нет никого, кто мог бы забрать ребенка у этого дикаря? Так ведь не бывает. Хотя, есть многое на свете, друг Горацио… – Пропустите. Если я не доставлю заказы, меня просто выгонят на улицу, а это смерть для меня и моей семьи… Хотя, вам этого наверняка не понять.

Крик малышки усилился, и у меня сердце сжалось от жалости. Черт, я всегда страдаю от того, что пытаюсь всем помочь. Да, мой идиотизм, давно стал притчей во языцах. Ашотик сказал чистейшую правду.

– Давай я доставлю заказы, а ты ее покормишь, – промурлыкал Минотавр голосом змея искусителя.

– Вы? – я представила мужика в костюме, стоящем, как весь бизнес Ашотика, с коробом за спиной и в засаленной кепочке, и икнула. Слишком богатая у меня фантазия.

– Да. Я. А еще я заплачу тебе за сегодняшнюю ночь твою годовую зарплату.

– Да что вы себе… – начала заводиться я, задохнувшись от наглости этого парнокопытного. Он что, совсем одурел от своей значимости? И что, что у него…

– Не обольщайся. Твое цыплячье тельце меня не возбуждает. Я, знаешь ли эстет, – хмыкнул чертов бесстыдник, окатив меня презрительным взглядом. – Я куплю свое спокойствие. Дорого. А завтра просто сам отвезу девчонку в приемник распределитель, раз полиция у нас работает через пень колоду.

– Меня мама на ночь не отпустит, – сказала я чистейшую правду. Но кто бы меня слушал.

– Соврешь, что-нибудь. Скажешь например, что будете всю ночь грузить свою тухлятину для корпоратива гастарбайтеров. Эй, курочка. Всего одна ночь и тебе не придется таскаться с коробом в праздники. Проведешь их с родными. Подарков накупишь. Башку вон в порядок приведешь, а то похожа на общипанную ворону.

Черт, а он прав, я сто лет не была в парикмахерской. И маме можно будет оплатить исследования все. А Катьку отправлю в Турцию на неделю. Она так мечтала об этом.

– Я напишу список. После того как доставите кур, купите все. И прочитайте записку, в конце то концов. Вдруг там что-то важное.

Чертов богач сграбастал меня, и счастливо бурча под нос какие-то ругательства, поволок в комнату, откуда несся нетерпеливый рев.

Эта ночь будет очень долгой.

Глава 3

– Баран, алло, ты меня слышишь? – истерика в моем голосе совсем не произвела впечатления на Витьку Баранова, бывшего одноклассника, а ныне аж целого полковника полиции.

– Ты рамсы то не путай, Воронок. Какой я тебе Баран, конь ты вавилонский? Я для тебя Баранов Виктор Георгиевич, начальник ГОВД, уважаемый человек. Вот когда уяснишь для себя это, позвони. А сейчас мне некогда. Я близнецов на слоне катаю, мать его серую за ногу, – уныло выдал полковник.

– Ты там с глузду не двинулся, Витек? Какой слон? Ты чего, на детей противогазы нацепил и пытаешь? Ну вы мусора лютые вообще, – ошарашенно хмыкнул я, представив очуменную картинку. Витька сам похож на слона – огромный, носатый и ушастый. Женился он сразу после того, как вернулся из армии, на Таньке Коровиной. Он ей в школе все косы ободрал до лысины. От той любви Танюха поимела нервный тик, панические атаки и нервную сыпь. Но, в общем, жизнь штука странная. На это недвусмысленно намекают мальчишки-близнецы, красивые как поросшая новыми волосами мама и шебутные, как папа полковник в лучшие свои годы.

– Да в Тае я, черт бы подрал эту экзотику. Жрать нехрена, одна параша. Я бы курочки гриль заточил, картошки, «шубу». Огонек бы зазырил. А вместо этого лазим по каким то джунглям. У Таньки вчера мартышка сперла косметичку, а в ней мазюкалок на тысячи. Вою было. А сама виновата. Изнылась вся, поедем, да поедем. Разведусь, говорит. Ты, говорит, работу свою больше любишь, чем меня. Ну какой новый год без снега, елки и бани. Слышь Воронок, а ты чего звонишь то? Дорого тут. Роуминг, чтоб его… – вспомнил спустя двадцать минут нытья бравый полкан.

– Вить, у меня тут трындец, – истерично заорал я, заткнув пальцем свободное ухо, потому что мелкая вонючка в соседней комнате начала очередную часть марлезонского балета. – Мне нужна помощь, срочно. А то ты рискуешь потерять своего друга навеки.

– Что, и водки не попьем холодненькой, когда вернусь? – уныло поинтересовался Баран. – Давай, что там у тебя. Заказали? Завод отжали цементный? Ничего нового, короче. Вот скажи, Дим, когда ты остепенишься уже? Пора давно. Детишками бы обзавелся, стал бы нормальным членом общества. А не просто членом. Сейчас позвоню заму своему, он сам вряд ли сейчас способен на активные действия, но пришлет к тебе тех бедолаг, что в праздники батрачат. Ты это, многого не ожидай… Так что там, чтоб означить круг работы парням…?

– Ребенок. Сопливый вонючий, орущий младенец, – хныкнул я, и замер, слкшая тишину на том конце провода. Прервалось что ли? Я даже в мембрану подул, зачем-то, ну для проверки связи…

– Кхм… – наконец ожил Баран, – Димас, ты пил что там? Или… Слушай, Воронок, ты б поосторожнее с ханкой то. Я понимаю, большие деньги дают большие возможности. Но…

– Витя, твою мать, – мой вопль явно не понравился притихшему существу, которое замолчало всего секунду назад. Вой возобновился с такой силой, что мне показалось, что моя черепная коробка как у кота из мультика раскололась пополам. – Это кошмар, ты слышишь? Спаси, умоляю. Мне подкинули младенца. Он орет, гадит под себя, ссытся на мой диван. Он…

– Прости, не слышу. Алло, алло. Связь плохая, подумаю, что можно… – проикал чертов полковник и мне в ухо понеслись короткие гудки. Черт, черт, черт. Я снова набрал номер поганца Барана, еще и еще. Механический голос на английском сообщил мне, что абонент не абонент.

И что мне оставалось делать? Что? Не выкинешь же на улицу подарочек, перевязанный пышным розовым бантом? Я ж не зверь, в конце концов. В одном Баран прав. В праздники сбагрить орущую проблему у меня почти нет шансов. Почти…

– Вы прочитали записку? – крикнула мне в спину девка, когда я прижав к груди список того, что надо младенцу, убегал из дома. Нет, не прочитал. Да и зачем? Завтра избавлюсь от проблемы. А лишние знания – многие печали, как известно. Ну да, я струсил. Сдрейфил. Очканул.

Никогда в жизни я не стоял на коленях ни перед кем. Но сегодня готов был валяться возле дешевых кед мелкой ведьмы, глядящей на меня с жалостью и вызовом. Умолять ее, рыдая до соплей. Обещать ей золотые горы. Дать ей все, что она только пожелает. Лишь бы она не ушла. И наверное я сошел с ума, от вида этой малявки. От того, скакой нежностью она прижимала к груди сопящее дитя. Потому что как иначе объяснить то, что сейчас я, одетый в пальто от Хьюго Босс, засаленную кепку, украшенную петушиным гребешком, сильно воняющую жиром и чуть-чуть недорогим шампунем, гоню свой Кадиллак Эскалад в какую-то Тмутаракань. В которую наверняка страшно заезжать даже на жигуле копейке. Тачка насквозь пропиталась запахом жаренной на машинном масле, курицы. А я счастлив, что не слышу детских воплей.

Короб этот гребаный страшно неудобный. Эта мелкая, интересно, не боится шлындать ночами по таким гиблым местам. Я даже слегка дрейфлю. Тачку бы найти потом в полной комплектации, что конечно вряд ли. За то короткое время, что я буду унижаться, скорее всего с нее скрутят все, что только можно скрутить. Да и хрен с ней. Зато подальше от апартамента, захваченного существом, которое в разы страшнее местной гопоты.

– Цыпа-дрипа, кококо, жить вам будет нелегко, – проорал я в испуганное лицо, отворившего передо мной дешевую обшарпанную дверь, мужичка. Захлопал локтями по своим ребрам. Боооже, хоть бы эта ночь быстрее кончилась. Вроде, слова другие чертова ведьма мне велела говорить. Но они выветрились из моей головы, как алкоголь, который мы с Лехой употребили, кажется, миллиард лет назад. – Тухлятину заказывали? Тьфу ты, прости господи, вкуснятинку. Я доставил, – показал пальцем за спину. Дядька сбледнул лицом и попытался захлопнуть перед моим носом свою фанерную воротину. Дурачок. Неужели думает, что это предотвратит доставку ему деликатеса.