Залетные, или две полоски это ж…

Уважаемая госпожа…

C прискорбием сообщаю Вам, что наш банк не может выдать Вам кредит.

Причин несколько.

• Цель кредита – операции по улучшению внешности не является достаточной, для получения средств.

• Отсутствие кредитной истории

• Недостаточный ежемесячный доход.

• Недостаточный трудовой стаж

Надеемся на Ваше понимание, и дальнейшее сотрудничество.

Пролог

Боже, где я так согрешила, что ты караешь меня столь изощренным способом?

Я металась по дорогущему гостиничному номеру, в поисках кроссовки, купленной мной на вещевом рынке за гнутые копейки, стараясь не смотреть на пол, на котором распласталось шикарное мужское, абсолютно голое тело. Тело Апполона, едва прикрытое шелковой простыней, пропущенной между охрененно – мускулистых бедер.

– Это была не я, – прошептала я мантру. – Это была не я. Это все от лукавого.

Сглотнула, вспомнив прикосновения чужих рук к моей коже, попыталась вдохнуть через нос. Уши тут же заложило. Точно, уши. Он держал меня за них руками, когда… Ооооо. Это же просто катастрофа.

В памяти всплыли такие моменты окончания вчерашнего вечера, что у меня закружилась голова. Это точно произошло не со мной – отличницей и разумницей. Ну не могла я отдаться первому встречному, подарить ему то, что умудрилась сохранить до двадцати пяти лет нетронутым, для того единственного, который бы принял меня такой, какая я есть. И ничего, что за всю мою жизнь на горизонте не появилось такого человека. И только этот дорогущий алкаш, валяющийся на персидском ковре, воспринял совершенно спокойно мое проклятье.

Куртку пришлось цеплять прямо на голое тело. Лифчик видимо остался там же, где и кофточка. Я выскочила из номера босая на одну ногу, застегнув до горла молнию на куртке и побежала к лифту не оглядываясь.

Глава 1

– И что, ты пошла черте с кем в отель на час? А потом он сбежал? – жадно спросил Гор, помешивая ароматный кофе ложечкой с длинным свитым черенком. – Ты ненормальная. Предохранялись хоть? Боже, не даром народ сочнил пословицу про омуты и чертей. Вдруг бы этот твой дефлоратор оказался маньяком. Или еще хуже – слепым идиотом.

– В том то и дело, что нет, он не сбежал. В этот раз смылась я, – выдыхаю, трогая пальцем чертово ухо, которое снова отклеилось и теперь торчит даже из под пышного каре, и кажется трепещет на ветру, как парус. Странно рассказывать, замершему от восторга другу неформальной ориентации о том, что я все же лишилась девственности с мужиком имени которого не удосужилась даже запомнить, и пала я в туалете бара, а потом в каком-то закоулке, продуваемом всеми ветрами, и еще несколько раз по пути к шикарной гостинице, в которой я совершенно сошла с ума… Вчера я была плохой девочкой. Очень плохой. Почти пропащей. Отчаялась, поддалась идиотским советам своего друга детства, сошла с ума – это не так важно. И мне это чертовски понравилось. – И был он совсем не слепым. Он был похож на бога, черт бы его побрал. И лучше бы он убил меня и съел, а не вот это вот все.

Я просто решила, что пора расстаться с атавизмом – а конкретно с позорной девственностью. Гор вчера сказал, дословно, что быть целкой в двадцать пять, ну реально фу и позорище. И мой подогретый бейлисом мозг, почему-то с ним согласился.

– Ну вот, видишь. Красавец, богатый, и его не отпугнула твоя хм… Особенность. Я бы на твоем месте…

– Ты не на моем месте. Гор, он был пьяный в дугу, и в случившемся виноват ты, со своей чертовой философией, – горестно вздохнула я, засовывая в сумочку кусочек печенья. Бодрый хруст оповестил меня, что вкусняшка достигла адресата, а точнее белого крыса по имени Капитан Спарроу, моего любимца и лучшего друга, – Он бы, наверное, не обратил внимания, даже если бы у меня вырос хобот и пробились усы как у Чапая.

– Слава богу, нашли виноватого, – хрюкнул мой старинный друг, манерно сморщив нос. – Ну, хоть красавчик был? Имя то поди, как у Дикаприо? – заерзал на стуле Горыныч, отхлебывая из широкого бокала мартини, в котором болталась оливка. Меня затошнило, и в глазах поплыли прозрачные шары. Алкоголь я пить теперь не буду совсем, наверное.

– Я не знаю его имени, – выдохнула я, делая огромный глоток огненного каппучино. Да даже если бы и удосужилась познакомиться со своим первым мужчиной, то поскорее постаралась бы стереть из памяти.

Глава 2

– Ты прекрасна, – выдохнул мой Ромео, утнувшись носом в мое же декольте. – Майская роза, припорошенная снегом. Я хочу согреть тебя собой. Оооо, детка, – застонал парень, которого я знаю всего несколько часов. Познакомилась с ним в интернете. И его прыщавая морда, ну не вызывает во мне тех эмоций, на которые я рассчитывала. На фото на сайте знакомств красавчик выглядел ну совсем иначе. А это какая-то жалкая профанация. За его вялыми признаниями я не услышала звука, которые обычно предвещают начало конца.

«Сссссцоп» – прошелестело в пространстве. Ромео отпрянул и в его глазах заметалась уже знакомая мне паника.

– Я вспомнил. Мне это… Надо бежать. У меня у бабушки кошка рожает, а я фельдшер. Я же писал. Прости.

Я лишь кивнула, и дотронулась до волос. Скотч все таки не выдержал, и мое «проклятье» показало себя во всей красе. Хотя, сегодня я этому была даже рада. Нет, вру. Мне хотелось рыдать, потому что если даже этот «спермотоксикозный» сбежал, то ловить мне нечего. А часики тикают. Мне уже целых двадцать пять лет. Я не уродка, не круглая дура. Обыкновенная неудачница с комплексом неполноценности, каких миллионы вокруг. Нет, вру. Я неудачница в квадрате. А еще у меня есть маленькая особенность, которая является самой огромной моей проблемой.

Я шмыгнула носом, и вышла из съемной квартиры, в которой мечтала стать счастливой. Не с моим везеньем.

Бар оказался слишком дорогим. Но искать дешевую «реанимацию» было еще дороже. Хотя, может там бы я смогла найти свое счастье. Говорят ведь, что некрасивых женщин не бывает – бывает мало водки. Может я до сей поры просто не там искала? Нет, я не страшная, по крайней мере так говорят все вокруг. Просто имею одну особенность. Но об этом позже…

– Триста водки и огурец, – приказала бармену, гляд в меню, и честно сдерживая порыв, пробормотать «Однако» в стиле горячо любимого мною Кисы Воробьянинова.

– Огурцов не держим с, мадам, – с издевкой хмыкнул служитель стакана и бутылки, явно студент, знающий бессмертное творение Ильфа и Петрова. – Можем предложить печеный миндаль и бастурму.

– Я вегетарианка, – вякнула я, мечтая о консервированном ананасе, и сто раз уже пожалела, что приперлась в это гнездо порока. – Миндаль давайте.

А если бы знать, что будет дальше, то стоило нестись из пафосной забегаловки ломая подошвы дешевых кроссовок. Но я решила, что имею право на «жаление себя», а это, знаете ли железная причина. А что? Что еще делать безработной вчерашней студентке, которой даже кредит не выдают по причине ее никчемности. Работу не найти, всем нужен специалист с опытом. А где его взять то? Замкнутый круг, по которому я несусь, как Капитан Спарроу по своему колесу, не видя выхода.

– Водка оказалась ледяной и… вкусной. Я взяла со стойки рюмочку на тонкой ножке, закрыла глаза и проглотила огненную воду, пронесшуюся по пищеводу горячей волной. В голове зашумело.

Я даже не увидела, скорее просто почувствовала, что рядом со мной кто то существует. И этот кто-то пышет жаром, и дорого пахнет. Резко обернулась к источнику притягательного аромата и чихнула, обдав брызгами водки и орехов офигенного мужика, такого, что у меня аж заложило мои выдающиеся уши. Именно о таких фантазируют все женщины, находящиеся в здравом уме, в своих влажных фантазиях. Мне даже не стоит и мечтать о подобном. Точнее, мне вообще стоить оставить идею кого-то соблазнить. Я стану теткой с крысой в сумке. Шапокляк. Хотя, скорее напоминаю чебурашку. Только ноги у меня длиннее. И пузо не волочится по земле. Но уши – прямо точь – в точь.

«ссссц…» – снова раздалось у меня за ухом. Но я снова этого не услышала. Дурацкий скотч, которым я приклеиваю огромные уши, опять не выдержал нагрузки.

– Простите, у вас ух отклеился, – пьяно «мукнул» красавец, радостно улыбнувшись. – Я думал тебя снять, детка. Но чтоб такое. Ты превзошла все мои самые смелые фантазии. Я то считал, что достаточно искушен. Но, чтобы у девушек вот так вставали на меня хм… уши… Ну, то есть, ухо…

– Прявдо? – пьяно икнула я. Ну да, рюмки мне достаточно, чтобы стать ловкой сильной и смелой.

– Прявдо, – заржал Ди Каприо, чтоб его черти драли. Он даже не испугался того, что моё правое ухо приняло свой реальный вид, и теперь бесстыдно торчало, похожее на зеркало заднего вида грузовика. А мне почему-то не было обидно от того, что этот нахалюга меня передразнивал. – Так ты согласна?

Черт, черт, черт. Надо было бежать. Просто уносить свои поддельные найки со скоростью, которую они могли бы выдержать.

– На что?

– Тут есть прекрасный туалет, – горячо шепнул мне в отклеившееся ухо этот демон искуситель и вдруг ухватил меня за подбородок сильными пальцами и я почувствовала на своих губах его вкус. У меня просто снесло крышу. От его близости, от жгучего предложения, от чувства опасности ну и естественно от выпитой мной рюмки водки без закуски. Да, думаю именно эта чертова огненная вода стала причиной всех моих бед. Ну конечно же водка, а не разлившееся внизу живота возбуждение и непонятно откуда взявшийся, абсолютный идиотизм.

– Я никогда… – прошептала, чувствуя как щеки заливает горячим теплом.

– Ну, когда-то нужно начинать, – жарко выдохнул аполлон, обдав меня ароматом сигар и дорогого алкоголя. – Тебя как вообще сюда занесло – то, цветочек аленький? Здесь не место, таким как ты.

– Каким? – в душу начала просачиваться обида. Ну да, слишком пафосно для девки, у которой кроссовки стоят, как полрюмки водки в этом снобском баре, в котором даже обслуга на меня свысока смотрит. Ну да. У меня нет сумочки, как вон у той холеной ведьмы с силиконовыми губами, сидящей на барном стуле и пожирающей нас глазами. Да мне даже в кредите отказывают на исправление моего дефекта. А эта красотка сделала себе губы и скорее всего грудь, и… Чем она лучше то? Я сморщилась было, собираясь зарыдать, но вспомнила о незнакомце и передумала.

– Глупым и наивным. Ну, или ты пришла сюда с определенными целями? Детка, такие чистенькие девочки, как ты не ходят по дешевым «рюмошным».

– Да, я хочу опробовать туалет, – заливаясь краснотой икнула я, удивляясь своему безбашенному идиотизму. – С вами… С тобой, то есть…

Черт, черт, черт, что я несу? Я же даже по нужде не хожу в общественные сортиры. Брезгую. Какой бес меня дергает сейчас? Этот дорогущий алкаш прав, мне тут не место. И я правда чистая и невинная, как одуванчик, сейчас сама лезу в сети к хитрому пауку, не в силах сопротивляться его притяжению. И наша с ним разница равна пропасти. Мы из разных социальных слоев, разных миров.

«Надо бежать» – наконец-то выдал здравую мысль мой разгоряченный мозг.

– Мне «Джони» чистого-приказал бармену красавчик, отвлекшись от меня лишь на минуту.

Вы когда-нибудь пробовали сорваться с места в галоп, соскочив с барной табуретки? Не пробуйте. Я дернулась, пытаясь спастись бегством, но моя нога попала в подставку для ног, и я с грохотом обрушилась на пол, сверху на меня свалился сам стул, который оказался жутко тяжелым. Забарахталась в пыли, став похожей на пришпиленного гарпуном осьминога.

– Двойную порцию, – раздался над моей головой озадаченный голос, в котором я услышала едва сдерживаемый смех. – Даме больше не наливать.

– Почему это? – глупо икнула я, пытаясь испепелить мерзавца взглядом, но вышло это у меня плохо. Потому что так скосить ясны очи может только ночная сова, а у меня из суперспособностей только огромные уши и космическая неуклюжесть.

– Пожалуй, я начну с твоего рта, – вдруг совершенно трезвым голосом сказал этот хам, и я поняла, что вряд – ли сама смогу подняться с пола. Показалось, что меня парализовало по пояс. Его взгляд действовал на меня, как взгляд хитрого змея искусителя на маленького несчастного лопоухого кролика. – А потом…

– Не надо, – жалобно пискнула, чем, кажется, раздразнила удава еще больше. Он склонился ко мне так близко, что я увидела темные щетинки на щеках, почувствовала тонкий аромат виски и еще чего-то дразнящего ноздри, волнующего. Сводящего с ума.

– Ну не могу же я позволить такой аппетитной малышке валяться на полу рыгаловки. Это не по джентльменски. – хмыкнул паразит и с силой потянул меня за шкирку, как шелудивого котенка. – А то вдруг кто-нибудь другой подберет.

– Я с вами никуда не пойду, – затрепыхалась я, но моего запала хватило ровно до того момента, когда горячие чужие губы впились в мои, покрытые дешевой «гигиеничкой». И в моей бедовой голове распустились огненные пионы, черт бы их побрал. Рассыпались искрами в очумевшем мозгу.

– Тогда я тебя «похичу», или как там правильно говорить «похищу»? – прямо в рот мне выдохнул красавец. Да я и не против уже была. Видимо в слюне этого придурка был какой-то токсин, отключающий остатки мозга у ушастых девственниц. Потому что сейчас я бы пошла за ним, как тот ослик за морковкой, на край света.

Он тащил меня за руку, делая такие огромные шаги, что я едва поспевала. Но желания вырваться у меня так и не появилось.

– Заорать что ли? – подумала я вяло, и продолжила бешеный бег за тем, кто скорее всего окажется гадским монстром, а не принцем из девичьих грез.

Падение вниз, на самое дно, по извитой уродливой барной лестнице. Какая странная шутка мирозданья. Не смешная, но я решила, что потерять девственность хочу именно с этим дикарем, похожим на олимпийского бога. И гори все огнем. Словно в глубины ада проваливалась, увязая по самую маковку.

Она должна была сбежать. По всем канонам жанра, эта глупая овечка должна была слиться еще на этапе, когда я запихнул ее в чистую, но казенную кабинку туалета, и повернул защелку на двери. В ее глазах плескалась странная смесь ужаса и какой-то глупой решимости. Дура. Они все полные идиотки. И Лилька сука, такая же. Это из-за нее я так нажрался сегодня. Пять лет. Пять идиотски тягучих лет, я терпел ее капризы, скандалы и истерики. И ради чего? Чтобы услышать, какой я скот? Такие заявления довольно-таки странно слышать из уст бабы, заявляющей, что беременна по телефону. Это какой-то абсурд. Готов ли я к отцовству? Вот это вопрос на миллион, а то и на миллиард. Хотя, и на него у меня есть ответ. Ребенок родится, хотя бы потому, что он не виноват в том, что его родители такие полудурки. Родится, и не будет ни в чем нуждаться. А вот Лилька не входит в сферу моих интересов. Я вдруг понял, что не хочу связывать свою размеренную жизнь с капризной, холодной сукой. Но с этим я разберусь завтра. Сегодня у меня есть дело поинтереснее. Откуда она взялась эта глупенькая куколка, похожая на маленького ушастого зайчонка пахнущего сливочными тянучками и молоком? Черт, чувствую себя дедом Мазаем. Жутко возбужденным дедом, у которого весло в штанах просто гудит от напряжения. Давно бабы не вызывали во мне такого яростного желания. Никогда.

– Не надо, – одними губами прошептала малышка, когда я вдавил ее податливое тело в кафельную стену. – Пожалуйста. Я…

– Я хочу твой рот, – рыкнул, задирая уродскую кофточку, украшенную какими-то мультяшными зверушками. – Черт, тебе лет то сколько?

– Двадцать пять? – икнула малышка, как раз в тот самый момент, когда я вцепился зубами в застежку лифчика между двумя маленькими, аккуратными грудками. Вся она была какая-то хрупкая, как былинка на ветру. От аромата ее тела голова кружилась, как в центрифуге. Да уж, космонавтом, как мечтал в детстве, стать я бы не смог. Если даже столь привычное для меня дело, вызывает такую бурю головокружения. Черт, но не может меня так плющить от незнакомой, ушастой девчонки. Или может? Потому что мой эдемский змей в штанах буквально умоляет меня снять чертовы брюки, и утолить его животную похоть. Чертов лифчик наконец-то поддался, и я как голодный припал к заострившемуся розовому соску, вцепившись руками в какую-то изогнутую железку. Спасибо дизайнеру толчкового интерьера. Он не дал мне погибнуть в расцвете лет, размозжив голову об гранитный казенный пол.

Девка застонала, и у меня совсем снесло крышу, когда она заскользила спиной по блестящему кафелю, опускаясь вниз, к раззадоренному «удаву».

– Я никогда в жизни не делала этого, – пролепетала дурочка, уставившись на готовый к бою член, который я наконец-то выпустил на свободу.

Черт. Маленький язычок скользнул по розовым блестящим губам, и мне показалось, что еще немного, и яйца просто разорвет от напряжения. Когда она коснулась им головки моего «змея», показалось, что мир вокруг исчез. И все проблемы мои растворились в пространстве. Осталась только эта странная ушастая глупышка, которую я ухватил за уши, и насадил на дрожащее от возбуждения «копье». Она задохнулась, заставив мен ослабить хватку. Отстранилась, а потом робко продолжила начатое нами безумие. Я думал, что достаточно искушен. Я ошибался. Удовольствие, которое доставила мне эта зайка было несравнимо ни с одним из полученных мною когда-либо. И эти чертовы уши, за которые я держался, боясь, что если расцеплю пальцы, то просто воспарю к потолку барного туалета, а потом свалюсь и размозжу тупую свою башку об толчок. Эти уши наверняка станут моим фетишем.

Она затрепыхалась, когда я взорвался оргазмом, и кулем обвалилась к моим ногам. И черт меня побери, если на ее губах не играла странная улыбка. Я не уверен, потому что лицо куколки странным образом осталось в моей воспаленной алкоголем и охрененным удовольствием, смазанным пятном. Зато вот уши малышки я запомнил на всю жизнь.

– Пойдем, – прохрипел, помогая ей подняться.

– Куда? – сипло спросила она, вытирая губы тыльной стороной маленькой ладошки. – Хотя, в принципе, мне это не так важно.

– Прости, только в отель, – ухмыльнулся я, чувствуя себя полнейшим козлом.

– Ну, лошадок, так лошадок, – пробормотала невпопад девчонка. Может у нее с головой непорядок? И как я сразу не догадался. А, впрочем, меня это не пугает – Отель так отель.

Глава 3

А я сошла с ума. Ах, какая досада. Мы бежали по ночной улице, словно одержимые, будто за нами гналась стая адских псов. Но нет, нас гнал основной инстинкт, а она пострашенее оказался милых собачек из преисподней.

– Как тебя зовут? – спросил красавец. Надо же, вспомнил. Хотя, постель не повод для знакомства, так кажется говорят прожженные циники.

– Лорейн, – зачем то солгала я. И имя то какое-то придумала идиотское. Хотя более идиотского имени, чем то, которым окрестили меня родные родители придумать трудно. Эстель, в сочетании с прекрасной фамилией Мухина, звучит ни чуть не менее идиотски, чем Лорейн, как мне кажется. – А вас… То есть тебя? Как зовут тебя?

В горле пересохло, и казалось, что в нем поселилась стая маленьких ежей.

– А меня не зовут, я сам прихожу, – оскалился этот несносный мужлан, и у меня ослабли колени от вида его крепких белоснежных зубов. Господи, ты послал мне это испытание за какие грехи?.

Я вдруг осознала, что стою в каком-то темном закоулке, и надо мной нависает громада, состоящая из мускулов, алкоголя, феромонов и опасности. И намерения его весьма прозрачны.

А он не стал больше миндальничать. Просто подхватил меня под мышки, как занюханного плюшевого зайца, и обжег своими губами мое чертово ухо, которое тут же начало гореть, и скорее всего стало пунцовым. И темнота сейчас мне показалась благом.

– Пусти.

Мой мышиный писк, кажется раззадорил моего горячего незнакомца еще больше.

– Ну нет же, – прорычал этот аспид, ныряя языком в… Черт, я никогда не думала, что мои проклятые уши настолько чувствительная эрогенная зона. Горячее прикосновение сводило с ума. Он слегка дунул в мое ухо, а внизу живота взорвался огненный шар, который рос там еще с того момента, когда я впервые попробовала на вкус этого бешенного жеребца.

– Боже, – выдохнула я, выгибаясь в сильных руках. Трусики из комплекта неделька промокли на сквозь. Он посмотрел удивленно, и глаза его потемнели, превратившись в два вихрящихся убийственных урагана. Мужские пальцы скользнули за пояс моих джинс и через мгновение я орала от разливающегося по телу удовольствия. Я и не предполагала, что могу сойти с ума от одного легкого прикосновения к моей яростно пульсирующей плоти. Словно ядерную кнопку нажал мой странный первый любовник, взорвал меня изнутри, заставляя орать в свой собственный, закушенный зубами кулак.

– Бестия, черт бы побрал тебя. Чертова ведьма.

Бархат мужского голоса сводил меня с ума. Или это повисший в воздухе аромат секса так дразнил рецепторы. Черт его знает. Но я хотела большего. Голова кружилась от выпитого, от чувства свободы и бесшабашной глупости.

Он занес меня в отель на руках, завернув в свое пальто, словно окуклившуюся гусеницу. Я дрожала в его руках, как заячий хвост. Но не от холода, как подумал хищный незнакомец, так и не назвавший мне своего имени. Я тряслась от предвкушения и страха.

– Господин Корф, вам как обычно, в номер? – поинтересовался встрепенувшийся портье.

– Нет, до утра даже не подходите к моей двери. Рискнете, я просто вас поубиваю к херам, – прорычал ненасытный зверь, направляясь к лифту. И вот тут я поняла, что окончательно влипла. Он тащил меня в свою берлогу, как трофей победителя. Как боренейский орангутан, затаскивающий свою самку в пещеру, с весьма прозрачными намерениями. И самое страшное, что я была не против. Впервые в моей серой бесцветной жизни я чувствовала себя безбашенной и неправильной. И это мне нравилось до одури. И этот сильный мужлан, принимающий решения так легко, сегодня был моим принцем. Пьяным, безлошадным, но дико притягательным и сексуальным. Я знала, что завтра буду жалеть о сделанном. Но сегодня мне хотелось именно сумасшедствия.

– Я боюсь, – выдохнула я, когда дикарь бросил меня на огромную кровать, и начал сдирать с себя одежду. Задохнулась, увидев нацеленное на меня, готовое к бою «орудие», похожее на гаубицу, ей богу.

– Рот, сейчас он мне не нужен, – властно приказал жеребец, раздирая фольгу. Я как зачарованная смотрела на то, как мужчина натягивает на подрагивающий блестящий член, смешной розовый презерватив, воняющий клубникой. Слава богу хоть у него сработал инстинкт самомохранения.

Сильные руки вцепились в последнюю преграду, отделяющую меня от грехопадения. Я попыталась удержать оплот невинности в виде голубых джинс, но тщетно.

– Животное, – всхлипнула я, когда он рыча и чертыхаясь стянул с меня чертову тряпку и уставился на дешевые трусики, с видом людоеда племени мумба – юмба.

– Сними их сама, умоляю. Я боюсь, что у меня просто в башке порвется аневризмам, – прохрипел мой мучитель. И я подчинилась. Извивалась на кровати, пока дикарю не надоело, и он не дернул своими ручищами тонкий трикотаж.

Время растянулось, как жеванная жвачка. Застыло, когда я мужсикие руки с силой развели мои колени, мужчина громко втянул носом воздух и я почувствовала невозможно сладкое вторжение. Замерла ожидая боли…

– Ты что? Ты…? В двадцать пять лет? Боже, я совратил непорочную зайку. Детка, я могу остановиться, только скажи. Я ж не животное.

– Да сделай же это черт возьми, – взмолилась я, чувствуя себя развратной и грязной. И мне это ощущение дико нравилось. – Трахни меня.

– Уверена?

Я была уверена на все сто. Я была на небе от ожидания заполненности и адского возбуждения, жгущего мое тело словно раскаленное железо.

– Давай же, жеребец, – простонала, и взвилась от оглушительной короткой боли. Он растягивал меня медленно, пока преграда не пала, а потом просто сошел с ума. И меня свел, чертов мерзавец. Потому что это было восхитительно. И боль, о которой трепались девчонки, была ничем в сравнении с крышесносным оргазмом, накрывшим нас одновременно. Зверь зарычал, вцепившись в мои ягодицы до боли, до звезд в глазах. Но мне быоло все равно, потому что я улетела в неведомые дали, и боялась, что уже никогда не вернусь на грешную землю.

Он обрушился на кровать, и по хозяйски положил лапищу мне на лобок, словно заявляя права.

Сбежала. Чертова девка убежала босая и полуголая. Неужели я ей так не понравился. В голове словно поселился кузнечный молот, а в яйцах звенящая пустота. Я не то что имени, лица ее не помню. Но почему то думаю все утро об этой ненормальной. Нахрена я так напился, накануне подписания сделки, которую я готовил полгода? Выгляжу сейчас, словно по мне проехался танк. Но мне все равно, черт бы побрал эту лопоухую ведьму. Потому что даже о мысли о ней, у меня начинает гудеть в штанах, а от головы отливает вся кровь.