Залетные, или две полоски это ж…
- -
- 100%
- +
– Я нагнулся, поднял с земли розовую тапку украшенную цветными помпонами, сделал шаг к малышке, запутался в спущенных до щиколоток, мокрых брюках и…
* * *Оказывается падать – это невероятно приятно. Это головокружительно и охрененно бесподобно. Этло как с головой, в глубины пахнкщего жжеными яблоками ада. Страшно, но блин огненно гоорячо. Я уткнулся носом между ног этой глупой дурочки, бросившейся под колеса моего лимузина, и втянул ноздрями острый волнующий аромат женщины. В голове загудела реактивная турбина, а в трусах, облитых остывшим кофе пробудился первобытный зверь. Я даже испугался за сохранность недавно положенного асфальта. Еще чуть-чуть, и я бы его взрыхлил одуревшим от возбуждения «плугом».
– Две полоски – это жопа – всхлипнула глупышка, и остервенело замахала чертовой ложкой.
– Вадим, ты живой? У чертовой дуры заточка. Вадь, я вызову полицию. Это покушение. Фанатичка гребаная – наконец смог расслышать я испуганный голос, суетящегося вокруг меня Гриши. До этого он был мне недоступен по причине того, что в моих ушах дудели горны и звенели чертовы литавры. Запах самки сводил с ума.
– Нет блин, сдох от стояка, простите мадам, – пробухтел я в промежность одуревшей куколки, пропустив между ушей идиотизм моего зама. Сейчас мне не до него было. Я почти ощущал шеей смертоносное прикосновение столового прибора, Ледяное прикосновение сладкой смерти. Черт, после того, что я носом вспахал… Да я жениться сейчас был готов, не то что павлиний хвост из задницы выпустить. – Мы с вами не встречались? Что-то я не узнаю вас в гриме.
– Гад и хамло, – констатировала девка, юркой змейкой пытаясь вывернуться из моего захвата. Сука, я чуть не заорал от горького разочарования. Жертва вдруг стала самой наглой паскудой, избежавшей моей охоты.
– Как тебя зовут? – спросил в промежность, словно в волшебный микрофон, потому что остальные части тела красотки были мне недоступны. Она засопела, и отползла в сторону. Явно ей тоже был неприятен мой монолог с ее вагиной. «Меня зовут, Катя» например – паноптикум, бляхаа муха. Ее аромат сводил с ума: сладкий, как патока, волнующий, солоноватый. Черт. Это же просто песня похоти. Я затрясся в беззвучном смехе, и подумал, что наверное стоит посетить караоке. Захотелось. Навеяло.
– Меня не зовут, я сама прихожу, – хмыкнула эта нахалка, сдвигая «Трикотажные колени».
Мне повезло. Как раз в этот момент Петя, под предводительством моего зама, поднял меня за шкирку, как блудливого пса, и заботливо начал стряхивать с меня пылинки. В противном случае асфальт, положенный криворукими работягами рисковал обзавестись дырой размером с марианскую впадину. А это могло бы быть расценено, как вредительство. Идиотка тоже поднялась на ноги, и замерла на месте, оглядываясь по сторонам, как попавшая в сказочную страну Элли, в поисках своего неугомонного Тотошки. И, черт меня раздери, я хотел быть сейчас на месте глупой, виляющей хвостом псинки. И лизнуть малышку в шею, а потом ниже, ниже, еще немного ниже…
Ну не могут бабы, которых я вижу впервые, действовать на мой организм настолько убийственно. Это же абсурд.
– Шеф, может в аптечку? Ну там раны обработать. Ожоги, – зачастил Петюня, рассматривая пятно от кофе на гульфике моих «боксеров». И слава богу, что он отвлек меня от горячечных фантазий. Ух и хорош же я был сейчас, с пятном на белоснежных трусах и чертовым «змеем» воспрявшим и нацелившимся на мадам.
«Меня не зовут, я сама прихожу». Кстати, откуда только эта овца узнала мою коронную фразу? Додумать я не успел. Куколка шарахнулась от меня, как черт от ладана. Снова ломанулась через дорогу, невзирая на горящий красный свет. Чертова самоубийца. Мне всегда нравились сумасшедшие бабы. Я услышал визг тормозов, мат, несущийся из открытых окон машин и вдруг почувствовал, как на глаза мне опускается кровавая пелена. Девку обидели, и это привело меня в неописуемую ярость. Хотелось убивать всех и вся. Оттолкнул Гриню, хлопочущего вокруг меня и не разбирая дороги кинулся за беглянкой. И не дай бог сейчас, встал бы у меня кто на пути. Я нагнал ее возле стеклянной аптечной двери, и вдруг понял, что стою посреди улицы в грязных трусах, расхристанной рубашке и ботинках. Интересно, когда я успел снять носки?
– Маньяк, – выдохнула она, когда я ухватился за двреную ручку. – Если не отстанешь, буду орать. Знаешь, как я орать умею? Хочешь проверить?
– Могу себе представить. А если еще ложкой будешь размахивать, на коне прискачет рыцарь и выкосит всех вокруг столовым ножом. Вы же в стаи сбиваетесь, да? Слушай, если я велю водителю купить мне новые трусы, ты меня воспримешь более благосклонно? – поднял я руки, сдаваясь на милость сладкого врага, от которого кружилась бедовая башка даже больше чем от поллитра вискаря.
– Только если ты не станешь переодевать их прямо тут, – облизнула губки странная мышка. – Я не вынесу этого зрелища.
– Я думал ты мне поможешь. Подержишь, так сказать, и поддержишь, – хмыкнул я, глядя, как ее щеки заливает горячая краснота. Именно с этой же скоростью у меня отливала кровь от бедовой башки, устремляясь вниз. – Слушай, у меня к тебе предложение, – прохрипел, едва справляясь с желанием трахнуть ее прямо на тротуаре.
– Только не туалет, – простонала девка. Странная. О чем это она? Туалет. Уши. Господи. Но у этой куклы они совсем не торчат, и этот фетиш сейчас мне все портит. Она не моя зайка. Я просто в очередной раз нажрался и словил белку.
– Мне нужна спутница. Один вечер, шведское посольство, платье, маникюр прическа и охрененный мужик на один вечер, – идиотски улыбнулся, став похожим на гуимплена. – Я заплачу сколько скажешь. Любые деньги. Срук на ответ до вечера.
У девки дернулась щека. Ложка в руках блеснула в сете заходящего солнца, как меч ниндзя.
– Надеюсь – охрененный мужик этосне ты?
– Именно, – расправил я волосатую грудь, которая всегда раздражала своей мохнатостью наглую Лильку. – Я конечно.
– Иди ты в пень, чертов маньячило, – простонала она, принимая из моих рук смятую визитку. – Господи, за что?
Последнюю фразу я не понял. Меня отвлек Гришка, накинувший мне на плечи какой-то идиотский плед, и квохчащий как наседка. Девчонка исчезла. Была и нет. О ней напоминала только сиротливо лежащая на асфальте понпончатая тапка. И сейчас я готов был загрызть эту паскуду Гришку, из-за которого я упустил свою жертву, И который считает себя моим другом.
Глава 5
СтеллаБомба же не падает в одну воронку, правда? Нет, были, конечно, прецеденты. Но так локально – никогда. Плюс-минус километр. А тут…
Я ввалилась в квартиру, похожая на макаку, преодолевшую сотни километров по джунглям в сезон дождей. Даже дрожала и подвывала так же, как приснопамятный примат. Между ног было горячо, а в голове гулял ветер. Я до сих пор ощущала горячее дыхание нахала, тем местом, от которого все мои проблемы.
Дома пахло счастьем. Грецким орехом. Ванилью, кардамоном и…
– Ты похожа на плененного под Аустерлицем француза, – хохотнула Мотя, появляясь на пороге кухни, наряженная в свой неизменный фартук, от которого у всех наших гостей неизменно захватывало дух. По крайней мере, мои бывшие одноклассники, ходили ко мне в гости табуном с удовольствием и даже записывались в очередь. Мотя смогла организовать мне в школе дешевую популярность, затратив при этом пятьсот рублей и кучу терпения. Всего и надо то было купить передник, с нарисованной на нем, обнаженной женской грудью. – Сколько раз тебе говорить. На улицу надо выходить при параде, даже если тебе просто до мусорного бака надо добежать. А вдруг ты свою судьбу встретишь. И где обувь твоя? Эстель, это просто неприлично расхаживать по улицам в таком виде. И где второй тапок?
Там же где и моё чувство самосохранения. Не говорить же тетушке, что в последний раз пантуфлю, купленную мною в магазине «все по полтиннику» я видела в руках чертова придурка, сидя в кустах, в которых пряталась от него же. Тоже мне, принц датский. Вот только я не Золушка, и не стану ею никогда. Где вы видели ушастых принцесс? То – то же.
Я опустила вниз глаза и уставилась на грязные лапы и съехавшие на бедра треники, похожие на половую тряпку А еще на тесты в своей руке, которую тут же скрыла за спиной, очень надеясь, что тетушкино орлиное зрение ее сегодня подвело. Не помню когда успела их купить, как в тумане, ей-богу. Вроде и не была в аптеке. Чертов маньяк появился снова, и меня это беспокоило. Даже черт из табакерки не выскакивает с таким завидным и упрямым постоянством. Или у меня проснулась паранойя. За мной однозначно следят. Не знаю с какой целью. Но я это выясню.
– У тебя стрихнина нет, случайно? – уныло спросила, ковыряя вилкой авторскую тетину пахлаву.
– Есть немного «кислоты», но не рекомендую. Пучит потом адски, и геморрой обостряется. Особенно если примут фараоны, – открыто улыбнулась моя любимая тетушка, которой кстати через месяц грянет семьдесят. Выглядит она очень экстравагантно – волосы выкрашенные во все цвета радуги, одежда как у тинейджера, за которого ее, кстати и принимают со спины. Я ее очень люблю. Мотя заменила мне погибших родителей, не отдала на попечение государства. Всю жизнь тянула лямку, замуж так и не вышла. Пожертвовала личным счастьем ради дочери своего сводного брата. И сейчас пытается просто почувствовать то, что не успела пережить в своей жизни. Кем я буду, если повешу ей на шею еще одного орущего младенца, которого нагуляла с незнакомым пьяным мужиком, возможно даже в подворотне. Да и кто может родиться от алкаша? Ушастый мутант? Я всхлипнула и тихо заскулила в чашку.
– Рассказывай, что случилось. Только быстро, мы сегодня с этими старыми клюшками, моими коллегами, идем в стрип – бар. Я вон даже денег наменяла, чтобы удобно было… – замолчала на полуслове блестя глазами. Мотя. Ну разве я могла в этот момент ей сообщить о своей беде? Поспешно сунула тесты в карман, и сделала глоток огненного чая. Подавилась, и принялась отфыркиваться, как дохлая кобыленка.
– Мне отказали в операции, – чересчур жизнерадостно произнесла я, стараясь не смотреть в лицо любимой тетушки. Хотя я знаю, что сейчас она раздувает тонкие ноздри от ярости и щурит глаза. Обычно это предвещает бурю в пустыне, лесные пожары и прочие катаклизмы. Я сжалась на стуле, зная, что спасения нет. Зажмурилась…
– Э, вы где? – голос Горыча, прозвучал как выстрел.
– Ты снова не закрыла за собой дверь? – спокойно спросила Матильда. – Когда нибудь у нас украдут бабулину швейную машинку. Бедные воры, у нас ведь нет кроме нее ничего ценного. И их потом найдут по выпавшим грыжам, потому что поднять раритет кишка тонка даже у бандитов.
– А вы снова жрете? Девочки, много кушать вредно. Сейчас диета есть очень модная. Палео называется. Я ее придерживаюсь и чувствую себя как огурчик. Так наши далекие предки питались между прочим, – хмыкнул наглый друг, появляясь на пороге кухни. В руках этот придурок держал книгу на обложке которой одуревшая от счастья тетка обнимала объемистое пузо. Мне захотелось вырвать у него из рук огромный талмуд и треснуть Гора по осветленной башке. Спас предателя мой любимый питомец – белоснежный крыс, по кличке Капитан Спарроу. Он влез мне на колени и потребовал свою долю пахлавы. А противном случае, Горычу грозила лютая смерть.
– И поэтому ты беременен, – озадаченно хмыкнула Мотя, рассматривая протараненный дар.
– Не я, – расплылся в улыбке мой лучший друг. Бывший лучший друг, мать его за ногу. – Одна моя знакомая. Моть, у мальчиков нет матки. Ау. Ты же бывший учитель химии и биологии, кому, как не тебе знать.
– Спасибо, что напомнил, хмыкнула Матильда, развязывая тесьму на фартуке. – Пора мне. Старые клячи проклянут меня, если мы не успеем к началу вакханалии. Эх, надо было мелочи наменять. Тогда бы эти жеребцы, трясущие своими половыми признаками еще и звенели, как золотые антилопы. Это страшно заводит, поверьте тете Моте, детишки. И запомни, Жора, бывших учителей не существует, как и бывших наркоманов. Отдыхайте деточки.
Я слушала, как за тетей захлопнулась дверь, досчитала до пятнадцати и сорвалась со стула, под удивленным взглядом Гора. До туалета я добежала со спринтерской скоростью, на ходу выуживая из кармана упаковки с тестами. Чертов брючный карман вывернулся наизнанку, из него что-то выпало, но я не обратила на это никакого внимания. Сейчас меня интересовали только описанные мною тест – полоски, различных модификаций. Я взяла различных, чтобы уж наверняка.
– Вау, – раздалось из-за двери туалета. Интересно, что привело в такой восторг самого неудачливого в мире бьюти-блогера. – Стелка, открой. Да не молчи дура. Все, я ломаю дверь.
Мне было все равно. Во-первых, я знала, что сломает Гор скорее плечо, этажерку, или разнесет половину квартиры, но дверь выбить не сможет. А во вторых, я смотрела на выложенные на раковине рядком тесты, и бордовые полоски на них рябили в моих глазах, как тельняшка моряка. Открыла рот, из которого наконец то вырвался рев, похожий на крик спаривающихся годзилл.
– Поберегись, иду на помощь-донеслось из-за двери, как раз в тот момент, когда я открыла воротину. Тощее тело Гора влетело в туалет словно болид, впечаталось в стену, снесло со стены зеркало, тесты разлетелись в разные стороны. Горыныч осел на пол и затих.
– Гор, я хочу кислой капусты, – всхлипнула я. – Найди мне врача.
– Гинеколога, который будет вести твою беременность? – поинтересовался мой друг, на лбу которого наливалась красивой синевой огромная шишка.
– Ребенка не будет, – выдохнула я, и пошла к компьютеру, смотреть цены на аборт в клиниках мегаполиса. Денег у меня нет. И я даже примерно не представляю, где их взять.
– Ты дура, – вздохнул Горыч, – Эсти, мое предложение все еще в силе. Я готов жениться и разделить с тобой все тяготы, так сказать.
– Милый, мы с тобой Кэпа не в состоянии прокормить, – горько усмехнулась япоглаживая гладкую шерстку крыса, карабкающегося мне на плечо. – Ну как мы вырастим ребенка. Твои блоги читают два с половиной человека, обзоры смотрят столько же. Я вообще бесперспективная. Дорога мне в продуктовый магазин продавцом, и это в лучшем случае. Живем мы у моей тети. Бедный младенец заранее обречен на убогое существование. Да и ты себя просто загонишь. Понимаешь, семья и любовные похождения вещи несовместные. Ты никогда не сможешь быть счастливым. В конце концов ты меня возненавидишь, потому что против собственной природы не попрешь.
– Он обречен на жизнь, в первую очередь, – спокойно ответил Горыныч. – Она конечно не варенье, но иногда и в ней встречаются кусочки засахаренных фруктов. Жаль, что ты так и не научилась это понимать и ценить.
Тоже мне философ доморощеный. Это ведь не ему девять месяцев придется расти в ширь, отекать, впихивать в себя несочетающиеся продукты, бороться с гормональными всплесками и токсикозом. Не ему нужно будет выталкивать из себя младенца в отверстие диаметром со сливу. И это не он сейчас принимает самое сложное решение в своей жизни.
Я всхлипнула, зажала рот рукой и ломанулась в сторону разгромленного туалета. Видимо человечку, растущему во мне не понравилось мое решение. Я едва успела согнуться над унитазом, как меня вывернуло.
Горыч сидел на диване, когда я вернулась и вертел в руках какую-то бумажку, восторженно цокая языком.
– Ты где взяла эту визитку, Ети? – спросил он с придыханием, мне даже показалось, что мой экзальтированный друг готов свалиться в обморок. Он, а не я, едва стоящая на ногах от головокружения. – Я ее нашел на полу, ты выронила.
– Гор, у тебя есть деньги? – проигнорировав вопрос спросила я, пытаясь вспомнить, что за визитку он нашел. Клочок дорогого картона горел золотыми буквами, но я, как ни силилась не могла прочеть имя на нем написанное. Да и черт с ним. Мало ли, какие глупости я таскаю в карманах.
– Сколько надо? Тысячи три наскребу. А зачем тебе? – вот всегда у него так, сначала делает, а потом спрашивает. Наверное по – этому ничего у моего бьюти – блогера, толком не выходит.
– Мало, – всхлипнула я, и вдруг вспомнила, откуда у меня визитка. В моих выдающихся ушах загудела турбина реактивного самолета. Я вдруг вспомнила, кому принадлежит визитка – виновнику всех моих бед.
– Выкини ее, – рявкнула, напугав при этом Горыча. – Нет, дай я. Сожгу к чертовой матери, чтобы уж наверняка. Надо же, он мне предложил быть его экскортницей. Черт зажравшийся. Даже не узнал, или вид сделал. Подонок, хамло, скот, – уже всхлипнула я, без сил опускаясь на пол. Ну как так то, а? Буквы на визитке буквально гипнотизировали. Его зовут Вадим Корф. Даже имя шикарное. Кто он, а кто я. Надо просто выкинуть из головы этого зажоравшегося богатея.
– В смысле экскортницей? Ты его откуда знаешь, вообще. Корф же божество. Подожди, – с места в галоп сорвался Жора, шлепая тапками. У Моти пунктик, она запрещает нам дома ходить босиком с самого нашего детства. Боится, что мы отстудим себе все наши детородные органы, и почки да ивообще весь наш бестолковый ливер. Как-то так получилось, что и Горыч переехал к нам. Его родители не отличались чадолюбием. А уж когда папа Гора, капитан полиции узнал о бьюти блогерстве сына, Гор полностью обосновался в маленькой спальне. Так что вы понимаете, он мне как брат. Короче, Мотя спасла мои детородные функции, на беду. И теперь я не знаю, что с этим делать. Просить у тетушки денег на аборт? Она меня четвертует, и выставит мою голову на центральной площади, на посмотрение. Родить – это просто эгоистично обрекать ребенка. А вдруг ему достанутся мои уши, и куриный мозг.
– Вот, – сунул мне под нос какой-то мужской журнал Горыныч. Я задохнулась. С обложки на меня смотрел отец моего ребенка. Только вот на вото он был кристально трезв, одет с иголочки, и в глазах его не плясали черти. Скорее они были похожи на два смертоносных ружейных дула, способных прострелить насквозь любого. – Офигенный. Я с ума по нему схожу. Вылез сам, буквально из грязи. Стал очень богатым, одним из влиятельнейших бизнесменов страны. Вадим Корф. Жаль что он не свободен, да и невеста есть у него, а то бы я…
– Невеста, – зачаровнно повторила я. Ну конечно. Наверное холеная и красивая. И она родит ему красивых детей. Все я правильно решила.
– Подожди, в смысле экскортницей? Что у него денег на дорогую девочку…? То есть прости. И ты отказалась. Ети, так это же может решить твои проблемы. Тебе нужнаы деньги, Корф нуждается в сопровождающей. Представляешь, как в «Красотке». Он в тебя влюбится и приедет сюда на белом лимузине. У нас правда нет лестницы снаружи, зато водосточная труба крепкая. И он… Подожди, а ты откуда его знаешь?
– Случайно познакомились, – ответила я уклончиво. – Представляешь, если у меня на приеме уши отклеются, – захохотала я, умваясь слезами. Черт. Вот и гормоны с истерикой. – Это будет офигенное шоу.
– Ну, я же бьюти – блогер и модельер, на минуточку, – выпятил хилую грудь мой манерный друг. С достоинством удалился, через минуту явился обратно, сжимая в руках странную конструкцию, украшенную огромным пушистым пером. Я икнула, когда он мне водрузил на голову это чудо больной фантазии доморощенного модельера. Больше всего штука была похожа на фигню от электрического стула, которую на голову смертникам надевают. Только из центра красотищи, торчал выдранный из птичей задницы клок пуха. У меня дернулся глаз, когда я представила, что явлюсь пред ясны очи Корфа, похожая на жар птицу из сказки. Кожанные ремни конструкции плотно сели мне на голову, и при этом прижали уши. А ничего вещица. Если перо убрать, можно носить повседневно. Хорошая штука. – Специально для тебя разрабатывал. Тут вот волосами прикроем, тут прическу навертим. Платье тоже найдем. Я недавно закончил эксперементальную модель. Корф оценит, и может после этого даже меня проспонсирует. Ты же замолвишь за меня словечко. Ети, ты прекрасна.
– Гор, я не пойду никуда. Это унизительно просто. Я не…
– Звони сейчас же, – пихнул мне в руку телефон, чертов предатель. – Тебе же нужны деньги…
– Я не… – пискнула я.
– Алло, – раздался из мембраны телефона бархатистый, мурлычащий голос моего мучителя, – я вас слушаю. И не молчи, детка. У меня в заложниках твой тапок.
– Ты… – зашипела я.
– Десять кусков зеленью за рандеву сегодня вечером, плюс тряпки и салон красоты, – деловито хмыкнул этот паразит.
Я растерянно посмотрела на Горыча, и мне показалось, что он сейчас ссвалится в обморок.
– Без интима, и я приду в своем, – всхлипнула я в трубку.
– По рукам, – ответил паразит и отключился.
ВадимСтранная рыбка заглотила крючок. Что-то неправильное творится в моей жизни, раз я западаю на полусумасшедших уличных малышек. Но эта девка сегодня пахла так знакомо и дразняще – фиалками, детским мылом и песочным печеньем. И я затаился, как хищник, в ожидании встречи с глупенькой жертвой, плывущей в мои загребущие лапы.
– Ты чертов придурок, – ухмыльнулся Гриня, когда я поднял с земли маленькую тапку. – Эта дурнушка все равно не позвонит. Ты напугал ее до икоты Корф. Так что давай наймем профи.
– Себе найми, – хмыкнул я. Конечно я ее напугал. Огромный мужик в мокрых вздыбившихся трусах. Я такое испытывал только с той ушастой, которая до сих бор бередит мои воспоминания. Я даже пытался ее найти, но тщетно. Камеры в клубе работали наполовину, а те что все же снимали, качество давали такое, что моему начальнику службы безопасности удалось рассмотреть только движущиеся темные пятна. – Гриня, если не она, то никто. Пойдем с тобой вдвоем, как парочка голубков. Шведы это любят.
– Только трусы переоденьте, господин Корф, – ухмыльнулся Григорий, прикрывая меня колючим пледом. – И надеюсь, это ты не мне так радуешься. В противном случае придется тебе на прием одному идти. Я боюсь за свою честь и достоинство.
– Да пошел ты, – прорычал я, скинув с плеч одеяло, и намотал его на бедра, в надежде скрыть вздыбившуюся плоть. – Проверь тут все. Мне не нужна слава. Если завтра хоть одна заметка появится в интернете или в газете уволю.
Я люблю свою городскую квартиру. Ту, что я купил, когда заработал первые деньги. В ней пахло тем самым гребаным счастьем, мечтами и куриным супом, который варила моя бабушка, пока была жива. А сейчас она отдавалась гулкой нежилой тишиной. Лилька это жилище невзлюбила сразу, оставив мне его в качестве личного пространства. Я прошел к бару, плеснул себе виски. Прав Гришка, пора завязывать. Бабушка говорила, что алкоголизм это не болезнь, а распущенность. И была как всегда права, старая. Поморщился, выплеснул дорогое пойло в мойку и пошел в ванную.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.