Интервью у Бабы-яги. Рассказывает самая добрая ведьма в истории

Дизайнер обложки Анастасия Васильеана Привалова

© Анастасия Васильевна Привалова, 2026

© Анастасия Васильеана Привалова, дизайн обложки, 2026

ISBN 978-5-0060-3894-3

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

«Интервью у Бабы — яги»

Глава 1

Этот лес всегда вызывал у всех необъяснимую тревогу и страх. Особенно поздней осенью. На абсолютно серой и безжизненной земле тянулись к небу черные, лысые деревья, будто пальцами пытаясь достать всех, кто забредет в это место, чтоб засосать к себе в подземелья. Тогда корни высосут всю жизнь, и потом продолжат жить вечно в ожидании новых жертв. Но это уже легенды, которые придумали случайные гости. На самом деле кажущиеся безграничными просторы леса реально, как будто засасывали живую душу, заставляя думать, что они во власти огромного и недружелюбного существа, живого существа. Обитатели были дикие, нелюбящие незнакомцев в человеческой шкуре нередко нападали на всех, от кого пахло свежим мясом. Не существует законов и элементарной человечности у диких и голодных хищников. Сам лес находился далеко за городом, в отдаленных местах, поэтому там было зловеще тихо и если, не дай бог, услышишь шорох от почерневшей уже листвы, застелившей в то время года землю, то тогда трясись: тебя учуял волк или ты разбудила сонного медведя.

А может, кого и похуже. Было слышно иногда, как воет стая шакалов, напоминая душераздирающий крик младенцев. Когда сгущались сумерки, хищные птицы вылетали на охоту и их силуэты в ночи казались огромными, по всему лесу то тут, то там был слышен жалобный крик потенциальной жертвы летающей убийцы. Голый, осенний лес всегда, особенно в ночи будет выглядеть мрачно, но именно этот лес вызывал у людей особенную бурю негативных эмоций, которые после перерастают в лютый ужас.

Его называли еще одним бермудским треугольником и не только потому, что там бесследно пропадали люди. Кто ступал на эту территорию хотя бы одной ногой, тому казалось, что они стали частью этой флоры и фауны. Лес их не отпустит, он будет крутить в пределах своих, пока путник не поймет, что от него уже пошли корни в эту чертову землю. Но земля то совсем не чертова, другая нечисть, там обитает. Обычный человек может ходить по этой проклятой земле хоть бесконечно, но никогда не выйдет к ней. К совсем уже старенькой, но совсем не безобидной избушке… на курьях ножках. К самой королеве этого леса. К бабе — яге. И на минуточку, это 2022 год. Есть такая легенда в кругах обычных человечков. Они же любят придумывать всякие страшилки, наверное, чтоб оправдать пропажу людей и просто запугать незадачливых путешественников к этим загадочным местам. Можно же просто не ходить в эти места? Нет пропавшего человека, нет проблем. Не родилось еще той цивилизации, которая не пойдет на поводу своего любопытства и не ринется на верную гибель, утолять свою жажду приключений.

Никто и никогда не видел избушки на курьих ножках, но верят. Писали статьи, которые больше были похоже или на средневековую сказку, или на осмеяние доверчивых юнцов скептиками. Но в одной статье появилось сенсационное интервью одного мужчины, который вышел из леса в предобморочном состоянии. И один, а их заходило трое. «Счастливчик» потерял одну свою ногу в бою с волком и описал все свои приключения в том проклятом лесу в своей книге. Толстой, с мрачной обложкой того таинственного леса. Бестселлер напоминал скорей всего бредни съехавшего с катушек бедного мужчины, пережившего шокирующее потрясение, и на этой почве придумавшего очередной ужастик по галлюцинациям своего не здорового рассудка.

Мужчина стал богатым и самым обсуждаемым персонажем, с сомнительной психикой. Людей, которые поверили его книге, осмеивали, как тех, кто утверждал, что его крали инопланетяне и проделывали с ними всякие эксперименты. Но одно сомнительное послание в этой книге подействовала почти на всех искателей мгновенного богатства, на любителей мистики и прочих глупых, любопытных двуногих индивидов. Там было описана невероятная и самая противоречивая сцена:

«Было очень холодно. Мне казалось, что я уже шел неделю или больше. Не присутствовало ощущение, что иду кругами. Или просто так устал, что мысли перестали приходить в мою бедную голову вовсе. Не чувствовалась даже боль в израненной конечности. Предположение, что никогда не смогу выйти из этого леса и тогда умру от заражения или потери крови тоже ушли. Вспомнились глаза волка, которые спустя несколько часов ожидания, залез за мной на дерево. Тот ужас в душе, который, как из ведра окатил все его существо шокирующим осознанием, что все — таки его руки, ослабнут и отпустят ветку, за которую держался, и он упадет. Прямо, в пасть волку, который больше был похож на оборотня из сказки. Огромный, лохматый с выделенной мускулатурой, которая без сомнения обещали сумасшедшую силу и мощь.

Он без особых усилий взбирался повыше, не прошло и минуты, как хищник яростно вонзил зубы в упругую икру левой ноги. Боль пронзила мозг, вновь появились мысли, отпустить ствол дерева и облегчить доступность свежего мяса волку. И… он отпустил. Только одну руку, другой впился в кору дерева ногтями, протяжно застонал от неимоверной боли, которая нахлынула с новой силой и особенно остро. Волк вырывал плоть с его ноги и тут же глотал. «Больно, больно!!! — пронеслась мимолетная мысль в голове и быстро вылетела, когда пришло острое осознание, что бороться за выживание на данный момент было его единственной целью».

Мужчина достал небольшой нож из кармана куртки, одной рукой повис на ветке, а второй принялся наносить один за одним колющие удары хищнику прямо в его сияющие звериной яростью глаза. В первую глазницу, вторую. Поглубже, прокручивая мизерное для масштабов хищника острие ножа в уже кровавых дырках — глазницах. Волк рычал, затем громко выл от боли, но не оставлял попыток схватить его за руку, пару раз получилось, но буйный завтрак неоднократно вырывал свою окровавленную и изодранную кисть из острых, огромных клыков зверя. Мужчина только сейчас заметил, как громко, и свирепо кричит, рычит, стонет.

Вскоре стало очевидно, что волк слабеет. В сознание всплыла мысль, которая показалась невероятной и почти нереальной.

— Псина умирает?! — тот был уверен, что произнес эти слова мысленно, но нет, он сказал это вслух неуверенно, с долей скептицизма в голосе, но постепенно понимая, что победил.

Псина, как он выразился, похожая на настоящую нечисть, на огромную машину для убийств, вдруг прекратила нападать. Она замолкла, покачнулась, все еще цепляясь крепко огромными когтями в кору дерева и наконец, окончательно ослабев, полетела спиной вниз на заботливо подложенную лесом перину из желтых листьев.

Именно убийство волка помогло выйти ему из леса. Когда мужчина слез с дерева и наклонился над трупом хищника, то боковым зрением заметил сутулую фигуру в темном плаще. Виктор от неожиданности попятился назад, и вдруг почувствовав острую боль в ноге, полетел спиной вниз, все же плюхнувшись пятой точкой на сырую землю. Выпучив глаза, тот безмолвно уставился на фигуру в тени.

Обратно вернулся ранее отступивший страх, его тело загорелось невыносимой, стойкой болью. Мужчина на мгновения забыл, где у него именно болит. Болело все тело. От усталости, голода, стресса. Помутненными глазами он разглядел свою ногу, от которой осталась почти одна оголённая кость. Затем глянул на руки, глубоко исполосованные острыми клыками. Остановил невидящий взгляд на запястьях, из которых слабо струилась кровь. И все ровно в его ослабшем организме стремительно нарастала паника.

Неподалеку стоящая фигура напоминала старуху, сгорбленную почти напополам. Плащ, черный, мрачный, длинный доходящий кроями до самой земли. Виктор не видел лица, вскоре и вовсе поймал себя на мысли, что практически ничего не мог разглядеть детально. Потерянно огляделся и неслабо удивился. Лес потонул в сумерках, хотя казалось, что всего лишь пять минут назад было совсем светло. Ощутимо закружилась голова, ведь потеря крови в его теле достигала катастрофических отметок. И тут мужчина понял, что это за ним пришла его смерть. Она именно такая, как ее представляет любой человек, как ее описывают в ужастиках, сказках, мифах. Старуха, совсем дряхлая, глубоко старая, костлявая, изможденная, низенького роста. Такая дряхлая, почти прозрачная, будто рассыплется прахом от простого дуновения ветерка. Она застыла перед его взором в изношенном, также состарившемся вместе с ней широком балахоне. Ее голову покрывал черный, не глубокий капюшон, кидающий на ее сильно морщинистое лицо всего лишь легкую тень.

Темнело стремительно, время ускорилось, хотя несчастному верилось, что перед смертью оно обычно останавливается. Мужчина с трудом разглядел огромный, крючковатый нос, поджатые, иссохшие губы и корявую, тоненькую трость в ее длинной, костлявой руке. Классическая, страшная смерть. Слишком мрачная, слишком страшная, слишком явная, чтоб быть правдой. Неожиданно мужчине стало легко, спокойно на душе от появившегося осознания, что все это скорей всего галлюцинации. Его тело оставляет жизнь. Много боли, много голодных ночей, много стресса.

Может он умирает здесь долго, но его мозг перестал считать время. Не хватает жизни в нем, чтоб правильно работали процессы. Не хватает витаминов, микроэлементов всяких, и кровушки все меньше с каждым вздохом.

«Ну ладно, — согласился обессилевший мужчина, смиренно опустив голову вниз, словно в уважительном поклоне. — Смерть, значит смерть».

Старуха низко склонилась над его телом. Мутные глаза заглянули в стеклянный, неподвижно застывший на небе взгляд мужчины, но в них казалось, уже не было жизни.

— Нет, — прохрипел старческий голос. — Две смерти за один день в этом лесу, это много.

После этой судьбоносной встречи много всего произошло. Мужика старушка — смерть подлатала. Тот остался без одной ноги покалено, но ходить гость по избушки мог с легкостью, потому что его конечность была продлена палкой, которая удивительно быстро срослась и могла выполнять успешно свою функцию. Старушка оказалась весьма сносная, естественно обиделась, что все путают ее со смертью, но выглядела весьма миролюбивой и спокойной. Едва мужчина оправился, стала выпроваживать загостившегося гостя за порог, как будто в парк погулять сходить.

— Я пропаду в ваших окрестностях, Яга, — так назвалась местная. — Помогите выбраться из леса. Я вам привезу в благодарность вкусной еды, кровать самую лучшую. Видел, как вы встаете со своей. Там же одна твердая доска. Не останусь в долгу! — отчаянно молил мужчина, прекрасно помня, бесцельное брожения по лесу и негативно настроенных обитателей.

Яга стояла в углу избы, призадумавшись. Казалось, что ее горб за спиной стал еще больше и угловатей. Узенькие щелки бесцветных глаз печально уставились на старые доски пола.

— Видишь, как постарело дно избы, почти сгнило, скоро провалиться и моя любимая изба шепчет, обессиленная, что скоро земля ее примет в свои объятья. Эти объятия я уже жду долго. Больше пяти ста лет точно… — тихо пожаловалась старушка.

— Вы хотите новую избу? — перебил ее загостившейся гость.

Старушка выставила палец вперед, давая команду замолчать.

— Эту избу невозможно переделать. Это жизнь. Ее можно только создать.

— Так вы же Баба — яга? Наколдуйте себе новую, — осторожно предложил мужчина.

И увидел в глазах ведьмы глубокую печаль, грусть, боль, и решил впредь молчать, дать возможность договорить, несмотря на всю непонятность изложенного. Стало неловко, гость осознал, что эгоистично перебивал ее своими глупыми вопросами.

— В этой избе не могут бывать мужчины, потому что один уже тут есть. Я очень стара, но жизнь моя долгая и очень трагичная. Хочется сгинуть с этого времени. В нем нет места колдовству, этому лесу и мне… — повисло гнетущее молчание, гость ничего не понял, но продолжал терпеливо ждать окончание исповеди ведьмы. Он размышлял, стоит ли нарушать тишину? Пытался извлечь суть из вышесказанного диалога и сложить эти кусочки пазлов в одну мысль. Прервала его раздумья Яга.

— Приведи мне женщину, которая мастер в писании. Такую женщину, чтоб не ленилась, трудилась. Если приведешь мне настоящего мастера своего дела: немногословную, понятливую, трудолюбивую одарю славой, богатством, отменным здравьем. По окончании работы над книгой одарю и писательницу. Исчезнет лес, изба, я. На этом месте вырастет дивной красоты сад. Фрукты с этого сада будут помогать, влюбленным быть счастливыми, семьям крепкими, завести детей искренне хотящих их.

Просьба Бабы — яги оказалась трудноисполнимой. Кто согласиться самостоятельно пойти на неопределённый срок к злой колдунье? Кто даст гарантии, что ведьма ее не съест? Не причинит вреда? И расплатиться, как обещала? Мужчина хотел честно выполнить требование, потому что по жизни слыл порядочным и честным человеком. И не мог поступить подло с той, которая его спасла.

Скорей всего ее ведьмино чутье и учуяло эти качества. Старушка разглядела в нем джентльмена. Но какой талантливый писатель согласится даже за золотые горы рискнуть жизнью? Соглашусь, деньги любят все, особенно несметные богатства, которые может принести по идее не пыльная работа. И все же дурачку с отличным образованием и невиданной стрессоустойчивостью найти будет сложно, практически нереально.

Сидя у себя в простенькой комнатушке на отшибе города, которую он снимал за символическую сумму, Виктор который месяц размышлял об обещании. Ему уже начало все представляться бредом, приключившемся с ним в том проклятом лесу на почве усталости и возможно, помешательства рассудка. А, как известно, на поводу бреда нельзя идти, иначе сойдешь с ума. Все ровно, каждый день он вспоминал о тех днях проведенных в избе. Как будто ему в голову вживили жучка, который просыпался и выедал ему мозг этими мыслями и воспоминаниями.

Это была его миссия, которую он желал успешно выполнить. Жил Виктор с того дня ужасно, это трудно можно было назвать жизнью, это было существование. Теперь он калека, никому не нужный. На прошлую работу уже не было смысла идти, без двух здоровых ног не построишь дома. А он был строитель, и весьма ценный на работе. Деньги заканчивались, Виктор уже много занял. В душе царила безысходность, подавленность, в голове противный жучок, в который раз напоминал о злосчастном обещании.

— Тебе нужна звезда, Баба — яга, Царица леса и бабушек — колдуний, — прошептал Виктор себе под нос. Он вышел на крыльцо, достал из кармана пачку дешевых сигарет. Отметил с грустью, что сейчас выкурит последнюю, вставил ее в рот и задымил. — Ну, мне надо стать тогда, хотя бы небом.

— Так стань! — послышался женский голос за спиной.

Виктор от неожиданности чуть не выронил сигарету, резко развернувшись, на знакомый до боли голос. На подоконнике сидела Лера, стройная, красивая, молодая девушка. Виктор на минуту залюбовался ею. Девушка, уперевшись спиной об подоконник, тоже курила сигарету. Длинные, темные волосы волной струились до плеч, служа великолепной рамкой такому милому, прекрасному лицу. Виктор увидел в них легкую грусть и поспешил осторожно поинтересоваться:

— Что случилось на этот раз?

Лера вдруг побледнела, украдкой взглянув на покалеченную ногу, затем поймала взгляд мужчины, который печально опустил глаза вниз. На ее же лице считывалось удивление вперемешку с растерянностью.

— Как я вижу, мои проблемы по сравнению с твоими ерунда. На стройке покалечился? — спросила серьезно девушка.

— Нет, — мрачно ответил Виктор. — Мы ходили в тот лес, Лера.

Резко поменявшись в лице, девушка спрыгнула с подоконника. Подошла к урне, уверенно отправила в его недра недокуренный окурок сигареты. Затем подняла медленно заинтригованный взгляд на Виктора.

— Иии…? — ее голос дрогнул.

В глазах появился вопрос, который никак не мог сформироваться в смысловое предложение и Виктор решил ей помочь.

— Это там меня так покромсали. Теперь я, — мужчина нервно усмехнулся, наблюдая, медленно нарастающую панику во взгляде девушки. До ее мозга постепенно доходил весь ужас происходящего, — … седой калека.

Лера резко схватила Виктора за руку. Он с удивлением почувствовал, как девушка дрожит всем телом.

— Глеб пошел с тобой? — еле выдавила она. Казалось, сейчас она упадет в обморок.

— Да, — ответил коротко он, и у Леры неожиданно обильно полились слезы из глаз. Ее жених не отвечал на телефон два месяца, девушка уже передумала всякое, но теперь все ужасающе логично сложилось в голове. И все оказалось намного хуже, чем думалось раньше. Виктор вырвал из мертвой хватки свою руку и потер саднящее запястье. К горлу подкатил ком досады. Голова переваривала услышанное и мучительно не могла ничего понять до конца.

— А ты откуда знаешь Глеба? — этот вопрос прозвучал настолько удивленно сдавленно, и неспроста.

Виктор вырос в маленькой деревушке, где осталось жилых не больше двадцати домов. Остальные давно уже опустели. Старики отошли в мир иной, а молодежь уехала в город, туда, где есть будущее, потому что деревня стара, как мир и стремительно тлеющий пепел никто не хочет возрождать. Едут в готовый муравейник, выстраивать вместе с продвинутыми муравьями свое будущее.

Виктор тоже отправился в этот муравейник, надеясь занять в нем знаковое место. Но глупому, простому парнишке дали только честь отстраивать этот муравейник. Лера тоже из этой деревни. Это была единственная девочка. И росла она быстро, с каждым днем превращаясь с ослепительной красотой барышню. Виктор влюбился в нее. Влюбился и влюблялся с каждым годом без памяти. Он был не глупым мальчиком и понимал, что она на десять лет его младше и все это от того, что девушка красива, молода и единственная юная особа на всю деревню. Он искренне верил, что когда вырастит, уедет в город, там ему встретятся в десять раз красивей девушки и, несомненно, скоропостижно забудется это юношеское увлечение.

Спустя года, он так и сделал. Три года ему понадобилось, чтоб стереть с памяти маленькую красотку, которая наверняка уже превратилась в прекрасную девушку. Когда Виктор уезжал, той было пятнадцать. К слову, красивей и настолько легкой, умной и приятной девушки в городе ему так и посчастливилось не встретить. Через два года после отъезда от объекта своей юношеской любви, тот понял, что искал похожих. Виктор перестал искать замену и вообще искать.

Углубился в поиски прибыльной работы и вообще себя. Но и там докопаться до чего — то стоящего не получалось. Он продолжал отлично выполнять работу строителя, успокаивая себя тем, что еще мало потратил время и сил. Ведь прошел всего год. Мужчина был творческим человеком, но отец четко вбил в голову сыну, что работать надо руками. И на свет в один прекрасный день все вытащил психолог.

Виктор тоже раньше презрительно относился к душелечителям так называемым. Но прожив в городе достаточно, увидел, что его знакомым становилось легко после похода к тому. Они находили себя и становились более прозревшими к миру и самому себе. Его же времечко тикает, подходит к тридцати. Но совсем уже взрослый мужчина, как будто только недавно начал вылезать из кокона, и все еще не может никак выпутаться из сетей, которыми сам себя опутал в детстве.

Отцовские стандарты воспитания были для него идеалом. Ему навязали всего традиционного и пнули, так и покатился наш мальчишка. Катится, катится и тут осознает, что не хочет здесь находиться. Останавливается, оглядывается и понимает. Катиться больше не хочет в ту в сторону. Так в какую? Почти тридцатилетний мальчонка не знает. Но одно знает точно: с предыдущей дорожкой ему не по пути. Надо что- то делать. Однако всего лишь один звонок вернул его обратно назад в кокон.

Позвонила соседка из его далекого детства, Баба Нина, и попросила найти ее внучке комнатку в столице. Лере надо ехать учиться, так как в их многострадальной деревне не осталось образовательных учреждений для совершеннолетних. Вспомнили про Виктора, который успешно в Москве живет три года и поможет бедняжке Лерочке, присмотрит за ней. Научит жизни в муравейнике.

Виктор чуть не послал старушку на три веселых, нецензурных буквы. Он сам только начал жить полноценно. Только год назад избавился от детской влюбленности. Хорошее воспитания не позволило ему высказать свое мнение. Приветливо согласившись сквозь зубы, он пообещал дождаться внучку на вокзале и приглядывать за ней. Хотя все это означало, что теперь, у Виктора появляется ребенок, которого нужно опекать лучше пятилетки. Если что — то с ней случится, спрашивать будут с него. Да и он сам себе такого не простит.

В итоге Виктор отдал ей свою комнату, в другой, поменьше жил сам. Лера поступила на медицинский и успешно училась. Теперь в его доме жила та, от которой тот убежал сначала в Москву и от которой три года убегал, находясь в тысячи километрах от нее. Любовь в душе Виктора, как будто некуда не уходила. Снова ворвалась в сердце кровоточащей раной, смывая на своем пути все мечты и надежды на излечения. Появился в душе тот мальчишка, который радовался только тому, что она была рядом, ему доверяла. Мужчина, позабыв обо всем на свете, кинул к ее ногам все.

Лера ничего не просила, была такой же скромной, милой девушкой, без тени того цинизма, что излучала каждая встречавшаяся ему особа женского пола в Москве. Но мужчина, хорошо зарабатывающий в то время на стройке, содержал девушку. Ведь ее старенькая мать присылала ей копейки, на которые даже быть сытой не получится. Ничего Виктор не ждал взамен, просто наслаждался ее присутствием, жил ради нее, дышал ради нее, засыпал с мыслями о ней.

Девушка, воспринимая эту заботу не иначе, как от братика, с которым прожила все детство: отчитывалась ему во всем, приходила вовремя, готовила вкусную еду, прибирала все дочиста и пыталась отлично справляться с учебой. Через год, на летние каникулы, Лера уехала к матери, помогать той с огородом и хозяйством, и в общем отдохнуть от городской суеты.

Виктор скучал так, что на стену был готов лезть. Все напоминало ему о Лере. Дом стал невыносим. Он осознавал, что его душевное состояние не нормально. Девушка даже не догадывалась, что стала его миром, воздухом. Вырванный кусок души кровоточил такой болью, что невыносимо было даже существовать. Виктор отправился, в этот чертов лес, умирать. Не хотелось дальше продолжать кромсать свою душу. Больше не было сил это терпеть. Теперь он просто оболочка ждуна. Ждет появление Леры на пороге, эту прелестную, улыбающуюся нимфу. И понимал, что его нимфа, когда — нибудь найдет принца. И уйдет в его дворец, оставив Виктора с окровавленным обрубком вместо сердца.

Он боялся, что тогда рассудок покинет его и не спасет тогда даже самый высококвалифицированный психолог. Виктор сам не захочет спасаться. И сейчас парень — калека стоит перед Лерой живой только потому, что она еще рядом. Вернулась с каникул загоревшая, посвежевшая, такая красивая, такая родная. Виктору так хотелось ее обнять и сказать:

— Ведьмочка вернулась!

Еще с детства он дал ей такое прозвище, потому что эта девочка его просто околдовала. Но девушка знала другую версию: потому что в детстве любила играть в ведьмочку, оседлав метлу, скакать, хохоча своим голоском, словно песней.

— Откуда, ты знаешь Глеба? — повторил настороженно Виктор.

Девушка подняла на него глаза, полные слез и прошептала, дрожащими губами:

— Однажды он пришел к тебе. А тебя не было дома, — Лера судорожно всхлипывала, но продолжила: — Мы разговорились. Потом мы встретились на улице, сходили в кофе. Мы…. мы… понравились друг другу, — плач перешел в рыдания. — С Глебом что — то произошло? Да? Он не отвечал на звонки и сообщения. Я думала, что он… решил меня бросить.

Виктор растерянно уставился на девушку и покачал отрицательно головой. Лера уткнулась носом в его грудь и заплакала сильней. Мужчина обнял ее и нежно погладил по шелковистым волосам, стремясь утешить. А на душе буря отчаяния буянила, словно цунами. Он перестал вслушиваться в слова Леры. На его спокойном, как каменная стена лице потекли тихо две дорожки слез…

Глава 2

На смену отчаяния, пришла ярость, такая, что в глазах Виктора потемнело. Он смотрел в эти зеленые глаза, наполненные страдальческой болью о другом, о другом мужчине, любил до смерти и ненавидел их. Впервые последнее чувства появилось у него по отношению к его самой любимой девушке на планете. Она их не заслужила. Он, он заслужил эту боль.